Marry go round

Чимин не знал, как оказался здесь. На этой улице, на этом тротуаре. Около этого фонаря, который больше года назад мешал ему спать каждую ночь. Чонгуку тогда пришлось купить блэкаут-шторы, но когда даже это не помогло, Чимин заставил его сделать перестановку в спальне. Чимин не знал, как оказался рядом с домом, где жил Чонгук. Хотя, наверное, стоило винить в этом ту бутылку виски, ради которой он остановил такси рядом с круглосуточным магазинчиком. И вот он был тут. Жидкой храбрости в его крови было достаточно, чтобы не отступить назад, но недостаточно, чтобы сейчас встретиться со своими страхами и посмотреть им прямо в глаза. Поэтому Чимин стоял на месте без движения. Он прожигал глазами окно на третьем этаже, где сейчас горел свет, пил большими глотками алкоголь, прерывисто дышал и дрожал — то ли от холода, то ли от адреналина. Это был его последний шанс отступить. Позвонить Хосоку или Намджуну, попросить забрать его и не дать совершить глупость. Но старушка, имени которой Чимин не помнил, открыла подъездную дверь и спросила, не будет ли он заходить, и он согласился. Чонгук не спал — в квартире был включён свет. Возможно, он работал над делом. Возможно, проводил время в приятной компании. В компании того, кто относился к нему лучше. Чимин ненавидел себя за эти мысли. Чимин разозлился, когда позвонил в дверь. Он не знал, что собирался сказать. Он просто хотел посмотреть Чонгуку в глаза и чтобы тот посмотрел в ответ, не отводя взгляда. Он услышал голоса и смех за дверью, а после Чонгук открыл ему с улыбкой, которая сразу же растворилась. Взгляд стал непроницаемым, он поджал губы и сложил руки на груди — он не был рад видеть Чимина. Чимин сам себе не был рад. Чонгук ждал, не собираясь первым начинать разговор, а Чимин не мог открыть рта. Когда молчание затянулось на приличное время, из глубины квартиры донёсся голос: — Чонгук? Ты что, заказал еду? — голос становился всё громче по мере приближения его обладателя, пока чужая макушка не мелькнула за плечом Чона. — О. Чимину потребовалась секунда на то, чтобы зло втянуть носом прохладный воздух подъезда, а потом он гневно ткнул пальцем в Чонгука: — Вы чё здесь, трахаетесь? — выплюнул он. И почти сразу осознал, что вопрос был глупым, учитывая, что они оба были одеты в ту же одежду, что и в баре. — А… значит только собираетесь. — Нет, — произнёс Чонгук совершенно спокойно, смотря куда угодно, но не на Чимина. — Зачем вы здесь, адвокат Пак? Слова Чонгука ударили наотмашь. Он задыхался. Ему хотелось смеяться, и он засмеялся, только смех вышел истерическим. — И почему ты именно сейчас стал делать именно то, что я прошу? — задал он риторический вопрос и криво усмехнулся. Чонгук закатил глаза. Его челюсти сжались так сильно, что на щеках проступили желваки. Он сделал глубокий вдох, стараясь сохранить своё напускное спокойствие, но Чимин знал, как вывести его на эмоции. — Чен, — не оборачиваясь, произнёс Чонгук, и его голос звучал низко и властно. — Извини. Кажется, на сегодня мы закончили. Давай обсудим все остальные вопросы в понедельник в офисе. — Да, конечно… — Чен быстро кивнул, стараясь не смотреть на растрёпанного, пахнущего алкоголем Чимина. — Я… я пойду. До свидания, господин Пак. И Чимин не сдержался, тихо пробормотав себе под нос: — Вали отсюда, Член или как там тебя. — Его зовут Чен, — сквозь зубы прошептал Чонгук и отошёл в сторону, чтобы пропустить Чимина в квартиру. — Зайди. Не хочу, чтобы на твои очередные истерики сбежались взволнованные соседи. Чимин вошёл в квартиру и, даже не разувшись, пошёл на кухню за стаканом, в который щедро плеснул виски. Ему расхотелось пить алкоголь из горла. Чонгук наблюдал за ним, сложив руки на груди и прислонившись плечом к косяку. — Я уже и забыл, насколько эти стаканы уродливые. Надо было ещё тогда их выбросить, — проворчал Чимин. — Их подарила моя мама, — услужливо напомнил Чонгук. — Вот именно, — фыркнул Чимин, и на секунду ему показалось, что Чон сделал так же. Но, обернувшись, он увидел на его лице только холодность и безучастие. Чонгук больше не обращал на него внимания — ушёл в гостиную, где по всему журнальному столику и дивану были разбросаны документы. И Чимин кипел от злости из-за того, что его снова собрались игнорировать. Он не намеревался сдаваться, когда у него только-только получилось впервые за неделю хоть на долю секунды завладеть вниманием Чонгука. — Что, господин адвокат, не желаете больше вести со мной светские беседы? Какая жалость, — брызнул ядом Чимин, удобно устроившись в кресле. Он снял плащ, скинул с ног туфли, закинул их поверх бумаг на стол и расстегнул несколько пуговиц рубашки. — Ты двоишься у меня в глазах и из-за этого я не хочу смотреть на тебя в два раза больше. Чонгук крепче сжал ручку в пальцах и, не поднимая головы, ответил: — Я напомню тебе, что ты находишься в моей квартире, Чимин. Тебя сюда никто не приглашал и я не буду препятствовать, если ты сейчас уйдёшь. Чимин громко засмеялся. — Мне интересно, как ты собираешься игнорировать меня сейчас, когда я сижу прямо перед тобой, — усмехнулся он и сделал глоток виски из стакана, который захватил на кухне. — Не ты ли сам просил меня об этом? Или мне напомнить тебе твои же слова? Чимин встал и сделал пару шагов, чтобы оказаться ближе к Чонгуку, и протянул руку, чтобы погладить его волосы. — Какой послушный щеночек, — он говорил с улыбкой, но очень хотел задеть. Чонгук стряхнул его руку со своих волос, и Чимин сорвался: — Господи, ты можешь на меня посмотреть?! Чимин был в отчаянии. Он не знал, зачем был здесь. Прийти сюда было так правильно и неправильно одновременно. Но он не мог не заметить того, как стало легче дышать в присутствии Чонгука. Как будто на горло больше ничего не давило — собственная гордость, например. Он хотел сказать Чонгуку так много всего, но просто не имел на это права. — Ты такой жестокий, — шепнул он, наклоняясь, чтобы закрыть лицо руками. — Это твоё показное поведение, чтобы задеть меня. Ты избегаешь меня. Ты даже не можешь на меня смотреть. Неужели я настолько тебе противен? Чонгук отложил ручку, снял очки и потёр пальцами переносицу. Он понимал, что Чимин был здесь только потому, что не справлялся со своими эмоциями и к тому же был пьян. Будь он трезв, он никогда бы не пришёл в эту квартиру. Чимин опустил руки и увидел, что Чонгук смотрел на него не отрываясь. Впервые за неделю — прямо в глаза, не отвлекаясь ни на что. Ему хотелось плакать. — Мир не крутится вокруг тебя, Чимин, — устало выдохнул Чонгук, он даже не моргал. — Ты получил то, чего добивался. Но даже сейчас ты недоволен, пьёшь без меры, устраиваешь сцены ревности и считаешь, что я тебе что-то должен. Хочешь совет? Разберись в себе. Ты делаешь хуже нам обоим. Чимин шире распахнул глаза, хватаясь за последние слова Чонгука, как утопающий за соломинку. — Нам обоим? — прошептал он, не веря своим ушам. Но Чонгук не ответил. Он скользнул взглядом по оголённому кусочку кожи на шее, по всей фигуре Чимина, снова возвращаясь к глазам. К его самым прекрасным глазам в мире. — Я сделаю тебе чай, а потом отвезу домой, — он поднялся и ушёл, не дожидаясь ответа Чимина. На кухне горел только тусклый свет над плитой. Чонгук стоял спиной к двери, глядя на закипающий чайник. Его широкие плечи были напряжены, пальцы левой руки нервно стучали по столешнице. Он слышал, как Чимин зашёл, но не оборачивался. Чимин сделал два неверных шага и подался вперёд. Он обнял Чонгука за талию, сцепив руки в замок на его животе. Уткнулся лбом между лопаток и глубоко вдохнул. Так хорошо и спокойно, как дома. Они оба замерли так на одно мгновение. А потом Чонгук аккуратно, но настойчиво перехватил его запястья своими холодными пальцами. Он медленно разомкнул замок рук Чимина и повернулся. Чимин поднял голову. Глаза у него были чуть покрасневшие — то ли от виски, то ли от невыплаканных слёз. Он смешно надул губы и сморщил нос, явно недовольный тем, что его объятия прервали. — Не хочу чай, — упрямо бормотал он, и его голос срывался. Он сделал шаг ближе, почти вжимаясь в Чонгука. — Хочу, чтобы ты смотрел на меня. И он подался вперёд. Поцелуй вышел мокрым, небрежным, невпопад. Чимин просто ткнулся губами в губы Чонгука, пьяно и отчаянно. Чонгук позволил ему это. Он не оттолкнул, не вырвался. Чимин отстранился сам, возмущённый отсутствием ответа, но быстрее, чем он успел что-то сказать, Чонгук коротко чмокнул его в уголок губ и замер в таком положении на секунду, прежде чем отстраниться. Мир перед глазами сделал резкий кувырок. Усталость, копившаяся всю неделю, и ударная доза виски окончательно взяли своё. Ноги Чимина подогнулись. Он не упал только потому, что Чонгук успел перехватить его за талию. Чимин уткнулся носом в плечо, его руки бессильно соскользнули вниз. Он почувствовал, как его подхватили, как сильные руки оторвали его от пола. В голове была пустота. Сознание медленно затопило вязкой, тёплой темнотой. Последнее, что он ощутил, — это размеренный ритм шагов Чонгука, несущего его через квартиру, и мягкость матраса, на который его аккуратно опустили и накрыли пледом.

***

К сожалению, Чимин обладал исключительной памятью, даже если он был пьян. А ещё слабой устойчивостью к алкоголю. Он старался не пить, чтобы быстро не пьянеть, не совершать импульсивных эмоциональных поступков и не краснеть наутро. Но вчера что-то пошло не по плану. Несколько раз. Он прекрасно помнил, что было вчера. Знал, в чьей квартире находился и чью подушку испачкал слюнями. И ему ужасно стыдно, однако Чонгуку об этом знать было не обязательно. Чимин благодарил богов, в которых не верил, за отсутствие головной боли и осматривал комнату вокруг себя. Здесь почти ничего не изменилось из мебели, но не было цветов в горшках — они наверняка все засохли, потому что Чонгук забывал поливать. Чимин так и думал, что не нужно было оставлять растения здесь. Он поднялся с кровати с тяжёлым вздохом, вышел из спальни и остановился, вцепившись в косяк. Солнце заливало гостиную, так очевидно подсвечивая произошедшее вчера вечером: его туфли стояли ровно около двери, а плащ висел рядом на вешалке, куда его повесил Чонгук, чтобы тот не помялся. — Проснулся? — Чонгук не оборачивался, когда спрашивал, его голос звучал хрипло от усталости. — Да, — выдавил из себя Чимин. — Который час? — Десять. Твой телефон разрывался от сообщений, я поставил на беззвучный, — Чонгук развернулся к нему лицом и посмотрел прямо в глаза. У Чимина волоски на теле вставали дыбом от его пронзительного взгляда. — Ванна в твоём распоряжении, одноразовая щётка в ящике. Я посмотрю, может, что-то осталось от твоей одежды. Чимин чувствовал себя идиотом в мятой рубашке, но лицо держал кирпичом. Он старался не думать про их вчерашний поцелуй, предпочитая делать вид, что его просто не происходило. Он развернулся, не выдерживая пронзительного взгляда Чонгука, и поспешил скрыться в ванне. Чимин прислонился лбом к двери и зажмурил глаза, ругая себя за приятные мурашки в животе. Чонгук снова на него смотрел, потому что он попросил. Дождавшись Чонгука, который дал ему футболку и худи, он пошёл в душ. От собственного стыда хотелось утопиться. В голове крутилось навязчивое: «А что, если?». А что, если бы Чимин не отключился? Он бы решился переспать с Чонгуком? Или они бы просто горячо дышали друг другу в рот, зарываясь под одежду? А что, если Чонгук воспринял его вчерашнее поведение как сигнал к действиям? Чимин не изменил своего мнения — он не хотел ничего возобновлять с Чонгуком. Их пути разошлись и он был готов с этим жить. Чего он не хотел — так это демонстративного игнорирования. Чонгук нужен был ему рядом, но не близко, а чтобы где-то мелькал на периферии. Но его вчерашнее поведение ставило под вопрос их дальнейшие взаимодействия. Чонгук не оставит его пьяную выходку без внимания. Наспех сполоснувшись и проигнорировав гель для душа, которым всегда пах Чонгук и его одежда, Чимин надел чистые вещи и вышел из ванной, планируя как можно быстрее уйти из квартиры. Он подошёл к дивану за своим телефоном, проверяя бесчисленное количество сообщений от Хосока, половина из которых были взволнованными, а вторая половина с пожеланиями хорошей ночи в приятной компании, а ещё напоминанием о сегодняшнем совместном бранче. Знал бы он, в чьей компании Чимин провёл ночь, то не реагировал бы так бурно. Не успев остановить себя, он присел на диван и взял один из документов, который лежал на журнальном столике, быстро пробегая по нему взглядом. Лист быстро пропал из его рук, когда Чонгук ловко выхватил его. — Любопытство сгубило кошку, — игриво-ругающий голос Чонгука раздался из-за спины. — Это конфиденциальная информация, адвокат Пак, — Чонгук убрал документ в папку и сверху накрыл его ладонью. — Нехорошо подглядывать в чужие стратегии. Особенно когда ты сам когда-то настаивал на профессиональной дистанции. Чимин фыркнул, поправляя слишком длинные рукава чужого худи. Стыд от вчерашнего никуда не делся, но азарт юриста оказался сильнее. — Я и не подглядывал. Просто заголовок крупный, — Чимин сложил руки на груди, стараясь не смотреть Чонгуку в глаза. — Очередное корпоративное мошенничество? Выглядит скучно. — Скучно или нет, но это дело может закрыть мой план на квартал, — Чонгук чуть наклонился к нему, в его голосе промелькнула та самая новая, игривая интонация. — Хочешь помочь? Или просто ищешь повод задержаться подольше? — Мечтай больше, — отрезал Чимин, поднимаясь с дивана. — Просто в четвёртом абзаце на второй странице ты ссылаешься на закон, который утратил силу ещё в прошлом месяце. Постановление Верховного суда №402. Проверьте на досуге, адвокат Чон. Чонгук замер. Он быстро вытащил лист обратно, пробежал взглядом по тексту и нахмурился. Судя по тому, как он прикусил губу, Чимин попал точно в цель. — Как ты заметил? — Чонгук поднял на него взгляд, в котором смешалось удивление и искреннее восхищение. — Я трижды перепроверял этот иск. — Плохо проверял, — Чимин наконец позволил себе лёгкую, торжественную улыбку. — Видимо, ночные посиделки с Ченом не так продуктивны, как ты думал. Чонгук медленно отложил бумагу и двинулся в его сторону, вынуждая Чимина немного задрать голову. От него пахло не только кофе, но и цитрусом. — Верно, гораздо продуктивнее будут ночные посиделки с тобой, — он облизал губы. — Значит, спасаешь мою репутацию? — тихо спросил Чонгук, глядя прямо в глаза. — Ночью ревнуешь к коллегам, а утром правишь мои иски. Чимин, я начинаю думать, что ты всё-таки по мне соскучился. — Я просто не терплю непрофессионализма, — Пак отступил на шаг, чувствуя, как щёки предательски начинают гореть. — У тебя есть что-нибудь от похмелья? Чонгук ничего не ответил, лишь коротко усмехнулся и скрылся на кухне. Чимин остался стоять посреди гостиной, нервно поправляя рукава. Он чувствовал себя пойманным на месте преступления: и за просмотр документов, и за вчерашнее. Через минуту Чонгук вернулся, держа в руке стакан с мутноватой жидкостью. — Твой желудок не скажет тебе спасибо за вчерашнее, — сказал он, протягивая стакан. — Это обычный сорбент. Пей. Чимин молча взял стакан и осушил его. Вкус был меловым и противным, но он даже не поморщился, стараясь сохранять невозмутимый вид. Он поставил пустой стакан на край стола и направился к выходу, стараясь не задеть разложенные бумаги. — Такси уже внизу, — негромко произнёс Чонгук, следуя за ним в прихожую. Чимин быстро обулся, не глядя на бывшего парня, и уже взялся за ручку двери, держа в руках пакет с одеждой, когда голос Чонгука раздался совсем рядом, прямо над ухом. — Кстати, адвокат Пак, — Чонгук придержал дверь, не давая ей открыться до конца. — Если вдруг вам понадобится моя помощь по какому-либо вопросу, можете приходить без предупреждения. Но учти: я могу решить, что плата за мои юридические советы — это поцелуи. Ты вчера задал довольно высокую цену. Чимин почувствовал, как жар моментально заливает лицо и шею. Он дёрнул ручку двери на себя, едва не задев Чонгука, и выскочил на лестничную клетку, не сказав ни слова. — Увидимся на работе! — донеслось ему вслед из закрывающейся квартиры вместе с тихим, довольным смехом. Чимин едва дождался лифта, прижимая ладони к пылающим щёкам. В голову ударило осознание: Чонгук знал, что у него под кожей всё ещё горит. И, что самое ужасное, он собирался этим пользоваться. Он так сильно облажался. Но почему-то на душе было спокойно — полный штиль. Настроение приподнятое, сердце билось чуть быстрее, а губы хотелось растягивать в улыбку. Чимин списал это на то, что наконец выспался — дорогой матрас Чонгука сделал своё дело. Чимин выскочил из такси прямо у входа в кофейню, чувствуя себя немного нелепо из-за своей одежды. Он зашёл внутрь заведения, выискивая глазами друга и пряча лицо в высоком воротнике. Хосок уже сидел за столиком у стены в углу, потягивая айс-американо. Завидев Чимина, его брови приподнялись, а лицо стало подозрительным. — Ого, — вздохнул он с улыбкой, когда Чимин сел на стул напротив и поставил рядом пакет с одеждой. — Я, конечно, желал тебе приятной ночи, но не думал, что она будет настолько… масштабной? Это этот парень одолжил тебе свою одежду? Мило с его стороны. Чимин чуть не взвыл, но внешне сохранял спокойствие. Он ничего не сказал, позволяя воображению Хосока сделать своё дело. — Оказывается, что это так легко — понять, был у человека секс накануне или нет. — Я думаю, сложно, — прыскнул со смеху Чимин, отводя взгляд от пронзительных глаз. Ему очень не хотелось говорить, что это одежда Чонгука. — Вчера у нас с ним ничего не было. И не будет. И одежда не его. — И где же ты нашёл нового парня ночью? Продолжил вечеринку без нас? Чимин прикрыл глаза ладонью. — Я… завалился пьяный к Чонгуку… И Чимин начал свой рассказ, наконец облегчая свою душу. Он не утаивал ничего, говорил обо всём, что его тревожило за последнюю неделю. Мелкая стычка у кофейного автомата, разговор в кафе во время обеда, знаки внимания, изменение отношений, которое привело к тому разговору в зале для совещаний. Он невольно вздрагивал, когда повторял слова, сказанные Чонгуку, и ещё раз убеждался, что сильно задел его. И Чонгук был прав вчера вечером, когда сказал, что Чимину нужно разобраться в себе. Хоби слушал внимательно, не перебивал. Они отвлекались всего два раза: когда заказывали еду и когда официант её приносил. Теперь Чимин уже говорил, попутно набивая желудок вкусной едой, ощущая себя лучше и лучше с каждым кусочком. — Я назвал его послушным щенком, чтобы задеть, а потом поцеловал, — говорил Чимин и ужасался тому, как легко слова срывались с языка. Как будто он полностью принял ситуацию и она больше его не заботила. — Чонгук уложил меня спать, а утром дал свою одежду. А потом… он начал со мной флиртовать. Чимин наконец поднял взгляд на друга, боясь увидеть там осуждение. Но Хосок смотрел на него так тепло, что груз с хрупких плеч моментально падал. — Он ведёт себя так, будто я дал ему разрешение, понимаешь? Делает намёки, смотрит… странно. Зовёт к себе домой рассматривать иски. Хоби тихо засмеялся и покачал головой. — Ну, технически, ты действительно дал ему разрешение, когда пришёл к нему пьяный и устроил сцену ревности, — он протянул руку и накрыл холодные пальцы Чимина. — Ты же знаешь Чонгука. Он не из тех, кто пропускает подачу. Если ты показал ему, что тебе не всё равно, он выжмет из этого максимум. — Мне не всё равно! — Чимин сказал это громче, чем привлёк внимание пары за соседним столиком. — Это алкоголь, — добавил он тише. — Мне просто не нравится, когда меня игнорируют. — Конечно-конечно, — Хоби понимающе кивнул, еле сдерживая улыбку. — А особенно, когда это делает Чонгук. Чимин театрально вздохнул и закрыл лицо ладонями. — Что мне делать? — удручённо шептал он. — Наши отношения закончились, а теперь Чонгук… хочет начать всё заново? Но я этого не хочу. Я не хочу наступать на одни и те же грабли. Мы уже выяснили, что у нас ничего не получается. — Ты бежишь впереди поезда, Чимин, — успокаивающе говорил Хоби и заглядывал ему в глаза. — То, о чём думает Чонгук, знает только один Чонгук. Ни ты, ни тем более я, не знаем его намерений. Может, он действительно чего-то хочет, а может, ему просто нравится тебя дразнить. Я не знаю, чем это закончится и к чему вы придёте, но в одном я уверен точно — тебе без него хуже, чем с ним. И у Чонгука так же. Слова Хосока повисли в воздухе, смешиваясь с шумом кофейни, и Чимину казалось, что его только что заставили посмотреть в зеркало, которое он целый год старательно игнорировал. — Это неправда, — слабо возразил Чимин, хотя сам слышал, как неубедительно это прозвучало. — Мне нормально. Я работаю, я живу… — Ты существуешь, Чимин, — мягко перебил его Хосок, не убирая руки. — Ты механически выполняешь все привычные тебе действия. А сегодня ты пришёл ко мне взъерошенный, в его одежде, и у тебя наконец-то нормальный человеческий взгляд, — он немного помолчал, а потом добавил: — Ты снова говоришь со мной, — сказал он тише и сердце Чимина пропустило удар. Он знал, что за этой фразой стояло гораздо больше. Он так не хотел доставлять своим друзьям неудобства, решил забить на всё и жить, как раньше, что сам не понял, как оказался за бортом. Чимин неосознанно отошёл в сторону, чтобы не заставлять друзей выбирать между ним и Чонгуком. Если выбора нет, то как можно выбирать? Теперь он чётко понимал, что отдалялся от всей компании, а от Хосока особенно, чем сильно его задел и заставил за него переживать. Он вспоминал, как отвечал на его сообщения с задержкой в день, а то и два, когда работал в Пусане. Как пропускал телефонные звонки, а потом решал не перезванивать, чтобы не беспокоить. А когда они всё-таки разговаривали, то говорил в основном Хосок. Чимин судорожно копался в памяти и осознавал, что звонки становились всё реже и реже к концу его рабочей поездки. Тэхён не знал, что Чимин теперь блондин — Чимин не говорил об этом. Как и о многих других вещах, произошедших в его жизни. Он почти всё испортил. Он пересел на соседний от Хосока стул и порывисто обнял его, прижимая к себе так крепко, как только мог. И прошептал на ухо, таким задушенно-отчаянным голосом: — Прости меня. Пожалуйста, прости. И они оба застыли в этом моменте, не решаясь разорвать такие необходимые обоим объятия. Объятия, в которых они снова находили друг друга. Та связь, которая чуть было не оборвалась, пусть и неосознанно, восстанавливалась между ними вновь. Хосок тихо шмыгнул носом рядом с ухом Чимина, и они отстранились, но не разомкнули рук. — Я больше не уйду, обещаю, — сказал Чимин. — Я рад, что ты вернулся, — Хосок улыбнулся ему и Чимин снова его крепко обнял. Они оба знали, что речь шла не о физическом отдалении. — Так, ладно. Мы отвлеклись. Итак, Чонгук… Чимин коротко фыркнул, а потом они оба не смогли удержать себя от смеха. Чимин замолчал, рассматривая ворс на рукаве худи. Ему хотелось поспорить, привести железные аргументы, но против Хосока это не работало. Тот слишком хорошо знал, как выглядел «счастливый Чимин». И этот образ никак не вязался с тем, кем Пак был до вчерашней ночи. — Даже если ты прав, — Чимин наконец поднял голову, и в его глазах читалось упрямство, — это ничего не меняет. Мы разошлись не потому, что разлюбили, а потому, что съели друг друга заживо. И то, что он сейчас решил со мной пофлиртовать… это просто игра. Чонгуку нравится побеждать, ты же знаешь. Он увидел слабость и сыграл на ней. — Или он увидел шанс, — пожал плечами Хосок и сделал глоток кофе. — Слушай, я не заставляю тебя бежать к нему с вещами. Просто перестань бороться с тем, что произошло. Ты сходил к нему, ты показал зубы, он показал свои. Теперь правила игры изменились. Наблюдай. Чимин тяжело вздохнул и откинулся на спинку стула, пряча руки в глубоких карманах. — Ладно, неважно, — отмахнулся он, устав от этой темы и Чонгука в целом. — Мы так и не поговорили о тебе и Тэ. — О, — Хоби заметно покраснел, почесал нос и отвёл взгляд. — Всё не так романтично, как было у вас с Чонгуком, — проговорил он прежде, чем успел подумать, и прикрыл рот. — Прости. — Ничего, продолжай, — спокойно ответил Чимин. — Мы как-то оба выпили больше, чем нужно, пока были в пятницу в баре, как обычно. Тэтэ был трезвее, поэтому вызвался проводить меня до дома, а вернулся к себе он уже на следующее утро. Но мы… — Хосок смутился, и улыбка его погасла, — мы не говорили о статусе наших отношений. Иногда мне кажется, что он видит во мне друга с привилегиями, а через секунду уже смотрит так, как будто я — самое ценное, что у него есть. Чимин покачал головой, не найдя слов. Но Хоби они и не нужны были, потому что он не просил совета, не облегчал душу и не плакался. Он рассказывал об этом, как о факте. — А ты… ну, не думал сам спросить? — задал он вопрос. — Конечно, думал. Просто боюсь всё испортить. Чимин кивнул, принимая честность Хосока. Разговоры о Тэхёне были территорией, где друг терял свою обычную уверенность, и Чимин понимал это состояние слишком хорошо. — Иногда неопределённость безопаснее, чем ответ, который может всё разрушить, — тихо произнёс Чимин. — Но долго ты так не выдержишь. Тэхён… он не из тех, кто бы стал играть в такие игры. Скорее всего, он боится не меньше твоего. Хосок грустно улыбнулся и застучал пальцами по пустому стакану. — Может быть. Ладно, хватит о моих сердечных драмах. Тебе нужно домой. Привести себя в порядок, сменить этот «трофейный» наряд и хорошо отоспаться перед рабочей неделей. — Да, — Чимин поднялся, придерживая стул. — Мне нужно подготовиться к понедельнику. Постарайся не думать о Чонгуке хотя бы пару часов, — Хоби встал следом и ободряюще похлопал друга по плечу. — Посмотрим, что будет на следующей неделе. — Надеюсь, обойдётся без неожиданностей, — пробурчал Чимин, когда они оба направились к выходу. Перед тем, как попрощаться, он задумался ровно на секунду и сказал: — Может, устроим вечер фильмов и закажем фастфуда? Мне очень нужно справиться с похмельем. Хосок, который в любой другой момент бы взвизгнул и скривился от упоминания жирной и калорийной пищи, только понимающе улыбнулся и согласился. Сегодня можно всё.

***

Придя на работу в понедельник, Чимин чувствовал себя на удивление отдохнувшим и выспавшимся, несмотря на то, что в воскресенье до глубокой ночи сидел за работой. Он принёс им с Хосоком кофе и, уже сворачивая к своему кабинету, увидел Чонгука. Ему почти удалось о нём не думать на выходных, но до конца избавиться от образов так и не получилось. Чонгук стоял у окна в холле, выделяясь своей безупречной осанкой и дорогим костюмом. Чимин надеялся пройти мимо, не вступая в диалог, но Чонгук обернулся ровно в тот момент, когда Пак поравнялся с ним. — Доброе утро, адвокат Пак, — голос Чонгука звучал буднично, но слишком уж радостно для восьми утра. Чимин лишь коротко кивнул, ускоряя шаг. Однако Чонгук плавно перегородил ему дорогу. — Постой. Узел галстука съехал, — он сократил дистанцию, не давая Чимину времени среагировать. Прежде чем Чимин успел что-то возразить, Чонгук уверенно коснулся ткани у его шеи. Он медленно поправил узел, на мгновение задев пальцами кожу. Чимин замер, чувствуя, как внутри всё напряглось от этой неуместной близости. — Советую тебе готовиться так, как никогда раньше, — тихо произнёс Чонгук, затягивая узел чуть плотнее. — Я собираюсь сделать всё, чтобы разнести твою позицию в пух и прах. Надеюсь, ты готов к проигрышу. Чимин нахмурился, пытаясь высвободиться. — О чём ты? У нас нет общих дел. Чонгук отпустил галстук и разгладил ладонями плечи пиджака Чимина. В его глазах мелькнул азарт. — Значит, тебе ещё не передали дело, загляни к начальнику. Я представляю интересы компании, а ты людей. Наконец-то мы встретимся в зале суда. Чимин почувствовал, как внутри всё похолодело. Это дело обещало быть долгим и изматывающим, а Чонгук был лучшим в делах такого рода. — Значит, теперь мы официально враги? — Чимин старался, чтобы голос звучал твёрдо. — В суде — безусловно, — Чонгук наклонился ближе, почти касаясь губами его уха. — Но не переживай, я буду профессионален. Хотя, может, и закрою глаза на твои мелкие процессуальные ошибки. Если, конечно, ты перестанешь так очаровательно краснеть каждый раз, когда я подхожу ближе. В пятницу на кухне ты был куда смелее. Чимин вспыхнул, чувствуя, как жар заливает шею. Он хотел ответить, но Чонгук уже отступил, сохраняя безупречно деловой вид. — Изучай материалы, адвокат Пак. Я буду очень внимательно следить за каждым твоим словом. Не разочаруй меня. Чонгук направился к лифтам, оставив Чимина стоять в коридоре под удивлёнными взглядами коллег. Понедельник официально превратился в начало войны, в которой Чонгук уже сделал первый шаг.