Боль в отсутствие тебя

Дин нашёл дело и долго смотрел на статью на экране ноутбука, чувствуя сухость во рту. Кажется, он был в этом городе один или два раза. Может, даже работал там раньше. Подробностей он не помнил. Против собственной воли его взгляд медленно скользнул к телефону. Новый он купил через два дня после того, как разбил старый. Даже номер сохранил тот же. И потратил время, чтобы восстановить всё, что было в резервной копии. Переписку и историю звонков, к сожалению, нет, но хотя бы часть фотографий. У него всё ещё был тот скриншот жеоды, который он отправлял Касу, и фотография колибри с камнем тоже. Когда милая женщина, помогавшая ему всё настроить, закончила, Дин спросил, можно ли как-то узнать, не пропустил ли он звонки или сообщения, пока телефон был в хлам разбит. И чувствовал себя при этом полным идиотом. А потом ему стало совсем паршиво, когда она ответила, что нет, нельзя. Дин понятия не имел, на чьей теперь стороне мяч — его или Каса. А может  Кас просто больше не выходил на связь после их ссоры. Скорее всего, второе. После всего, что Дин наговорил, у Каса не было ни одной причины проверять, как он там. Дин просто слишком быстро выходил из себя, а потом творил какую-нибудь херню и всё портил. Как обычно. Прошла уже неделя с лишним. Но дело было не в этом — не поэтому он смотрел на телефон так, будто тот мог его укусить, хотя обычно именно поэтому. Сейчас причина была другой… Проблема заключалась в том, что Дин не хотел ехать. Не хотел браться за дело. Он просто… просто, блядь, устал. Не то чтобы он не мог с этим справиться — мог. Просто совершенно не хотел. Господи, это всего одно дело. Какая разница, кто его возьмёт, правда? Все вокруг только и твердили, что ему пора уйти на покой или хотя бы сделать перерыв, так почему бы и нет. Хотя бы попробовать, просто попробовать, как сказал Кас. Вот чёрт, опять мысли о Касе. Постоянно одно и то же. Буквально всё время. Это уже начинало бесить. Раньше всё было куда проще, когда ему не приходилось думать о Касе каждую минуту, а теперь его будто вынуждало, потому что они, похоже, физически не способны провести один нормальный разговор без всего этого дерьма. И ещё потому, что Каса здесь не было. Но по этой дорожке Дин снова идти не собирался. Он отказывался признавать, насколько зол из-за этого, особенно после того, как в прошлый раз лишился телефона и едва не раздробил себе руку, которая до сих пор болела в такт той ноющей пустоте внутри. Ни минуты передышки, ну конечно. Но что тут, черт возьми, нового? Опять же, дело не в этом. Дин оглядел Бункер, хотя и так знал, что Сэм и Эйлин сидят у себя в комнате. Два дня назад Эйлин подхватила грипп, и теперь Сэм носился с ней как сумасшедший. Это даже забавляло, потому что, как выяснилось, болела Эйлин очень драматично. Обычно она терпеть не могла, когда над ней так трясутся, но сейчас пользовалась этим по полной программе. Дин решил оставить их в покое: Эйлин явно была не в состоянии ехать на дело, а Сэм ни за что бы не отошел от неё ни на шаг, и не должен был. Значит, всё снова ложилось на плечи Дина. Он нашёл дело. Ему и разбираться. Но… Клэр ответила только после четвёртого гудка и звучала слегка запыхавшейся. — Я тут немного занята, старик. Давай быстрее, а то… ай, черт, погоди, — послышалось натужное усилие, выстрел, а потом звонкий взрыв смеха, который точно принадлежал не Клэр. Смех резко оборвался, и Клэр фыркнула, снова возвращаясь к разговору: — Ладно, всё, закончила. Что случилось? — Ты на деле, — заметил Дин, вздыхая. — Наблюдательность у тебя на высоте, Дин, — как всегда саркастично ответила Клэр. — Ага, мы с Каей устроили себе весёлый вечерок. И я имею в виду именно весёлый. Оказалось, мотель, где мы остановились, сняли какие-то демоны, чтобы вызвать призраков. Сначала я ничего не заметила, потому что думала, что стоны — это просто Кая, но… — Клэр! — резко шикнула на заднем плане Кая. — Да расслабься, это всего лишь Дин, — рассмеялась Клэр. — А «всего лишь Дин» был бы очень благодарен, если бы ты держала такое при себе, — пробормотал Дин, тяжело вздыхая. Господи, он что, сам был таким в её возрасте? Судя по всему — да, но он предпочёл просто… не думать об этом. Клэр хмыкнула. — Надо же как-то тебя мучить. — Ты ужасный человек, Клэр. — Рыбак рыбака. Ну так что случилось? Зачем звонишь? — Что, я уже и позвонить не могу? — нахмурился Дин. — Конечно можешь. А в следующий раз ещё косички мне заплетёшь и ногти накрасишь, — сухо ответила Клэр. — Чего хочешь? Дин поморщился. Отлично, теперь ему стало неловко из-за того, что он и правда почти ей не звонил. Хотя она даже не была его ребёнком. Господи. — Да-да. Слушай, я нашёл дело и, эм… хотел спросить, не хочешь ли ты им заняться. Но, судя по всему, у тебя сейчас и без того хватает проблем, так что… — Хватает, — подтвердила Клэр. — Но у меня есть знакомый, у которого в последнее время было тухло с работой. Где дело? — Эм… — Дин глянул на экран компьютера. — Кросс-Плейнс, Висконсин. — О, так даже лучше. Практически у него под боком. Я скину тебе его номер и предупрежу, что ты позвонишь. Дай мне час. — Подожди, а кто этот парень? Ты… ну, работала с ним раньше? Ты ему доверяешь? — Ну очевидно, иначе я бы его не предлагала, — коротко ответила Клэр, явно задетая тем, что Дин усомнился в её суждениях. — Он… подожди, нет, не трогай это. Солнце, давай трупами всё-таки займусь я, ладно? Не переживай об этом. Иди лучше отдохни. — Я справлюсь, — донёсся издалека голос Каи, всё ещё слегка напряжённый. Клэр шумно выдохнула. — Что я только что сказала? Нет, не надо… Ты вообще никогда не слушаешь, в курсе? Положи мертвеца. Кая, если ты не… — она громко застонала. — Слушай, Дин, я перезвоню через час, ладно? Мне надо остановить свою девушку, пока она не заляпала всё кровью. Она, блин, неуклюжая и слишком увлеклась своим «я сама справлюсь». — Где-то вдалеке послышалось возмущённое восклицание, и Клэр тихо, с теплотой рассмеялась. — Ну так и есть. Не то чтобы это не было самым горячим зрелищем в моей жизни, но я и сама могу всё сделать. Дай мне для… В трубке щёлкнуло, и Дин отвёл телефон от уха, уставившись на погасший экран. Он не знал, хочется ему смеяться или плакать. Часть его уже готова была схватить ключи и самому поехать на дело. Другая же хотела остаться и посмотреть, к чему всё это приведёт. В идее нового поколения охотников было что-то… любопытное. У Клэр были свои люди. Так же, как когда-то свои люди были у Джона, Бобби и Руфуса. Так же, как когда-то были у Дина и даже у Сэма. Люди из этого мира, готовые обмениваться информацией и помогать друг другу. Ну, у Джона — в меньшей степени, потому что он был тем ещё мудаком, но всё же. Теперь, когда Дин стал старше, ему приходилось признать: в некоторых вещах его отец был так себе охотником. Но, чёрт, здесь всё-таки было сообщество. И молодых в нём оказалось куда больше, чем Дин привык думать. Он даже не понял, как и когда сам стал одним из старших — это просто произошло в какой-то момент, пока он не обращал внимания. Теперь он был ближе по возрасту к Бобби, и сама эта мысль вызывала у него такой дискомфорт, что он не знал, что с ней делать. Да, он чувствовал себя уставшим и старым, но столкнуться с этим по-настоящему — увидеть молодых ребят, которые только входят в дело, как когда-то он сам, — оказалось… слишком. Сознательно Дин даже не собирался ждать. Просто следующий час пролетел для него незаметно. Он слишком погрузился в мысли о собственном возрасте и о том, что времена меняются, а он может либо меняться вместе с ними, как собирался Сэм, либо сваливать к чёрту. Наверное, он бы смог приспособиться — за эти годы уже приспосабливался не раз, — но ему ужасно этого не хотелось. Ему скорее хотелось стать тем стариком, который травит байки и выдаёт безумные факты, когда молодым что-то нужно. Бобби, по сути. Оказалось, он хотел стать Бобби. Господи, при всех переменах сам Дин совсем не менялся. Он всегда пытался быть похожим на отца, а Бобби один из его отцов. К счастью, его резко выдернуло из этого внутреннего водоворота звонком телефона, и только тогда Дин понял, что прошло уже полтора часа. Снова Клэр. Он ответил. — Закончили с уборкой? — спросил Дин. — Наконец-то, — выдохнула Клэр с шумным облегчением. Послышалось кряхтение, скрип петель, затем хлопнула дверь. Через секунду завёлся двигатель машины. — Ненавижу эту часть, если честно. — Да уж, я тоже от неё не в восторге, — согласился Дин, прекрасно её понимая. Ещё как понимая. Клэр снова вздохнула. — Ладно, теперь могу нормально поговорить. Я уже написала Майклу, так что твоего звонка он ждёт. И прежде чем начнёшь вести себя странно — я за него ручаюсь. Он старше меня на пару лет. Охотится уже лет семь. В детстве он столкнулся со штригой. Она чуть не убила его брата, но какие-то охотники заявились и использовали самого Майкла как приманку, чтобы её прикончить. С их стороны это было дерьмово, конечно, но Майкл этого не забыл. Когда подрос, начал копать. А когда копаешь слишком глубоко, наружу начинает лезть всякое дерьмо, сам знаешь. В общем, он нормальный. Мы уже работали вместе. И вообще он весёлый парень. Обычно он бесплатно предоставляет охотникам место для ночлега в своем отеле, так что это даже полезное знакомство. Ну что, убедила или ещё продолжать? — Подожди. Секунду, — Дин поднял руку и прищурился на карту на столе. Голова начинала болеть, но он, кажется… Нет, он точно знал. — Майкл. Майкл, у которого младшего брата зовут Эшер, да? — Да ты издеваешься, — выдохнула Клэр и недоверчиво расхохоталась. — Охренеть. Так это были вы с Сэмом, да? Те охотники, которые спасли его брата. Дин быстро заморгал. — Да, похоже на то. Чёрт, это было… это было давно. Больше пятнадцати лет назад. Господи. Это же… это… — Детская травма отлично формирует личность, скажу я тебе. Уж я-то знаю. Но приятно хотя бы понимать, что я не одна такая, — с насмешливым фырканьем заявила Клэр. — Приятно ли? — тихо спросил Дин, проводя ладонью по лбу. В груди вдруг тяжело шевельнулось чувство вины. Майкл тогда был просто ребёнком, которого они с Сэмом хотели уберечь от всего этого, а в итоге он всё равно оказался втянут. Наверное, именно из-за них. Господи. Мельком Дин задумался, со сколькими людьми происходит то же самое. Как сказала Клэр, это случилось и с ней. И с Пейшенс. Да чёрт, с Джоди и Донной тоже. Людей постоянно затягивает в это дерьмо, и попытки спасти их не всегда помогают им потом выбраться. Но что ещё они могли сделать? Если бы они тогда не вмешались, Майкл бы умер. А дальше мальчишка уже сам принимал решения и сам решил остаться в этом мире. Иногда Дин забывал, что не всем охота передаётся как семейное наследие. Для некоторых, а вернее, для большинства, всё просто… открывается само собой, а дальше уже зависит от человека: продолжит ли он искать ответы или предпочтет отмахнуться. — Блин, Дин, вы использовали бедного ребёнка как приманку. Жестоко, — поддела Клэр лёгким тоном, явно просто шутя. Но чувство вины всё равно только сильнее полоснуло изнутри. — Он хотел спасти брата, — пробормотал Дин, вспоминая тот случай. Боже, это дело было как прогулка по закоулкам памяти, только в худшем смысле. Слишком близком к дому. — Он был хорошим ребёнком. Клэр хмыкнула. — Знаешь, мы с ним не можем проводить вместе больше пары часов, чтобы не начать друг на друга кидаться. Слишком похожи. Теперь понятно почему. — Это ещё что должно значить? — подозрительно спросил Дин, прищурившись. — Не заморачивайся. И вообще, ты звучишь паршиво. Обычно во время таких разговоров ты шутишь без остановки. Куда только твой оптимизм подевался, раз он больше не льется из твоей задницы? — ехидно бросила Клэр. Дин фыркнул. — По-моему, ты перепутала меня с Сэмом. — Вообще нет. — Эй, меня не проведёшь, мелкая. Я знаю, что ты в этом плане ничем не лучше меня. — Самая трагичная вещь во мне — то, что я слишком на тебя похожа, — ответила Клэр, а потом усмехнулась, будто видела, как он сочувственно морщится. — Ты звучишь как-то уныло. Ты прям… поникший. — «Поникший», — повторил Дин, вскинув брови. Клэр хмыкнула. — Ну да. Типа загибаешься потихоньку. Делаешь вид, что всё нормально. Рыбак рыбака, так что даже не пытайся мне врать. — Я в порядке, — всё равно возразил Дин. — Почему ты ещё не повесила трубку? — Потому что любопытно, — задумчиво ответила Клэр. — Такое чувство, будто у тебя забрали любимого щенка. Дин фыркнул. — Опять же, по-моему, ты путаешь меня с Сэмом. — Не-а, точно нет. Сэм никогда бы не назвал своего любимого щенка Касом, а вот у твоего, кажется, именно такая кличка. — Что? — Дин сглотнул, будто его со всей силы ударили в живот. Та боль, что никогда до конца не уходила, вдруг засела ещё глубже, раздирая изнутри так, что ему снова захотелось вырезать её из себя к чёртовой матери. Клэр явно забавлялась. — Наверное, не стоит удивляться, что я заметила. Как я и говорила: я слишком на тебя похожа. А значит, я не только стерва, но ещё и наблюдательная стерва. — Я вообще не понимаю, о чём ты сейчас говоришь, — сказал ей Дин. И это было правдой. Отчасти. — Ага, конечно не понимаешь. Да всё нормально, старик. Собаки обычно рано или поздно сами находят дорогу домой. — Клэр, перестань называть Каса собакой. Это странно. И вообще, повесь уже трубку. Господи. — А мне показалось, метафора удачная, — пробормотала Клэр с лёгкой обидой в голосе. — Нет, не удачная, — отрезал Дин. Клэр вздохнула. — Ладно. Как насчёт того, чтобы я была прямолинейной? Ты весь такой несчастный, потому что Каса нет рядом, и это, честно говоря, довольно забавно. Так лучше? — Во-первых, это ложная информация, — сказал Дин, упрямо уставившись на карту на столе. Если он продолжит сверлить взглядом Африку, ему рано или поздно придётся моргнуть, но сейчас он почему-то не мог остановиться. — Может, ты... э-э, как это называется? Проецируешь. Да, именно так. — А с чего мне скучать по Касу? Я видела его пару недель назад, — явно развлекаясь, ответила Клэр. — Повезло тебе, — пробормотал Дин и тут же скривился, тяжело опираясь локтем о стол и закрывая лицо ладонью. Клэр снова рассмеялась, явно получая от происходящего огромное удовольствие. — Ага, вообще-то да. — Пока, Клэр, — нарочито мрачно прорычал Дин. — Пойду звонить Майклу. — Ну давай, — легко отозвалась Клэр. Дин прочистил горло. — И… спасибо. — Ага, не за что, — беспечно бросила Клэр и наконец, слава богу, отключилась. Дин тяжело выдохнул, даже щёки надулись от силы выдоха. Он знал, что, наверное, убил бы и умер бы за эту девчонку, но, чёрт возьми, как же она действовала ему на нервы. Что там Бобби всё время ворчал? Что дети сводят его с ума, заставляют седеть и постоянно сидят в печёнках? Да, теперь Дин понимал. Молча покачав головой, он мысленно отправил во вселенную: «Прости, Бобби». Когда телефон снова пискнул, Дин посмотрел на экран и увидел сообщение от Клэр с номером телефона. Но прежде чем он успел нажать на него, пришло ещё одно сообщение — картинка с собакой, которая сама выгуливала себя, держа поводок в зубах. Дин нахмурился и всё-таки нажал на номер. — Морг Майкла: ты их кромсаешь — я подбираю, — раздалось в трубке. Судя по голосу, молодой парень при этом нагло ухмылялся. Брови Дина поползли вверх. — Ты всем так отвечаешь, Майкл, или ко мне особое отношение? — С чего бы мне относиться к тебе по-особенному? Я тебя почти не знаю, — лениво ответил Майкл. — Дин, да? Да, я помню тебя. Клэр сказала, что ты постарел — Не сомневаюсь, что сказала, — пробормотал Дин, мрачно морщась. Отлично, теперь он ещё и звучал как сварливый старый хрен. Потому что так и было. — Не уверен, что тебе можно шутить про внешность, если у тебя всё ещё та дурацкая стрижка, парень. — Та, что из 2005-го? Да нахер ее, и сам иди нахер. Ты всё ещё выглядишь как гей? — парировал Майкл. — Я… — Дин захлопнул рот, потом снова открыл, потом опять закрыл. Помолчав секунду, он тяжело вздохнул и провёл ладонью по лицу. — Знаешь, наверное, да. Черт его знает. Как твой брат? — Жив-здоров, благодаря тебе, — сказал Майкл, и его голос стал чуть мягче, в нём слышались уважение и благодарность. — Он теперь какой-то крутой генеральный директор в Нью-Йорке. Гребёт деньги лопатой. — Это хорошо, — грубовато пробормотал Дин. — А мама? Майкл вздохнул. — Умерла пять лет назад. Рак. А твой брат как? Сэм, да? — Он… да, у него всё отлично. — Всё ещё охотится? — Ага. Только теперь у него ещё и горячая девушка для этого есть, так что дела у него явно идут в гору. — М-м, звучит неплохо. А у тебя что, нет? — Не-а, ничего такого. А у тебя? — Есть кое-кто. Все могло быть просто прекрасно, если бы он наконец вытащил голову из задницы, — пробормотал Майкл с лёгкой горечью в голосе. Дин возмущённо каркнул: — Эй! То есть ты подкалываешь меня за то, что я выгляжу как гей, а сам вообще-то… такой и есть? — Я никогда не говорил, что это плохо, чувак. Это уже ты сам так решил, так что, похоже, у тебя там какие-то проблемки между строк просачиваются. Стоит с этим разобраться. Сейчас за гомофобию морды бьют — и под «сейчас» я имею в виду себя. И у меня, между прочим, есть пушка. — Господи. Вы с Клэр, наверное, отлично проводите время вместе. — Обычно да. Ну, правда, ненадолго. Кто-нибудь из нас обязательно либо напивается и лезет в драку, либо мы остаёмся трезвыми и начинаем друг на друга пушки наставлять. Весёлые времена, — Майкл фыркнул. — И, не то чтобы это важно, но я вообще-то не гей. Моя не-девушка оказалась моим не-парнем, и тут выяснилось, что мне вообще все нравятся, и что там у человека в штанах, оказывается, не так уж важно. Тоже весёлые времена. Хотя он немного мудак, так что… Дин не удержался и хохотнул. — Тебе бы нового не-парня найти. — Нашёл бы, но он вцепился в меня мертвой хваткой, так что я вроде как в ловушке. Всегда есть кто-то один, верно? — Наверное. — А, ну да, откуда тебе знать. С тобой скучно, — Майкл цокнул языком и вздохнул. — Ладно, было приятно поболтать, но потрещим в другой раз, когда у меня не будет других дел. Клэр сказала, у тебя для меня что-то есть. — Ага, — пробормотал Дин, качая головой одновременно с удивлением и весельем. — Есть.

***

Прошла ещё неделя. Дин снова пялился на телефон так, будто мог силой мысли заставить его зазвонить. Это было глупо. Почти навязчиво. И хуже всего — он никак не мог перестать. Он и не заметил, как все наладилось, потому что все по-прежнему было хреново. Просто менее. А теперь снова стало просто пиздец как плохо. Всё вернулось к тому, как было в самом начале, только теперь почему-то ещё хуже. Он стал злее, тревожнее, ещё более рассеянным. Ни на чём не мог сосредоточиться, а тишина вокруг казалась такой давящей, что хотелось круглосуточно глушить её музыкой в наушниках. — Ты вообще-то мог бы сам ему позвонить, — лениво заметил Сэм, стоя в дверях и скрестив руки на груди. Дин резко оторвал взгляд от телефона, сильнее сжав бутылку пива. Неужели человеку уже нельзя спокойно выпить пива посреди дня на собственной кухне? Видимо, нельзя. — Заткнись, Сэм. — Да я просто говорю, — Сэм поднял руки в примирительном жесте и прошёл к холодильнику. Даже не глядя на Дина, он продолжил просто говорить, потому что был тем ещё засранцем: — Я знаю, вы с ним тогда посрались, но что дальше? Просто больше никогда не будешь с ним разговаривать? Эти слова впились в Дина, как острые зубы. Он поморщился раньше, чем успел это скрыть, и был благодарен хотя бы за то, что Сэм стоял к нему спиной. — Серьёзно, чувак, не лезь. — Ага, конечно, — протянул Сэм и с той же нарочитой непринуждённостью продолжил: — Кстати, он спрашивал о тебе, пока твой телефон был разбит. — Что? — Дин резко вскинул голову и так сильно сжал бутылку, что заболели костяшки. — Спрашивал? Когда? Что сказал? Сэм выпрямился у холодильника, держа в руке упаковку яблочного пюре. Открутил крышку и принялся спокойно высасывать содержимое, вскинув брови и глядя на Дина. Выглядел он настолько невозмутимо, что Дин всерьёз задумался о насилии. Маленький засранец специально тянул время. Слишком давно Дин его не бил. Кулак прямо зачесался. — Ну, — медленно начал Сэм, оторвав упаковку ото рта. — Он спросил, всё ли с тобой в порядке. — И? — Дин сузил глаза. — Что ты ему ответил? — Сказал, что ты всё тот же старый Дин. — А. Ладно. И что он на это сказал? — Чувак, ты хочешь сообщения почитать? — фыркнул Сэм, явно шутя. Дин, конечно же, не хотел. Он протянул руку, и Сэм уставился на него. — Нет, я этого делать не буду. То, о чём мы с Касом разговариваем — наше дело. — Ваше… — Дин, он не твой. Рот Дина захлопнулся с такой силой, что он почти почувствовал, как треснул зуб. Он широко распахнутыми глазами уставился на Сэма, потом судорожно сглотнул. — Я… я знаю. Я такого не говорил. Я просто… — Немного слетел с катушек? Ага, чувак, ты начинаешь становиться пугающе собственническим по отношению к нему. Он ещё и мой друг, — тихо сказал Сэм, лениво пожимая плечами. — Так что то, о чём мы с ним говорим — действительно наше дело. — Ладно, — деревянным голосом ответил Дин, опуская взгляд на пиво. Он смотрел на бутылку. Старался не разбить её и не попытаться острым краем вырезать из себя эту тупую, бесконечную, блядскую боль, от которой никак не получалось избавиться. Сэм вздохнул. — Он сказал, что пытался тебе звонить. — Ладно, — снова повторил Дин ровным голосом, а потом смысл сказанного наконец дошёл до него. Он снова резко вскинул голову, сердце дёрнулось в груди. — Подожди, он правда звонил? То есть после того как я… после того как телефон разбился? Он пытался позвонить? — Ага, — подтвердил Сэм. Уголки его губ подрагивали, будто он изо всех сил пытался не засмеяться. Ужасный брат. Просто худший. — Ясно, — взгляд Дина медленно вернулся к телефону и застрял на нём. Значит, мяч всё-таки на его стороне. Сам того не замечая, он начал прикусывать внутреннюю сторону нижней губы, пока мысли лихорадочно носились по кругу. Стоит ли? Он не мог представить этот разговор иначе, кроме как мучительно неловким и ужасным, и этого вроде бы должно было хватить, чтобы не хотеть звонить. И всё же. Всё же, блядь. Это было так тупо — даже понимая, что разговор будет до скрежета зубов неловким, он всё равно хотел позвонить. Прямо сейчас. Немедленно. Пальцы дёрнулись. — Дин, — протянул Сэм, глядя на него с таким ехидным выражением лица, какого Дин давно у него не видел. — А? — хрипло отозвался Дин, потом прочистил горло, потому что ему совершенно не нужно было звучать настолько потерянно и рассеянно. Видок так себе. — Позвони ему, — сказал Сэм. Дин сглотнул. — Да. Ладно. Он потянулся за телефоном и набрал номер по памяти, почти нажал вызов, но в последний момент передумал. Покосился на Сэма. После короткой паузы кашлянул, поднялся, оставив пиво на столе, и ушёл к себе. Как только дверь за ним закрылась, он нажал кнопку вызова и подошёл к кровати. Сел на край, одной рукой прижимая телефон к уху, а второй беспокойно водя по щетине на подбородке и линии челюсти. Телефон гудел, и Дин дышал. Телефон гудел, и он задерживал дыхание. Никто не отвечал, и его едва не вывернуло. Дин крепко зажмурился и сбросил звонок ещё до того, как автоответчик договорил. Это было обычное автоматическое сообщение, даже не какая-нибудь странная запись, оставленная Касом. Телефон выскользнул из его ослабевших пальцев на кровать, а сам Дин обеими руками вцепился себе в живот — туда, где тело сходилось в талии, прямо в самый центр его существа. Сильно надавливая, он попытался дышать. Что, блядь, с ним не так? Он не умел вести себя нормально в этом всём. Хотя нет, если честно, он вообще не был уверен, что когда-либо вёл себя нормально по отношению к Касу. «Дин, он не твой», — сказал Сэм. Но в том-то и дело. Кас был его. Просто… блядь, был, ясно? В первую очередь — Дина. Всегда был Дина, с самого начала. В этом и заключалась вся суть. Их «более глубокая связь» или как там, нахер, это называлось. Кас всегда приходил, когда звал Дин, хотя ради других не делал этого. Всегда отвечал на молитвы Дина, игнорируя остальных. Всё делал — всё это — ради Дина. Его собственные слова. Да, он сказал это, пока избивал Дина до полусмерти, но всё равно, блядь, сказал. Никто никогда раньше такого ему не говорил. Это уже становилось смешным. Да, конечно, Дин знал, что Кас дружит с Сэмом. Что ему не всё равно. Что он считает его семьёй. Всё такое. Но Кас всегда будто находился в одном шаге от того, чтобы прилепить Дину на лоб золотую звёздочку и официально объявить его любимчиком. Все, блядь, это знали — что Дин у Каса любимый. Он сам это знал. Ну, или ему так казалось. Он никогда особенно не задумывался об этом, пока не начал сомневаться. И теперь сомнения были сильнее, чем когда-либо раньше. Просто теперь всё изменилось, и Дин чувствовал эту перемену как грубое трение наждачки по коже. Она натирала, забиралась под кожу. И хуже всего было то, насколько это очевидно. Все изменения горели в голове Дина неоновыми вывесками, и он никак не мог перестать их замечать. И, наверное, хуже всего было то, что ему это не нравилось. Все эти чёртовы годы Кас неизменно, постоянно ставил Дина выше почти всех остальных, а Дин даже не… А теперь этот мудак даже приехать не мог. Кас просто ушёл. Просто ушёл, и это не… это… Дин согнулся пополам, убирая руки от сведённого болью живота и закрывая ими лицо, растирая ладонями вверх-вниз. Вернись, беспомощно подумал он, почти захлёбываясь собственным несчастьем. Желудок свело, будто его выворачивало изнутри, и ноющая боль снова ушла глубже. Его внутренности, наверное, уже давно завязались в сложнейшие узлы. Ему казалось, что он скучает по этому. По Касу — да, — но ещё и по тому, как Кас к нему относился. Если отложить в сторону всё остальное: то, что Кас предавал его, использовал, крал у него, лгал, лгал и лгал… Если просто убрать это в сторону, там оставалось что-то глубокое. Что-то, из-за чего всё это всегда причиняло больше боли, чем злости, а это, в свою очередь, только сильнее его злило. Причина, по которой Кас вообще всё это делал. Дин знал. Просто никогда не смотрел на это прямо, даже когда Кас говорил всё вслух. Всегда было одно и то же: «Я делаю это ради тебя», «Мне нужно было вернуться с победой ради тебя», «Я не хотел, чтобы ты волновался», «Я найду способ искупить вину перед тобой», «Я ошибся, пытаясь всё исправить ради тебя», «Я убивал ради тебя», «Я могу пойти с тобой», «Я просто хочу помочь тебе». Всегда — ты, ты, ты. Дин, Дин, Дин. Будто Дин был центром почти каждого решения, которое принимал Кас — неважно, всё ли тот портил или пытался исправить. И Дин… он скучал по этому. Господи, как же скучал. Потому что этого больше не было. Мир Каса больше не крутился вокруг Дина. Это была ужасная мысль. Она накрыла его холодом, внезапно, совершенно неожиданно, как подлый удар исподтишка, нечестный, выбивающий воздух из лёгких. Но дело было в том, что ничей мир больше не крутился вокруг Дина. Для него самого — уж точно нет, никогда такого не было. Дин всегда все делал для Сэма, ставил его в приоритет, а потом, с годами, он научился добавлять в этот список других людей. Но никогда — себя. Этому он так и не научился. И, наверное, уже никогда не научится. Но Кас? О, для него всё было про Дина. Каждая чёртова вещь была про Дина. Его любимчиком был Дин. Его грёбаной причиной, чаще всего, был Дин. Был. Вот в чём дело. Теперь это уже не так. Наверное, это самое эгоистичное чувство на свете — то, как Дин страдал от этой потери, как скучал по этому. Он никогда не заслуживал такого отношения. И уж точно, блядь, не заслуживал сейчас. Но всё равно хотел. Просто… он хотел снова что-то значить для Каса и не понимал, как это вернуть. Не понимал, почему это вообще закончилось. Ну, точной причины он не знал. Но кое-какие догадки были. Наверное, потому что Дин — самый конченый мудак на планете и умудряется просрать всё хорошее, что только выпадало ему в жизни. Кас и так продержался дольше всех, даже несмотря на то, что постоянно уходил. Потому что и это он тоже делал всегда. Поэтому Дин и не удивился, когда в конце Кас снова ушёл. И одновременно удивился, потому что то, как много он значил для Каса, будто противоречило самому факту этого ухода. Где-то по пути Дин облажался. Он что-сделал и даже не знал что именно. Наверное, дело было в его характере. Чёрт, да хотя бы в том, как он временами обращался с Касом. Рано или поздно это должно было аукнуться. А если не это, то его злость. Или бесконечные ошибки с Джеком. Да что угодно. Вариантов было слишком много, так что, возможно, это был лишь вопрос времени, когда Кас все осознает. Если бы только можно было вернуться назад… если бы он только мог… Дин резко вскинул голову, когда телефон на кровати глухо завибрировал. Он уставился на него, чувствуя ком в горле. О, это плохая идея. Очень плохая идея. Разговаривать с Касом сейчас… И всё равно он поднял трубку, глубоко вдохнул для храбрости и закрыл глаза, прижимая телефон к уху. — Привет, Дин, — поздоровался Кас, звуча… запыхавшимся? Будто только что марафон пробежал. — Привет, Кас, — ответил Дин, до ужаса благодарный за то, что голос у него не дрожал. Звучал он нормально, а значит, начало уже было неплохим. — Ты что, бегал? Кас шумно выдохнул, всё ещё слегка тяжело дыша. — Что? Нет, я… конечно нет. Бегал? Я? Нет. — А. Просто звучит так, будто бегал, — признался Дин, проводя свободной рукой по бедру и вжимая пальцы в джинсы. Нога сама по себе нервно дёргалась вверх-вниз. — Я… не бегал, — сказал Кас, совершенно очевидно соврав. Дин всегда это понимал. Врать Кас вообще не умел. — Эм. Прости, что пропустил твой звонок. Я был занят. Дин прочистил горло. — Да? И чем занимался? — Я был на улице, работал в саду. — У тебя есть сад? — Да. Морковь хорошо растёт. Я решил расширить участок, потому что захотел попробовать вырастить перцы. Ты однажды готовил фаршированные перцы, и я… ну, мне показалось, что они выглядели… аппетитно. Думаю, Джеку бы понравилось. И ещё… я обнаружил, что в садоводстве полезно с ними разговаривать. Я имею в виду сами растения. И даже почву. Они общаются, и… — Кас? На долгое мгновение повисла тишина, потом Кас медленно выдохнул. — Прости. Снова. Я знаю, тебе это неинтересно… — Нет, не в этом дело. Просто… ну… — Дин кашлянул и рассеянно почесал щёку, чувствуя, как уголок рта ползёт вверх. А, он улыбался. И когда только успел? — Ты просто немного заболтался, чувак. Мне показалось, ты минуту вообще не дышал, а это вроде как важно для жизни, так что… да. Но, эм, продолжай. Я слушаю. Может, помедленнее немного, чтобы я реально успевал понимать, что ты говоришь, но… да. Давай. — Это всего лишь… садоводство, — сказал Кас немного неловко и почти смущённо. Дин хмыкнул. — И что? Рассказывай. После ещё одной неловкой паузы, тонкой и ломкой, будто натянутой по коже Дина, Кас всё-таки начал говорить. А начав, уже замедлился и по-настоящему увлёкся. Было очевидно, что ему это искренне нравится, что он получает от этого удовольствие. Ощущение земли между пальцами он описывал так же, как Дин говорил о рокоте двигателя «Детки». Дин слушал. Почти не добавлял ничего от себя, только иногда мычал в ответ или задавал случайный вопрос, когда что-то приходило в голову. В основном он просто слушал. Он ничего не понимал в растениях и садоводстве и, если честно, ему было на это плевать. Просто не его тема. Но ему нравилось слушать, как об этом говорит Кас. Нравилось, что это было именно увлечение Каса. Нравилось, как в голос Каса просачивалось живое чувство, когда тот рассказывал о здоровье своих растений, о размерах овощей или о том удовлетворении, которое испытывал, выкапывая из земли что-то посаженное собственными руками и видя, как хорошо оно выросло. Дину казалось, что он мог бы слушать это часами. Это успокаивало. Стирало боль внутри, оставляя лишь слабый след, даря ему гораздо больше облегчения, чем он заслуживал. Но, как и всё хорошее, это в конце концов закончилось. Теперь Дин знал это лучше многих. Даже то, что кажется вечным, даже то, что ты по глупости принимаешь как должное, однажды заканчивается. Закончилось и это. Голос Каса постепенно затих, у Дина больше не осталось вопросов, и между ними снова повисла тишина. И она оказалась такой же неловкой, как Дин и ожидал. — Дин, — наконец произнёс Кас, когда молчание стало уже почти невыносимым. — Ты… как твои дела? — Нормально, наверное, — ответил Дин, сам не заметив, насколько скованно это прозвучало. — Я, эм… отдал одно дело другому охотнику. — Правда? Значит, ты… асе-таки собираешься уйти в отставку? — Не знаю. Не уверен, что резкий уход — это для меня. А вот сбавить обороты… это я могу. Наверное. Парень, которому я передал дело, оказался… тем ещё кадром. Я вообще знал его ещё совсем ребёнком. Мы с Сэмом помогли спасти его и его брата много лет назад, ещё до того, как появился ты. Там была штрига. — А, понимаю. И как тебе отдых? — тихо спросил Кас, и, если Дину не показалось, в его голосе мелькнуло что-то вроде одобрения. Или гордости. И почему-то от этого у Дина внутри будто что-то расцвело — совсем как растения Каса, о которых тот рассказывал: стоило их похвалить, и они начинали цвести. Дин мысленно покрутил пальцем у виска. — По-моему, я ещё толком не осознал. Прошло всего несколько недель с последнего дела. Сэм и Эйлин тоже пока никуда не выезжали. Она подхватила грипп, а потом и Сэм заболел, потому что вообще от неё не отходил. Сейчас уже всё нормально, но к работе они пока не вернулись. Хотя собираются. А я… ну, я вообще ничего не делал все это время. — А стоило бы, — сказал Кас. Потом ненадолго замолчал и тихо хмыкнул. — Сделай что-нибудь приятное. Я водил Джека в кино. Никогда раньше там не был. Очень дорого, но приятно. — Ага, может быть, — пробормотал Дин, прекрасно понимая, что никуда не пойдёт. А смысл? Ему всё равно не понравится. Он будет один, а ничего печальнее, чем мужик средних лет в кинотеатре в одиночестве, уныло жующий попкорн, пока на задних рядах пытаются трахаться озабоченные подростки, Дин придумать не мог. Кажется, Кас уловил отсутствие энтузиазма в его тоне. — Я бы предложил какое-нибудь автомобильное мероприятие. Такие ведь бывают? Думаю, тебе бы понравилось. Против воли уголки губ Дина дёрнулись вверх. — Да, Кас, бывают. Это вполне себе тема. Я… я подумаю. Хотя бы Детку покажу людям. — Ну вот, — довольно сказал Кас, будто искренне радовался тому, что сумел помочь. — Надеюсь, тебе понравится. Тебе стоит делать то, что ты хочешь и что тебе нравится. Что угодно. — Наверное, — неопределённо согласился Дин. Он не сказал, что его желания куда эгоистичнее, чем он когда-либо признает вслух, и что слишком многие из них завязаны на том, как Кас к нему относится. — Слушай, Кас, мне надо… — Лучше не надо, — быстро перебил его Кас. — Я хотел извиниться, — признался Дин почему-то шёпотом, будто это был какой-то постыдный секрет, а не обычное чёртово извинение. Кас вздохнул. — Не нужно. Я… — Ты говоришь, что я никогда ничего тебе не говорю, а когда я пытаюсь, ты не хочешь слушать. — Это не всегда так. Я не шибко самонадеян. — Вообще-то так, чувак. Ты сам сказал, что не всегда понимаешь, да? Значит, нужно, — упрямо возразил Дин. — Думаю, я прошу о вещах, с которыми… не могу справиться, — тихо сказал Кас, и Дин отчётливо услышал в трубке сухой звук сглатывания. Слишком громкий. — Я прошу слишком многого. — А я даю слишком мало, — ответил Дин, опуская руку на край кровати и слишком сильно вцепляясь в него пальцами. Он мысленно повторил эти слова, понимая, что это правда, и всё равно не имел ни малейшего понятия, как вообще смог их произнести. Господи. — Ты ничего не обязан мне давать, Дин. Мы друзья. Всё должно быть… проще. Мне много раз это говорили. И, думаю, именно я всё усложняю, — пробормотал Кас. Дин уставился на закрытую дверь своей комнаты, чувствуя тяжесть в груди. — Вообще-то да, всё должно быть просто. Только… у нас никогда не было просто. Мне кажется, это моя вина. — Не согласен, — тут же возразил Кас. — Правда, Дин, это не твоя вина. — А у вас с Сэмом всё просто? — спросил Дин. Пауза. Потом Кас осторожно ответил: — Да, но… — Значит, дело не в тебе. Общий знаменатель здесь я, так? — Возможно, виноваты мы оба, просто по-разному. Я думаю, ты стараешься как можешь, а я… у меня есть определённые сложности. — Я не упрощаю задачу, — сказал Дин, зная это до мозга костей. — Я тоже, — мягко заверил его Кас, будто пытался смягчить удар для них обоих. Дин сглотнул. — Напряжно всё это, да? — Бывает и так. — Я не знаю, что с этим делать. — Дин, я не уверен, что… — Кас осёкся, потом резко втянул воздух. Выдохнул он медленно и осторожно, будто это причиняло боль. — Как я уже говорил, мне кажется, именно я всё усложняю, хотя с кем угодно другим этого бы не было. И мне бы очень… правда очень хотелось перестать делать всё таким сложным, но я не могу. Это не твоя вина, и это несправедливо по отношению к тебе. Прости, но я не думаю, что это можно исправить. Пока ты остаёшься собой, всё никогда не будет просто. И это уже моя вина. — Пока я остаюсь собой, да? — Дин тихо, почти беззвучно усмехнулся. Веселья в этом смехе не было. Только пустота. — Ага. Очень на меня похоже. Господи. Ладно, эм… Я тебя услышал. Предельно ясно, чувак. — Я не уверен, что ты меня слышишь. Думаю, мы снова не поняли друг друга и сделали собственные выводы. У нас не очень получается нормально общаться, и я понимаю, что в этом есть и моя вина. Есть вещи, о которых мне сложно говорить. — Эй, я понимаю. Правда. У меня и своих тараканов хватает. Кас тихо хмыкнул. — Знаю. — Значит, эм… решения нет? — спросил Дин, слегка раскачиваясь, будто так можно было вытолкнуть распирающую боль из живота. Она возвращалась с новой силой. — Я делаю тебе только хуже, а ты этого не заслуживаешь, так что… — ещё одно сухое сглатывание. Тяжёлое. Болезненное. Когда Кас снова заговорил, в его голосе тоже слышалась боль. — Нет, Дин, решения нет. Я не могу… я не знаю, как… — Ладно, — хрипло сказал Дин. — Эй, всё нормально. Правда. Никто не обязан быть моим лучшим другом, чувак. Я знаю, что я псих и мудак. Знаю, что со мной нелегко. Мы не обязаны… если для нас обоих будет лучше просто… — Ты плачешь? — в ужасе спросил Кас. Дин крепко зажмурился. Конечно, Кас заметил это раньше него самого, даже находясь чёрт знает где. — Нет, — соврал он. — Не в этом дело. Просто… связь в Бункере дерьмовая. Всё нормально. Я в порядке. — Вот о чём я и говорю, — прошептал Кас. — Тебе просто нужен друг, а я хочу… я… — Что? — спросил Дин, открывая глаза. — Неважно, — резко ответил Кас, и голос его вдруг стал пугающе серьёзным. — Неважно, чего хочу я. Не должно быть важно. Это разрушило меня. Нас. Я… Дин, мне так жаль. Пожалуйста, знай это. — Прежде чем ты… — Дину пришлось отвести телефон от уха. Он опустил голову и прижал верхний край телефона ко лбу. Долго дышал, пытаясь взять себя в руки и перестать, блядь, реветь. Господи Иисусе, как же это унизительно. И как же, сука, тупо. Он кое-как успокоился и снова поднёс телефон к уху. — Эм, я чувствую, что сейчас будет прощание, так что… До этого ответь мне на один вопрос, ладно? Иначе я с ума сойду. — Конечно, Дин, — тихо и серьёзно ответил Кас. — Кас, — выдавил Дин срывающимся голосом, — почему ты ушёл? Тишина. Полная, абсолютная тишина. Дину казалось, что он сейчас вылезет из собственной кожи. Он знал, что Кас его слышит, слышит его рваное дыхание, слышит, как он, блядь, ревёт, как идиот. И всё из-за чего?… Из-за того, что Кас больше не хочет быть ему другом? Как будто он грёбаный первоклашка. Это не должно было быть так больно, не должно быть так. Наконец Кас выдохнул — видимо, всё это время задерживал дыхание. — Лучше тебе этого не знать. Тебя… устроит такой ответ? Нет. — Ага, — хрипло ответил Дин. — Всё нормально. Я понимаю. — Дин, — тихо произнёс Кас, так мягко, так осторожно. Дин резко мотнул головой, хотя Кас всё равно не мог этого увидеть. — Всё нормально. Нам надо… Я не буду тебя задерживать. Я… отпущу тебя. Обычная фраза, которую говорят в конце телефонного разговора — привычный оборот: «Ладно-ладно, я отпускаю тебя». Но Дин произнёс эти слова, и они будто задушили его, потому что теперь они стали буквальными. Почти сразу он резко отдёрнул телефон от уха и сбросил вызов. Руки дрожали так сильно, что устройство выскользнуло и глухо ударилось о пол. Дин уставился на него, не в силах понять, почему мир вдруг поплыл и потерял очертания. Всё вокруг стало мутным, как под водой, где звуки уже не имеют веса. И только когда он заметил, как с кончика носа сорвалась и упала на пол слеза, до него наконец дошло, что происходит. Он плакал. А, точно. Он плакал. Господи… можно подумать, ему только что разбили сердце.