Выход в Бездну

Железные захваты не просто держали — они впивались в кисти, словно тиски, лишенные всякой калибровки под живую плоть. Конвой пришел в движение. Солдаты выкрикивали резкие, лающие фразы. Для уха Сайфо это не было языком — это был скрежет металла по кости, лишенный мелодики и пауз, полная противоположность певучему основному наречию Республики. Сайфо не понимал ни слова, но смысл жестов был ясен: «Двигайся или умрешь». У поворота путь преградили они. Сайфо непроизвольно задержал дыхание. Это были не просто люди в броне. Это были горы керамита и стали. Доспехи — грубые, массивные, украшенные золотыми свитками и кроваво-красными печатями — казались слишком тяжелыми для любого живого существа. Лица гигантов скрывали шлемы с решетчатыми забралами, похожими на морды хищных зверей. От них исходила такая волна физической угрозы, что Сила внутри Сайфо испуганно сжалась. «Генетически измененные воины? Или дроиды, запертые в плоть?» — Сайфо видел многое, но эти существа не походили на изящных рыцарей. Они были живыми осадными орудиями, монументами насилию. Гиганты даже не шелохнулись, когда он проходил мимо, но Сайфо кожей чувствовал их тяжелый, бездушный взгляд. Они вышли из ангара, и масштаб линкора обрушился на Сайфо всей своей нелепой мощью. Внутреннее убранство корабля вызывало головокружение. Здесь не было гладких панелей или мерцающих голограмм. Стены были обиты темным деревом и холодным, почерневшим железом. Повсюду висели цепи и лампады, в которых горел странный синеватый огонь. В одном из залов путь преградила толпа. Десятки людей в рваных серых робах, опустившись на колени, монотонно раскачивались из стороны в сторону. Они пели — или выли, — заглушая даже гул двигателей. Это был хаотичный, нестройный поток звука, в котором проскальзывали слова, вызывающие у Сайфо зубную боль. «Это не религия, — пронеслось в голове, — это эпидемия». Внезапно конвой замедлил ход у огромных гермодверей. Наконец его привели на мостик. Если ангары были адом, то мостик был храмом. Огромное пространство, заполненное сотнями работающих людей, прикованных к своим постам. Над ними, на возвышении, напоминающем трон, стоял человек. Судя по поведению окружающих, он был здесь главным — хозяином этого стального склепа. Он выглядел пугающе благородно на фоне окружающего уродства. Высокий, подтянутый, в камзоле с жестким воротником, расшитом золотой нитью. На его груди висели медали и печати, а на боку покоилось оружие с рукоятью из кости. Его лицо было бледным, а в левый глаз был вмонтирован крошечный тикающий прибор. Тот, кого Сайфо мысленно окрестил Капитаном, посмотрел на него сверху вниз. В его взгляде не было любопытства — только холодное высокомерие и та брезгливость, с которой смотрят на странное насекомое. Он произнес длинную фразу. Голос был властным, но для Сайфо он оставался лишь бессмысленным нагромождением рычащих звуков. Сайфо стоял прямо, стараясь сохранить достоинство, несмотря на кандалы. Он чувствовал, как по мостику разливается напряжение. Капитан явно чего-то ждал. Или кого-то. В тени огромных странных арок, Сайфо уловил движение. Там, где Сила до этого была просто вязкой, она вдруг начала чернеть, словно в воду капнули чернила. Сайфо опустил голову, словно смирившись со своей участью. Но это была просто маска — он обратился к единственному универсальному языку, к образам. Осторожно, словно касаясь раскаленного металла, он потянулся к разуму человека на троне. Контакт. Боль. Разум Капитана напоминал крепость, полную мрака и непоколебимого долга. На мгновение Сайфо ослепили чужие воспоминания. Перед внутренним взором развернулась панорама безумия: тысячи миров, закованных в сталь и бетон. Увидел горы трупов и бесконечные флоты, уходящие в багровое зарево. В мыслях Капитана не было понятия «личность». Только «ресурс». «Аномалия. Стерильная ведьма», — всплыло в сознании Сайфо чужое определение. Однако вместе с этим ужасом пришло и общее знание структуры корабля. Запоминая его, он почувствовал, как разум Капитана вдруг дернулся. Всё присутствие этого человека — вся его спесь и власть — мгновенно сжалось в комок ничтожества. В Силе возникла дыра. Тьма, которую Сайфо ощутил раньше, вышла из тени. Глаза открылись. Капитан больше не смотрел на него. Он смотрел за его спину, и в его единственном живом глазу застыл первобытный ужас. Из тени вышел человек. На нем был длинный кожаный плащ цвета запекшейся крови, подбитый тяжелым мехом, и массивный нагрудник. На шее висел золотой символ — «I» с тремя поперечными перекладинами, украшенная черепом. Половина его лица была скрыта под золотой маской, буквально вшитой в плоть. С его появлением на мостике воцарилась мертвая тишина. Если Капитан был хозяином корабля, то этот «Жрец-Палач» был хозяином душ. Он не шел — он словно прорезал само пространство. За ним следовали двое: огромный безликий воин, несущий тяжелое знамя, и маленькое, парящее в воздухе существо. Жрец остановился в нескольких шагах от пленника. Он не удостоил Капитана даже взглядом. Он просто смотрел. Невидимые когти начали скрести по ментальным щитам. Жрец медленно поднял руку в перчатке и коснулся символа на своей груди. Затем он произнес единственное слово, которое эхом отозвалось в голове Сайфо, перекрыв языковой барьер своей чистой ненавистью: — Malleus. В глазах на мгновение потемнело. Сайфо стиснул зубы. Его словно что-то пыталось раздавить. Сама жизнь в его крови забилась в тревоге, пытаясь отсечь тьму, которую принес с собой жнец. Мысль о побеге к своему кораблю стала единственной возможной, ведь в то время, пока Сайфо был на допросе, «Стрелу» уже осматривали. У корабля собралась группа фигур в красных одеяниях. Среди них выделялся один — его трудно было назвать человеком, скорее машина, облаченная в алый балахон. Он отдал краткое распоряжение: «Найти узлы связи. Оценить степень одержимости». Старшие жрецы, лязгая металлом , поползли в поисках двигательного отсека, бормоча что-то странное. Одна из них, будучи низшим звеном в иерархии, осталась обследовать жилой модуль. Она сделала шаг по палубе. Воздух здесь был стерильным. Прохладным. Лишенным привычного привкуса гари. Её правый глаз — сложная оптическая линза, вживленная в глазницу, — бешено вращался, пытаясь найти хотя бы одно клеймо производителя или печать чистоты. Ничего. Только гладкие, совершенные поверхности. У гладкой двери она замерла. Вместо массивного рычага или громоздкой панели, на стене красовался тонкий прямоугольник из белого пластика. — Великий Омниссия… — прошептала она, и её голос, пропущенный через синтезатор, прозвучал с легким металлическим дребезгом. Протянув живую руку — единственную, что осталась от плоти выше локтя, — она дрожащими пальцами коснулась панели. Поверхность была такой гладкой, что казалась жидкой. Внезапно, без малейшего усилия или грохота гидравлики, створка двери скользнула в стену. Мгновенно. Бесшумно. Она отшатнулась, её металлическая нога со звоном ударилась о порог. Перед ней открылась небольшая каюта. Внутри царил полумрак, освещаемый лишь мягким светом навигационных карт. Луч её оптической линзы выхватил из темноты полки, мягкое кресло и... крохотный округлый силуэт в углу. Она замерла. Система целеуказания в её глазу вывела тревожный красный маркер, но она не испугалась. Гладкий корпус в виде шара и один крупный фоторецептор, светящийся ровным желтым светом. В её голове всплыли догмы запретов, но сердце — то немногое, что в ней осталось человеческого, — пропустило удар. Механизм перед ней не выглядел злым. Он выглядел... напуганным? Из тени раздался странный звук. Не скрежет, а мелодичная серия щелчков и свиста. Она почувствовала, как по её порталам доступа прошел мощный, не зашифрованный молитвами информационный пакет. Он был настолько чистым, что ее системы на мгновение выдали ошибку. Механоид сделал короткое движение вперед, и она услышала в своей голове четкий, лишенный всякого пафоса двоичный код, который перевел себя сам: — Если ты собираешься меня разобрать, то имей в виду: у меня есть протоколы самообороны и очень тонкие настройки вежливости, которые ты только что нарушила. — Ты… — её голос был тихим, почти человеческим, но в нем слышалась сухая хрипотца фильтров. — Ты не одержим. Твой Дух… он не воет. Она сделала шаг ближе, игнорируя предупреждение. Механический глаз защелкал, меняя фокусное расстояние. Она видела: шар идеальной формы без швов, полное отсутствие ржавчины и ни единого черепа в оформлении. — Я — Зеро, — дроид выкатился на середину каюты, его фоторецептор гневно мигнул красным. — И я бы попросил тебя не нарушать мое личное пространство своим… — он на секунду замолк, сканируя её, — крайне сомнительным с точки зрения гигиены оборудованием. Она замерла. Логические цепи столкнулись в противоречии. Механизм оскорблял её? — Откуда ты… — она начала говорить, но от волнения слова застряли в горле. Внутри черепа интерфейсы выдали критическую нагрузку. Она дернулась, губы перестали двигаться, а из решетки на шее вырвался резкий, сухой поток бинарного кода. Это был не крик, а сжатый информационный пакет: «[ИДЕНТИФИКАЦИЯ: ОШИБКА] КТО ТВОЙ СОЗДАТЕЛЬ? ПОЧЕМУ ТВОИ ПОРТЫ НЕ ОСВЯЩЕНЫ? ГДЕ ТВОИ ПЕЧАТИ ЧИСТОТЫ?» Зеро замер. Его антенны дернулись. — О, ОШИБКА… — проскрежетал дроид на том же диалекте, но с такой идеальной дикцией, что она едва не упала на колени. — Твой синтаксис ужасен. Это что, молитвенный перебор в заголовке пакета? Тебя что программировал пьяница? Она пошатнулась. Её синтезатор издал тонкий писк, а затем она снова заговорила по-человечески: — Ты… ты понимаешь Лингва Технис? Ты говоришь на языке Машинного Бога без искажений? — Я говорю на шести миллионах языков, — Зеро начал кружиться вокруг неё, сканируя ее импланты. — И твой «диалект металлолома» — самый неэффективный из всех. Стой на месте, несчастная органика. Если ты сейчас же не обновишь свои языковые базы, мой процессор просто сгорит от твоих грамматических ошибок. Она медленно протянула руку к его интерфейсному порту. Она знала, что за такой контакт её может ждать смерть или нечто худшее. Но искушение было выше страха. Это была возможность коснуться совершенства. Из корпуса дроида с тихим жужжанием выдвинулся тонкий манипулятор, на конце которого расцвел пучок тончайших, мерцающих игл-адаптеров. Зеро подкатился вплотную, его фоторецептор сузился до крохотной точки, целясь в разъем на её шее. — Поверить не могу, что я это делаю, — проворчал он прямо в её аудиорецепторы. — Твой порт — это катастрофа. Кто проектировал этот разъем? Судя по архитектуре, инженер вдохновлялся открывашкой для консервов. И имей в виду, я не обязан исправлять последствия твоего… «образования». Она молчала, затаив дыхание, глядя, как серебристые иглы Зеро мягко входят в её интерфейсный разъем. Контакт. Её мир взорвался. Вместо привычного тяжелого гула Лингва Технис, который всегда ощущался как удары молота по наковальне, в сознание хлынул свет. За доли секунды через нейроны пронеслись образы, которые она не могла осознать: бесконечные шпили из светящегося стекла, небо, не закрытое смогом, и тысячи дроидов, живущих в гармонии с органикой, а не в рабстве у неё. Зеро хладнокровно «просеивал» файлы. Его алгоритмы молниеносно вскрывали замусоренные молитвами регистры памяти, отсекая ритуальную чепуху и выуживая суть. Среди хаоса из литаний и схем обслуживания он наткнулся на глубоко запрятанный идентификатор. Иглы Зеро втянулись обратно в корпус так же бесшумно, как и появились. Соединение разорвалось, оставив в голове звенящую пустоту и новую, идеально структурированную языковую базу. Дроид отъехал на пару шагов назад. Красное свечение его фоторецептора сменилось на спокойное оранжевое. — Ну вот, — произнес он на чистом, лишенном помех языке, который теперь казался ей родным. — Я удалил из твоего языкового модуля семьдесят процентов мусорных протоколов. Больше не называй меня «ошибкой», это вредит моей самооценке. Он замолчал, и в его окуляре на мгновение отразилось нечто похожее на живое любопытство. — Так… Элара-7 или просто Элара? Вопрос Зеро ударил сильнее, чем ментальный контакт. Это слово вызвало в её разуме короткое замыкание. Где-то в глубинах памяти, под слоями заученных догм, шевельнулось воспоминание о теплых руках и голосе, который звал её именно так — без цифр и рангов. Её биологический глаз предательски увлажнился. Одинокая слеза скатилась по щеке. — Я… — она запнулась, голос дрогнул. — Седьмая. Но… Звук тяжелых магнитных подошв в коридоре заставил Зеро среагировать мгновенно. С тихим шипением створка двери скользнула на место, отсекая каюту от внешнего мира. — Времени на экзистенциальный кризис нет, — прошептал дроид, его фоторецептор тревожно замигал. — Слушай меня, органика. Мой хозяин — тот человек, которого вы захватили. Если вы ему навредите, это нарушит мой протокол безопасности. Его нужно спасти. Элара отшатнулась, прижав руки к груди. — Это ересь… Я должна доложить Магусу. Ты — Изуверский Интеллект, ты не можешь… — Я — единственное, что здесь не сломано, — безжалостно перебил её Зеро. — Доложишь — и меня разберут на винтики, а твое имя сотрут навсегда. Отнеси меня к нему. Сейчас же. Элара посмотрела на свои металлические пальцы, затем на дроида. В её единственном живом глазу что-то дрогнуло. Она качнулась назад. Нога уже коснулась порога — ещё шаг, и она побежит к Магусу. Она замерла. Что-то внутри дало сбой. Гул догм на секунду сорвался… и стих. Дрожащими руками она подхватила тяжелый, гладкий шар дроида и спрятала его под полами широкого красного балахона. Зеро ловко зацепился манипуляторами за её пояс. — Если нас поймают… — прошептала она. — Тогда постарайся не спотыкаться, — отозвался Зеро из темноты складок ткани. Элара вышла из каюты, стараясь сохранять привычную монотонную походку. Она знала этот корабль как свои пять пальцев — вернее, те интерфейсы, что заменяли ей их. Она миновала пост охраны и скользнула в узкий технический лаз, предназначенный для ремонта кабельных трасс. Вскоре они оказались на техническом выступе под самым потолком капитанского мостика. Зеро чуть раздвинул складки балахона, глядя вниз через щель. Картина ужаснула его. В центре мостика на коленях стоял Сайфо. Его лицо было искажено гримасой невыносимой муки, жилы на шее вздулись. Инквизитор возвышался над ним, вытянув вперед руку в перчатке. Воздух вокруг них дрожал и искрился черными разрядами. Сайфо закричал — это был не просто крик боли, это был стон самой Силы, которую пытались вывернуть наизнанку. — Он убивает его, — прошипел Зеро, и Элара почувствовала, как корпус дроида под её одеждой мелко завибрировал. — Он даже не понимает, с чем имеет дело.