Тихий омут

      Если вы скажете кому-либо, что Леви Аккерман подался в профессоры, да ещё и под крыло Эрвина Смита, ради того, чтобы увидеть какую-то там девчонку с красивой задницей, то вам просто посмеются в лицо и покрутят пальцем у виска.       «Леви не такой! Он бы никогда такой херни не сделал! Забил бы и забыл!» — скажут вам и будут правы.       Оставшуюся часть лета Аккерман проводит в бумажках и суете. Он подтверждает квалификацию, пересдаёт аккредитацию и просиживает целый месяц на курсах «Начинающий оратор». Помимо этого, бегает по медкомиссиям, покупает формальную одежду и прочую «учительскую» ерунду. Стал бы он делать всё это ради мнимой фантазии снова овладеть одной запомнившейся ему женщиной? Конечно, нет! Леви принял предложение Смита ради высокой зарплаты, статуса, карьерного роста, развития и возможности снова вернуться в стены госпиталя в качестве хорошего врача. Но никак не из-за женщины — это просто смешно!       Весь день тридцать первого августа Леви проводит в просторном деканском кабинете, слушая рекомендации от Эрвина и Ханджи.       — Запомни: ты — лицо кафедры кардиологии! — наставляет Смит, развалившись в просторном кресле. — Ты должен быть для них наставником и другом, но всё же со всей строгостью подходить к их успеваемости и обучению!       — Брось, Эрвин! — вмешивается Зоэ. — Моей группе не нужна никакая строгость! Они мои самые умные и самые способные птенчики!       — Допустим. Но нюансы поведения в твоей группе всё равно присутствуют, Ханджи. И ещё, — Смит делает глоток воды, — следи за выражениями, Леви! Тут твои унижения могут стоить тебе карьеры.       — Разберёмся, — наконец успевает вставить слово Аккерман и поворачивается к Зоэ. — Ханджи, есть какие-то нюансы, которые мне нужно знать о твоих «птенчиках»?       Она ненадолго задумывается, чешет затылок и становится более серьёзной — всё-таки она это умеет.       — Эрен Йегер немного вспыльчивый. У них в семье серьёзные конфликты — уж не знаю, из-за чего точно, — что-то с отцом. Эрен парень способный, но считает, что медицина — не его.       — Нахрена ж тогда он тут сидит?       — Леви! Говорю же — семейное.       — Ладно, понял. — Аккерман делает пометку в блокноте — надо бы присмотреться к этому недодоктору. — Ещё кто-то?       — Саша Браус. Подтупливает иногда на теории — её просто не нужно торопить с ответами. Зато в «полевых условиях» хороша. Руками работает быстро, ловко и чётко, да и по отделениям летает — не успеешь моргнуть. — Зоэ снова уходит в мысли, а Леви делает пометки. — А! Конни Спрингер! Картавенький такой. Хихикает вечно на задних партах, теорию тоже через слово улавливает, но, как и Саша, руками хорошо работает. А вот Жан Кирштейн у нас белоручка. Очень хорош в теории, но практики избегает. Он из «аристократичной» семьи, мечтает уйти в стоматологи — денег больше.       — Стоматологи не врачи, — бормочет Леви, обводя фамилию «Кирштейн» красной ручкой.       — Только ты стоматологам этого не говори, — усмехается Смит.       — Все остальные без каких-либо выдающихся деталей. Разве что Армин немного трусоват, но он лучший мой студент! — гордо заключает Ханджи.       — Микаса, — тихо произносит Эрвин, и сердце Леви пропускает удар.       — Что, прости? — Он старается унять дрожь в руках.       — Микаса, кстати, Аккерман — лучшая студентка Зоэ, — договаривает Смит и снова делает большой глоток воды.       Леви выдыхает. Уж было подумал, что Эрвин всё знает. Слава вселенной — пронесло, всего лишь лучшая студентка.       — Ну уж нет! — Ханджи скрещивает руки на груди. — Микаса — твоя любимица! Но это не значит, что Армин ей уступает!       — Я и не сказал, что он хуже. — Смит заливается тихим хохотом, выставляя вперёд ладони. — Они оба одинаково талантливы и способны, но, как ты сама сказала, — Арлерт трусоват! А моя «любимица» — и в огонь, и в воду!       — Увы, но тут вынуждена согласиться, — дуется Зоэ.       Леви со вздохом захлопывает блокнот, поднимается с кресла и разминает спину.       — Ну что, — он подходит к Эрвину и протягивает руку, — спасибо за советы, но мне пора. Хочу немного подготовиться и отоспаться.       Смит жмёт ему руку и желает удачи:       — В восемь ты уже должен быть тут, Леви!       — Помню.       — Удачи тебе, пупсик! — кричит вслед Ханджи, но дверь уже успела захлопнуться за спиной Аккермана. — Он справится, не переживай! — Она поворачивается к Смиту и кладёт руку ему на плечо.       Эрвин вздыхает:       — Знаю. Главное, чтобы он никого не избил.

***

      Сентябрь. Месяц, когда осень наступает только по календарю. Деревья всё ещё зелёные, солнце всё ещё яркое, жить всё ещё хочется.       Леви проснулся в пять утра — всю ночь ворочался, нервничал, потел, бегал в душ, и так по кругу.       Он никогда не был хорошим лектором, не умел находить с людьми общий язык да и скопления людей не любил. Сегодня Леви будет в центре внимания и на какое-то время станет главным объектом обсуждений. Расклад отвратительный.       Через полтора часа Аккерман должен быть уже в кабинете — уверен, Смит проверит лично.       Он проводит у зеркала не менее сорока минут: бесконечно разглаживает руками рубашку, поправляет и так ровный галстук, укладывает волосы. К чёрту. Чему быть — того не миновать. Не хватало ещё студентиков бояться.       Леви надевает до жути неудобные чёрные лакированные туфли, хватает с полки ключи от машины и, торопясь, покидает квартиру.

***

      Он находит нужную аудиторию на третьем этаже, в самом конце западного крыла, и усмехается.       Что ж, Ханджи была права — её группа определённо выделяется.       Дверь, ведущая в кабинет, украшена разнообразными рисунками и наклейками. Прямо в центре, под номером «104», красуется фотография серьёзной Ханджи с подрисованными усами и повязкой на левом глазу, а снизу подпись: «Майор Ханджи Зое. Лучший укротитель цыплят». Вокруг портрет обклеен стикерами с жёлтыми пушистыми цыплятами, над которыми написаны имена, очевидно, студентов Зое.       Затем, в правом нижнем углу, внимание Леви привлекает лицо — видимо, вырезанное из фотографии — парня с хмурым взглядом и зачёсанными пепельно-каштановыми волосами, выбритыми с боков. К его голове далеко не профессионально пририсовано тело лошади, снизу подпись: «Жанчик — лошадиная морда».       Недалеко от этого произведения искусства расположен рисунок какого-то недоразумения, кажется, чудик из мультфильма о игрушках, также с подписью: «Саша Картофельная Башка».       Леви закатывает глаза. Ощущение, что ему доверили ясельную группу. Интересно, это Ханджи судьба подкинула похожих на неё идиотов с тупым юморком или она их за несколько лет по своему подобию воспитала? Яблоки от яблони…       Леви вздыхает, толкает от себя дверь, и та открывается с тихим скрипом, впуская в кабинет.       Аудитория уже заполнена небольшой группой студентов, среди которых Аккерман тут же выделяет «лошадиную морду». Парень сидит на заднем ряду и размашисто жестикулирует, будто что-то доказывая сидящему рядом короткостриженому студенту. Вместе с ними прямо на парте, подогнув одну ногу под себя и весело болтая в воздухе другой, расположилась девчонка с высоко завязанными каштановыми волосами. Она набивает рот бутербродами, запивая чем-то дымящимся из термоса.              Никто из студентов, казалось, даже не заметил присутствия нового профессора.       «Отродья, — думает Леви. — Никакого воспитания».       Леви подходит к преподавательскому столу, ставит на него свою сумку, доставая всё необходимое для пары, и педантично раскладывает вещи.       Студенты продолжают вливаться в аудиторию ленивым потоком, неуклюже шаркают обувью, потягиваются, не скрывая широкие зевки. Кто-то всё же замечает нового преподавателя и вежливо здоровается, кто-то лишь окидывает заинтересованным взглядом, а кто-то и вовсе не обращает никакого внимания, проходя мимо к своему месту.       Леви опускает взгляд на собственные записи, подготовленные к занятию, пробегается в очередной раз по плану, повторяет необходимые термины. Духотища. Всё сухо и скучно — он сам ненавидел подобные лекции с кучей неразборчивой терминологии и сухими фактами. Может, попробовать по памяти, простым языком, будто рассказываешь знакомому, а не пытаешься впихнуть в пубертатные головы кучу ненужных слов? Да, так он и сделает. Представит их обычную беседу с Миком и Эрвином во время интернатуры или пятничные вечера, проведённые с Фарланом в разговорах о прошедшей рабочей неделе. Леви хватает карандаш и быстро чиркает заточенным кончиком по бумаге.       Краем глаза он замечает ещё три новоприбывших фигуры: парень с девушкой впереди и светловолосый мальчишка на шаг позади них.       Девушка старается тихо говорить, но до Леви доносится её взволнованный голос:       — Эрен, пожалуйста! Это действительно плохая идея, ты не должен…       Парень обрывает её, шипит сквозь зубы:       — Не тебе решать, что я должен, а что нет! Лично тебе я ни хрена не должен!       Он отворачивается от неё, делая шаг в сторону, но она тут же хватает его за рукав.       — Эрен, пожалуйста! Мы очень переживаем за тебя, как ты не понимаешь?!       Леви мысленно закатывает глаза. Ну как же в их годы и без любовных драм а-ля крутой парень и робкая тихоня, по уши влюблённая в него, — классика. Этого ему ещё не хватало. Драмами он сыт по горло — наелся в свои учебные годы. Наблюдал за юношескими играми приятелей, а зачастую и сам невольно становился участником любовных треугольников и причиной разбитых сердец. Тут он этого не допустит.       — Отъебись, Аккерман! — доносится хриплое рычание.       Леви хмурится: «Аккерман?»       Поднимает взгляд, и его брови тут же ползут вверх, а глаза широко распахиваются.       Недалеко от входа стоит та самая троица студентов. Блондин переминается с ноги на ногу, прижимая к груди стопку учебников, и нервно окидывает взглядом стоящего рядом парня с небрежным пучком, собранным на затылке. В глазах второго читается ярость, грудь часто вздымается, а губы почти искажает мерзкий оскал. Его за рукав робко удерживает девушка, перебирая пальчиками ткань. Незнакомка. Микаса Аккерман.       Леви забывает, как дышать, сердце сбивается на бешеный ритм, пульс учащается, кровь шумит в ушах, перекрывая все окружающие звуки. Ему хочется истерически смеяться, хочется сбежать, в ужасе хватаясь за голову, но так же сильно ему хочется ринуться к ней, рывком усадить на ближайший стол и впиться губами в её шею, чтобы наконец снова попробовать на вкус белоснежную кожу.              Зрение становится туннельным, очерчивая всё на периферии, оставляя под прицелом лишь прекрасное тело незнакомки, обтянутое белоснежным халатом и форменными чёрными брюками. Мозг услужливо подкидывает воспоминания о том, какие нежные на ощупь её идеальные бёдра, как плавно и соблазнительно они двигаются на его члене. Он помнит, как идеально её мягкая аккуратная грудь ложится в его ладонь. Помнит, как сладко и горячо её губы касаются его шеи. Почти слышит её тихий умоляющий шёпот на грани всхлипов.       Он нашёл её. Так жаждал снова увидеть, почувствовать, спросить, что вынудило её сбежать. И наконец увидел. Вот только… Теперь она его студентка. Бля-ять… И чем он думал, когда соглашался?! Как только она его увидит, мигом побежит к подружкам да ещё и пальчиком на него укажет. В университете слухи расползаются словно плесень по забытым в холодильнике помидорам. Эрвин даже слушать не станет, выставит за дверь в ту же секунду — слишком дорожит репутацией. Можно начинать упаковывать вещички. «А чего ты ждал, Леви? Думал, девчонка будет хранить вашу ночь в тайне? Идиот!»       Сквозь дымку воспоминаний проникает тихий звон.       Светловолосый парень осторожно берёт пальчики девушки в свою ладонь, тянет в сторону.       — Идём, Микаса. Оставь его.       Микаса вздыхает и отпускает Эрена. Тот дёргает рукой, будто смахивая её прикосновения, и направляется вглубь кабинета.       Двое следуют его примеру, садятся рядом, раскладывая на столе всё необходимое для занятия.       Леви пытается отдышаться. Нужно к хренам прогнать все мысли — он вернётся к ним позже. Возможно, вечером за бутылкой виски в компании Мика.       Мик.       Чёртов ублюдок. Он ведь был с ним в тот день в клубе. Он же заметил её! Признал в ней свою студентку! Почему он его не остановил? Не думал, что Леви пойдёт за ней? Не думал, что Леви согласится на должность преподавателя? Не думал, что она позволит ему себя увезти и трахать всю ночь? И кто кого ещё увёз и трахал.       Ситуация просто пиздец какая весёлая.       Нужно что-то делать, что-то решать! И почему он даже секунды не уделил тому, чтобы продумать свои действия?! Нужен совет Фарлана… Нет. К чёрту Фарлана. Нужен совет Изабель. И нужно поговорить с девчонкой, повезёт — не окажется дурой и согласится молчать до конца учебного года. Ну да, точно. А если не сможет молчать? Это же такая ахуенная тема для обсуждения с подружками! А если начнёт манипулировать? Нет, такие игры с Аккерманом точно не пройдут.       Леви глубоко вздыхает — позже всё обдумает, сейчас нужно начинать занятие. Он поднимает глаза и обводит взглядом аудиторию.       Не успевает сказать и слова, как с места поднимается тот самый светловолосый студент.       — Доброе утро, профессор! Я Армин Арлерт — староста сто четвёртой группы! Если будут какие-то вопросы касаемо расписания или посещаемости — можете обращаться ко мне! Встать! — громко произносит Армин, и группа поднимается у своих столов.       — Спасибо, Армин. Садитесь. — Леви снова обводит взглядом каждого ученика. — Что же, пожалуй, тоже представлюсь. Меня зовут Леви Аккерман…       Этого стоило ожидать: по аудитории прокатился удивленный шёпот и переглядки, которые остановились на одном-единственном человеке.       — Вы брат Микасы? — выкрикивает голос с задних парт, и Леви почему-то уверен, что это Конни Спрингер.       — Микасы? — Отлично отыграно, браво!       — Да! Наша Микаса тоже Аккерман! Вон она, сидит рядом с Армином!       Аккерман переводит взгляд на девушку, которая безуспешно пытается сжаться в пылинку, лишь бы её не заметили. Поймав его взгляд, она закатывает глаза и поднимается.       — Микаса Аккерман. Приятно познакомиться, профессор! Очень необычное совпадение. — Она поворачивает голову на задние парты. — И нет у меня никакого брата, Конни!       — Вообще-то есть… — Леви находит глазами источник недовольного голоса — Эрен Йегер.       Микаса стыдливо отводит взгляд и садится на своё место.       «Вот и разрядили обстановочку».       — Итак, — Аккерман возвращает разговор в нужное русло, — у меня есть небольшие наброски того, о чём я буду сегодня с вами говорить. Вы, конечно, уже знаете это из курса анатомии, но хотелось бы начать с повторения — нам с вами нужно сначала привыкнуть друг к другу. Завалить вас я ещё успею.       По кабинету проносятся тихие смешки, и чувствуется, что атмосфера приходит в равновесие.       — Кто-нибудь может помочь мне перенести это на доску? — Он поднимает вверх руку с альбомным листом.       — Я! — вскакивает девчонка с хвостиком и энергично машет рукой.       — Саша Браус — самая быстрая рука на Диком Западе. — Снова весельчак Спрингер, к этому нужно будет привыкнуть.       — Дерзай! — командует Леви, и Саша пулей проносится к доске, выхватывая черновик из рук преподавателя.       Браус ловко выводит буквы, и вскоре на доске появляется план лекции:       «Структурно-функциональная характеристика системы кровообращения. Цель: усвоить основные данные о строении сердечно-сосудистой системы, о значении системы кровообращения для организма. Вопросы для повторения: 1. строение сердечно-сосудистой системы; 2. схема кровоснабжения органов и тканей; 3. функции кровообращения; 4. история открытия и изучения кровообращения».       Когда она заканчивает и возвращается на своё место, Аккерман удовлетворённо кивает и поворачивается к ученикам.       — Ангиология — учение о сосудах. Совокупность сосудов, связанных анатомически и функционально, составляет сосудистую систему, предназначенную для транспорта жидких тканей — крови и лимфы. Кровеносные сосуды входят в состав кровеносной системы, лимфатические сосуды — в состав лимфатической системы, структурно и функционально связанной с кровеносной системой. Центральный орган сердечно-сосудистой системы — сердце. В состав этой системы также входят: вены, артерии и сосуды микроциркуляторного русла…       На удивление Леви, пара прошла весьма сносно. Группа Ханджи и правда оказалась не кучкой бестолковых отбросов, а вполне себе способными студентами. Они легко находили баланс между шутками и внимательностью, с энтузиазмом отвечали на вопросы и вписывались в дискуссии. Аккерману, кажется, даже понравилось.       После звонка группа не спеша начала расходиться, попутно благодаря профессора за лекцию.       Через пару минут все покинули аудиторию, за исключением одного человека, которого Леви чувствовал всем телом, но поднимать взгляд не торопился — не его же она ждёт.       — Профессор Аккерман?       Ну, прекрасно, всё-таки его. Он откладывает в сторону стопку своих конспектов и медленно переводит взгляд на девушку.       — Да?       — Я хотела бы извиниться за ребят и за то, что наше знакомство прошло весьма… — она прокашливается, подбирая слова, — весьма сумбурно.       Интересно, про какое такое «сумбурно» она говорит? Сегодняшнее или то, июньское «сумбурно»?       — Так вот, — она достаёт из сумки небольшой тоненький блокнот, — меня зовут Микаса, как вы уже знаете. Я замещаю иногда старосту.       — Замещаешь? Есть такая ниша? — усмехается Аккерман.       — Да! То есть нет! Формально, конечно же, нет. Просто Армин с этого года вписался в большую исследовательскую работу по изучению вируса бешенства, поэтому он не всегда успевает контролировать студенческую рутину.       — Ну, ему-то за это прибавка к стипендии, а тебе какой интерес? Тебе хоть доплачивают?       — Не-ет, что вы! — Микаса расплывается в улыбке, и Леви невольно делает то же самое. — Но Армин мне булочки покупает!       — О как! — Кончики губ Аккермана снова ползут вверх. — За еду работаешь, значит? Первое время в клинике оплата будет именно такой.       — Да, мы наслышаны! — Она прокашливается. — Я, вообще, по делу.       Микаса кладёт блокнот на стол перед Леви, пролистывает пару страниц и тычет пальцем в какую-то схему.       — Я начертила примерный план рассадки группы — обычно мы сидим не меняя мест, за исключением случаев, когда кто-то не пришёл, тогда ребята могут пересаживаться друг к другу. Это для того, чтобы вы быстрее запомнили нас по именам и лицам. Тут, — она переворачивает страницу, — полный список студентов. Он написан разными ручками, для того чтобы вы были «предупреждены»: зелёной ручкой — студенты, с которыми не будет проблем, синей — спокойные ребята, но есть нюансы с успеваемостью, жёлтой — просто те, кто любит отвлечься на паре, например на покушать или поспать. Ну и в конце красной ручкой — это наш Эрен. На самом деле он не то чтобы плохой, просто… с характером.       — Это, — он берёт блокнот в руки, рассматривая чертёж, — хорошая работа. Спасибо, Аккерман!       — Там дальше ещё есть мини-анкеты с небольшими пометками о сильных и слабых сторонах студентов! Надеюсь, пригодится! — Слышится звонок, и Микаса, суетливо подхватив свои вещи, торопится покинуть аудиторию. — Я побежала! Удачи с другими группами! Если что — обращайтесь!       — Спасибо… — единственное, что успел сказать Леви до того, как девушка исчезла в коридоре.       Он глубоко вздыхает и опускается в кресло, продолжая рассматривать шпаргалки, учтиво предоставленные ему Микасой. М-да. Работа проделана — нихера себе. Интересно, это она заранее подготовила для неизвестного ей профессора или узнала его и за пару всё успела оформить, так сказать, по знакомству? Ладно, в фантазиях тут тоже разгоняться не надо: сексуальная девушка, с которой вы провели одну горячую ночь, старается заслужить твоё расположение улыбочкой и анкетками, расписанными цветными ручками? Конечно. Осталось сплести браслетики дружбы и пойти за ручку прыгать через скакалку. Какой же это бред, Леви!       Аккерман захлопывает блокнот и убирает его в портфель — дома перечитает. На часах 15:07 — следующая группа только через два академических часа. Мысль, что есть время перекусить и разгрузить голову, расслабляет. Он выходит в коридор, находит в кармане брюк ключ от кабинета и кое-как вставляет его в замочную скважину. Механизм никак не хочет поддаваться. Леви пробует крутить то по часовой, то против, подпирает дверь плечом, дёргает на себя — ничего.       — Привет.       — Блять! — Аккерман вздрагивает и резко поворачивается на голос.       — Эй, за выражениями-то следи, профессор! — Мик складывает руки на груди. — Помочь?       — Нехер пугать, тогда и следить не придётся.       Леви передаёт ключ. Закариас с лёгкостью вставляет его в дверь и свободно прокручивает пару раз влево.       — Готово! Придёт с опытом, не нервничай.       — Спасибо, — бурчит Аккерман. — Ты сам-то чего тут забыл?       — Я тут работаю, Леви.       — Бл… — Он ловит недовольный взгляд Мика и глубоко вздыхает, выпуская воздух через рот. — Конкретно тут — около меня.       — У тебя перерыв. Хотел на обед позвать.       — Отлично, как раз вовремя. Есть предложения?       — В пяти минутах ходьбы хорошая столовая с домашней едой.       — Продано!       Заведение действительно оказывается приятным. Атмосфера весьма уютная, в воздухе чувствуется запах жареных котлет и свежей выпечки. Мужчины берут себе по бизнес-ланчу и усаживаются за свободный столик, которых тут, к слову, осталось всего три. Леви зачерпывает ложкой куриный бульон, и, как только горячая жидкость касается языка, по телу разливается тепло, а мышцы мгновенно расслабляются. В голове мелькают воспоминания о доме: будучи студентом, он дни и ночи проводил погружённым в лекции, и мать тихонько пробиралась в его комнату, ставила на стол кружку горячего бульона и тарелку с гренками, а затем так же незаметно уходила. Всего год назад от этих мыслей бы болело в груди, будто зверь огромными когтями разрывает, кромсает сердце на мелкие лоскуты. Спасибо Изабель за то, что всё время была рядом, — её знания и правда помогли. Теперь на душе лишь привкус грусти. Из раздумий его выводит голос Мика:       — Я поговорить хотел. — Он вытирает губы салфеткой. — О Микасе.       — А что с ней? — Леви отправляет в рот очередную порцию супа. — Хорошая девчонка, говорят — способная. Подсобила мне сегодня после лекции. Дала, можно сказать, личные дела студентов.       — Что она хорошая, я знаю. А ещё я знаю, что ты — говнюк!       — Как унизительно! — Аккерман прижимает ладонь к груди, изображая обиду. — Это наглая ложь, профессор Закариас!       — Перестань! Леви, я очень тебя прошу — не подходи к ней больше! Микаса действительно очень способная студентка, ей хорошая карьера светит! Я знаю твоё отношение к женщинам и прошу: не ломай девчонке жизнь! — Он делает глоток воды, чтобы прочистить горло. — Ей и так судьба сплошные испытания из года в год подкидывает. Хватит с неё.       — Закариас, — Леви откидывается на спинку стула и переводит взгляд в окно, открывающее вид на университетский сквер, — я в твою личную жизнь не лезу и прошу тебе о том же. У меня нормальное отношение к женщинам, не знаю, что ты себе там выдумал.       — Твою мать, Аккерман! — Мик шипит сквозь зубы. — Не будь мудаком — найди кого-то другого для своих утех!       — Какие, к хренам собачьим, утехи?! Ты чего несёшь, придурок?!       Его трясёт от злости: тоже друг нашёлся — делает из него какого-то маньяка, будто он девушек после секса на куски режет.       — Такие! Попользуешься ей, как тряпкой, и выкинешь, как надоест!       — Какие мы правильные и благородные! Ни одной женщины не обидели, да? — Он склоняется над столом и понижает голос: — Может, позвоним Петре? Узнаем, как у неё дела?       Лицо Закариаса резко меняется. Он выдерживает взгляд Леви, а затем глубоко вздыхает и закрывает глаза.       — Прости…       — Забей. — Аккерман одним глотком опустошает стакан с водой и откидывается на стуле. — В следующий раз начинай подобный разговор с вопросов, а не плюй в лицо необоснованными обвинениями.       — Прости… — повторяет Мик. — Я правда искренне желаю ей хорошей жизни. Вот и всё.       — Тц… — Леви поднимается и берёт в руки портфель. — Мне пора.       Он направляется к выходу, хватает ручку двери, но ненадолго замирает.       — Закариас, — он поворачивается к другу, и тот поднимает глаза, — не обижу я твою девчонку, не переживай.