Тихий омут

      Утро нового дня принесло Леви тяжесть в каждой клеточке тела, приятную боль в мышцах и недосып. Оно и неудивительно — подобных марафонов у Аккермана не было лет десять точно. Девчонка из него все соки высосала… И даже немного в прямом смысле. Нет, не то чтобы он жалуется — он в восторге, — но всё же начинать нужно было с малого.       Леви открывает глаза, тянется всем телом и заводит правую руку за спину. Нащупывает лишь простынь, но не сдаётся, продолжая шарить ладонью по постели. Не добившись успеха, всё же поворачивается на другой бок — никого. Он приподнимается, оглядывает комнату: чужой одежды нет. В душ пошла, наверное. Леви встает, и от касания к холодному полу по телу проносится табун мурашек. Он проходит через гостиную к ванной — никого. Заглядывает на кухню, а затем быстрым шагом направляется в коридор. Тц, так он и думал — её обуви нет.       — Блять!       Леви кулаком ударяет о стену и быстро возвращается в комнату. Шарит по шкафам, полкам, заглядывает в сейф. Отлично. Спасибо хоть не воровка.       Аккерман ложится на диван в гостиной, жмурится, пальцами растирает виски. И чего он такой нервный? Отлично потрахался, так ещё и женщина сама ушла — не ныла, не будила, не требовала продолжения. Ему бы порадоваться да со счастливым лицом и пустыми яйцами спокойно заняться своими делами.       И всё же Леви неспокоен. Зол, рассержен, в ярости, — какие ещё там есть синонимы? Он прекрасно понимает, что именно чувствует, но загоняет эту мысль в самые дальние уголки разума. Бред это всё! Ничего страшного не произошло, всё как нужно… Но как бы ни пытался отрицать, он всё равно знал это чувство: Аккерман расстроен.       Из мыслей его выводит дверной звонок. Леви лежит несколько минут, пока кто-то по ту сторону двери не решает оставить палец на звонке, видимо, навсегда. Придётся открыть.       — Ну, рассказывай, стоила ли эта красотка того, чтоб кинуть своих старых друзей? — прямо с порога язвит Фарлан, хлопает Леви по плечу и сразу направляется вглубь помещения.       Сразу за ним входит Закариас, кивком приветствуя хозяина квартиры. Аккерман закрывает дверь, следует за незваными гостями в комнату.       — Ну так что? — Фарлан плюхается на излюбленный им диван.       Конечно, в обуви.       Леви не отвечает, расплывается в довольной ухмылке и стягивает с себя футболку, поворачиваясь спиной к друзьям.       Чёрч распахивает глаза и громко присвистывает, а Мик странно хмурится и отводит взгляд.       — Жесть, вы тут спарринги устраивали, что ли? — Фарлан несколько раз обходит Леви, осматривая, словно дорогой экспонат на выставке.       — Можно и так сказать. — Он не перестаёт улыбаться. — Девчонка хороша — сама меня на лопатки уложила.       — Сама? Теряешь хватку, Аккерман? — Чёрч возвращается на диван и опирается локтями на колени. — Давай подробности.       — Нет, — вмешивается Мик и тут же ловит на себе два удивлённых взгляда. Он прокашливается. — Мы, вообще-то, по делу тут.       — Скукотища-а, — разочарованно тянет Чёрч, откидываясь на спинку. — Да, как бы ни хотелось знать подробности твоего похищения, но наш мистер «главнокомандующий» срочно требует тебя к себе.       — Смит? — Леви хмурится.       Он ещё вчера думал о том, что встреча в клубе выглядит подозрительно. И эти странные разговоры Эрвина… Леви ненавидел, когда к делу подходят издалека. Хочешь сказать — говори, к чему эти нелепые прелюдии?       — Да. У Эрвина к тебе есть важный разговор. Просил перезвонить ему, как придёшь в себя, и он назначит место и время.       — А теперь давай про свою ночную кошечку. — Чёрч подпирает кулаком подбородок и в ожидании смотрит на Леви.       — Давай потом, Фарлан. Не до этого сейчас, — снова вмешивается Мик.       Леви хмурится. Странный он сегодня. Случилось, может, чего? Или он вчера сам на брюнетку глаз положил? Нужно будет позже узнать, в чём дело.       — Да брось, как не до этого? Это ж событие века! — Фарлан вскидывает руки к потолку. — Леви Аккерман переспал с молодой сексуальной незнакомкой! Когда у него последний раз кто-то был? На последнем курсе? Его женщины как огня боятся! У него ж на его хмуром лице только таблички «розыск» не хватает.       Он проводит пальцем по лбу, показывая, где именно должна располагаться надпись, а затем заходится громким хохотом.       — Вообще-то, не на последнем курсе, идиот. После тоже были. — Леви недовольно кривится, а затем тихо добавляет: — И женщины меня… любят.       — Ну тогда расскажи, как именно тебя «любили» этой ночью! — настаивает Чёрч.       — Ладно, ладно! Только кофе сделаю — недавно глаза разодрал.       — Нет! — Мик ловит на себе непонимающие взгляды.       — Закариас, ты заболел? — язвит Аккерман, мельком переглядываясь с Фарланом — тот пожимает плечами.       Мик тяжело вздыхает, отходит к окну и какое-то время смотрит вдаль, затем поворачивается к друзьям, скрещивая руки на груди.       — Не заболел. Просто… — Он снова вздыхает и трёт пальцами переносицу. — Просто я знаю эту девушку.       — Дела-а… — присвистывает Чёрч.       Леви хмурится и чувствует, как в груди что-то неприятно кольнуло.       — Ну и… Как вы познакомились?       — Нет, нет, — Мик яростно качает головой, — ты не то подумал!       — Так… Тогда объяснись, чтобы я подумал «то».       — Эта девушка… — Закариас берёт себя в руки и продолжает более уверенно: — Эта девушка — лучшая студентка в университете Смита. Микаса Аккерман.

***

      Стук в дверь громким протяжным эхом разносится по тёмному холодному подъезду. Кулак ни на секунду не прекращает своих движений уже на протяжении нескольких минут.       Слышится тихое шарканье, затем всё снова смолкает, словно человек по ту сторону пытается разглядеть в глазок ночного гостя. Наконец слышится противный лязг поворачивающегося замка, дверь распахивается, и на пороге появляется невысокая блондинка с небрежным пучком.       — Микаса? — Девушка щурится от слабого подъездного света.       — Энни, мать твою, Леонхарт! Какого хера ты заперла дверь на замок?!       Она быстрым тяжёлым шагом проходит внутрь, плечом задевая подругу.       — А что ты тут делаешь?       Блондинка хмурится и слегка вздрагивает от коснувшегося ног холодного воздуха.       — Я, блять, здесь живу! — шипит она сквозь зубы.       — Нет. Я имею в виду… — Она ненадолго запинается. — Ну… Ты уехала.       — И вот приехала! — снова шипит, а затем прикрывает глаза и делает глубокий вдох и выдох. — Это не может ждать до утра. Идём.       Микаса на пятках разворачивается и быстро направляется в сторону одной из спален.       — Стой, Микаса, не у меня!       Энни спешит остановить подругу, но та уже, широко распахнув дверь, делает несколько шагов вглубь комнаты.       Микаса замирает, ясно различая очертания другого человека, сидящего на постели. Она вглядывается ещё пару секунд, прежде чем широко распахнуть глаза.       — Армин?! — практически визг.       Она поворачивается на Энни, и та отводит взгляд, рукой потирая шею.       — Микаса, мы…       — Нет! — Она вскидывает руку в сторону друга в останавливающем жесте. — О том, почему вы оба скрывали от меня то, что… спите, мы поговорим позже.       Микаса делает глубокий вдох и прикрывает глаза.       — Даже хорошо, что вы оба здесь. — Она делает пару шагов и плюхается на мягкую кровать рядом с Арлертом. — Боже, что я наделала…       — Всё так плохо? — Армин кладёт ладонь ей на плечо, смотрит сочувствующе.       Микаса задумалась. Было ли плохо? Нет. Поначалу страшно, затем немного неловко, волнительно, но потом…       — Всё было просто потрясающе, — тихо шепчет, пряча лицо в ладонях.       Армин мимолётно смотрит на Энни, а затем спрашивает с сомнением:       — Это же… хорошо?       — Он выгнал тебя? — вмешивается Леонхарт.       — Нет.       — Тогда почему ты здесь?       — Энни! — возмущённо выкрикивает Арлерт.       — Ну а что? Секс потрясающий, а она здесь — принеслась посреди ночи.       — Сейчас полчетвёртого утра.       — Неважно!       — Хватит! Я сама сбежала. — Микаса открывает лицо и приподнимается на локтях.       — Чего? — Армин удивлённо вскидывает брови.       — У тебя совсем колпак течёт, Аккерман? Что значит сбежала? — Энни подходит к ним, присаживаясь на край кровати.       — Не знаю… Как мне ему утром в глаза смотреть? Я… Я стесняюсь.       Она стыдливо опускает взгляд.       — А трахаться с ним не стеснялась, значит?       — Энни!       — Армин! — передразнивает Леонхарт.              — Боже, хватит вам! — Микаса цокает языком. — Как вы вообще умудрились сойтись?       — Есть у нас пара общих интересов.       — Энни…       — Ладно. — Аккерман поднимается с кровати и поворачивается лицом к друзьям. — В общем, он классный. Сам сильно не лез поначалу, очень обходительный, двери там открывает, руку подаёт — всё как надо.       — Ну всё, Аккерман, нашла героя — срочно замуж!       — Отвали, Энни! Так вот… Мне кажется, он очень богатый! У него «Мерс» чёрный, квартира в дорогущем ЖК. Но это неважно! Короче, он супергорячий! Он супернежный! Ну, когда нужно. — Микаса откашливается. — Представляете, он слышит!       — Не может быть! — ухмыляется Леонхарт.       — Дура! Да! Он делал всё, что я говорила! Спрашивал, как мне лучше, чего я хочу! Короче, было всё просто шикарно — мы всю ночь не спали.       — Всё, что я знаю об этой ночи, я знаю против своей воли, — угрюмо вздыхает Армин.       — Погоди, ты хоть номер его взяла?       — Нет.       — М-да, Аккерман. Замуж мы тебя не выдадим. — Энни качает головой, и все негромко пересмеиваются.       — Цели найти мужа у меня не было. Ты сама сказала: «Забыться на одну ночь и почувствовать себя желанной»!       — Почувствовала?       — Ещё как!       — Вы же обе понимаете, что после этого я буду вынужден лгать лучшему другу? — бурчит Арлерт.       — Твой лучший друг бил и абьюзил твою лучшую подругу! — Энни возмущённо вскакивает. — Ты не то что лгать — ты отмутузить его должен!       — Я и отмутузил…       — Да? Или всё же он тебя?       — Я, в отличие от него, боксом не занимаюсь! — обиженно возмутился Армин.       — Ладно, хватит. Давайте больше никто никого мутузить не будет? Эрен отойдёт, и мы с Армином попробуем с ним поговорить.       Арлерт задумчиво закивал, а Энни со вздохом закатила глаза:       — Сдать бы его в психушку, чтоб прокапали, а не разговаривать! — И быстро покинула комнату.

***

      Леви широкими шагами меряет пространство гостиной. Новости, конечно, интересные.       Во-первых: Эрвин Смит зол, что-то хочет от Аккермана и, почему-то, срочно.       Решение: можно продать квартиру и свалить поближе к морю — тишина, чистый воздух и никакого Эрвина. Но есть проблема: если Смит что-то хочет — он это из-под земли достанет. Придётся идти на расстрел.       Во-вторых: ночная гостья не испарилась в небытие и не является воображением его фантазий. Вполне реальная, вполне существующая. Более того — он теперь знает, где именно её можно найти. «О боже! Леви Аккерман — маньяк и сталкер!» Да-да. Все эти осуждения ему подходят, но плевать он на них хотел — с этой Микасой нужно хотя бы разок поговорить. Особенно учитывая странное совпадение такой нераспространённой фамилии. Какое же тут решение? Караулить на выходе из университета? Надеть чёрный плащ, широкую шляпу, затемнённые очки и прятаться за деревьями? Бред! Ну ничего, он что-нибудь придумает — позже. Пока нужно заняться проблемой номер один.       Леви берёт в руки мобильный, находит в списке контактов нужный номер. Отрицание. Гнев. Торг. Кнопка вызова.       Гудки кажутся бесконечными. Аккерман беспокойно подёргивает коленом, закусывает губы. К чёрту! Он уже было оторвал телефон от уха, как в трубке послышался голос:       — Леви?       — Привет. Мик сказал, у тебя что-то срочное?       — Ну-у… — Эрвин прокашливается. — Срочным оно было вчера.       Манипулятор хренов! Пытайся-пытайся, всё равно у Леви чувство вины атрофировалось сразу после принятия смерти матери.       — Мне стало плохо. — Враньё.       — Да, Фарлан сказал, что тебя стало сильно мутить. Возможно, из-за алкоголя?       О как… Хороший друг — ничего не скажешь, — прикрыл задницу. Был бы ещё лучше, если бы он сказал Леви о том, что тому, оказывается, тошно в клубе сделалось.       — Да. Да, из-за него. Джин-тоник — зло!       — Что ж, надеюсь, сегодня тебе лучше?       — Гораздо.       — Леви, у меня мало времени, поэтому я сразу к делу…       «Бог существует!» — думает Аккерман. Иначе как ещё объяснить то, что сам Эрвин Смит не находит времени читать лекции?       — Слушаю.       — Ты был отличным кардиологом! Тебе светило большое будущее, Леви!       «Нет, без лекций он всё же не может…»       — Ты прекрасно справлялся со всеми трудностями в реаниматологии и хирургии — такие люди, как ты, должны передавать свои знания и умения!       — Эрвин, я…       Он не успел вставить и полслова.       — Я хочу, чтобы ты вёл кафедру кардиологии в моём университете! — выпалил Смит.       Леви теряет дар речи. Он не находит слов, чтобы выразить весь спектр своих эмоций.       Зато Эрвин, естественно, находит миллиард слов, затягивая нудную речь с кучей доводов и плюсов данной затеи.       Аккерман его не слушает — в голове проносится табун мыслей: с каких пор «отличные кардиологи» преподают, а не спасают жизни? Как Смит вообще мог представить Леви в качестве грёбаного учителя? В этом заведении учится ночная незнакомка, и это хороший повод к ней подобраться. Уволят ли его, когда узнают, что они спали? Вернее — не спали. Как смотреть ей в глаза? Может, она вообще испугается того, что он её нашел? Да ещё и навязался ей в профессоры.       Так, стоп! Он реально думает о том, чтобы работать учителем ради того, чтобы тайно потрахивать сексуальную студентку? Реально ради этой херни согласится работать на Эрвина, мать его, Смита? Очень смешно! Как вообще можно было подумать, что он пойдёт на этот несусветный бред?       — Я обещаю, что финансово тебя не обидят, да и графи…       — Хорошо.       «Клоун!»       — Что, прости?       — Я согласен.       «Ну просто идиот!»       — Я немного растерян… Ты…       — Я согласен вести кафедру кардиологии в твоём университете, Эрвин.       «Ты конченый мудак, Леви Аккерман».