Исповедь сожженных влюбленных

      Сидя на капоте машины Моррис, Даниэль считала капли дождя, разбивающиеся о ее собственные сапоги. Красный свет фар стоящей впереди чужой машины мешался с серым, затянутым облаками небом, но блондинка не обращала на это внимания. Просто иногда, меняя местами зонт и молочный коктейль в своих руках, смотрела на то, как кулак Эмили врезается в челюсть попытавшихся достать принцессу Нью-Йорка наемников.             — Когда я вижу животное, мне хочется подойти к нему и поздороваться. Но когда я вижу человека, я стараюсь не смотреть ему в глаза и надеюсь, что он скоро уйдет, — размышляла про себя Хейз и не врала.       Натягивая огромное пальто с меховым воротником, принадлежащим брюнетке, поверх своего белоснежного лонгслива с надписью «курение убивает, но и общество тоже», Дани пыталась вспомнить, с чего все вообще началось.       Кажется, их подрезали те парни, которых сейчас впечатывала лицом в землю Моррис. Они говорили что-то о справедливости, и блондинка даже пыталась было поговорить с ними в ответ, пока один из компании не достал оружие. Тогда Хейз пришлось сделать испуганный вид и спрятаться за Эмили, ведь так было удобнее вытащить у нее из кабуры запасной пистолет. Этот трюк девушки подсмотрели у волков: они прятали шеи друг друга перед драками.       Потом определенно была Моррис, крикнувшая «Хватит ненависти, друзья! Пора переходить к насилию». Кинув Даниэль свое ограничивающее движения пальто, брюнетка сообщила, где именно в их машине находится молочный коктейль и зонт, а после влезла в драку, оставив пистолет на крайний случай рядом с Хейз.       Но ни зонт, ни пистолет, ни опустевший пластиковый стакан от коктейля были больше не нужны. Отложив их в сторону, на капот автомобиля, Дани слегка наклонилась и уперла локти в колени, а щеки в ладони, задумчиво разглядывая мешающиеся в свете фар силуэты.       Драка, как обычно, продлилась недолго. Вынырнув из полумрака освещенных фарами тел, Моррис заученным движением набрала полицию:             — Да, ближе к концу города. Да, вооруженное нападение. Да, на принцессу Нью-Йорка. Нет, в скорой помощи необходимости нет.       Отчеканив адрес, брюнетка сбросила вызов и, наклонившись к одному из парней без сознания, брезгливо вытерла о его одежду свои окровавленные ладони.             — Каждую пятницу одно и то же, — ворчала Моррис, обращаясь к Даниэль. — Напьются и давай рассуждать про справедливость.             — А вдруг они в чем-то правы? — абсолютно серьезно спросила блондинка.             — По крайней мере точно не в желании продырявить нам с тобой бошку.       Поднявшись с корточек уже с относительно чистыми руками, Эмили хитро прищурилась, анализируя подругу.             — Откуда у тебя в последнее время эти мысли и «а если»? Это как-то связано с тем, что ты начала говорить про Фантома все чаще? Или с именем «Майкл», которое ты повторяла весь банкет?             — Все так или иначе взаимосвязано, — ушла от ответа Дани. — Вопрос только в том, к чему это приведет.             — Не юли, принцесса. Если не Фантом, значит дело снова в родителях?       Моррис спросила это наугад, но Дани чуть не подавилась собственными словами: дело почти всегда было именно в них.       Грэй был для Хейз как старший брат. В детстве перед сном он рассказывал ей сказки, сопровождал на прогулках и обещал защищать от монстров. Но монстры жили с блондинкой в одном доме, и однажды они решили, что Даниэль и Мерфи стоит объявить о помолвке, как это сделали Хантэр и До. Семья Адэрли и Ли продолжала расширять свое влияние, все чаще засматриваясь на территории семьи Хейз. И единственным шансом это прекратить было объявить о союзе Даниэль и Мерфи.       Родители блондинки продвигали эту идею навязчиво, даже слишком. Их заткнул в один прекрасный вечер Грэй, заявив, что между ним и Хейз есть только дружба, и с тех пор Дани была ему благодарна.       Ведь будь она не просто принцессой Нью-Йорка, но еще и невестой Верховного инквизитора, и растерзание в Салеме прямо возле барной стойки было бы лучшим из всех возможных исходов.       Однако несмотря на то, что в клубе «Размышления вслух» все видели лицо Хейз, об этом по-прежнему молчали, и Даниэль знала почему. Потому что додумайся кто-нибудь рассказать о появлении «принцессы вампиров» в Салеме, и тогда точно пришлось бы рассказать о покушении на ее жизнь.       И все равно «как прежде» ничего быть не могло, особенно после слов сломавшего ее маску Арлекино парня. Окунув Хейз своими словами в обжигающе холодную ненависть «ведьм», он перевернул жизнь блондинки с ног на голову, и Даниэль пока что не знала, как теперь жить.       Родиться с деньгами не было преступлением. Хейз могла обманывать кого и сколько хотела, но она обманывала во благо, чтобы девяносто человек в Салеме были спасены от казни на площади. Однако Даниэль также была более чем уверена, что никто не вспомнит «наследницу с душой ребенка», которая спасла людей из клуба в один из четвергов, когда закончилось ее детство.       Это определенно было странным способом завести новых друзей, но так они хотя бы будут живы. И если родители узнают о побеге Хейз в Салем, то запрут ее на шестьдесят дней, сменят ей прическу и имя. Но даже тогда Дани снова улыбнется на камеру, ведь дружба — это доверие. Тогда, возможно, когда-нибудь в Салеме скажут ей «ты одна из нас». И это будет значить «мы живем вместе и мы умрем друг за друга».             — Я хочу написать книгу о «ведьмах», — после долгого молчания наконец произнесла Хейз.             — Тогда можешь сразу выбрать красивую одежду и свободный четверг, чтобы Мерфи мог сжечь нас за это на площади, — хмыкнула Эмили, но, увидев серьезность чужого выражения лица, опешила: — Погоди, ты серьезно?             — Пока добыча не научится говорить, люди всегда будут верить охотнику, — настойчиво продолжила Дани. — Поэтому я хочу помочь Салему, став его голосом.       Обхватив свою голову руками, Моррис наигранно-жалобно взвыла:             — Чертов Мерфи с его чертовым кафе с предсказаниями! Это ведь оттуда все началось? Может еще возьмешь в свои консультанты Тейлора? Он, кажется, хорошо понимает «ведьм». И будем мы гореть на кострах в один из четвергов ярко, долго, а главное вместе.       Но Хейз не слушала, и тогда брюнетка повторила уже более серьезно и настойчиво, отпустив голову и глядя своей подруге в глаза:             — В каждой шутке есть доля шутки, Флер. Но книга про «ведьм» — это почти просьба обвинить нас в нелояльности к церкви. За такое меня так точно отправят гостить в подвалы Священной инквизиции, а тебя вряд ли спасет даже брак про расчету и последующий побег за границу. Поэтому подумай еще раз: они того стоят?             — Да, — со всей убежденностью отозвалась Даниэль. — Ты со мной?             — Ну а как же я тебя оставлю, принцесса, — хитро ухмыльнулась Моррис. — На эшафот, зато вместе.       Благодарно улыбнувшись, блондинка вдруг заговорила вновь:             — Ты знаешь что-нибудь о жизни вне центра?             — Например? — уточнила Эмили.             — Как выглядят окраины Нью-Йорка? Для многих из центра это параллельные миры, которые никогда не пересекутся с их собственными. Но я не хочу, чтобы все оставалось так же и для меня.             — Окраины Нью-Йорка озлобленные и голодные, принцесса. Они сожрут твою доброту и не подавятся.             — Но ведь, скорее всего, там есть здания? — не успокаивалась девушка. — С дверями, ведущими в темные и глубокие помещения, словно дыры в земле. Или каменные, в дождливые дни стеклянные улицы? И там все время идет снег.             — Могу сказать только одно, — мрачно отозвалась Моррис. — Там умирают люди.             — Если бы мы только могли дать им сыворотку…             — Еще никто не давал сыворотку больному человеку. Не ясно, продлит ли это его жизнь или страдания.             — А просто бессмертными? Ты и Крис не «вампиры», но разве вы не хотели бы ими стать?             — Говоришь так, словно это не тебя ловили три раза на побеге по дороге к сыворотке, — миролюбиво усмехнулась брюнетка. — Бессмертными нужно быть еще и внутри. А какие из нас с Фордом бессмертные? Из бывшей наемницы и типа, который работает хирургом, но иногда от скуки названивает незнакомцам для того, чтобы прорекламировать какую-нибудь ерунду, которую даже не продает. Мы не «вампиры», а такая вот эстетика назойливого понедельника: нас не ждут, но мы все равно приходим. Особенно Крис. Да у него на лице написано, что его можно только целовать и иногда посылать к черту.       Активно жестикулируя, брюнетка не заметила, как несколько ее жестких прядей, заправленных за уши еще до драки, теперь выбились и спадали ей на лицо. Но Даниэль, вооруженная своими небольшими защелкивающимися заколками, уже была рядом.       Аккуратно обойдя по-прежнему находящиеся без сознания тела, Хейз осторожно заколола чужие темные пряди своими обклеянными разными надписями и картинками заколки. И Моррис, обычно не позволяющая к себе внезапный физический контакт, снова даже не дернулась.             — Ты заслуживаешь лучшую версию меня, — абсолютно серьезно сообщила Хейз. И Эмили, поддержав чужое настроение, ответила:             — Я предпочитаю эту неидеальную версию тебя.