Marry go round

Жизнь похожа на карусель. Яркую, красочную, многолюдную. А ещё от неё иногда тошнит. Если музыка спокойная, если вокруг не бегает много детей и если с неё в любой момент можно спрыгнуть, то можно перетерпеть. А если нет, то… что ж. Чимин привык к своей карусели. Она ему даже нравится. Быть государственным защитником увлекательно, захватывающе, а иногда даже немного страшно. Но он не жаловался, не жалуется и не планирует жаловаться — ведь это то, что он выбрал ещё давно, в самом детстве. Быть хорошим адвокатом — нелегко, быть хорошим человеком — сложно, а вот быть хорошим адвокатом и хорошим человеком — это карусель. А карусели, как всем известно, всегда двигаются по кругу. Чимин сдул падающую на глаза чёлку, которую не успел уложить с утра. Он проспал: вчера вечером решил наконец закончить разбор вещей после переезда обратно в Сеул, потому что спотыкаться об коробки две недели подряд надоело. Его нынешняя квартира чуть меньше той, из которой он съехал год назад, а вещей прибавилось, пока он жил в Пусане, поэтому пришлось снести пару коробок в подвал. А вечером Чимин обнаружил, что забыл поставить телефон на зарядку и тот, естественно, разрядился. Сейчас Чимин лишь мог надеяться, что начальник не заметит его отсутствия на рабочем месте. Как только за поворотом появилось здание государственного суда, он прибавил шагу и преодолел оставшееся расстояние почти бегом, остановившись перед громоздкими дверьми и переводя дыхание. Белая рубашка неприятно липла к вспотевшей спине, и Чимин набрал воздуха в лёгкие побольше, прежде чем открыть дверь и погрузиться в атмосферу вечного ожидания и неопределённости. Он миновал три коридора и зашёл в свой кабинет, который делил с Хосоком, и удивился, не найдя коллегу на своём рабочем месте. Заметив часы на стене, он громко выругался вслух, схватил бумаги со стола и вылетел в сторону зала заседаний. Пытаясь открыть дверь как можно тише, Чимин проскользнул в образовавшуюся щель и прокрался к последним рядам сидений, сразу же занимая место рядом с другом. — Почему ты опоздал? Я хотел тебя дождаться, но всё уже началось, — прошептал Хоби и взглядом указал на судью. — Я проспал, — Чимин попытался перевести дыхание и параллельно вежливо улыбнулся коллегам, которые успели заметить его присутствие и обернулись, чтобы поздороваться. — От обвиняющей стороны Намджун? Чимин наконец нашёл нужную страницу в своих записях и, устроившись поудобнее, напряг слух, чтобы лучше слышать. — Да, — Хосок кивнул в сторону трибуны, где мужчина сосредоточенно читал текст обвинительного заключения. — Но я сомневаюсь, что у него что-то получится. Чимин замер и обернулся на друга, недоверчиво глядя на него. Ким Намджун был выдающимся прокурором, настоящим профессионалом своего дела. Он хотел однажды научиться всему тому, что умел Намджун. — Подожди, — Чимин устремил взгляд в спины людей, сидевших за первым столом.— Если рассматривается коллективный иск от рабочих, почему здесь столько охраны? — Потому что страховая компания наняла «Kim&Chang», — Хосок едва заметно скривил губы. — Твой «любимый» частный адвокат уже успел заявить три ходатайства об отклонении ключевых улик. Он утверждал, что они получены с нарушением процессуальных норм. Чимин почувствовал, как внутри всё похолодело. Эту тактику он узнал бы из тысячи. Только один человек умел так виртуозно жонглировать законом, превращая очевидную вину в «недостаток доказательной базы». — Чонгук? — одними губами произносит он. — Собственной персоной, — подтвердил Хоби. — Он уже вовсю готовит почву для мирового соглашения, которое больше похоже на билет в один конец для этих бедолаг-рабочих. Судья сейчас как раз решает, приобщать ли к делу те финансовые отчеты, о которых трубили во всех утренних новостях. Их разговор прервал голос. Чимин повернулся и увидел, как Чонгук поднялся со своего места, поправил манжеты рубашки и галстук, прежде чем заговорить: — Ваша честь, — он слегка склонил голову, демонстрируя почтение к суду. — Мы искренне сочувствуем пострадавшим. Но правосудие не может опираться на эмоции. Согласно представленным нами документам, оборудование прошло проверку за две недели до инцидента. Если рабочие решили игнорировать протокол техники безопасности ради ускорения смены — это трагедия, но не страховой случай. Он сделал паузу, и Чимин увидел, как Чонгук слегка повернул голову. Он не смотрел на Чимина, но тот был уверен, Чонгук знает о его присутствии. По спине побежали мурашки. — На основании вышеизложенного, — продолжил он, и в его голосе прорезался холод металла, — мы просим суд отклонить исковые требования в полном объёме. Мой клиент действовал строго в рамках договора. Намджун попытался вставить слово о «моральной ответственности» и «скрытых дефектах», но судья лишь устало поправил очки. Чонгук выстроил стену из процессуальных лазеек, которую было не пробить простым человеческим сочувствием. — Суд, совещаясь на месте, — монотонно сказал судья, — постановляет: в удовлетворении иска отказать за отсутствием состава правонарушения со стороны ответчика. Удар молотка прозвучал для Чимина как выстрел. В зале повисла мёртвая тишина, которую через секунду разорвал тихий всхлип женщины в первом ряду — вдовы одного из рабочих. — Поверить не могу, — прошептал Чимин, чувствуя, как внутри всё сжималось от беспомощности. — Он же просто… лишил их всего. — Это бизнес, Чимин-а, — Хосок вздохнул, поднимаясь со своего места. — Чонгук — лучший в этом. Именно поэтому ему платили такие деньги. Идём, нам здесь больше нечего было делать. Чимин поднялся, чувствуя, что ноги стали ватными. Он видел, как к Чонгуку подошли представители страховой компании, как они пожимали ему руку, радостно улыбаясь. Чонгук отвечал им вежливой, едва заметной улыбкой. Чимин потянул на себя тяжёлую дверь зала, стремясь как можно скорее оказаться в душном коридоре суда. Он не хотел оборачиваться. Боялся, что если увидит триумфальную улыбку Чонгука, то разочаруется в нём ещё больше. Если есть куда. Хосок указал пальцем в направлении кабинета, но Чимин покачал головой — сейчас ему нужна была сигарета. Он сделал первую затяжку и прислонился затылком к шершавой, прогретой солнцем стене и закрыл глаза. Самобичевание накрыло его волной. Он злился на себя за то, что до сих пор не научился смотреть на такие процессы отстранённо. Хосок прав: в этой системе ты либо обрастаешь бронёй, либо она тебя переламывает. А Чимин всё ещё «болел» каждым чужим проигрышем. Его тошнило от собственной беспомощности. Пока он тратил недели, чтобы выбить мизерное пособие для какого-нибудь дедушки, Чонгук одним росчерком пера лишал сотни людей будущего. И самое паршивое — Чонгук делал это блестяще. Чимин просто жалкий идеалист, бредящий глупой мечтой сделать мир чуточку лучше и справедливее. Он сделал последнюю затяжку, запрещая дальше себя жалеть. Сейчас он уже ничего не мог изменить. Но он хорошо запомнит это чувство, чтобы не стать таким же «безупречным» и мёртвым внутри как тот, кто раньше казался ему самым живым. Он вошёл обратно в здание суда и теперь чувствовал себя немного увереннее. Его работа — вот что по-настоящему важно. Если он не защитит тех людей, которые нуждаются в его помощи, но не могут себе позволить дорогих адвокатов, то кто сделает это за него? Всякие Чонгуки этого мира заняты спасением миллионов в корпоративных сейфах. Хосок поднял голову, когда увидел Чимина, и усмехнулся: — Ого, минутка саморефлексии и ты уже как новенький. Готов вызвать всё министерство юстиции на ковёр? — На министерство пока сил не хватит, — хмыкнул Пак и, подойдя к столу, взял в руки дело. — Но у меня по графику слушание по мелкому грабежу через четыре дня. И я не намерен позволять этим засранцам, ограбившим старушку, уйти безнаказанными только потому, что у неё нет денег на дорогого адвоката. Чимин опустился в своё кресло, которое жалобно скрипнуло. Он рад, что после возвращения его определили на его старое место, в кабинет к лучшему другу. Как будто ничего не изменилось и теперь он может так же засиживаться на работе допоздна, пить кофе литрами, сплетничать с Хоби и бегать на суды, чтобы понаблюдать за лучшими из лучших. Ему нравилась эта суета. Нравилось, как под пальцами шуршат страницы, как в хаосе показаний выстраивалась чёткая логика. Нравилось проверять алиби, сверять записи с камер видеонаблюдения, искать свидетелей, которых полиция поленилась опросить. Он любил эти моменты тишины в кабинете, когда за окном шумел город, а здесь, среди законов и кодексов, решались судьбы. Для Чимина не было «мелких» дел. Каждая успешно написанная апелляция или выигранное ходатайство были его личной победой над той несправедливостью, которую он только что видел в зале суда. — Мы же так и не отметили твоё возвращение, Чимин-а, — вдруг подал голос Хосок, отвлекая Чимина от прочтения документа. — А ведь сегодня пятница. — Может, давай на следующей неделе? Я ужасно занят, — он попытался улизнуть с импровизированной вылазки после работы, даже почти не соврав. — А на следующей неделе ты скажешь так же. Я уже написал Юнги, Джину и даже Намджуну, и сказал, что ты придёшь. Так что слиться не получится. Чимин только вздохнул. Хосок знал его так хорошо, что иногда казалось, что слишком. У него не оставалось выбора, кроме как послушно кивнуть, соглашаясь. Несмотря на ожидание встречи с друзьями, внутри живота копилась тревога. Она не исчезла даже после заседания, на котором Чимину удалось поприсутствовать, что подняло ему настроение. Хосок трещал без умолку обо всём на свете, пока Чимин прятался за папками, но тому и не нужна была обратная реакция. Хоби умел даже диалоги вести в одиночку, поэтому Пак его перестал в какой-то момент слушать. — Эй, Чимин, пора идти. Я не проведу здесь ни одной не оплаченной минуты, — Хосок уже несколько раз звал его, думая, что если Чимин мычит, то он его слушает. Что ж, это не так. Поэтому пришлось подойти и похлопать друга по плечу. Чимин вздрогнул от чужого прикосновения и медленно поднял взгляд. Он был расфокусированным — на сетчатке его глаз отпечатались документы. — Хоби, подожди, — Чимин указал пальцем на строчку в протоколе. — Я тут смотрю показания потерпевшей. Она настаивает, что грабителей было двое, но в обвинительном акте фигурирует только один. Если я не добьюсь переквалификации дела на «грабёж, совершенный группой лиц по предварительному сговору», они получат смешной срок, а второй подонок так и останется на свободе. Как думаешь, если я подам ходатайство о дополнительном допросе свидетелей из магазина напротив, судья нас не пошлёт? Хосок только закатил глаза и картинно отобрал у него маркер. — Я думаю, что единственный запрос, который я сейчас готов рассматривать — это запрос в меню на двойную порцию самгёпсаля, — отрезал Хоби, складывая руки на груди. — На все вопросы касательно доказательной базы я отвечу в специально отведённые для этого часы. Чимин открыл было рот, чтобы возразить, но Хосок уже выключил его настольную лампу. Кабинет погрузился в мягкие сумерки вечернего Сеула. — Всё, Чимин. Собирайся. Намджун уже прислал сообщение, что они забронировали стол. И если ты заставишь прокурора центрального округа ждать, он выпишет тебе штраф за неуважение к дружбе. Чимин засмеялся в голос, поднимаясь с места. Хосок придержал для него дверь, специально сделав вид, что не заметил, как Чимин запихнул папку с делом в своей портфель, и они вышли на улицу, вдыхая полной грудью свежий воздух. Чимин уже забыл, как пахнет Сеул. Стоило выйти из здания суда, как в нос ударил этот непередаваемый коктейль: смесь раскаленного за день асфальта, тяжелого влажного воздуха и вездесущего аромата жареного кунжута. Город не спал, он дышал гарью, дорогим парфюмом и дешёвым соджу, создавая тот самый шумный уют, по которому Чимин, как оказалось, очень скучал. Атмосфера бара мгновенно поглотила их обоих. Это было типичное корейское заведение с низкими деревянными столами и работящими людьми в качестве посетителей, которые зашли пропустить по стаканчику в конце длинного дня. Хосок махнул рукой куда-то в глубь просторного помещения, за барную стойку, и тут же потянул Чимина за руку за собой. Радостные приветствия и крепкие объятия обрушились на него. Он ещё толком не успел ни с кем встретиться после своего приезда, за исключением Хосока и Намджуна. Джин обнял Чимина за плечи и усадил рядом с собой, тут же начиная жаловаться на Намджуна, с которым они опять что-то не поделили, на что прокурор только коротко посмеивался. Чимин перехватил его взгляд и тут же его брови надломились, а рука поддерживающе сжала предплечье старшего товарища: — Намджун, мне жаль из-за сегодняшнего заседания, — сказал Чимин, с сожалением смотря в глубокие карие глаза, вокруг которых сеточкой собрались морщинки, когда тот улыбнулся. — Ничего страшного, Чимин. Это просто работа. Одним делом больше, одним делом меньше. Мы не всегда можем контролировать то, что с нами происходит, — он накрыл руку Чимина своей и похлопал по ней, прежде чем повернуться ко всем и поднять бокал с пивом в воздух. — Выпьем за многоуважаемого адвоката Пака, который наконец вернулся, чтобы вершить правосудие? Его поддержали громкие улюлюканья, хлопки и звон бокалов. Разговор перетёк на повседневную тему, вернулся к работе, к новой девушке Юнги, а потом снова вернулся к работе. Чимин не помнил, когда в последний раз так много смеялся и хорошо проводил время. Он так любил этих людей, всем своим сердцем. Когда их желудки были наполовину полными, а стаканы наполовину пустыми, Джин поинтересовался у Намджуна тем делом, на заседании которого сегодня присутствовал Чимин, и тот, конечно же, не смог удержаться от комментариев со своей стороны. Алкоголь немного развязал ему язык и он не был сдержан в своих высказываниях по поводу судебного процесса, адвоката обвинения и адвоката защиты. Хосок смеялся так сильно, что Юнги приходилось его поддерживать за спину, чтобы тот не завалился на пол, а Намджуну постоянно просить Чимина говорить потише. — И вообще, я хочу сказать, что юриста лучше Намджуна ещё не придумали! А Чонгук… он, — Чимин замялся, придумывая слово, — … он просто напыщенный… Коллеги повернули головы в сторону Чимина почти одновременно, но смотрели ему за спину, а у Пака потяжелело в животе, руки, которыми он активно жестикулировал, опустились вдоль тела и, вздохнув, он сказал: — Он… стоит у меня за спиной, да? — обречённо выдохнул он и повернулся, встречаясь взглядом с пронзительными глазами, которые с самодовольством смотрели прямо на него. — Чимин-а! — раздалось сбоку от Чонгука, и Чимина чуть не снёс с ног своими крепкими объятиями Тэхён. — Я так скучал! Наконец-то ты вернулся. Чимин обнял друга в ответ, ласково поглаживая по спине и не переставая улыбаться. — И я по тебе скучал, Тэтэ. — Боже, ты так хорошо выглядишь! И эти блондинистые волосы, — Тэхён провёл рукой по локонам Чимина, но тот плавно увёл голову в сторону, уходя от прикосновения, — ты не говорил, что перекрасился. — Зато он говорил, что не любит, когда трогают его волосы, — пробормотал Чонгук, успев усесться и даже проглотить первый кусок жареной свинины. После повисшей тишины он откашлялся и, немного замявшись, добавил: — Разве не все это знают? Разговоры за их столом, увеличившимся на двоих человек, снова возобновились. Намджун пожал руку Чонгуку и приобнял его, хлопнув по плечу и похвалив за отличную работу сегодня, а Джин пододвинул нетронутые бокалы с пивом в сторону только прибывших. Чимин смотрел на своих университетских друзей, осознавая, что в таком, полном, составе, они не собирались задолго до его переезда в Пусан. Чонгук, Хосок и Тэ были его однокурсниками, после чего трое пошли работать в государственный суд, но полтора года назад Чонгуку предложили работу в частной адвокатской компании, а Тэхён — юрист в сфере интеллектуальной собственности — он нашёл способ совместить закон и свою любовь к искусству. Намджун, Юнги и Джин учились на курс выше. Сейчас Намджун прокурор в государственном суде, Сокджин — юрист в Министерстве иностранных дел, а Юнги преподаёт теорию права в университете, где они раньше вместе учились. Чимин надеялся, что этот вечер они проведут без Чонгука, ведь собраться целой компанией не получалось давно. А сегодня, когда его покатало на американских горках и укачало на карусели, это случилось. — Я пойду закажу ещё выпить, — сказал он, наклонившись к Хосоку, и отправился к бару. Внезапно стало неловко за свои слова по поводу Чонгука, за растрёпанные волосы на голове и мятую после длинного дня рубашку, выправившуюся из брюк с одной стороны. Но не то, чтобы он собирался выглядеть лучше ради одного конкретного человека — ему плевать. Чимин, сокрушаясь внутри, заказал у бармена бокал пива, поставил локти на барную стойку и уронил на ладони голову, прижимая их к глазам. Чужое присутствие рядом заставило его напрячься, однако Чимин не шелохнулся. Он надеялся, что это кто-то из его друзей. Кто-то, кто не Чонгук. Бармен поставил на стойку заказ и протянул терминал для оплаты. Но ещё до того, как Чимин успел достать свою карту, раздался звук, сообщающий, что оплата прошла. Чимин резко обернулся и встретился взглядом с обладателем платиновой карты, шикарного тела, тёмных шелковистых волос и бархатного голоса. И весь воздух улетучился из лёгких, когда этот голос произнёс: — Позволишь своему мужу оплатить твои напитки? — и улыбка одним уголком губ, из-за которой что-то горячее разлилось по телу Чимина. И вот так жизненная карусель Пак Чимина снова начала свой ход.