Тихий омут

      Все дни до субботы Леви думал о том, что он зря согласился. Не то чтобы он не хотел встретить давних друзей. Он не хотел отвечать на шаблонные вопросы, рассказывать о том, чем он занимается и почему. И тем более Леви не хотел ворошить прошлое.       Аккерман знал: Эрвин Смит залезет в самую душу. Вскроет давно заржавевший замок, выломает дверь, пролезет сквозь забитое досками окно, но доберётся до самых дальних уголков сознания и клешнями вытащит все спрятанные страхи и мысли.       Леви делает глубокий вдох, считает до трёх и медленно выпускает весь воздух из лёгких. Сжимает пальцами переносицу. Прятаться дальше уже детский сад, он и так слишком долго избегал друзей, отказываясь от их помощи и компании.       Часы показывают 18:56 — нужно собираться.       Он влезает в чёрные брюки, надевает на себя такую же чёрную оверсайз футболку и подходит к зеркалу. Долго смотрит на своё отражение, проводит ладонью по волосам, пропуская пряди сквозь пальцы. Что-то не так. Прикусывает слизистую за нижней губой, постукивает кончиками пальцев по бедру, раздумывает о чём-то, оглядывая себя несколько раз с ног до головы. Затем резко разворачивается на пятках и направляется к шкафу, на ходу стягивая через голову футболку. Распахивает дверцы и снимает с вешалки ту самую белую рубашку, выглаженную накануне, накидывает её на плечи и возвращается к зеркалу.       Теперь Леви доволен. Он поправляет ворот, застёгивает запонки и несколько раз проходит по ткани ладонями, разглаживая несуществующие складки.       19:15       До клуба как раз минут тридцать езды. Аккерман кладёт телефон в карман брюк, захватывает с тумбочки документы, ключ от машины и покидает квартиру.       К месту назначения он приезжает в 20:04 — грёбаные пробки. Леви ненавидит опаздывать. Также Леви ненавидит клубы.       Он толкает от себя дверь, и в нос тут же бьёт запах алкоголя вперемешку со сладким ароматом кальянного дыма. Музыка оглушает и вместе с полумраком помещения ненадолго дезориентирует. Леви проходит вперёд, пытаясь отыскать кого-нибудь знакомого. Взгляд цепляется за девушку в очках. Она практически с ногами залезла на стол, чтобы быть выше, машет ему обеими руками — будто он не человек, а самолёт, заходящий на посадку. Леви направляется в её сторону и цокает про себя: «Ханджи нихрена не изменилась».       — Малыш Леви-и! — пискляво, нараспев взвизгивает Зое, подлетая к Аккерману, и стискивает его в объятиях.       — Отвали, очкастая, задушишь, — бурчит Леви, но вырваться не пытается.       Ханджи отстраняется, всё ещё держа его за плечи.       — А ты всё такой же малыш. — Она смеется, проводя в воздухе ладонью от своей макушки к его.       — А ты всё такая же очкастая. — Он отбивает её руку со звонким шлепком, и уголок его губ ползёт вверх.       — Я скучала, Леви. — Ханджи тепло улыбается.       Аккерман поджимает губы, поворачивает голову вправо, оглядывая пространство клуба, а затем, не глядя на Зое, еле слышно произносит:       — Я тоже.       Ханджи хватает его под локоть и тащит обратно к их столику. Леви отмечает, что собрались уже все, кроме самого Эрвина. Ну, конечно. В годы учёбы Смит громко возмущался всем, кто опаздывал на практики.       «Даже секунда вашего опоздания может стоить многого! Если вы настолько безответственны, то не достойны того, чтобы вам доверяли человеческие жизни!»       А потом одним зимним вечером он нажрался как свинья и на следующий день пропустил всё дежурство в детской хирургии. С тех пор он не орал. Ну и не пил, разумеется.       — Не думал, что ты согласишься на эту авантюру. — Мик делает глоток виски.       — Мне пришлось драить его гостиную, только чтобы он соблаговолил снизойти до вашей компании!       — Заткнись, Фарлан. Сам намусорил — сам убрал. — Леви садится рядом с Чёрчем и переводит взгляд на Мика. — Давно всех не видел, почему бы не встретиться?       — Эй, Чёрч? А где же твоя красотка-невеста? Ушла, наконец, от тебя?       Леви брезгливо морщится и глазами ищет хозяина мерзкого голоса. Оруо Бозард. И какого хера он-то тут делает? Аккерман терпеть его не может с первого курса университета. Отец Бозарда был лучшим фармацевтом аж в самом Митрасе, и его сын частенько высокомерно петушился этим фактом. Говорил, что он лучше всех на курсе знает всё обо всех лекарственных препаратах. Да, точно. Лучше всех знает, каким именно дерьмом пичкают доверчивых пенсионеров. После выпуска Оруо, естественно, пошёл по стопам отца, а затем и вовсе подался в гомеопатию. Спасибо хоть не в лечение телепатией и постановку диагнозов по кофейной гуще.       Леви презирал его всей душой.       — Не дождёшься, придурок! — фыркает Фарлан.       — А правда, где Изабель? Она придёт? — искренне интересуется Зое.       — Нет. Она на учёбу уехала — повышает квалификацию! — Чёрч с гордостью вздёргивает подбородок.       — Моя умница! — Ханджи вскакивает с места и поднимает бокал с вином над головой. — За нескончаемый поток знаний!       На удивление Леви, никто не спрашивал его о делах, о его эмоциональном состоянии, о том, как он живёт с тех пор, как покинул стены госпиталя, в котором столько лет учился и работал. Никто не интересовался, на что он живет всё это время. Леви был только рад. Стать объектом внимания среди такого количества людей явно не входило в его планы на вечер.       Разговоры перетекали один за другим, перескакивали с темы на тему, с воспоминания на воспоминание. Все вспоминали свой первый курс — знакомство, притирки, конфликты и ненависть, которая незаметно переросла в крепкую дружбу. Аккерман расслабился, откинулся на спинку кожаного дивана и с головой окунулся в ностальгию.       Прошло не менее часа, прежде чем среди толпы показался высокий, крепкий, светловолосый мужчина — организатор всего этого непонятного недоразумения.       Наверное, если не знать, кто этот человек, то можно подумать, что он зашёл в этот гадюшник случайно: попросить позвонить, срочно справить нужду. Он слишком сильно выделяется из общей картины: волосы педантично зачёсаны, идеально выглаженная рубашка, галстук, брюки-каррот и лакированные туфли. Так себе образ для пропитанного алкоголем клуба, если только ты тут не по заданию из отдела по борьбе с наркотиками.       Но старых друзей не обманешь дорогими запонками, а свою сущность не прикроешь брендовым пиджаком. Эрвин Смит. Лидер, гений, староста, прекрасный оратор, сильный преподаватель и… невозможный бабник. Если бы вам предоставили список брошенных им женщин и фраз, которыми он выпроваживал их из своей квартиры после первой же страстной ночи, то «гений, плейбой, филантроп» сменились бы определением «высокомерный, бездушный, гадкий».       Эрвин не плохой человек, но на первое место ставит карьеру, деньги и себя. Женщинами — как он сам говорит — не пользуется. Смит галантен, обходителен, щедр, поэтому противоположный пол магнитит с невероятной силой. Он предлагает ужин в шикарном ресторане, пышный букет цветов, а после — незабываемую ночь. Наутро вызывает такси, и вот тут-то из женщин выдёргивают чеку.       «Я ничего тебе не обещал. Только ночь», — последняя фраза, которую произносит спокойный хриплый голос, прежде чем дверь навсегда закроется пред мокрым лицом бедолаги.       Леви не знает, можно ли назвать его ужасным человеком, но друг он хороший. Вытянет из любой задницы, решит любые конфликты, достанет любые сведения и, если нужно, не пожалеет финансов ради друзей. Взамен Смит ничего не просит — разве что крепкой дружбы.       — Привет, Леви! Рад, что ты всё же пришёл. — Эрвин протягивает ладонь для рукопожатия. — Давно не виделись.       — Давно, но пока не уверен, что разделяю твою радость. Что-то случилось?       Смит выпрямляет спину, обводит взглядом помещение, затем кивком указывает на свободный столик:       — Давай отойдём.       — Та-ак! — Ханджи буквально врезается в Эрвина, обхватывая руками его шею. — Вообще-то малыш тут не один! Тебя не учили здороваться? Посидите с нами, а потом уже будете формальности мусолить!       — Ханджи, — Смит мягко улыбается, аккуратно снимая подругу с шеи, — я очень тороплюсь сегодня. Мне нужно кое-что обсудить с Леви — это минут на тридцать, и я сразу уеду.       Зое громко вздыхает, расцепляет руки и, с фразой «должен будешь», возвращается за общий стол.       — Идём.       Леви молча следует за широкой спиной Смита до нужного им столика, присаживается на подлокотник кресла, скрещивая руки на груди.       — Что за дело?       — Как ты? — Эрвин глубоко вздыхает, пальцами трёт переносицу.       — Тц… Нормально. Жив, здоров, молод и красив. Что за дело?       — Ты знаешь, наверное, что год назад меня усадили на верхушку университета?       — Звучит как-то, с чего я должен смеяться, но раз ты торопишься, то — да. Продолжай.       — Твоих накоплений не хватит до конца жизни. И ты прекрасно знаешь, что писать дипломы недоумкам — занятие не слишком похвальное…       — Вот только нотации читать мне не надо, — скалится Аккерман. — В твоей похвале, как и в любой другой, я не нуждаюсь. Запросы у меня не слишком высокие: есть, пить и спать, желательно подольше. А недоумки и их будущее меня не волнуют.       — Как скажешь… Но неужели ты не мечтал добиться чего-то большего? Медицина — твоя страсть! Нет никого лучше тебя по многим направлениям, Леви! Кардиология? Хирургия? Мы — врачи! Наша цель — нести в мир нечто большее, чем помощь «раненым студентам»! Только подумай…       Эрвин затягивает свою нудную шарманку о достоинстве, каком-то там эфемерном долге, вкладе в развитие медицины. Леви на второй секунде полностью теряет интерес к столь пафосной речи. Слушает вполуха, откидывается на спинку дивана и лениво оглядывает помещение. И какого чёрта именно этот клуб? Они что, какие-то пубертатные подростки наподобие тех, что, словно в припадке, дёргаются на танцполе? Или, может быть, толстосумы в поиске доступных женщин и лёгкой дозы наркотиков? Они даже не женщины в поиске этих самых толстосумов.       Вдруг мысли Леви скакнули в совершенно другом направлении. Секс. Если посмотреть на всё с другой стороны, то это место вполне подходит для того, чтобы найти партнёршу на одну ночь — без обязательств. Эта мысль его даже приободрила. А что? Эрвину же можно. Аккерман слишком давно один, а отношения — это слишком трудный и долгий процесс. Нужно ухаживать за ней, будто она орхидея на подоконнике, дарить подарки, уделять времени столько, сколько в сутках просто не бывает. Ещё себя показать… Что ты якобы достоин её взгляда, внимания. Херня полная. Его идея теперь нравится ему ещё больше. Он лучше сосредотачивает взгляд, ищет женщин, которые пока ещё не сидят на коленях совсем незнакомых мужчин. Таких, конечно, мало.       Проходит не одна минута, прежде чем глаза останавливаются на высокой брюнетке у барной стойки. Брови Леви слегка дёргаются. Девчонка явно разглядывала самого Леви, будто изучая, и трепетно закусывала нижнюю губу. Мазнула взглядом по его рукам, затем опустилась ниже.       Она, конечно, красива, ничего не скажешь. Длинные ноги, идеальная талия, не прикрытая одеждой, и самое главное… глаза. Аккерман тихо усмехается своим мыслям — он даже не видел её глаза. Всё внимание привлекает на себя грудь, утянутая коротким топом на бретельках. Он, как дворовый пёс, готов сорваться с места и, не стыдясь никого, прикоснуться к желаемому.       Леви невольно сглатывает. Незнакомка, видимо, замечает, как дёргается его кадык за воротом рубашки, и резко поднимает глаза. Их взгляды встречаются, и Леви прошибает током. Глаза-то всё же красивые. Мозг уже посылает команду встать и направиться в сторону бара, но Леви лишь успевает немного дёрнуть плечом, как девушка прерывает зрительный контакт и резко отворачивается.       Аккерман усмехается теперь вслух, что привлекает внимание ещё рассуждающего Эрвина.       — Ты в порядке, Леви?       — Да, в полном.       Он даже не смотрит в сторону Смита, всё ещё прожигая взглядом спину брюнетки.       — Тебе кажется, я сказал что-то смешное?       — Нет. Конечно, нет. Просто немного устал. Пойду возьму себе что-нибудь выпить.       Леви поднимается с места и, хлопнув друга по плечу, направляется к бару.       Не отрывая взгляда от девушки, пробирается сквозь толпу, словно хищник, выслеживающий жертву.       «Секунду… — Он резко останавливается. — А что я ей скажу?»       Аккерман немного теряется от этой мысли — давно не практиковался, сейчас в голове нет ни малейшего предположения, с чего начинать знакомство в подобном заведении.       Леви решает, что разберётся на месте — не хватало ещё речи какие-то выдумывать.       Подойдя к бару, останавливается рядом с незнакомкой и делает жест официанту:       — Два джин-тоника!       Он краем глаза замечает взгляд девушки, ждёт несколько секунд, а затем поворачивает к ней сам.       — Прекрасный выбор! — Незнакомка игриво улыбается, без смущения оглядывая Леви с ног до головы.       — Одна тут?       — Нет, с друзьями. Отмечаем день рождения Марко.       Она аккуратно обхватывает бокал, принесённый барменом, медленно делает пару глотков, после чего пальчиком убирает прохладную каплю с уголка губ.       «Чертовка».       — И почему ты здесь, в одиночестве, а не с компанией?       — Они играют в какую-то тупую настолку, а я… — Она быстро метнула взгляд за спину Леви, задумалась на пару секунд, затем снова посмотрела на него. — А я ищу развлечение поинтереснее.       Аккерман не сомневался, был на сто процентов уверен, какое именно развлечение ей нужно. Значит, цель он выбрал подходящую — чуйка, видимо, работает.       — Хочешь что-то ещё выпить? Познакомиться?       Девушка тихо засмеялась, повернулась к нему спиной и, медленно качая бёдрами, начала пробираться к выходу.       У Леви появилось стойкое ощущение, что не он нашёл секс на одну ночь, а именно эта загадочная брюнетка.       «Да и хрен с ним!»       Залпом опрокинув в себя бокал ледяного джина, Леви последовал за ней.       — Это моя, садись. — Выйдя на улицу, он сразу указал на припаркованный рядом с клубом «Мерседес».       — Парни на таких машинах в подобных заведениях не тусуются.              Леви открыл пассажирскую дверцу, помог незнакомке сесть в салон, затем аккуратно её захлопнул.       — Признайся, взял напрокат? — усмехнулась девушка, когда Аккерман устроился на водительском месте.       — Нет. Она старая — ей лет одиннадцать уже.       Он включил поворотник и вырулил на трассу.       — Ого! Выглядит как новая!       — Я хорошо о ней забочусь.       — Это хорошее качество для мужчины, — задумчиво произнесла незнакомка.       Леви повернулся к ней, непонимающе сдвинув брови, и она поспешила объясниться:       — Забота… Хорошо, когда мужчина заботливый.       — Возможно.       Он снова вернул взгляд на дорогу. Дальше весь путь до его дома они провели в молчании. Порой Леви казалось, что слишком уж нервно она перебирала края юбки для женщины, которая первая начала флирт. С другой стороны — ему-то какое дело? Начнёт сомневаться или отказывать — отвезёт куда она скажет, руки распускать не станет — он же не маньяк, в конце-то концов. Но капля фантазий о сегодняшней ночи всё же прокралась в его голову… Ну, может, не совсем капля.       Припарковавшись на частной стоянке, Леви поспешил выйти первым для того, чтобы открыть даме дверцу и заботливо подать руку. Да, та самая удочка, на которую ведётся огромное количество женщин: я галантен, заботлив и внимателен.       — Какой хороший район! — воскликнула незнакомка, оглядывая здания.       Аккерман отвечать не стал. Не потому, что не хотел, а потому, что этот жилой комплекс не просто хороший — он элитный. Кичиться всё же он не любил: считал, что всё его имущество — результат везения и удачного стечения обстоятельств. Изабель называла это «синдром самозванца».       Леви открыл подъездную дверь, впустив сначала девушку, вызвал лифт и, пока тот ехал, задумался: что же такого невероятного в придерживании дверей, что женщины так сильно акцентируют на этом внимание? Но, оказавшись в тесной коробочке с зеркальными стенками, в которых бесконечно отражалось идеальное женское тело, мысли ушли очень далеко от открытых дверей.       Аккерману казалось, что в лифте сломана вентиляция — иначе почему его лоб покрылся испариной? Нет, конечно, не потому, что он струсил. Конечно, не потому, что у него слишком давно не было женщины и он чувствует себя растерянным подростком. «Чёрт». Нужно собрать яйца в кулак, иначе сегодня одна сексуальная брюнетка решит, что он хренов девственник! Он прикрывает глаза и делает пару глубоких вдохов. Ему нужно успокоиться, иначе такими темпами единственное, что он сможет этой ночью, — заварить ей чай и состряпать карбонару.       Придя в себя, Аккерман понимает, что чай им сегодня не понадобится. Она перед ним — смотрит в глаза, ладонями аккуратно касается мужской груди, затем подаётся ближе и губами касается его шеи. Ещё раз. И ещё. Раздаётся короткий звонок, и лифт открывается напротив нужной квартиры как раз в тот момент, когда Леви чувствует, как девушка игриво прикусывает мочку уха.       «Доигралась», — последняя мысль, которая промелькнула в его голове прежде, чем, отпустив себя и поддавшись наваждению, он обхватывает талию незнакомки и быстро выводит её из душного помещения.       Леви прижимает её к двери своим телом, страстно, влажно целует, прикусывая нижнюю губу, мнёт в руке ягодицу. Тянется рукой в карман брюк, шарит в надежде поскорее зацепиться за связку ключей, но сосредоточиться не получается. Голова заполнена идеальным женским телом, которое так распалено в его руках. Всю дорогу до дома он мысленно трахал её во всех знакомых ему позах и, казалось, ясно ощущал на себе её сбившееся дыхание и слышал тихие стоны.       И где эти сраные ключи?!       Девушка стонет ему в губы, бёдрами двигается навстречу, трётся о выпирающий под брюками член. Леви сквозь ткань чувствует жар её тела. Она ручками зарывается в его волосы, слегка царапая выбритый затылок. По телу Леви проносится табун мурашек, и он неожиданно для себя хрипло стонет ей в губы. Чёрт. От этого действия он хочет мурлыкать, ластиться к её руке, словно долбаный мартовский кот, лишь бы она делала это снова и снова. Леви никогда не ощущал такого притяжения. С женщинами на одну ночь он разбирался быстро, делал всё сам. Брал рвано, грубо, не церемонясь на лишние касания. Затем молча вызывал такси, выслушивая фырканья любовниц на своё «хамское» отношение.       Эта незнакомка второй раз за вечер лишь лёгким касанием переворачивает всё в его теле, открывает для него новые ощущения, и он готов позволять ей делать это с собой столько, сколько она захочет за сегодняшнюю ночь.       Наконец, связка оказывается в руке. Леви судорожно наощупь находит замочную скважину, протискивает ключ лишь со второй попытки, делает три поворота влево.       Брюнетка отрывается от его губ, прикусывает уголок челюсти и двигается поцелуями ниже, пока они оба практически вваливаются в его квартиру, спотыкаясь об обувь у порога. Девушка оставляет лёгкие укусы на его шее, после чего влажно проходит по укушенному месту горячим языком и снова повторяет, не пропуская ни миллиметра его кожи. Одновременно с этим коготками несколько раз проходит по затылку, словно почёсывая, и Леви прикрывает глаза, кожа покрывается крупными мурашками. Ему кажется, он готов кончить лишь от этих незамысловатых ласк.       Кровь приливает к голове, отдаваясь гулом в ушах. Он откидывает голову, предоставляя ей больший доступ к своей шее.       Ему хочется больше, жарче, громче.       Леви запускает ладонь в её волосы, сжимает, оттягивая, и девушка отстраняется.       Она часто дышит, её взгляд затуманен, расплывчат, лицо раскраснелось, а губы припухли от ласк. Она прикусывает нижнюю губу, хватается пальчиками за ворот его рубашки и робко тянет на себя. Леви чувствует, как её потряхивает в его руках. От желания? Так сильно она его хочет?       Бля-ять. От этой мысли его самого трясёт, он слышит собственное сердце — оно диким грохотом отдаёт в его теле.       Незнакомка проходит кончиком языка по губам, смотрит на Леви тёмным взглядом, ожидая его действий.       Он медленно поднимает руку, слегка касаясь её щеки, затем заправляет за ухо выпавшую прядь волос. Невесомо задевая мочку её уха, он обводит узорами шею, едва касаясь белоснежной кожи, — он обязательно украсит её сегодня своими отметками. Леви ведёт рукой ниже, очерчивая аккуратную грудь.       Девушка прикрывает глаза, тихонько всхлипывает, мнёт в своих ладошках ворот его рубашки. Леви ведёт от этого звука. Желание быстро трахнуть теряется на задворках сознания. Ему хочется мучить её, дразнить, наблюдать, как она извивается от желания под ним. Он хочет слышать, как она умоляет его.       Леви огибает плавную женскую талию, опускает руки на ягодицы, сжимает, массирует ладонями нежную плоть, затем резко подхватывает девушку под бёдра, усаживая на себя.       Она шумно вдыхает от неожиданности, ногами инстинктивно обхватывает мужской торс, руками цепляясь за его шею. Её грудь оказывается соблазнительно близко, и Леви, потакая желанию, зарывается в неё лицом.       В голове мелькает мысль: «Глупый поступок. Как пубертатный подросток или актёр из второсортной порнухи», и он ненадолго замирает в ожидании её возмущений.       Но девушка не отстраняется, наоборот, зарывается пальчиками в его волосы, сильнее прижимая к себе, снова шаркает ногтями по затылку.       Леви в который раз растворяется от её ласк. Чёрт. Кажется, она нашла его ахиллесову пяту. Этот маленький секрет должен исчезнуть из его жизни завтра же утром — вместе с ней.       Он немного отстраняется, целует ложбинку, а затем ведёт по ней кончиком языка выше, влажно очерчивая ключицу. Проходит поцелуями по нежной девичьей шее, прихватывает губами кожу, вбирает в себя, нежно посасывая, затем выпускает с влажным причмокиванием. Снова отстраняется, любуется своей работой. Пятнышко не бледное — кроваво бордовое, она будет носить его ещё долго в память о их ночи.       Леви поднимает голову. Незнакомка прожигает его густым туманным взглядом. Глаза в глаза. Её горячее дыхание оседает на его лице.       Ему кружит голову. Он быстро сбрасывает обувь и делает уверенные шаги в сторону спальни, а сам смотрит не отрываясь, изучая её черты. Блять, какая она красивая.       Аккерман аккуратно укладывает девушку на постель, и она немного напрягается, когда холодные простыни касаются горячей кожи. Леви нависает над ней, опускается ниже, кончиком носа мажет по её, а затем касается её губ своими. На этот раз он целует медленно, нежно, словно изучая, пробуя на вкус. Ему хочется остановить время, хочется целовать дольше — каждый сантиметр её тела, — крепко прижать к себе, зарыться носом в мягкие волосы, заполняя лёгкие её запахом.       «Откуда грёбаные нежности, Леви? Давно не было, вот тебе и лезет в голову дичь всякая. Трахать ты её хочешь всю ночь, а не волосы нюхать. Так давай уже делом займись, медлишь как подросток».       Леви отрывается от её губ, поднимается, усаживаясь на пятки, и начинает расстёгивать пуговицы на рубашке.       Незнакомка вдруг резко садится и перехватывает его руки. Леви сводит брови в немом вопросе.       — Я сама, — тихо шепчет, и Леви покорно опускает руки.       Сама? И чего она там сама собралась делать, а главное — зачем? Странная девчонка. Казалось бы — лежи спокойненько, наслаждайся да постанывай, пока мужчина делом занят. А она руки его отталкивает, тянется к рубашке, пальчиками медленно достаёт пуговицы из петель, подаётся ближе и невесомо целует оголённые участки кожи. Херня какая-то. Прелюдию ему устроить решила? Он к такому не привык. Думает, странно это всё и как-то неправильно… а у самого член туго пульсирует от каждого её прикосновения.       Леви вдруг ловит себя на мысли, что он сейчас как оловянный солдатик на полке — спина прямая, руки по швам, — и на секунду теряется.       «Это я её из клуба увёз или она меня?»       От этой мысли он быстро приходит в себя и поднимает руки: одной убирает с её лба выбившуюся прядь и ведёт дальше, зарываясь пятернёй в растрёпанные волосы; другую ладонь кладёт на тонкую шею, слегка сжимая.       Незнакомка тихонько хнычет в его грудь, выпуская из плена последнюю пуговицу, и Леви чувствует, как её пальчики перемещаются к ремню, попутно царапая кожу.       Она ловко расправляется с пряжкой, а затем ладонью медленно скользит по члену, слегка сжимая его сквозь плотную ткань.       Леви шумно выдыхает и опускает взгляд. Девушка смотрит на него снизу вверх, не прекращая движений ладонью, хищно улыбается, проходит кончиком языка по губам, смачивая, а затем прикусывает нижнюю.       Бля-ять, как же ахуенно она там выглядит.       Леви понимает, что ждать больше не может. Кого он там планировал помучить сегодня? Её? Молодец, отлично вышло, ничего не скажешь.       Он пальцами подцепляет низ её топа и медленно тянет вверх. Незнакомка покорно поднимает руки, и ткань с лёгкостью соскальзывает с тела.       Чёрт. Леви невольно задерживает дыхание, смотрит заворожённо — совсем забыл, что она без лифчика. Упругая грудь соблазнительно вздымается, и Леви практически невесомо ведёт пальцем по бархатной коже.       Девушка медленно отстраняется, укладываясь обратно на простыни, сгибает ноги в коленях, и юбка одной большой складкой собирается у основания бёдер, открывая вид на чёрное шёлковое бельё.       Леви жадно рассматривает тело перед ним, облизывая взглядом. Теперь он ясно видит, что она не похожа на девушек её возраста с тонкой талией, заработанной разнообразными диетами. Она словно работа скульптора, который трепетно вытачивал каждую мышцу в её теле. Интересно, это с подросткового возраста сохранилось или она и сейчас чем-то занимается? Леви смаргивает, прогоняя лишние мысли, — узнает потом, сейчас есть дела поважнее.       Он видит, как её руки ложатся на собственные бёдра, сжимая их. Затем ладонью правой руки она медленно ведёт выше, касается резинки трусиков, поддевая её, но тут же отпускает. Пальчиками проходит по животу, очерчивая кожу вокруг пупка, слегка царапает рёбра и тянется к груди, обводит её, а затем накрывает сосок, чуть сжимая его и оттягивая.       Леви кружит голову, и он медленно тянет носом воздух, прикрывая глаза. Чёртова девчонка сведёт его в могилу сегодня.       Аккерман склоняется над ней, правой рукой упирается у её головы, а левой тянется к ней, большим пальцем обводя контур губ. Он слегка надавливает на нижнюю и чуть вводит подушечку, проходит ею по ряду белоснежных зубов, словно проверяя, насколько они острые.       Девушка касается кончика пальца языком, а затем полностью обхватывает его губами. Леви закрывает глаза и откидывает голову. Дыхание становится частым, поверхностным, кровь приливает, в ушах отдавая тихим звоном. Он пытается сосредоточить всё своё внимание на ощущениях, которые дарит ему незнакомка, дразня горячим языком и изредка втягивая щёки.       Она выпускает его с влажным причмокиванием, и Леви тянется рукой к её груди, накрывает ладонью и смоченным пальцем обводит затвердевший сосок.       Незнакомка тихонько всхлипывает, прогибается в пояснице, плавно двигает бёдрами ему навстречу.       Леви склоняется ниже, мажет губами по мочке уха, и девушку мелко трясёт от его горячего дыхания.       Он медленными движениями прокладывает дорожку поцелуев от её шеи к груди, затем по животу спускается ниже, останавливаясь у пояса юбки. Поднимает взгляд и видит, как чужие затуманенные глаза смотрят на него в ожидании. Аккерман цепляет указательными пальцами обе резинки, сразу захватывая бельё, тянет вниз, и девушка покорно поднимает ноги. Одежда летит куда-то в тёмный угол комнаты, а Леви снова опускается меж женских ног. Он целует внутреннюю сторону бёдер, слегка прикусывает, всё ближе подбираясь к желаемому. Она невероятно мокрая, невероятно горячая и невероятно сексуальная. Леви кончиком языка касается клитора, и девушка мелко вздрагивает. Ещё раз. Ещё… Он выводит незамысловатые узоры, наслаждается её вкусом и тем, как она тихо постанывает, сжимая в кулаках простыню.       — П-пожалуйста… — еле слышный шёпот.       Аккерман приподнимается, облизывает губы и пару раз целует колено незнакомки:       — Что такое?       — Пожа-алуйста… — Не просто просьба. Она буквально скулит от желания.       Леви не садист, мучить — не в его стиле. Он поднимается, сбрасывает с себя брюки, затем снова нависает над девушкой.       — Это будет грубо, прости. — Смотрит в глаза.       — Да…       Она кладёт руки на его плечи и тянется к губам.       Аккерман отвечает на поцелуй. Медленно, нежно. Затем одним резким движением входит в неё.       Девушка взвизгивает в его губы, но поцелуй не разрывает. Леви ждёт пару секунд, после чего начинает аккуратно двигаться, постепенно наращивая амплитуду.              — Быстрее… Прошу, быстрее, — слабый голос сквозь стоны.       Аккерман меняет положение: встаёт на колени, руками хватает её бедра. Толчки становятся более рваными, мощными, быстрыми. Она не стонет — кричит так красиво, сладко, протяжно. Бля-ять, как же ахуенно она звучит. Голова Леви заполняется вакуумом, в ушах шумит, а дыхание давно сбилось. Ему давно не было так хорошо. Девушка под ним извивается, стонет, руками сжимает подушку. Всё это сводит его с ума. Тело охватывает наслаждение, разум отключился полностью. Он шипит, когда чувствует, что партнёрша уже на грани.       — Кончи в меня!       Этот всхлип, вперемешку с пульсацией её тела, сносит крышу.       Леви вбивается быстрее, хаотичнее. Когда мышцы начинают сокращаться, он нависает над девушкой, опираясь локтями на кровать, продолжая двигаться.       Незнакомка хнычет, ноготками впивается в его спину, извивается. Сперма тугими волнами выплёскивается в горячее женское тело. Леви прикрывает глаза и откидывается на простыни рядом с девушкой.       — Ахуенно. — Стараясь перевести дыхание, он поворачивает голову на незнакомку.       — Угу… — Та рвано дышит. — Повторим?       Леви усмехается, и девушка смеётся ему в ответ. Она перекатывается, ложится на него сверху, касается его губ своими. Он углубляет поцелуй и чувствует себя на удивление спокойно, расслабленно.       — Теперь моя очередь. — Незнакомка игриво проводит языком по его шее, а затем спускается поцелуями по животу к паху.       Аккерман расплывается в улыбке и закрывает глаза.