Боль в отсутствие тебя

На следующее утро Дин проснулся и рассыпался, как карточный домик на ветру. Он открыл глаза, и на этом всё. Это накрыло его мгновенно. — Сэмми! Сэмми! — Дин ввалился на кухню, подпрыгивая на одной ноге и одновременно пытаясь влезть в джинсы. Сэм уставился на него в полном недоумении и резко откинулся на стуле. — Дин, какого хрена ты… чувак, ты что, плакал? — Ага, — выдохнул Дин, возясь с пуговицей. — Практически всю ночь. Слушай, сделаешь мне кофе? Налей в термос, чтобы можно было взять в дорогу. — Что? — переспросил Сэм, глядя на него так, будто Дин недавно слишком сильно приложился головой. Дин нахмурился, сорвал носки, висевшие у него на воротнике, и поднял босую ногу, натягивая один из них. — Просто сделай этот чёртов кофе, ладно? И включи ноутбук. — Почему ты плакал? — Сэм нахмурился ещё сильнее. — Что-то случилось? — Кас вроде как меня бросил, — буркнул Дин, морща нос от самой формулировки, пока натягивал второй носок. Это был один из способов описать случившееся. И преувеличение ещё то. Кас даже дружить с ним больше не хотел, не то что чего-то большего. Но ощущалось это именно как расставание, а объяснять долго Дину сейчас не хотелось, так что он остановился на этом варианте. Если уж на то пошло, юмор у него пока никто не отобрал. Глаза Сэма полезли на лоб. — Вы были вместе?! Вот такой реакции Дин точно не ожидал. Он думал, Сэм закатит глаза, фыркнет или велит перестать страдать херней и ответить нормально, как взрослый человек. Но уж точно не воспримет это буквально. — Что? Нет, Сэм, да какого… — Дин раздражённо выдохнул и резко развернулся, вспомнив про ботинки. Он беспорядочно замахал руками, словно отмахиваясь от темы. — Просто сделай мне чёртов кофе! И включи уже этот грёбаный ноутбук! Когда Дин вернулся, ноутбук Сэма уже работал, а кофе ещё не был готов. Сэм смотрел на него с подозрением. — У меня просто дохрена вопросов, но первый — зачем тебе мой ноутбук? — Найди Каса, — просто сказал Дин, роясь в шкафчиках в поисках термоса, который у них точно где-то был. — Я думал, вы с ним… расстались? — ответил Сэм, и конец фразы прозвучал скорее как вопрос. Судя по всему, он вообще перестал что-либо понимать. — Ага, вроде того. Ну, он меня бросил. Мы не встречались, очевидно, но если сказать, что он меня по-дружески отшил, звучит уже не так… эффектно, — пробормотал Дин. Термос был где-то здесь, мать его. Сэм тихо поперхнулся. — Он тебя… по-дружески отшил? Это вообще что значит?.. — Это значит, что он не хочет иметь со мной нихрена общего, и, честно говоря, я его даже не виню. Но мне нужно задать ему один вопрос, и я собираюсь это сделать. И я что-то не слышу, чтобы ты там щелкал по клавишам, Сэмми. — Подожди, дай-ка уточнить. Ты хочешь сказать, что Кас, наш Кас, сказал тебе, что не хочет иметь с тобой ничего общего? Ты уверен? — Почти на сто процентов, ага. — И-и… теперь ты собираешься полностью проигнорировать эту его просьбу только ради того, чтобы задать вопрос? — Именно так, — Дин победно зашипел, наконец найдя термос. — Почему ты не печатаешь? Ты всё ещё не печатаешь. Чувак, ну серьёзно. — А почему нельзя просто позвонить ему и спросить? — задумчиво произнёс Сэм. Дин резко посмотрел на него. — Потому что именно звонки и привели нас к этому пиздецу. Нам лучше лично. Лицом к лицу. Вся эта телефонная херня никому из нас не помогла. Только всё испортила. Так что я поеду и спрошу его прямо в лицо, и в этот раз ему придётся мне ответить. — А, то есть ты уже спрашивал, — брови Сэма взлетели вверх. — И какой был вопрос? — Не твоё дело. Так ты дашь мне адрес или нет? Ты просто сидишь. — Дин, я… может, тебе стоит это обдумать, — осторожно сказал Сэм. — Ты не видел его месяцами. Может, хотя бы предупредить его заранее. — Я уже всё решил, — пробормотал Дин, хватая кофейник в ту же секунду, как тот закончил варить. — И нет. Думаю, я просто заявлюсь к нему, он ответит на мой чёртов вопрос, потом пошлёт меня лично, и дальше мы разойдёмся каждый своей дорогой, если уж он так этого хочет. И только попробуй его предупредить. Сэм глубоко выдохнул. — Вы двое просто… господи, я серьёзно никогда не видел никого настолько нелепого. И настолько слепого, при том что всё у вас настолько очевидно, что вы… — он осёкся, поднял палец и покачал головой. — Нет. Нет-нет. Знаешь что? Разбирайся сам. Ты явно твёрдо решил в это вляпаться, так что ладно. — Рад, что мы поняли друг друга, — Дин закрутил крышку термоса и мрачно уставился на Сэма. — Но было бы полезнее, если бы ты всё-таки дал мне адрес. — А, да. Эм. Вообще-то он у меня уже есть, — Сэм виновато улыбнулся и пожал плечами. Дин уставился на него. — У тебя есть адрес. — Ага. — Потому что тебе однажды стало слишком любопытно или потому что… — Потому что я ездил к нему, да, — подтвердил Сэм. — Ты… — Дин резко вдохнул и отвернулся, сжимая челюсти. Ему пришлось приложить настоящее усилие, чтобы не запустить термосом Сэму в голову. Вместо этого он просто смерил его убийственным взглядом. — Спасибо, Сэм. Спасибо, что позвал меня в это маленькое путешествие. Спасибо, что рассказал. И огромное тебе, блядь, спасибо за то, что увёл у меня Каса. Очень признателен. Сэм закатил глаза. — Я его не уводил. — Уводил. Он… я ему первый понравился. — Как я уже сказал, он не твой. Тебя это бесит? — Надеюсь, ты проглотишь какого-нибудь мерзкого жука, — огрызнулся Дин, хватая термос и показывая Сэму средний палец свободной рукой. — Скинь мне этот грёбаный адрес. — Удачи! — крикнул ему вслед Сэм. Дин только фыркнул и пошёл дальше. Меньше чем через пять минут Дин смотрел в телефон с, возможно, самым пустым выражением лица за всю свою жизнь. Кас был в одном часе и сорока восьми минутах езды. И всё. Один час. Сорок восемь минут.   Дин его убьёт. Проблема была в том, что Дин нервничал куда сильнее, чем показывал, и сам толком не понимал почему. Всю дорогу он отбивал по рулю какой-то бессмысленный ритм, оставив радио выключенным. Свободная нога дёргалась вверх-вниз, вверх-вниз, вверх-вниз до такой степени, что это начинало раздражать уже самого Дина. Он слушал навигатор, и сердце каждый раз резко подпрыгивало, стоило ему взглянуть на экран и увидеть, что он стал на минуту, на пять минут, на двадцать минут ближе. Какая-то часть Дина хотела развернуться и поехать домой. Нельзя вот так, блядь, просто заявляться к Касу на порог, особенно после вчерашнего вечера. То есть можно, конечно, но здравый смысл подсказывал, что делать этого категорически не стоило. Это снова был он — злой, или задетый, или и то и другое сразу — и опять совершающий какую-то дичь. У Каса будет полное право спустить его с крыльца к чёртовой матери, и он вполне может так и сделать. Да что там, может просто захлопнуть дверь у Дина перед носом и покончить с этим. И всё же, даже понимая это, Дин не мог заставить себя остановиться. Когда он проснулся, первой его мыслью был Кас — как и почти всегда в последнее время, — и вместе с этой мыслью пришло отчаянное желание вывернуть наружу лёгкие, кишечник и вообще всё, что было у него внутри. Просто… хотелось избавиться от всего этого любым способом, потому что терпеть, как внутри всё болит, особенно когда с утра стало так плохо после вчерашнего… Ничего не помогало. Пока случайная мысль, точнее воспоминание, не всплыло в голове.  «Тебе стоит делать то, что ты хочешь и что тебе нравится. Что угодно.», — сказал тогда Кас.  Я хочу получить ответ на свой вопрос. И хочу увидеть тебя, — подумал Дин в запоздалом, горьком, но честном ответе, и тупая боль в животе немного отпустила. А когда он всерьёз ухватился за эту мысль, ему вдруг стало легче. Дину буквально стало лучше в ту самую секунду, когда он окончательно решил ехать к Касу. Будто ожил. Может, слегка… поехал крышей, но и хрен с ним. Теперь у него уже не было выбора. Он знал: если не поедет, если не сделает этого, ему никогда не станет легче. Это будет не давать ему спать по ночам, медленно сводить с ума, давить на мозги, пока он всё равно не сорвётся и не сделает… именно то, что делает сейчас. Так что сейчас он просто откинул всё лишнее. И к чёрту всё это, серьёзно. Дину уже осточертело всё то непонятное дерьмо, которое творилось с ним последние месяцы. С него хватит. Так что он ехал к Касу. Бросив взгляд на телефон, Дин тяжело выдохнул, увидев, что осталось сорок две минуты. Это всего два раза по двадцать минут. Четыре раза по десять. Да это вообще ничто. Для Дина Винчестера за рулём это практически мгновение. Господи, Кас, оказывается, жил так близко от него. И вместе с кучей других чувств в груди Дина по-прежнему жила та самая знаменитая злость. Был ли он зол? Ещё как, блядь. Его так разрывало от ярости, что он едва это выносил, но, если честно, это состояние уже давно стало для него привычным. Он почти всегда был зол. Только теперь эта ярость имела направление — на самого себя, на Каса и на того мудака, который изобрёл телефоны. Он злился, потому что Кас так и не ответил на его вопрос. Злился, потому что Кас снова бросил его одного. Злился, потому что чувствовал себя несчастным сразу по тысяче причин, но это… это, возможно, было худшим, что случалось с ним с тех пор, как Кас ушёл в первый раз. Дин старался не думать о том, как всё пройдёт, не представлять этого. Захлопнется ли перед носом дверь. Или Кас действительно разозлится, как тогда, когда Дин заявился к нему на заправку. Или, что ещё хуже, Кас очень мягко, очень спокойно попросит его уйти, потому что не хочет видеть его здесь. Судорожно выдохнув, Дин снова посмотрел на телефон, и желудок глупо перевернулся внутри. Двадцать минут. Остаток дороги прошёл в нервной лихорадке. Дин попытался включить радио, но почти сразу в панике вырубил его, когда вселенная решила поиздеваться над ним и поставила: с тех пор как ты ушла, дождь всё льёт и льёт, и я уже тону в этом потопе; знаешь, я всегда был бойцом, но без тебя я сдаюсь.  Ага, ну нахуй. Это Дин вырубил мгновенно. Бон Джови мог сейчас катиться ко всем чертям. Как будто Always — это именно та песня, которая ему поможет. Дин барабанил пальцами по бедру, по рулю, по сиденью. Смотрел в телефон — тринадцать минут — а потом очень решительно переставал туда смотреть. Задерживал дыхание, потом заставлял себя снова дышать. Всё нормально. Он ведёт себя как идиот, но всё нормально. Несмотря на навигатор, Дин едва не пропустил поворот. И это вообще не его вина. Оказалось, Кас жил в конце очень длинной грунтовой дороги, окружённой лесом с обеих сторон, настолько уединённо, что казалось, будто вокруг вообще ничего нет… пока вдруг не начало появляться. Деревья расступились, открывая яркое просторное место: ближе всего стоял один дом, а чуть дальше виднелся второй. Ближний был намного меньше — выкрашенный в жёлтый цвет, которому явно не помешал бы свежий лак, с крыльцом и тремя кирпичными ступеньками. Дин почти сразу понял, что это дом Каса, просто потому, что с балок свисали растения. Растения и, кажется, ещё колокольчики. Дом дальше был гораздо больше и куда богаче. По крайней мере, насколько Дин мог разглядеть, в нём было несколько этажей, и значительная часть земли явно принадлежала именно ему — часть участков даже была огорожена. Хотя и владения Каса были совсем не маленькими. Дин видел, что земли у него дохрена, и примерно треть он отвёл под свой чёртов огород. Это было даже забавно, — подумал Дин. Что-то в этом напоминало жизнь охотников, только чуть уютнее и приличнее. Глушь. Почти никаких соседей — судя по всему, только один. Только вместо какой-нибудь хижины в горах здесь стоял маленький красивый жёлтый дом среди зелёных полей и далёких деревьев. Здесь было хорошо. Дину это место почти сразу понравилось, что само по себе было странно, потому что он сейчас вообще не находился в состоянии формировать мнение хоть о чём-то. Он стоял на развилке, откуда можно было свернуть и припарковаться рядом с грузовиком Каса, и был таким напряжённым, что мог бы сойти за грёбаную статую. И, надо признать, справлялся с этой ролью отлично. Только мысль о том, что Кас может увидеть его, стоящего посреди длинной извилистой подъездной дорожки, которая, скорее всего, вела и ко второму дому тоже, — как полного идиота, заставила Дина наконец решиться. Он глубоко вдохнул, резко выдохнул и свернул к дому. Припарковав машину, Дин, прежде чем успел передумать и вообще отказаться от этой затеи, встряхнул руками и вышел наружу, стараясь не хлопнуть дверью и чувствуя себя всё большим дураком с каждой секундой. Он прошёл по траве, потому что тропинки не было, медленно поднялся по ступенькам и остановился перед дверью. Долгое мгновение он просто смотрел на неё. Грязновато-белая, с оловянным дверным молотком и глазком, который явно не мешало бы отполировать. Дин задерживал дыхание до последнего, давая себе ещё пару секунд, а потом всё-таки постучал. Дин настолько запутался во всём этом, что это уже выглядело почти жалко. Сердце колотилось как бешеное, и ему хотелось только одного — чтобы оно, блядь, успокоилось. Это всего лишь отказ. Обычная часть жизни, подумал он. И мысль оказалась такой одинокой и жалкой, что ему тут же захотелось развернуться и уйти. Какого чёрта он вообще творит? Внезапно мир вокруг оглушил его звуком — таким громким, какого Дин не слышал уже очень давно. Он различал каждое стрекотание насекомых в лесу вокруг, каждый шелест деревьев под лёгким ветром, каждый скрип внутри и снаружи дома. Он услышал шаги, приближающиеся к двери, и они были такими громкими — даже громче ровного стука собственного сердца в ушах. Потом повернулась дверная ручка — чуть скрипуче, — и Дин застыл на месте, когда дверь распахнулась, а все его эмоции разом будто вытекли из него. Это был Кас, и Дин сам не понимал, почему так удивился. Конечно, это Кас. Это дом Каса. Он просто стоял в дверях — немного уставший, немного хмурый, с растрёпанными волосами и засохшим пятнышком зубной пасты в уголке рта. Было странно видеть его не в привычном плаще, особенно после того, как в последний раз Дин видел именно этот образ. Теперь же на Касе была только тонкая черная футболка с дыркой у воротника и синие клетчатые пижамные штаны. Он выглядел пугающе обычным, пугающе человеческим и каким-то… почти голым с таким количеством открытой кожи. Дин, кажется, никогда раньше не видел босые ноги Каса. И уж точно ему ещё не доводилось так долго смотреть на его голые предплечья. И Кас был… не маленьким. Осознание было идиотским, потому что Дин вроде как всегда это понимал где-то глубоко внутри, но сейчас всё ощущалось иначе. Кас был не просто не маленьким — он был крепким. Ну… надёжным на вид. Не каким-то худым ботаном, которого полностью поглощает плащ. Он… выглядел… Он выглядел ошеломлённым. В ту секунду, когда Кас увидел Дина, его глаза широко распахнулись, рот чуть приоткрылся от короткого выдоха удивления, и на лице застыло настолько откровенное потрясение, будто он вообще не мог поверить, что Дин стоит у него на пороге. Дин тоже был ошеломлён, но по-своему. Не только тем, как выглядел Кас, хотя и этим тоже. Его застало врасплох другое: внезапное исчезновение тупой боли внутри и то, как мир вдруг стал кристально чётким, словно лопнул пузырь, всё это время сжимавший ему голову. Звон в ушах просто исчез, и Дину показалось, будто постоянная боль в груди растворилась без остатка, словно её никогда и не было. Дин смотрел на Каса и хотел протянуть руку. Хотел большим пальцем стереть засохшую зубную пасту в уголке его рта. Хотел ткнуть пальцем в дырку на футболке. Хотел пригладить ему волосы или наоборот, запустить в них пальцы и взъерошить ещё сильнее. Он хотел… Это было почти жестоко, настолько сильно он хотел все это сделать. Всё это время он ломал голову над тем, как вообще ощущается настоящее желание чего-то, и вот перед ним стоял Кас… О, — подумал Дин. А потом продолжил думать об этом снова и снова, по бесконечному кругу всё нарастающей паники. Это… это очень плохо. Намного хуже, чем он вообще мог представить. Господи Иисусе. И вдруг с болезненной ясностью он вспомнил слова Майкла.  «Он вцепился в меня мертвой хваткой, так что я вроде как в ловушке. Всегда есть кто-то один, верно?»  И да. Да, это… Блядь, именно это. Чёрт, чёрт, чёрт. Дин вообще не понимал, что теперь делать с этим осознанием. Да что там, внезапно он даже не понимал, что делать со своим собственным телом. Он застыл, уставившись на Каса, пока мозг впервые за долгое время заработал на полную мощность и моментально перегрелся. Он понял. И теперь ему казалось, что он самый конченый идиот на свете, раз не заметил этого раньше. Это нельзя было назвать озарением — это было ярче, чем грёбаное солнце. Он подумал о том, каким стал после ухода Каса, даже не вспоминая всё дерьмо, через которое они прошли ещё до того, как разобрались с Чаком, потому что там было просто… слишком много всего. То, что он делал. То, что говорил… Да, на это лучше вообще не смотреть напрямую, потому что часть была ужасной, а другая — слишком уж говорящей сама за себя. И теперь Дина шатало от внезапного осознания, что Кас — это… что-то. Намного больше, чем Дин когда-либо позволял себе признать. И дело было даже не в влечении, ну ладно, может, и в нём тоже. Нет. Об этом он сейчас думать не собирался. Но в одном он был уверен точно: всё оказалось именно таким, как ему твердили остальные. Как сказала Эйлин, Дин вёл себя так, будто его мир остановился. Кас ушёл, и мир действительно остановился. Как сказал Сэм, Дин несчастен, потому что рядом нет Каса. Как сказала Клэр, Дин, блядь, убивается из-за того, что Кас исчез, и это было правдой. Да даже Джек. Что там сказал Джек? Что Дин всё ещё совершает ошибки. И ведь совершал же. Господи. Все вокруг говорили ему делать то, чего он хочет, потому что теперь они свободны, а Дин хотел… Да к чёрту всё, он просто хотел быть рядом с Касом. И момент для этого откровения был просто отвратительный, потому что Кас не хотел иметь с ним ничего общего. Всё, чего хотел Дин — это Кас. А Кас хотел, чтобы Дин держался от него подальше, потому что у них даже дружбы нормальной не вышло. И, черт возьми, в этом было даже больше вины Дина, чем было изначально, потому что Дин, в буквальном смысле жаждал... чего-то другого. Чего-то большего. Чего-то, что точно не было просто дружбой. Наверное. Возможно. Дин ещё не решил. Всё ещё оставался крошечный шанс, что у него просто есть тайное желание провести остаток жизни рядом со своим лучшим другом. В этом ведь нет ничего плохого. Может, на этом все. Не обязательно должно быть… чем-то большим. Какое-то время Дину казалось, что они так и будут стоять друг напротив друга и молча смотреть, но потом из глубины дома донёсся далёкий лязг, разбивший напряжение. Кас дёрнулся в дверях и быстро заморгал. — Дин, что ты здесь делаешь? — Я… я, эм… — Дин чуть качнулся назад, прикусил нижнюю губу и медленно отпустил её. Сердце колотилось быстро и тяжело, отчего его буквально потряхивало. — Я хотел… наверное, просто… — Ты выглядишь горячим, — внезапно выпалил Кас, а потом тут же застыл, когда у Дина приоткрылся рот. Он сразу замотал головой. — Нет, я имел в виду… температуру. У тебя лицо красное. Тебе, вероятно, нужно попить воды. Если хочешь, можешь зайти. Дину отчаянно захотелось провалиться под землю и больше никогда оттуда не вылезать, но почему-то он был почти уверен, что Кас в этом не поможет. Он кашлянул. — Ага, эм, ладно. — Кухня здесь, — пробормотал Кас, отводя взгляд и чуть поворачиваясь, чтобы дать Дину пройти. Когда Дин проскользнул мимо него, Кас на секунду прикрыл глаза. Дин остановился, уставившись на него, скользя взглядом по его лицу. Кас резко открыл глаза и посмотрел прямо на него — слишком пристально, хотя разве он не всегда так смотрел? Дин поспешно отвернулся и двинулся вперёд, слушая, как Кас закрывает дверь и прочищает горло. — Извини за беспорядок. Беспорядок? — недоверчиво подумал Дин, подняв брови и оглядывая гостиную. Никакого особого беспорядка здесь не было. Просто… много вещей. Почти каждая полка была чем-то заставлена: стопками книг, стеклянными фигурками, крошечными растениями — настоящими или нет, Дин не понял. И это ещё не считая крупных растений, расставленных по всей комнате. Под телевизором стояло настоящее пианино, оно было чуть меньше, чем в пещере Дина. Старое, с резной древесиной и маленьким табуретом, который наверняка весил больше, чем казалось. На журнальном столике перед диваном валялись бумаги, пустой бокал из-под вина и три подставки для стаканов, сложенные одна на другую. Ковёр на полу был из тех разноцветных, с психоделическими причудливыми узорами — странный, но почему-то идеально подходящий этому месту. И чем дольше Дин смотрел, тем больше замечал. Здесь явно смешались стили Каса и Джека одновременно. В углу стояла странная лампа без абажуров — одна из тех, с тремя регулируемыми секциями, — и на одной из её «шеек» висел шнурок с бейджем, будто небрежно накинутый на голову гидры. У растения в углу валялась пара ботинок, тех самых, которые светятся, если топнуть — это точно Джека. А плащ Каса, который Дин узнал бы из тысячи, висел на вешалке с поднятым воротником, словно из какого-нибудь нуарного фильма пятидесятых. Кас прошёл мимо, не глядя на него, и повёл к двери рядом с открытым коридором. Дин чуть вытянул шею, любопытно заглянув туда, и сразу решил, что дальше находятся ванная и спальни. Одна из дверей была приоткрыта, и оттуда мерцал свет телевизора. Если прислушаться, можно было различить тихие звуки… это что, «Скуби-Ду»? Значит, скорее всего, комната Джека. Остальные двери были закрыты. Дин заставил себя перестать совать нос не в своё дело и прошёл вслед за Касом через распашную дверь — что, вообще-то, было довольно круто — прямо на кухню. И против собственной воли Дин почти сразу очаровался этой кухней. В углу стоял стол, рядом — барная стойка со стеллажом для специй, а за раковиной тянулось длинное широкое окно с видом, как предположил Дин, на задний двор. Отсюда был виден огород Каса. Всё здесь было куда менее промышленным, чем в Бункере, более современным, но холодильник был облеплен магнитами и детскими рисунками, явно нарисованными Джеком, и в этом было что-то такое… домашнее. Джек уже стоял на кухне у плиты и резко обернулся, как только дверь распахнулась. Его щеки раздулись, во рту было не меньше четырех полосок бекона, часть которых вообще свисала наружу. На секунду он застыл, а потом увидел Дина, и глаза у него полезли на лоб. Он принялся яростно жевать и быстро проглотил. — Дин! — воскликнул он удивлённо, но при этом явно обрадованно. И широко улыбнулся. — Привет, малыш, — пробормотал Дин, внезапно почувствовав себя не в своей тарелке. Будто влез куда не следует. Джек чуть повернулся и махнул рукой на тарелку позади себя на плите. — Хочешь бекон? — Нет, спасибо, я не голоден. — Джек, — тихо сказал Кас, — ты всё ещё… — Ага. Мне нужно выходить примерно через… — Джек вытащил телефон из кармана и вдруг запаниковал. — Ой, мне уже пора. Карла расстроится, если я опоздаю. Ключи? — В вазе, где они всегда лежат, — ответил Кас, и в голосе у него слышались одновременно веселье и нежность. — А, точно. Спасибо, Кастиэль, — Джек схватил ещё кусок бекона, метнулся к розовой вазочке на стойке и выудил оттуда связку ключей. Он ухмыльнулся Касу, но вдруг остановился и тут же бросил ключи обратно. Потом посмотрел на Дина. — Можно я… — Джек, — вымученно протянул Дин. Обычно он всё-таки позволял Джеку водить Детку просто потому, что Джек этого хотел и потому что Дин ещё никогда не видел человека, который бы так радовался его машине, не глядя при этом в грёбаное зеркало. Но он никогда не позволял Джеку вести ее в одиночку. Джек посмотрел на него с такой надеждой, что Дин сдался с тяжёлым вздохом. Вытащив ключи из кармана, он протянул их Джеку и смерил его мрачно-серьёзным взглядом. — Полегче с тормозами. Не гони на бешеной скорости. Куда ты вообще едешь? — В библиотеку, — ответил Джек, глядя на ключи с абсолютно искренним восторгом. — Я всего на пару часов. Обещаю, что буду осторожен. — Просто… обращайся с ней хорошо, — пробормотал Дин напряжённым голосом, как бы ни пытался звучать спокойнее. Когда Джек потянулся за ключами, Дин ещё секунду не отпускал их. Потом выдохнул и разжал пальцы. — Офигенно! Спасибо, Дин! — взорвался Джек, сжимая ключи так, будто они были золотыми, и тут же рванул вперёд, внезапно обнимая его крепко-крепко. Дин ещё даже не успел отреагировать, как Джек уже отскочил и метнулся обнимать Каса тоже. — Напишу, когда соберусь обратно. Пока! — Пока, Джек, — послушно отозвался Кас, поворачивая голову вслед Джеку, который вылетел через распашную дверь. Потом чуть повысил голос: — Не забудь бейдж! — Блин, я чуть не забыл! — донеслось в ответ. Что-то звякнуло, потом скрипнула входная дверь. — Спасибо, Кас! Входная дверь хлопнула, и лёгкая улыбка Каса тут же сменилась лёгким недовольством. Он прищурился, глядя на распашную дверь. — Он всегда ею хлопает. Я прошу его не делать этого, а он всё равно хлопает. — Входной дверью? — уточнил Дин. — Угу, — подтвердил Кас, тихо вздохнув с усталой обречённостью. Он покачал головой. — Он очень легко приходит в восторг. Особенно из-за библиотеки. По выходным он там добровольно читает детям. Мне говорили, что у него это получается исключительно хорошо, хотя, наверное, так и должно быть. Он всё-таки примерно их возраста. — О, — моргнул Дин. — Круто. — Ему это нравится, — Кас наконец посмотрел на него, и лицо его чуть смягчилось. — Это было мило с твоей стороны — разрешить ему взять Детку. Детям она наверняка понравится, да и Джек искренне любит твою машину. Очень сильно. Дин слабо усмехнулся и почесал затылок. — Да, знаю. Каждый раз сердце разрывается, но… его это радует, так что. Кас долго смотрел на него, взгляд медленно скользил по лицу Дина и задержался на линии поднятой руки. Будто изучал его. У Дина тут же вспыхнуло лицо, и он быстро опустил руку. Кас моргнул, словно очнувшись, и резко отвернулся. — Вода, — заявил он слишком резко. — Тебе нужна была вода. Или… у нас есть сладкая вода с сиропом — это называется кул-эйд. Или ещё есть… — Кас, вода подойдёт, — перебил Дин. — Спасибо. — Пожалуйста, — Кас уверенно подошёл к шкафчику и достал стакан с разноцветными кружками. Потом открыл холодильник и вытащил настоящий кувшин с фильтром. Полурастаявший лёд звякнул о стенки, пока он наливал воду. Закончив, он повернулся и протянул стакан Дину, не поднимая глаз. — Вот. — Спасибо, — снова сказал Дин. Он взял стакан и начал пить, уставившись в стену. Вода вообще не имела права быть настолько холодной, вкусной и освежающей, но именно такой она и была. Неловкость это, правда, ни хрена не исправляло. Они стояли в полной тишине. Дин выпил всю воду до конца. И всё равно украдкой косился на Каса боковым зрением, не в силах остановиться. Он смотрел на его футболку. Ткань слегка натягивалась на плечах. Дин и не знал, что Кас такой... накачанный. Но это так. Он... он определенно в хорошей физической форме. Ладно, может… может… Судорожно выдохнув, Дин резко поднял взгляд обратно к лицу Каса и обнаружил, что тот уже смотрит на него. Кас слегка нахмурился и чуть наклонил голову набок. Дину понадобилась секунда, чтобы понять: именно этого он и боялся. Где-то подсознательно он знал, что Кас сделает что-нибудь, может закатит глаза, улыбнётся, прищурится, наклонит голову, и тупая боль внутри тут же ослабнет. Опасно было уже то, что это вообще происходило, потому что так не могло быть всегда. Кас не хотел, чтобы Дин был здесь. Вообще не хотел его рядом. Дин никак это не контролировал — ни когда приходило облегчение, ни когда исчезало, ни насколько сильным оно было. Просто вдруг всё пропадало, будто боли никогда и не существовало, и ему становилось хорошо по-настоящему, чертовски хорошо, так, как не было уже очень давно. Словно ощущение постоянной физической боли просто насильно вытягивали из него одним лишь присутствием Каса. И так же легко, как это исчезало, оно могло вернуться снова. И оно вернётся, вот в чём проблема. И во второй раз будет еще больнее. — У меня есть посудомоечная машина, — сообщил Кас, протягивая руку за пустым стаканом. Дин отдал его. — Тебе нравится? — Мне понадобилось время, чтобы научиться ею пользоваться. Если честно, я до сих пор не знаю всех настроек, но она очень выручает, когда совсем не хочется мыть посуду руками. Джеку она не нравится. Он предпочитает делать всё по старинке, — тихо сказал Кас, ставя стакан в посудомоечную машину и закрывая её. — Это у него от меня, — говорит Дин раньше, чем успевает прикусить язык. Ему захотелось биться головой о стену, едва слова слетели с губ. Кас только негромко мычит. — Возможно. У него много привычек, которые я решил списать на твоё влияние. В основном самых раздражающих. — Ну спасибо, Кас, — пробормотал Дин, и уголки его губ против воли дёрнулись вверх. Господи, ну и мудак же он. — Дай угадаю: бросает обёртки обратно в ящик со снеками? Не отделяет белое бельё от темного перед стиркой? — Вообще-то да, и то и другое, — Кас бросил на него насмешливый взгляд. — Ещё он настаивает, что мой пикап нужно мыть как минимум дважды в месяц, иначе я плохо забочусь о своей машине. И ещё он высмеивает мои растения. Дин фыркнул. — Ага, я ещё подумал, что твой пикап подозрительно блестящий для человека, который живёт у грунтовой дороги. И вообще, я бы не стал высмеивать твои растения, — Кас вопросительно приподнял бровь, и Дин отвел взгляд, чувствуя, как губы снова изгибаются в улыбке. — Ну, разве что совсем чуть-чуть. — Точно не хочешь бекона? — спросил Кас, кивая в сторону плиты. — Не, я правда не голоден. — Ладно. Мы могли бы… сесть. Эм, в гостиной? — Да, конечно, — пробормотал Дин, ненавидя то, как между ними снова нарастало напряжение, заполняя всё вокруг. Он шел за Касом в гостиную, занял один конец дивана, а Кас сел на другой, и всё равно казалось, что они слишком близко. И недостаточно близко. Кас опустил взгляд на свои руки, лежащие на коленях, потом посмотрел на Дина, удерживая его взгляд. — Есть какая-то причина, почему ты здесь? Мы… только вчера, мы… — Я просто… — Дин не мог. Пытался, но не мог. Какая-то часть его — куда большая, чем ему хотелось признавать, — была готова умолять, если бы до этого дошло. А это было совсем не про него. Он не занимался такой хернёй. По крайней мере, не занимался бы ни для кого другого. Ради Каса уже занимался — и сейчас снова был готов. Просто рухнуть перед ним на колени и сказать, что да, это было тяжело. Что им обоим было тяжело с этим справляться. И, возможно, было бы проще перестать раз за разом втягивать себя в одну и ту же череду проблем, которые они взваливали друг другу на плечи. Но ему было плевать. Ему было всё равно, останутся ли они такими, как прежде, если единственной альтернативой было оставить друг друга. Потому что он не знал, как оставить Каса в покое. Ему хотелось сказать, что жизнь у него была довольно паршивой с тех пор, как ему исполнилось четыре года, но никогда, никогда ему не было так паршиво, как в последние месяцы, если при этом никто не умирал. Хотелось сказать, что он немного ненавидит Каса, потому что тот всё время уходит, а Дину просто хочется, чтобы он, черт возьми, остался. Хотелось сказать, что он его не ненавидит. Не умеет. Не может. Хотелось сказать, что после их последнего разговора и этого постоянного напряжения между ними всё это должно было быть мучительным и неловким, но он чувствовал только полное спокойствие. Он не был счастлив, нет, но и несчастным тоже не был, а это огромная разница. Хотелось сказать, что причина этому — Кас. Его так и тянуло сказать, что здесь не было этой тишины, что боль отступала и ему не приходилось думать о Касе, переживать за Каса или разрывать себя на части из-за Каса. Потому что Кас был прямо здесь, рядом, и можно было просто смотреть на него, и всё было замечательно. Его так и тянуло признаться, что с тех пор, как Кас ушёл, он сходил с ума. Признаться, что был так зол на Каса, что ему одновременно хотелось ударить его, обнять, наорать на него и просто забрать обратно — у всех и у всего, что понемногу, по кускам, отнимало его. Хотелось предложить самого себя. Как угодно, как Кас захочет, чего бы ни захотел, лишь бы только принял. Ему хотелось открыть свой огромный, блядь, рот и наконец использовать его по назначению. Может быть, объяснить свою теорию тоннеля и то, как сильно он хотел выбраться из него, если снаружи его ждал Кас. Хотелось заставить Каса понять, что он выбрал бы все их трудности вместо одной-единственной — жить вообще без него. Хотелось просто… просто признаться Касу, что ему настолько не всё равно, что его буквально душило и тошнило от этого чувства. Хотелось знать, как подобрать слова, чтобы объяснить: он хотел Каса — настолько, насколько Кас готов был ему дать, — даже если сам Дин ни черта не понимал, что всё это вообще значит. Всё это и даже больше, и он просто… не мог. — Дин, я не… Это одна из тех вещей, которых я не понимаю. Ты должен мне сказать, — тихо произнёс Кас, не глядя на него и уставившись на собственные руки. Господи. Дину хотелось прикоснуться к нему. Он открыл рот, и наружу вырвалось: — Я просто хотел тебя увидеть, Кас. И это была правда. Возможно, самая честная вещь, которую он говорил Касу за долгое время. Кас поднял голову, прищурившись. — После нашего разговора прошлой ночью? — Ага, — признал Дин, почти давясь этим признанием. Это ощущалось так откровенно, будто он раздевался перед ним, хотя обычно никогда себе такого не позволял. Когда Кас щурился, у уголков его глаз собирались морщинки. Дину хотелось протянуть руку и провести по ним пальцами, и это было так безумно странно, что он сам себя мысленно осуждал. — Я сказал тебе, что усложняю тебе жизнь, что во многом виноват в наших проблемах, и после этого ты захотел прийти ко мне? — скептически спросил Кас. Дин слабо рассмеялся. — Чувак, ты, наверное, мог бы меня поджечь, а я всё равно захотел бы увидеть тебя после этого. — Я бы не… — Кас нахмурился. — Дин, я не понимаю. Я не… — План был… э-э… — Дин резко втянул воздух и задержал дыхание. Кас смотрел на него в явном замешательстве, и под этим читалось беспокойство. Всё его внимание было приковано к Дину, а Дин впитывал это как высохшая губка, будто изголодался по этому. Он скучал по тому, как Кас на него смотрел, по тому, как Кас о нём заботился. Дин чувствовал себя опустошенным. — Дин? — мягко подтолкнул его Кас. — План? — Точно, — хрипло выдавил Дин. — Это. Я… должен был прийти сюда и заставить тебя ответить на один вопрос, а потом вынудить тебя… ну… сказать мне в лицо, что ты меня не хочешь, что я тебе нужен. Такой был план. Изначально. Но… Кас резко выпрямился, выглядя одновременно возмущённым и потрясённым. — Кто сказал, что я тебя не хочу? С чего бы мне вообще говорить тебе такое? — Ну… Кас, ты вроде как именно это и сказал. — Нет, не говорил. Никогда бы такого не сказал. Дин прищурился. — Так, либо у нас с тобой вчера были два совершенно разных разговора, либо ты просто издеваешься надо мной. — Ты думаешь, я… — Кас отшатнулся, широко распахнув глаза и приоткрыв губы. — Дин, я никогда всерьёз не сомневался в твоих умственных способностях, но, честно говоря, начинаю. Я даже не уверен, каковы вообще… предпосылки этого вывода, но какими бы они ни были, это неправда. — Это ещё что, нахрен, значит? — Это значит, что я не знаю, в каком именно смысле ты решил, будто я тебя не хочу, но это неважно, потому что я… — Кас осёкся, резко захлопнув рот. Дин моргнул, глядя на него. — Нет уж, чувак, не останавливайся на самом интересном. Продолжай. — Лучше мне этого не делать, — пробормотал Кас, прочищая горло. — В любом случае, какие бы нелепые мысли сейчас ни крутились у тебя в голове, уверяю тебя, это неправда. Выброси их из головы. Проблема никогда не была в тебе. — Тогда почему ты меня бросил, Кас? — спросил Дин, и голос у него прозвучал хрипло, сдавленно, будто эти слова просто вырвались прямо из той ямы внутри него, где жила эта боль. Кас уставился на него. Сглотнул — по горлу прошла резкая судорога. Когда он заговорил, голос у него был низким и сорванным. — Я не бросил тебя. Я ушёл ради тебя. — Ты ушёл ради меня, — ровно повторил Дин. — Да, — хрипло ответил Кас. — Ты… ты ушёл ради меня, — повторил Дин, и теперь в его голосе уже отчётливо звучала злость. — То есть ты хочешь сказать, что ты… — Он резко вскочил с дивана и развернулся к Касу, вскидывая руки. — Да ты, блядь, издеваешься?! Как можно быть одновременно таким охуенно умным и таким пиздец тупым?! В каком, нахрен, мире твой уход — это ради меня, Кас? А? Как это может быть ради меня, если я этого не хотел?! — Ты… ты не понимаешь. Всё сложно, Дин, — Кас раздражённо выдохнул и провёл ладонью по лбу. — Так объясни нормально! — заорал Дин, резко разводя руками. Казалось, ещё немного — и его разорвёт. Его, нахрен, трясло. — Ты не имеешь права вытворять такое дерьмо, Кас! Ты даже не спросил. Просто снова принял какое-то идиотское решение, даже не… — Поверь мне, Дин, — процедил Кас, опуская руки обратно на колени. — Тебе правда не стоит этого знать. Я пытаюсь облегчить тебе жизнь. — Ты вечно пытаешься что-то сделать ради меня, и, как всегда, всё, блядь, портишь! Сколько раз я тебе говорил просто поговорить со мной? Почему ты не можешь просто открыть свой чёртов рот и обсудить всё со мной, прежде чем снова сорваться и сделать какую-нибудь тупость, которая никому не помогает?! — Это классический случай «чья бы корова мычала», Дин, так что не надо. Ты-то уж лучше многих должен понимать, что говорить о таких вещах не так просто. — Но это же я, Кас, — сказал Дин, с нажимом ткнув себя пальцем в грудь. — Я. Ты не можешь поговорить со мной? Ноздри Каса дрогнули. — Это двойные стандарты. Ты и сам постоянно не можешь мне что-то сказать. — Это напрямую касается меня, ты кусок… — Не совсем понимаю, каким образом. Мой уход повлиял прежде всего на меня, куда сильнее, чем на тебя. Да, это было ради тебя, но тебя это вообще не должно было задеть. Речь шла не об этом. Я уверен, что ты временами скучал по мне, как скучают друзья, но вся власть над… нами была у тебя. Когда ты хотел поговорить, ты мог связаться со мной. Если хотел увидеться, мог приехать сам или попросить меня приехать к тебе. — Господи, какой же ты идиот, — сказал Дин, глядя на Каса и чувствуя, как внутри медленно разливается ужас. — Не смей так со мной разговаривать, — прорычал Кас. — Тогда перестань быть грёбаным идиотом, — огрызнулся Дин, ткнув в него пальцем. — Твой план? Твой тупой, блядь, план дать мне… что? Полную власть? Это было тупо, Кас. Настолько тупо… Так нельзя. Ты не можешь просто… — Ты не можешь злиться на меня из-за своих собственных решений, Дин. Это были твои решения, — жёстко отрезал Кас. — Ты решал, когда мы разговариваем. Ты решал, видимся ли мы. Ты решал… — Я ничего не решал! — взорвался Дин. — Я, блядь, не знал, что это вообще моё решение, потому что ты мне этого не сказал. Так отношения не работают! Дружба, что угодно. Это… для этого нужны двое. Кас покачал головой ещё до того, как Дин договорил. Его губы сжались от раздражения. — Не надо. Не так уж мало я отдавал. Я давал ровно столько, сколько давал мне ты. Я давал тебе то, о чём ты просил. Просто просил ты очень мало, и это совершенно нормально, но тогда ты не имеешь права быть недовольным. — Ну а я недоволен. Охренеть, как недоволен. Господи, ты ведёшь себя так, будто мы… вот это всё — какой-то обмен услугами. Мне что, позвонить в службу поддержки и оставить сраную жалобу? — Я снова повторяю: это не должно было тебя задеть… — Но задело же! — заорал Дин, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не вцепиться Касу в горло. Он сводил его с ума. Никто не умел бесить его так, как Кас — доводить до кипения, пока у Дина совсем не срывало тормоза, как сейчас. — Меня это задело, и это твоя вина, сукин ты сын! Ты меня оставил. Я этого не хотел! Никогда не хотел! Хочешь знать, как это на меня повлияло? Я почти не сплю, потому что всё время боюсь, что с тобой что-то случилось. Ты у меня в голове двадцать четыре часа в сутки — где ты, что делаешь, всё ли с тобой нормально. Половину времени я пялюсь в телефон, просто надеясь, что ты обо мне хоть на секунду вспомнишь и, может быть, может быть, позвонишь. У меня внутри засела эта… эта тупая ебучая боль, от которой я не могу избавиться, и это твоя вина! Всё стало неправильным. Всё к чёрту сломалось, и причина — ты. Мне так отвратительно хреново без тебя, ты вообще это понимаешь?! Тишина после этой тирады зазвенела у него в ушах. Дин резко выдохнул и дрожащей рукой провёл ладонью по рту. Он сверлил Каса взглядом, пока больше не смог выносить выражение его лица, а потом отвернулся. Сердце будто мелко дрожало. Всё тело трясло. Он и сам не понимал, как ещё не психанул и не ушёл. Где-то на краю сознания мелькнула мысль, что это даже логично. Конечно, именно в злости он способен говорить такие вещи. С ним ведь всегда так, да? Всё упиралось в злость. Дин услышал, как скрипнул диван, и автоматически напрягся, вскидывая плечи чуть ли не к ушам. Касу сейчас нельзя было к нему прикасаться. Они вполне могли подраться. В эту конкретную секунду Дин был настолько зол, что едва соображал. Ему хотелось схватить Каса и встряхнуть — вдруг, если трясти достаточно сильно, из него наконец высыпется хоть капля здравого смысла. — Дин, — тихо сказал Кас. — Откуда я должен был это знать? Мне правда жаль, но ты никогда мне этого не говорил. У тебя была возможность изменить собственное положение. Если ты был несчастен и хотел видеть меня чаще или чаще разговаривать со мной, ты мог бы сказать об этом. Но ты не сказал. — Он тихо вдохнул и медленно выдохнул, и Дин почувствовал, как Кас приближается. Он был слишком близко. — И, как я уже говорил тебе раньше… я ушёл, но ты меня не остановил. — Почему ты просто не можешь остаться? — выдавил Дин тихим голосом, зажмуриваясь и опуская голову. Он мотнул ею из стороны в сторону. — Почему я вообще должен просить, чувак? Это как наказание. Половину времени я вообще не понимаю, чего хочу, а даже когда понимаю, просить об этом… Это… я просто… — Я думал, что… спасаю тебя от чего-то. Мой уход был, честно говоря, мерой предосторожности. Попыткой предотвратить проблему, которой я хотел избежать ради нас обоих. Это никогда не задумывалось как наказание. Да, если бы ты попросил, я бы остался. Я не знал, что ты этого хочешь, — тихо сказал Кас. — Какую проблему? — грубо спросил Дин, поднимая голову и глядя на лампу-гидру, толком её не видя. В ответ — тишина, тяжёлая и натянутая. Именно поэтому Дин снова повернулся к Касу. Он уставился на него, плотно сжав губы. — Скажи мне. Кас сглотнул, и на мгновение в его взгляде мелькнул страх. Выражение его лица тут же изменилось, став холодным и закрытым, и он покачал головой. — Нет. Если мы уже дошли до такого, то это ничего не исправит. Будет только хуже. — Хватит с меня этих проклятых секретов, Кас. Просто… всё, ясно? — Дин махнул рукой между собой и Касом, стиснув челюсти. — Мне надоела эта херня. Больше никаких решений без разговоров друг с другом. Больше никаких попыток держать всё в себе. Либо мы выкладываем карты на стол и говорим обо всём начистоту, либо у нас ничего не получится. Ничего не станет проще, если мы сами продолжим всё усложнять. — Дин, сейчас ты хочешь, чтобы я вернулся, но это изменится, как только я тебе расскажу, — тихо сказал Кас. — Хватит решать за меня, что я буду чувствовать. Знаешь что? Да пошёл ты. Ты слишком много на себя берёшь. Ты понятия не имеешь, что я сделаю, — огрызнулся Дин. — Но я точно знаю, что всё равно захочу, чтобы ты вернулся. Кас открыл рот, потом снова закрыл его. Моргнул, глядя на Дина. — О. Я… Дин, я не хочу возвращаться обратно. — Ага, я понял, — сказал Дин, отворачиваясь. — Нет, ты снова неправильно меня понял, — Кас тяжело вздохнул и покачал головой. — Дело не в том, что я не хочу остаться с тобой. Просто у меня есть дом. Мне здесь нравится. Я не хочу жить в Бункере. И дело правда не в тебе. — Ладно, тогда я просто останусь здесь, — заявил Дин. Кас моргнул на него, Дин моргнул в ответ, и потом они оба провалились в неловкую тишину. Дин был ошарашен своими словами не меньше, чем Кас. Такое ощущение, будто они пропустили несколько шагов и внезапно перескочили прямо к решению, даже толком не определив проблему. Дин вообще не успел это обдумать. Господи. И что он, нахрен, скажет Сэму? Чёрт, он вообще хочет… Тупой вопрос. — Ты… останешься… здесь, — осторожно повторил Кас, явно неуверенно, будто давая Дину шанс пойти на попятную. На его лице застыло сомнение, словно он тоже чувствовал, что всё пошло как-то не по порядку. Дин прочистил горло. — Ну, ты ведь никогда не остаёшься, так что, если я хочу, чтобы что-то было сделано, видимо, придётся делать самому. — Дин, — Кас нахмурился. — Ты не можешь просто… — Почему это? — с вызовом спросил Дин, слишком самоуверенно и нагло, потому что на этом этапе уже какая разница? Что ему терять? Он был настолько, блядь, зол и озлоблен, что почти не думал о том, каким мудаком сейчас выглядел. — Что, выгонишь меня? Скажешь, что не хочешь, чтобы я здесь был? Давай. Кас уставился на него тяжёлым взглядом. — Ну, ты ведь никогда не просишь меня остаться, так что, возможно, мне стоит показать пример. Я бы на самом деле очень хотел, чтобы ты остался. Более того, если ты попытаешься уйти, я тебя остановлю и хотя бы постараюсь сказать тебе, что не хочу, чтобы ты уходил. — Да неужели? — насмешливо протянул Дин. — Похоже, всё это время мы делали всё наоборот. Если бы ты просто остался и поговорил со мной, может, мы бы дошли до этого немного раньше. — А если бы ты понял, что я не всеведущий, и просто сказал мне всё напрямую, у нас вообще не возникло бы этих проблем, — резко ответил Кас, вскинув бровь. — Да пошёл ты, — Дин коротко, жёстко рассмеялся, качая головой, запрокинул её назад и махнул рукой. — Хотя нет, это я пошёл. Ты и так трахал мне мозги всё это время, так какая разница? — Вообще-то не трахал, — резко бросил Кас. — Иначе у нас было бы на одну проблему меньше. Дин едва не подавился собственным языком. Он закашлялся, резко вскинув голову, и пару секунд колотил себя кулаком по груди, таращась на Каса широко раскрытыми глазами, полными недоверия. Судя по тому, как Кас замер посреди фразы, до него самого смысл сказанного дошёл лишь мгновение спустя. Он побледнел и едва заметно отшатнулся. — Эм. Повтори-ка ещё раз, — хрипло выдавил Дин. Кас тут же покачал головой. — Ты хочешь… ты… — Дин просто неопределённо махнул рукой в сторону себя, а Кас даже не моргнул и не пошевелился. — Эм. Это ведь не обязательное условие для того, чтобы я к тебе переехал, да? Потому что, чувак, я вообще-то могу платить аренду. Кас по-прежнему никак не реагировал. Словно кто-то просто выдернул из него шнур питания. Он был здесь, но свет явно не горел. Он просто… застыл. Дин невольно скользнул по нему взглядом, впервые позволяя себе задуматься об этом чуть серьёзнее, чем раньше. Он убеждал себя, что дело не в влечении, что всё необязательно должно быть чем-то большим, но одновременно… Ну, Кас вообще-то был довольно привлекательным мужиком. Дин и так уже был от него слегка без ума, так что путь до этой точки оказался не таким уж длинным. И что теперь? Кас хочет секса? Вообще с мужчиной или конкретно с Дином? Вот в чём была большая проблема? У Каса просто стоит на него? Господи, он устроил всё это только потому, что считает Дина горячим, и это, наверное, самая тупая хрень, которую Дин когда-либо слышал. Будто ему было до этого дело. Много лет назад у Дина, может, и случился бы небольшой кризис из-за такого, но теперь он был чуть мудрее и видел вокруг куда больше геев, чем мог представить в молодости. Если это фишка Каса — ну и ладно. А если самому Касу нравится именно Дин, то это просто значит, что у него хороший вкус на внешность и отвратительный на мужиков. Дин вполне способен вести себя нормально по этому поводу. Наверное. Во всём этом была какая-то горькая ирония. Совсем недавно Дина выворачивало наизнанку от мысли, что Кас вообще его не хочет. Он уже был готов предложить себя в любом виде, принять любой ответ, лишь бы получить хоть что-то. А теперь выяснялось, что Кас всё-таки его хочет. В самом что ни на есть плотском смысле, если судить по его оговорке. Надо же. И как ни глупо это было, от этого становилось легче. Дину куда больше нравился вариант, где Кас хочет его трахнуть, чем вариант, где Кас хочет, чтобы он исчез. Он буквально предпочёл бы первое второму. Дин не знал, что это вообще о нём говорит, но вот так оно и было. Всё просто. И, эй, в этом он хорош. Секс? Это его конек. Дин ещё немного повертел эту мысль в голове, словно прикидывал товар перед покупкой. Взвешивал плюсы и минусы, пытаясь найти хотя бы одну причину, по которой не смог бы на это пойти. То, что он вроде как не гей, казалось весомым аргументом. Но при ближайшем рассмотрении его серьёзность заметно меркла из-за одного простого факта: мысль «я не хочу этого делать» так ни разу и не пришла ему в голову. Это заставило Дина с подозрением покоситься на собственную сексуальность. Впрочем, он был вполне готов пока просто… не копаться в этом. Накинуть сверху полотенце и оставить до того дня, когда всё-таки придётся разобраться, что за хрень под ним лежит. Проблема на потом. Сейчас перед ним стояла совсем другая задача. — Эй, — сказал Дин. — Если хочешь, можешь меня трахнуть. Вот это Каса встряхнуло. Он дёрнулся так, словно его ударили током. Глаза распахнулись широко, и даже сейчас, когда зрачки расширились от потрясения, их синева казалась почти неправдоподобно яркой. Он моргнул, уставившись на Дина, а потом невольно отшатнулся назад. — Что? Дин, нет, это… это не обязательное условие, чтобы жить здесь. Я… я бы никогда… — Что? А, — Дин фыркнул. — Не, чувак, я понял. Я не поэтому это сказал. Просто говорю: если хочешь — можешь. — Я… — Кас смотрел на него, сведя брови, совершенно беспомощно и растерянно. — Почему? Дин поджал губы и цокнул языком. — Ну, а почему нет? Я, типа… не особо против. И, ну, ты сказал, что это решило бы одну проблему. — И создало бы множество новых, — прошипел Кас, нахмурившись ещё сильнее. — Это очень плохая идея. Ужасная идея. И я… мы не будем этого делать. — Ого, — задумчиво протянул Дин, искренне вскинув брови. — Да ты реально этого хочешь. Типа, очень сильно. — Я только что сказал… — Я слышал, что ты сказал. Я ещё и знаю, как выглядит и говорит человек, когда ему чего-то очень сильно хочется. Ты всегда хреново врал. — Я не хочу заниматься с тобой сексом, — процедил Кас. — Уверен? — Дин скрестил руки на груди. — Потому что с моей стороны всё выглядит так, будто очень даже хочешь. Чувак, тебя едва из собственного тела не вышвырнуло от одного намёка. Кстати, ты охрененно прокачался в остроумных ответах. Среагировал мгновенно. Просто, знаешь… надо быть осторожнее и не палить то, что пытаешься скрыть. Кас прищурился. — Опять ты всё понял неправильно. Как обычно. Я говорил не о сексе. — Чушь собачья, — тут же отрезал Дин. — Кас, из этого ты уже не выкрутишься. Теперь я знаю, что ты хочешь со мной переспать, и забыть об этом у меня уже не получится. — Да не в этом суть! — резко бросил Кас. — Да, это подразумевалось, но проблема не в том, что я хочу с тобой секса. Я вполне способен сосуществовать с тобой, несмотря на это желание. Дело никогда не было в этом. Дин медленно опустил руки, позволив им повиснуть вдоль тела. По позвоночнику скользнуло чувство ужаса, будто кто-то треснул его по затылку. — Тогда в чём проблема? Ну давай, чувак, ты должен дать мне хоть что-то. Я же не психанул из-за темы секса, так окажи мне хоть каплю доверия. Ты сказал, что ушёл ради меня, так? Если дело не в том, что тебе хочется сорвать с меня одежду, то в чём тогда, блядь, дело? — Дин… — лицо Каса чуть дрогнуло, а пальцы зацепились за край футболки, скручивая ткань снова и снова. Нервный жест. Он тревожился и всё же продолжал: — Нашей дружбе пришёл конец по моей вине. Потому что я не… я никогда не относился к тебе так, как относятся к другу. Достаточно посмотреть на мою дружбу с Сэмом, чтобы это понять. Дин, ты всегда был для меня… кем-то большим. Я не веду себя с тобой как друг, потому что и чувствую к тебе не то, что чувствуют к друзьям. Я… я… — Остановись, — хрипло выдохнул Дин, и веки у него дрогнули. Он тяжело дышал. Смотрел на Каса. Что-то… о, что-то происходило. Будто его растягивали и распарывали, кто-то тянул за нитки внутри него. Онемение разливалось по телу. — Когда ты сказал, что хочешь меня, ты имел в виду… ты имел в виду, что ты… — Да, — сорванно ответил Кас. Дин медленно моргнул — так медленно, что это почти сошло за короткое закрытие глаз. А потом снова уставился на Каса. Та боль, что вроде бы отступила, не столько вернулась, сколько растеклась внутри тёплой дрожью, став мягкой вместо того, чтобы рвать его изнутри. Из болезненного ощущения она превратилась в трепет. В груди пульсировало что-то почти невыносимое, и будь он проклят, если это не заставляло его ловить воздух ртом от переполняющего восторга, хотя он вообще ничего не сделал. — Ты бросил меня, — прошептал Дин. — Потому что любишь. Кас сглотнул. — Да. — Потому что думал… думаешь, что мне будет не по себе, или неприятно, или что я психану и оттолкну тебя, или вообще между нами всё разрушится, или… или… — Да. Всё это. Что угодно. Я продумал каждую ужасную вещь, которая могла из-за этого случиться. — И тебе даже в голову не пришло, что я могу быть не против? — хрипло спросил Дин. — Я не считаю тебя жестоким, Дин, — тихо сказал Кас, печально улыбнувшись. — Я просто знаю, что это всё меняет. — Ты хоть на секунду подумал, что, может… может, я… — Дин оборвал себя коротким, задыхающимся смешком, всё ещё пытаясь выровнять дыхание. — Может, я более чем «не против», Кас. Тебе такое вообще в голову приходило? Кас медленно покачал головой. — Признаю, этот вариант я не рассматривал. — Какой же ты идиот, — выдохнул Дин. — Мы оба идиоты, но ты, Кас… Ты ещё и самоуверенный придурок. Больше никогда ничего не додумывай за меня, понял? Просто… просто спроси в следующий раз. — Ты не злишься, — заметил Кас, всматриваясь в его лицо так, словно реакция Дина была чем-то невероятным. В его голосе звучало… благоговение. — Нет, не злюсь, — согласился Дин. — Я же сказал. Меня это более чем устраивает. Я, эм… Ну, в общем, я не против. Я как бы уже… — Он неловко махнул рукой и отвёл взгляд. — То есть я и раньше это знал. Не до конца понимал, наверное, но знал. Я всегда был у тебя любимчиком. Чувак, ты ради меня восстал против Небес. Думаю, на каком-то уровне я всегда это понимал и просто… позволял тебе всё это, потому что мне, эм, нравилось. — Тебе… нравилось, — осторожно повторил Кас. Дин кашлянул. — Вообще-то я даже скучал по этому. Ну… в последние месяцы, я имею в виду. По особому отношению, потому что ты… ну, теперь я знаю почему. Я знал, но не знал наверняка, понимаешь? — Не совсем, — пробормотал Кас. — Если бы я не ушёл и рассказал тебе всё это тогда, реакция была бы такой же? — Я… — Дин резко захлопнул рот. Он уставился на Каса широко раскрытыми глазами, чувствуя, будто у него немного отключается мозг. Он не… чёрт, он не знал. Понятия не имел, как бы отреагировал, не сразу, не без всего этого дерьма между ними. Хотя, кажется, он всё-таки знал, к чему бы всё в итоге пришло. Дин прочистил горло. — Если честно, я без понятия, как бы отреагировал без всей этой херни. Но я точно знаю, что рано или поздно всё равно бы пришёл в себя, вытащил голову из задницы и понял, что, похоже, уже намертво к тебе привязан. Кас нахмурился. — Ты не привязан ко мне. — Если я хочу быть счастливым, то привязан. — А, — лицо Каса прояснилось, и он серьёзно кивнул, будто вопрос был решён окончательно. — Тогда да. Привязан. — Ты правда не против, чтобы я переехал? — Конечно. Дин поджал губы. — Не хочешь сам сообщить эту новость Сэмми? — Эм, нет, это касается только тебя и твоего брата. — Спасибо, Кас. Очень ценю твою поддержку. — Как там говорится? А, да. С Богом, — сказал Кас, и уголки его губ чуть приподнялись. Дин показал ему средний палец, и улыбка Каса стала шире, но через секунду снова исчезла. Он опять нахмурился. — Дин, кажется, есть проблема с твоим переездом, о которой я не подумал. — Нет уж, назад дороги нет. «Привязан». Мы оба это сказали. Знаешь, что значит это слово? Это значит, что мы… — Дин, у меня нет лишней комнаты. — А, — Дин уставился на него, а Кас вскинул обе брови и выжидающе замолчал. Точно. Ну да. Одна спальня. Одна кровать. Вместе спать, значит. И что? Чёрт, он уже предложил Касу себя трахнуть, и тот всерьёз думает, что проблема будет именно в этом? Да ну нахрен. Дин уже всё для себя решил. И собирался упираться пятками каждый раз, когда очередная проблема попытается сбить его с пути. Он вцепится так крепко, что отрывать его от Каса придётся разве что после смерти. — Ладно, значит, будем делить ее вместе. Если ты не против. — Я… не против, — пробормотал Кас. — Отлично. Ещё что-нибудь? Есть ещё какая-нибудь причина, по которой, как тебе кажется, я могу передумать? — с вызовом спросил Дин. Кас не улыбнулся, но улыбнулись его глаза. — Нет, Дин. — Хорошо, — пробормотал Дин, прочищая горло и хлопая в ладони. — Тогда вы с пацаном поедете со мной обратно в Бункер. Хотя бы на пару часов. — Помочь тебе собрать вещи? — Да, Кас. Помочь мне собрать вещи.