Marry go round

Ткань дорогого костюма, явно сшитого на заказ, затрещала под пальцами Чимина, когда он, схватив Чонгука за рукав, потащил его в сторону первого незанятого помещения в суде — переговорной. Толстые стеклянные двери должны были защитить их от нежелательных слушателей, но точно не от нежелательных зрителей. Чимину было плевать. Он не был зол, нет. Он был в будоражащей душу ярости. — Как посмел ты, — он ткнул пальцем в лицо Чонгуку, раздувая ноздри от гнева. Сердце гулко билось в ушах, а грудь вздымалась с каждым вздохом. Он хотел Чонгука убить, вывезти в лес и закопать под деревом, — хватать меня за руку? Что это за дешёвый спектакль? Ты думаешь, что если у нас когда-то были отношения, то у тебя есть пожизненное право собственности на меня? Чонгук стоял неподвижно, позволяя Чимину выплёскивать всё, что накопилось в нём за этот день. Он даже не пытался вырвать рукав пиджака, который так безжалостно сминали. Его спокойствие бесило ещё сильнее, чем его наглость. — Я защищал тебя, — ровным, пугающе тихим голосом произнёс Чонгук. — Ты знаешь Минги не хуже меня, знаешь, на что он способен, и чего стоит от него ожидать. Именно поэтому тебе стоит держаться от него подальше. — Мне не нужна твоя грёбаная защита! — взорвался Чимин. — Напомни мне, в какой главе трудового кодекса прописано твоё право распоряжаться моим личным пространством? Ты здесь на тех же правах, что и этот кофейный автомат — шумишь и мешаешь работать. Почему я должен терпеть твоё общество? Чонгук молчал, надевая на себя маску безразличия, но ему было так чертовски больно. Его молчание давило Чимина сильнее любого крика. Он медленно опустил взгляд на пальцы Пака, которые всё ещё судорожно сжимали дорогую ткань. Чимин одёрнул руку, отступил на шаг и обнял себя за плечи. На губах появиласьгорькая усмешка, когда он произнёс: — «Терпеть моё общество»? — переспросил он; голос звучал пугающе мягко. Чонгук подался вперёд, нависая над ним, заставляя Чимина отступить назад. — Ты позволил мне взять тебя за руку. Ты вжался в меня, как напуганный ребёнок, ищущий спасения у единственного человека, который способен разогнать твоих монстров. Ты сам выбрал меня своей защитой. Так что не смей лгать мне в лицо, что тебе это было не нужно. Удар Чонгука попал в цель — он действительно поступился своими принципами, использовал его, чтобы защитить себя. А теперь чувствовал себя уязвлённым, почти голым. Чимин знал, что Чонгук видел его насквозь. Видел всё, что он пытался скрыть. И он не хотел, чтобы Чонгук обладал над ним властью из-за этого. Секундное замешательство отразилось в его глазах, он стушевался, сглотнул застрявший в горле ком, но ярость, подпитанная уязвлённой гордостью, вспыхнула с новой силой. Чимин расправил плечи, взгляд стал ледяным, лишённым даже намёка на тёплую искру, которая когда-то связывала их. — Ты прав. Я не оттолкнул тебя. Но не потому, что это был ты, — Чимин горько усмехнулся и покачал головой, сделав шаг в сторону, чтобы между ними снова было необходимое для спокойного дыхания расстояние. — Помнишь, как ты с ума сходил от ревности? Как ты считал, что только ты имеешь право меня касаться, только ты имеешь право меня «спасать»? Ты так дорожил своей исключительностью. Так вот, забудь. На той лестнице мне было всё равно, чьи пальцы переплетаются с моими. Мне просто нужна была точка опоры, потому что появление Минги выбило почву из-под ног. Если бы на твоём месте стоял Хосок или вообще случайный прохожий — я бы отреагировал так же. Чимин не верил в то, что сам говорил. Поистине ужасные вещи лились из его рта, но он уже не мог остановиться. Даже когда видел, как перекатывались желваки на лице Чонгука, когда видел вспышку боли в его глазах. Потому что он всё для себя решил: ему нужно было оттолкнуть Чонгука так далеко, как это возможно. И если для этого ему нужно было врать в лицо — пускай. — Ты больше не особенный, Чонгук. Твои руки для меня теперь ничем не отличаются от перил на той лестнице. Такие же холодные и такие же чужие. Ты сам научил меня обходиться без тебя, когда месяцами пропадал в своих делах, игнорируя меня и всё, что между нами было. Не стоит удивляться, что я могу заменить тебя кем угодно. Сегодня ты просто оказался под рукой в нужный момент. Воздух в переговорной будто застыл, стал густым и терпким. Чимину нужно было приложить все силы, чтобы сделать вдох, но когда он смотрел на Чонгука, то казалось, что тот не дышал вовсе. Его взгляд был пустым, он будто гас изнутри. Чонгук медленно опустил плечи и сделал шаг назад, увеличивая физическую дистанцию между ними ещё больше. Эмоционально между ними уже была пропасть. Пропасть, что разверзлась между ними после слов Чимина. Он сделал так, как нужно. Так им обоим будет легче. Они смогут пойти дальше и жить своими жизнями. Но почему между рёбрами стало так невыносимо больно, а сердце рвалось к человеку, стоящему напротив? — Обычная случайность, — сказал Чонгук так тихо, что Чимин едва слышал. В его голосе не было ни обиды, ни злости — только какая-то мёртвая тишина. — Я понял. Извините, адвокат Пак. Так и не взглянув на Чимина, он ушёл, оставив после себя лишь фантомное присутствие. Может и хорошо, что он не посмотрел на Пака. Иначе увидел бы и дрожащие губы, и глаза, наливающиеся слезами, которые он смахивает сразу же. Они расстались больше года назад. Чимин собрал свои вещи, временно переехал к Хосоку, пока искал другую квартиру, а когда она у него появилась, то уже через месяц он снова паковал вещи для командировки в Пусан. Но ни разу за всё это время он не испытывал ничего похожего на то, что ощущал сейчас. Возможно, всё это время надежда на возобновление отношений с Чонгуком теплилась в его душе. Должно быть, это и было причиной того, что ни у Чимина, ни у Чонгука не появились новые отношения. Как-то в разговоре с Хоби, около полугода назад, тот упомянул, что Чонгук принципиально отказывается знакомиться хоть с кем-то, что он женат на работе и менять этого не собирается. И глупый огонёк надежды в груди Чимина воспрял духом. Но до возвращения оставалось ещё пол года. Полгода, чтобы понять, могут ли они продолжать так жить дальше. Он не знал, в какой момент всё изменилось. Чимин был недоволен Чонгуком, а Чонгук Чимином. Отношения, начавшиеся так ярко и стремительно, дошли до той точки, когда нужно было решать: продолжать, борясь с собой и своими претензиями, или расставаться, давая друг другу шанс на что-то лучшее. И тогда состоялся тот разговор, после которого Чонгук помогал Чимину собирать вещи и загружать их в такси, всё порываясь самому отвезти Чимина к Хосоку, но тот остался непреклонен. Но даже тогда это не ощущалось концом. Ни тогда, когда из шкафчика в ванной Чонгука пропали все баночки Чимина, ни тем более тогда, когда Пак менял имя контакта «Любимый» в телефоне. Только сейчас появилось чувство, что это та самая точка невозврата. И Чимин поставил её сам. Глупое сердце надеялось, что Чонгук прижмёт его к себе, скажет, чтобы тот не болтал глупости и нежно поцелует в ухо, чем даст понять, что ничего не кончено. Они не кончены. Только вот Чонгук никогда не изменял своим принципам. «Чимин, мы не расстанемся из-за глупой ссоры или недомолвки. Мы расстанемся, когда я пойму, что без меня тебе будет лучше. Я не буду тебя удерживать, потому что слишком уважаю тебя и твой выбор. И если когда-то твоим выбором перестану быть я — я тебя отпущу, даже если буду с этим не согласен», — когда-то сказал ему Чонгук. Чимин поймал обеспокоенный взгляд Намджуна за стеклом, показал ему большой палец и дождался, пока тот уйдёт, прежде чем опуститься в кресло. Он зарылся пальцами в волосы, с силой сжимая их у корней, и попытался не ненавидеть себя. Пока что безуспешно. Чимин вытолкнул себя из переговорной. В коридоре было непривычно тихо, но он даже не замечал этого. Он шёл быстро, глядя себе под ноги, пока не упёрся в знакомую дверь кабинета. Хосок уже был там. Он сидел за своим столом, заваленным папками, и что-то сосредоточенно печатал, но как только дверь хлопнула, он поднял голову. Его пальцы застыли над клавиатурой. — Наконец-то, — Хосок старался звучать обыденно, но Чимин слышал в его голосе фальшивую бодрость, за которой друг пытался скрыть неловкость. — Я думал, ты там решил прописаться. Намджун заходил пару минут назад. Искал тебя. Сказал, что если ты не занесёшь ему возражения по тому делу до вечера, он выставит их в суде так, что нам мало не покажется. Ты же знаешь его прокурорскую задницу — он спуску не даст, даже если мы с ним сто лет знакомы. Чимин прошёл к своему рабочему месту, не глядя на друга. Он бросил взгляд на стол и начал лихорадочно перебирать бумаги, лишь бы занять руки. — Да, я… я сейчас всё доделаю и занесу ему, — голос Чимина звучал глухо, словно доносился из-под толщи воды. Хосок молчал. Чимин чувствовал его взгляд на своём затылке — тяжёлый, понимающий, сочувствующий. Друг видел их обоих в переговорной. Он видел это лицо-маску и чувствовал ту ледяную ауру, которую Чон пронёс через весь коридор, даже не взглянув на него. Хосок взял ручку, покрутил её в пальцах, собираясь что-то спросить, но, глядя на то, как Чимин судорожно сжимал край стола, передумал. Он знал: сейчас Чимина трогать нельзя. Одно лишнее слово — и эта плотина, которую Пак так старательно выстроил из лжи и гордости, рухнула бы прямо здесь, на глазах у всего юридического отдела. — Там Минги в архиве застрял, — наконец произнёс Хосок, возвращаясь к монитору. — Я отправил его искать прецеденты по нашему новому делу. Так что у тебя есть время прийти в себя… в смысле, закончить с Намджуном в тишине. — Спасибо, Хоби, — шепнул Чимин, наконец-то найдя нужную папку. Он сел за стол, открыл документ, но буквы расплывались перед глазами. Он понимал, что сейчас ему придётся идти к Намджуну, и молился лишь об одном: не встретить в этих бесконечных коридорах Чонгука. Потому что тот «игнор», который он сам потребовал, уже начал медленно душить его, лишая возможности дышать в полную силу.

***

Неделя тянулась как вязкая, серая патока. Чимин не жил эти дни — он функционировал. Он просыпался до будильника, долго смотрел в потолок пустой спальни, принимал контрастный душ и пил горький кофе, пытаясь оживить себя. На работе он зарывался в бумаги так глубоко, что даже Хосок, привыкший к трудоголизму друга, пару раз безуспешно пытался вытянуть его на обед. Но Чимин лишь качал головой, не поднимая глаз от монитора. Ему нужно было это состояние транса. Работа была единственным легальным способом не думать о том, что он сделал. Дело об ограблении госпожи Кан, которое он вёл последние три недели, завершилось в четверг полной победой. Когда судья зачитал приговор, старушка в первом ряду расплакалась от облегчения, пытаясь поймать руку Чимина, чтобы поблагодарить. Намджун, заинтересованный в победе Чимина, после заседания подошёл к нему в коридоре, коротко кивнул и сказал: «Чистая работа, дружище. Твои аргументы были безупречны». Раньше Чимин праздновал бы такой триумф. Он бы сиял, он бы чувствовал этот сладкий прилив адреналина от осознания, что справедливость восторжествовала. Но сейчас внутри него была лишь выжженная земля. Он вежливо улыбнулся госпоже Кан, сухо пожал руку Намджуну и вышел из зала суда с таким чувством, будто он только что проиграл всё, что имел. Победа не принесла тепла — она лишь подчеркнула, насколько пустым стал его мир без того, кто раньше первым присылал сообщение «Горжусь тобой, Мина» после каждого успешного дела. За все пять дней он видел Чонгука лишь однажды. Это случилось во вторник, в узком коридоре между архивом и основным крылом. Чонгук шёл навстречу, оживлённо обсуждая что-то со своим коллегой. Чимин на мгновение замер, спина покрылась мурашками, а сердце забилось в бешеном ритме. Чонгук просто прошёл мимо. Он не повернул головы, не скользнул взглядом, не ухмыльнулся — выражение лица вообще не изменилось. Как будто Чимин был незнакомцем. Но это то, чего он просил, верно? Чимин получил именно то, что хотел: абсолютный, хирургически точный игнор. Чонгук стёр его из своего пространства с такой лёгкостью, что Чимину захотелось закричать прямо там, в коридоре. Он просил стать «никем», и Чонгук, верный своим принципам, просто исполнил это желание. Минги всё это время крутился рядом, и его присутствие раздражало Чимина до зубной боли. Стажёр пытался «праздновать» победу вместе с ним, засыпал вопросами о процессе, пытался заглядывать в глаза с щенячьей преданностью. Но, вопреки всем ожиданиям и страхам Чимина, не переходил черту. Но за это стоит поблагодарить Хосока, который старался никогда не оставлять стажёра с Чимином наедине и был с ним довольно жесток и резок, обрубая все попытки сблизиться. К вечеру пятницы Чимин чувствовал себя выжатым досуха. Он сидел в их кабинете, бездумно глядя в одну точку, пока Минги рядом что-то оживлённо строчил в тетради. — Так, Чимин, — Хосок с громким стуком закрыл ноутбук. — Ты же помнишь, какой сегодня день? Пятница. А это значит — совместный поход в бар с твоими любимыми друзьями, которые так любят тебя и нас всех, что выкраивают время в своих супер загруженных графиках. — Я не хочу, Хоби… — начал было Чимин, но друг перебил его, накидывая пальто на плечи. — Именно поэтому ты идёшь. Тебе нужно расслабиться, немного выпить… или много? — он немного помолчал, как бы раздумывая над чем-то, а потом обратился к Минги: — Слушай, Минги, а ты не мог бы по-быстрому сгонять распечатать тот документ, о котором я говорил тебе в обед? — Ты же говорил, что он нужен к середине следующей недели, — нахмурился парень и перевёл взгляд на Чимина. — Ну, планы немного поменялись, — пожал плечами Хосок и сделал движение рукой, как бы подгоняя стажёра. Как только парень со вздохом поднялся со стула и вышел, Хосок подошёл к столу Чимина, закрыл ноутбук, упираясь рукой в его крышку, и склонился ниже, обращая всё внимание Пака на себя: — Послушай, Чимин. Возможно, я лезу не в своё дело, но за эту неделю ты сожрал себя почти целиком, — мягко произносит он, качая головой. — Я не знаю, что у вас там произошло и не собираюсь выпытывать. Но я вижу, что тебе плохо. Если ты сейчас останешься здесь с кучей бумаг или вернёшься в свою пустую квартиру, то окончательно развалишься, я тебя знаю. Просто отдохни, посиди с нами, послушай байки Тэ про очередного айдола, который слизал песню у другого айдола. Тебе нужно отвлечься. А когда захочешь уйти, я обещаю, что не буду препятствовать и отпущу. Могу поехать к тебе вечером, только перед этим нужно заскочить домой и покормить Молли. Чимин сглотнул, чувствуя, как внутри что-то болезненно ворочается. Слова Хосока попали в самую точку — он действительно боялся оставаться наедине со своими мыслями, которые услужливо подбрасывали ему образ Чонгука в тот момент, когда Чимин выплюнул ему все эти гадости в лицо. — Ладно, пойдём, — тихо выдохнул Чимин и поднялся с места, раз уж ноутбук, от которого он не отрывался на протяжении нескольких часов, уже был закрыт. Он накинул лёгкий плащ на себя и они вышли из кабинета. Хосок тихо хихикнул про себя, представляя, как Минги вернётся в пустой кабинет, пока они выходят на улицу. А Чимин был слишком занят тем, чтобы съесть свой мозг чайной ложечкой, и даже не вспомнил о стажёре. Как только они переступили порог бара, Чимин непроизвольно напрягся. Его взгляд, вопреки всем приказам разума, начал сканировать помещение. — Вон они, в дальнем углу! — Хосок махнул рукой и уверенно направился к большому столу, за которым уже собралась внушительная компания. Намджун, расстегнув верхнюю пуговицу рубашки, что-то доказывал коллеге из гражданского отдела. Рядом с ним сидела ещё пара ребят из прокуратуры. А чуть поодаль, в самом центре оживлённого обсуждения, находился Чонгук. Он выглядел… нормально. Даже пугающе хорошо. На нём была простая чёрная футболка, открывающая татуировки на руках, которые он обычно прятал под рукавами рубашек. Он смеялся, вертя в пальцах стакан с виски, и в его позе не было ни капли того напряжения, которое Чимин чувствовал каждой клеткой своего тела. — О, а вот и наш победитель! — Намджун первым заметил их и широко улыбнулся, указывая на свободные места. — Садись, Чимин. Я как раз рассказывал, как ты эффектно прижал того адвоката вчера. Это было эпично. Чимин выдавил подобие улыбки и сел на предложенный стул. По иронии судьбы, это место оказалось почти напротив Чонгука, разделённое лишь шириной стола и парой тарелок с закусками. Чонгук даже не дрогнул. Когда Чимин опустился на стул, Чон как раз заканчивал свою мысль, обращаясь к коллеге слева: — …и тогда он просто закрыл папку и вышел. Представляешь? Никаких объяснений. Он говорил легко, голос был ровным и тёплым. Чонгук скользнул взглядом по Хосоку, коротко кивнул ему: «Привет, Хоби», — и… всё. Его взгляд прошёл мимо Чимина, словно рядом с Хосоком не было никого. — Чимин, что будешь заказывать? — Хосок подтолкнул к нему меню, стараясь переключить внимание друга на себя, но Чимин едва его слышал. Он смотрел, как Чонгук берёт стакан, как отпивает глоток, как снова вовлекается в разговор, ни разу — ни единого раза за десять минут — не взглянув в сторону Чимина. Тот самый Чонгук, который раньше всегда, в любой компании, в любом самом шумном месте, первым делом искал глазами Чимина. Тот, чья ревность раньше заставляла его буквально прожигать взглядом любого, кто осмеливался сесть к Паку слишком близко. Теперь рядом с Чимином мог сесть хоть весь отдел, хоть сам Минги — Чонгуку было плевать. Он действительно его отпустил. Сдержал своё слово. И Чимин, глядя на его расслабленный профиль, вдруг понял, что это и есть самая высокая цена за его «победу». — Я… лучше закажу в баре, — наконец выдавил Чимин, чувствуя, как в горле встаёт сухой ком, и выскользнул из-за стола. Добравшись до бара он окликнул бармена: — Двойной виски. Чистый. Как только обжигающая жидкость коснулась слизистых, Чимин резко выдохнул и выпил всё сразу до дна. Он зажмурился, чувствуя, как рот и гортань обжигает, и сделал отрицательный жест рукой, когда бармен предложил ему лимон. Вместо этого он толкнул свой стакан обратно, заказывая сразу вторую порцию. Ему нужна была минута перерыва. Время, за которое алкоголь успеет всосаться в стенки желудка и попасть в кровь, затуманивая разум и затыкая неугомонный мозг. Чтобы он мог вернуться к друзьям и не думать вообще ни о чём. Возможно, позволить себе пофлиртовать с симпатичным парнем за соседним столом, который уже несколько раз бросал на Чимина говорящие взгляды. Он думал, что так будет лучше. Оттолкнуть Чонгука, не дать шанса приблизиться, оборвать всё, что их может связывать — кроме работы, очевидно. Чимину казалось, что статус незнакомца — это то, что ему нужно. Оказалось, что он был не готов к последствиям. Ему было хуже без Чонгука, чем с ним. Даже если его присутствие означало постоянную злость, нервозность и головную боль. Вторая порция виски легла поверх первой тяжёлой, горячей волной. В голове зашумело, а колючая проволока, стягивающая грудную клетку всю неделю, наконец немного ослабла. Он намеренно не оборачивался к столу. Ему не нужно было видеть Чонгука, чтобы ощущать его всем своим телом, всем естеством. Он чувствовал на себе взгляд того парня — Сону. Он работал в их суде, но несколькими этажами выше, так что они почти никогда не пересекались. Тот сидел вполоборота, не скрывая интереса, и Чимин, поймав его отражение в зеркальной поверхности стены за стойкой, медленно облизнул губы, всё ещё горящие от алкоголя. «Смотри, Чонгук. Смотри, как легко тебя заменить», — пронеслось в голове ядовитой змеёй. Чимин вернулся к столу с высоко поднятой головой. Он сел на своё место, намеренно расслабив плечи и откинувшись на спинку стула. Он не смотрел на Чонгука, но краем глаза фиксировал каждое его движение. Чонгук в этот момент как раз что-то негромко объяснял Намджуну, его пальцы лениво постукивали по бокалу с виски. Он выглядел до чёртиков спокойным. — Чимин-а, ты в порядке? — Хосок накрыл его ладонь своей, заглядывая в глаза с тревогой. — Может, воды? — Я в полном порядке, Хоби, — Чимин лучезарно улыбнулся, и эта улыбка была натянутой. — Давно не чувствовал себя так… свободно. Чимин успел проглотить пару закусок, прежде чем Сону поднялся со стула и направился к нему. Он медленно обогнул их стол, и остановился прямо за спиной Чимина. Его рука легла на спинку стула Пака, почти касаясь его плеча. — Адвокат Пак, я не помешаю? — голос у Сону был низким, с приятной хрипотцой. — Весь вечер не могу оторвать взгляд. Ваша защита в сегодняшнем деле… это было страстно. Не хотите поговорить наедине? Намджун поперхнулся виски и громко закашлялся. Хосок замер, переводя взгляд с незнакомца на Чонгука и обратно. За столом воцарилась такая тишина, что было бы слышно, как падает игла. Чимин медленно повернул голову, закидывая руку на спинку стула так, что его пальцы почти коснулись пальцев Сону. В одной из параллельных вселенных, где они с Чонгуком были ещё вместе, он бы вскочил, схватил наглеца за грудки и встряхнул. Возможно, даже не допустил бы того, чтобы этот разговор состоялся. Он всегда давал понять каждому, что они с Чимином вместе, и не стеснялся выражать чувства. Они воздерживались только от публичных поцелуев, не считая целомудренных чмоков, но всегда поддерживали физический контакт — держались за руки, обнимались, касались друг друга. Чимин подшучивал над ним, что так Чонгук помечает территорию, на что тот отвечал: «Пусть знают, что ты занят, мне плевать, кто и что подумает». В этой вселенной Чонгук медленно поднял взгляд, скользнул им по всей фигуре Сону, бросил мимолётный на лицо Чимина — холодный, пустой, абсолютно безучастный — и вернулся к Намджуну и их разговору. — Слушай, Джун, — ровным, будничным тоном произнёс Чонгук, игнорируя сцену в тридцати сантиметрах от себя. — Я, пожалуй, пойду. Нужно ещё раз просмотреть ходатайства по Ли, в понедельник важное дело. Всем пока. Он поднялся, чтобы попрощаться со всеми. Наклонился, когда Намджун шептал ему что-то на ухо, кивнул, положил деньги на стол и развернулся, чтобы уйти. Чимин не мог оторвать от него взгляд, поглощённый тем, что происходит. На ногу опустилась ладонь Хосока и крепко сжала бедро. — Так что насчёт выпить в более… приватной обстановке? — Сону наклонился ниже, его дыхание коснулось уха Чимина, когда тот выдернул его из мыслей. Чимин сглотнул горький ком. Чонгук ушёл. Он просто ушёл, оставив его здесь, с этим парнем. Он хотел ударить себя. Настолько он был жалок в собственных глазах. — Пойдём, — выдохнул Чимин, поднимаясь со своего места. Но его удержала рука Хосока, который серьёзно смотрел на него. — Может, ты подождёшь меня на улице? Я сейчас подойду. Сону кивнул и вернулся к своему столу, чтобы забрать куртку. Только после того, как он скрылся из виду, Чимин вернулся к Хосоку. — Что ты творишь? — как можно тише прошептал друг, сжимая его бедро чуть сильнее. — Всё в порядке, Хоби, — Чимин попытался улыбнуться — вышло неправдоподобно. — Я просто хочу отдохнуть, как ты и сказал мне поступить, помнишь? Прости, но сегодня ко мне не получится. Хочешь, встретимся завтра? Хосок поджал губы, буквально заставляя себя ничего не говорить. Чёрт знает, что происходило в светлой голове Чимина в этот момент. Он убрал руку и коротко кивнул, стараясь не показывать своей разочарованности. — Будь осторожен, ладно? — сказал он перед тем, как Чимин встал. — Конечно, — ответил Чимин, и тёплая улыбка расползлась по его лицу, — Всегда. Чимин попрощался, игнорируя подозрительный взгляд Намджуна, который, так же как и Хосок, переживал за друга. Когда он вышел на улицу, прохладный воздух на мгновение протрезвил, но виски в крови продолжал свою работу, нашёптывая, что всё правильно. Что так и должно было быть. В квартире Сону пахло дорогим парфюмом, кофе и чем-то, что отдалённо напоминало старую бумагу. Здесь не было ни одной вещи, которая напоминала бы о Чонгуке. Не было разбросанных пиджаков, не было дорогих мужских часов на тумбочке, не было запаха геля для душа с ароматом цитруса. Сону мягко прижал его к стене в прихожей. Он не торопился приступить к делу, но ясно дал понять о своих намерениях на сегодняшнюю ночь. Он коснулся пальцами пуговицы у горла Чимина, прошептал ему на ухо то, что, очевидно, должно было помочь им обоим погрузиться в атмосферу, но это не сработало. Чимин плавно отстранился. — Может, ты хочешь выпить? У меня есть вино. И где-то должен быть виски, если я не ошибаюсь, — предложил он, удаляясь на небольшую кухню. Чимин мотнул головой. Его прошиб холод от мысли, что они займутся сексом. К горлу подкатила тошнота. Она не имела отношения к выпитому виски — это было физическое отторжение. Сону смотрел на Чимина, застывшего у двери, и мягко улыбнулся. — Дай угадаю, — сказал он. — Ты хочешь уйти. Чимин молчал. Он сам не знал, чего хотел. Или просто боялся себе признаться. — Тот парень в баре… Чонгук, кажется? — спросил он, и Чимин еле заметно задержал дыхание. Сону убрал бутылку вина обратно в холодильник, закрыл его и опёрся спиной на дверцу. — Вас с ним что-то связывает? Чимин помолчал секунду, но почему-то решил, что должен Сону хотя бы правду, раз уж вечер был испорчен. Он кивнул. — Я так и думал, — он снова улыбнулся, и Чимин поднял на него взгляд. — Прости, — прошептал он. Сону негромко рассмеялся и взял стакан, чтобы налить в него воды. Он подошёл к Чимину и протянул его. — Я тоже когда-то был на твоём месте, так что всё в порядке. Ничего страшного. Чимин поблагодарил его, чувствуя себя немного лучше, и взял в руки стакан с водой. Он хотел спросить у Сону, что тот имеет в виду, но тот объяснил быстрее: — У нас с моим парнем был тяжёлый период в отношениях. Общая компания, частые встречи по поводу и без, — рассказал он. — И однажды я точно так же, как и ты, решил забыться. — И вы… были потом вместе? Он не знал, зачем задал этот вопрос — это было не его дело. Но почему-то он отчаянно ждал ответа. И обязательно положительного. Даже несмотря на то, что история Сону с его парнем не была их с Чонгуком историей. — Нет. Я понял, что мне лучше без него. Мы отравляли друг друга. Чимин кивнул, поджав губы. Ему хотелось поговорить, излить душу кому-то, кто не знал его и Чонгука, для кого они оба были чужими людьми. Казалось, что если сейчас вся эта боль не выйдет наружу, то Чимин просто задохнётся и самоуничтожится. Он уже был в процессе. Но он лишь горько улыбнулся, отдал пустой стакан, поблагодарил Сону за понимание и ещё раз извинился за то, что так вышло. Стоя на улице, обдуваемый холодным ветром, Чимин смотрел на пустую улицу, ожидая своё такси. И в этой тишине до него дошло очевидное. Страшное в своей простоте. Ему не нужна была свобода. Не нужны были случайные парни и поддерживающие слова коллег. Ему не нужно было доказывать, что он крутой адвокат. Ему был нужен Чонгук. Тот самый ревнивый, сложный, порой невыносимый Чонгук, который знал каждую его родинку. Который чувствовал его настроение по одному только вздоху. Который, если бы сейчас был здесь, уже давно разнёс бы квартиру в щепки, просто увидев чужие руки на талии своего мужа. Он только что проиграл самую важную битву в своей жизни. Но впервые за эту неделю чувствовал, что наконец-то снова мог дышать.