Исповедь сожженных влюбленных

      С точки зрения Итана, Даниэль не была проблемой, не должна была ей стать. И даже записка на обратной стороне игральной карты со словами «Я надеюсь, что мы сможем подружиться» могла быть просто вежливостью.       Но, снова разрушая все возможные теории и предсказания Тейлора, блондинка стояла посреди туманного Бруклина в белоснежной рубашке с острыми краями воротника, черном пиджаке и коротких шортах, покачиваясь с носков на пятки в тяжелых черных ботинках на платформе. А из-под ее обуви были видны белые носки с изображением выгнувшегося в спине черного кота и надписью «пятница тринадцатого».             — Итан, какая встреча! — просияла Хейз, почему-то не отпуская руками свой пиджак, словно пряча под ним что-то. — А кто это рядом с тобой?       Стоящий рядом с шатеном блондин удивленно таращился на «принцессу вампиров», закутавшись в свое длинное серое пальто и большой темно-бордовый шарф.             — Это мой друг, Луис Рид, — произнес Тейлор, пряча руки в карманах своих джинс. — Луис, это Даниэль Хейз. Но, Дани, а что здесь делаешь ты?..             — Я? — удивилась девушка. — Я здесь живу.       Итан знал это, но старался не показывать. Из-за идеи Мерфи познакомить шатена со своими друзьями, развернутое досье пришлось раздобыть еще и на каждого из них. Поэтому теперь в голове шатена покоилась вся та информация, которая в тот же вечер была сожжена с помощью небольшой зажигалки.       Хейз не врала, она действительно жила в этом душевном районе, где ценили индивидуальность, стиль и свободу самовыражения. Здесь разговаривали на десятке языков, поощряли уличное искусство, театры, музыкальные сцены и литературные кафе. В этом районе проходили фестивали, выставки, джазовые вечера, пока рядом располагались музеи и парки. Зимой здесь был снег и ветер, летом — жара и влажность, а престижные кварталы соседствовали с более низкими по уровню безопасности и инфраструктуры. Блондинка и сама была отражением сути Бруклина: не столько глянцевой, сколько душевной, носящей летом винтажные кеды, читающей поэзию на заднем дворе, знающей, где найти лучший кофе, и умеющей быть одновременно шумной и интимной. Здесь Даниэль была собой.       И все же, гуляя по этому району с Ридом, Итан не думал наткнуться на Хейз так быстро. Но теперь она стояла, спрятавшись за спину по-прежнему находящегося в шоке блондина, и рассматривала проезжающие мимо машины из-за чужого плеча.             — Мисс Хейз, все в порядке? — только и выдавил из себя Луис.             — Можно просто Дани, — махнула за его спиной одной из рук блондинка, не переставая вести наблюдение. — Я снова сбежала от своего личного водителя на автобус, но если не поторопимся, то он догадается, что я вернулась в тот же район, из которого уехала, чтобы он не стал меня здесь искать.       Не дожидаясь ответа, Хейз, зацепившись ладонью за чужое плечо, повисла на выпрямленной руке, наклонившись в сторону, и заглянула Луису в глаза. Теперь то, что блондинка пыталась скрыть, было совсем очевидно: в разрезе рубашки на груди, между пуговиц, торчала голова рыже-белого котенка.             — Лу, Итан, это Август, я только что носила его в ветклинику. Ему не очень понравился запах антисептиков, поэтому сейчас он наверняка думает о том, как разрушить нашу галактику. Это я к чему: если вы хотите избежать конца света, то срочно идите следом за мной в мою квартиру, чтобы накормить Августа молоком. Сегодня мы будем спасать этот мир.       Закончив торжественную речь, девушка отстранилась от блондина и подняла котенка на руки. Тот запищал, явно недовольный тем, что его достали из-под чужой рубашки, отделив от тепла человеческого тела, но быстро замолчал, когда Даниэль коротко поцеловала его в кончик носа, оставив след от своей черничного цвета помады.             — А где Эмили? — настороженно спросил Тейлор. Все это время его не отпускало ощущение, что за ними наблюдают, и вариант, что это делает Моррис, был самым безобидным из всего списка.             — Милки? — кружась с котенком в руках в центре лужи, словно в танце, даже не смотря в сторону парня переспросила Дани. — Не знаю. Ей нужно было куда-то сегодня поехать, поэтому я ее отпустила.             — Но вдруг с тобой что-то случится? — вмешался слегка оживший Рид.             — Тогда меня защитит Фантом.       Чужая кличка ударила в голову шатена неприятным воспоминанием. Итану нужно было убедиться, что Организация не могла пойти на такое убийство, и он отправил запрос. Но в ответе не было никакой информации про охотника с позывным «Фантом». Точно также, как и про ребенка, отправленного убить другого. Сомнения по-прежнему вызывало только то, что Даниэль верила в существование своего спасителя.       И все же Тейлор и Луис шли за ней следом. Пытаясь переварить происходящее, блондин иногда наклонялся к другу и шептал что-то вроде «Это ведь принцесса Нью-Йорка, та девушка с билбордов?» или «Как ты оказался знаком с ней?». Но Итан молчал, потому что врать другим нужно было из-за работы. А врать Луису означало врать себе.       То, что Хейз искренне пыталась подружиться, было очевидно еще до того, как они зашли в одну из квартир на верхнем этаже незнакомого здания.       Девушка, отпустив котенка на пол, исчезла в начинающихся вечерних сумерках, постепенно включая в комнатах небольшие, горящие теплым оранжевым светом настольные лампы. Рыже-белое создание, мельтеша возле босых ног Дани, терлась о ее щиколотки слегка выгнутой спиной и хвостом, прыгало по темно-бордовому ковру поверх горько-кофейного деревянного пола.       Пытаясь развлечь гостей, Хейз прятала их верхнюю одежду по шкафам и одновременно отвечала на вопросы наконец ожившего Луиса. Она рассказывала что-то о своих книгах в жанре детектива, о работе над новой и о белом плюшевом зайце с черными глазами-бусинками, подаренном Грэем на ее десятое день рождения. Налив коту молока, Даниэль с улыбкой раскладывала на кухонном столе перед Ридом карты Таро, обещая ему хорошую погоду на следующей неделе и удачу на распродаже в сэконд-хэнде. А Тейлор едва ли вслушивался в эти диалоги, пока вдруг чужой пропахший железом платок снова не окрасился в бордовые пятна.       Тогда истории Хейз внезапно прекратились. Подсказав, где ванная, и оставив идею проводить Луиса (по его же настоятельной просьбе), теперь блондинка сидела жутко серьезная, пока ее зеленые глаза были полны неземной скорби.             — Сколько ему осталось? — спросила Дани, когда в конце коридора за закрытой дверью послышался шум воды.             — Меньше года, — не поднимая взгляда с предложенной чашки чая, нехотя отозвался Итан.       Блондинка не произнесла больше ни слова. Только встала, настороженно посмотрела по сторонам, словно исключая возможность подслушивания, и, подойдя к Тейлору, взяла его ладонь в свою. Зачем-то повинуясь чужой неозвученной просьбе, шатен позволил Хейз вывести себя из-за стола в сторону заставленного цветами балкона, больше напоминающего оранжерею.       Это хрупкое стеклянное помещение было одним из тех, что возводили по ночам из космической материи снов строители Нью-Йорка, которых никто и никогда не видел. Где-то в приближающейся черной высоте за стеклом, стекая по листьям зеленых растений, лилась вода — это были слезы просачивающихся сквозь реальность и ускользающих к вечности звезд. И только из приоткрытого окна в кухне с белоснежными волосами Даниэль по-прежнему играл ветер. Между ними чувствовалась взаимосвязь; наверное потому, что и ветер, и душа Хейз были гостями из другого времени. Но девушка об этом не думала. Она просто стояла ближе к окнам с закрытыми глазами, о чем-то размышляла, и лицо ее почему-то сейчас было неестественно бледным, как у куклы. Или у Доминики Адэрли.             — Я не знаю, как ему помочь, — вдруг, открыв глаза и внимательно посмотрев на Итана, произнесла Даниэль. — Но знаешь ты. Скажи мне, что от меня требуется, и я сделаю это. Какие-нибудь лекарства? Курс лечения?       А Тейлор смотрел на нее сосредоточенно, с трудом скрывая свои подозрения. Потому что доброта, как говорили в Организации, не свойственна бессмертным, а значит и «принцессе вампиров» за помощь Риду нужно было дать что-то взаимен. Может, не сейчас, может, после, когда до выздоровления Лу останется всего один шанс. И этого шага не случится, если Итан не сделает что-нибудь для Даниэль.       Блондинка, как всегда, понимала намного больше, чем показывала и говорила. Да и в то, что идея Хейз помочь была продиктована желанием нажиться, верилось с трудом. Но шатен с детства знал, что бесплатный сыр раздают только в мышеловке.       Итану хотелось быть с Даниэль честным. Однако за сумерками рано или поздно наступал рассвет, а значит после любого откровения с бессмертным Тейлору еще нужно было добраться до дома и забыть это как страшный сон. Вокруг погибали люди, погибал Рид, но доверять другим было все сложнее и опаснее. Поэтому шатен сторонился людей, и люди отвечали ему в этом взаимностью.       Даниэль отводила взгляд в сторону, словно стараясь не давить на парня своей внимательностью по-лесному зеленого цвета глаз. Но Тейлор знал, что на самом деле блондинка просто чувствовала его ложь, видела спрятанные в карманах руки и позволяла врать себе дальше.       Она все знала, и Итан тоже все это знал.             — Мне не нужна помощь, — внезапно раздался мягкий, но все еще хриплый от только что прошедшего кашля голос в коридоре. — Я все равно умру, милая Дани, и никогда не смогу отдать тебе такой большой долг. А умирать, задолжав кому-то, мне бы не хотелось.             — А мне тем более не хотелось бы, чтобы этим «кем-то» была моя подружка Дани.       Писклявый голос с порога кухни привлек к себе внимание, и людям на балконе пришлось выглянуть из укрытия, чтобы рассмотреть внезапного гостя. А за спиной откуда-то взявшейся розоволосой девушки в кухне стояли еще и мужчина с женщиной.       Розовые, словно сахарная вата, и слегка вьющиеся пряди волос струились по плечам двадцатилетней художницы Алисы Янг. Ее серые, по-глупому широко распахнутые серые глаза исследовали лица тех, кого в квартире Хейз она наверняка видела впервые, пока тонкие губы капризно сжимались в полоску.       Девушка была низкая, одетая в какое-то неуместное и по-вульгарному короткое белое платье, которое делало акцент на почти единственном плюсе Янг: ее теле. А в ее едва ли прикрывающее грудь декольте падали жемчужные бусы.       Тейлор знал Алису из досье на Даниэль: розовласка была самой навязчивой из богатых наследниц, которые пыталась дружить с Хейз, чтобы быть ближе к ее деньгам и статусу. Кроме того, Янг работала художницей, но ее картины абсолютно не продавались. А еще она должна была быть той, кто стал бы «принцессой вампиров», если бы Даниэль все же убил в детстве Фантом.             — Я повторюсь, вы кто такие? — истерично топнув ногой в туфлях на большом толстом каблуке, снова спросила Алиса. — Дани, они тебе угрожают?             — Все в порядке, — только и выдавила из себя блондинка голосом «все абсолютно точно не в порядке». Однако говорила она не о своих гостях, а у стоящих за спиной Янг людях — своих родителях.       От миловидной женщины с уставшим взглядом серых глаз пахло успокоительными. Итан чувствовал этот травянистый и немного горьковатый запах, исходящий от Аланы Хейз, даже на расстрянии. Ее платиновые длинные волосы были аккуратно собраны во французский пучок, в ушах и на шее висел дорогой комплект жемчужных украшений, а темный, почти траурный пиджак скрывал худые ключицы. Алана была бывшей актрисой, которой пришлось бросить карьеру из-за внезапной беременности единственной дочерью. И вот уже почти двадцать три года собственный муж подкармливал ее по вечерам сильными седативными препаратами, чтобы Алана не так сильно скучала по своему прошлому.       Стоящим рядом с женщиной мужчиной был Эймэри Хейз, который работал пластическим хирургом. И если имя «Алана» означало «согласие», то имя «Эймэри» — «домашний правитель».       Судя по презительному выражению лица мужчины и растерянному — Даниэль, ему пришлось отменить все сегодняшние приемы для того, чтобы оказаться в этой комнате. И, словно стараясь успокоится, Эймэри пригладил свои зачесанные назад светлые волосы, поправил серый шерстяной пиджак поверх черной водолазки и наконец чуть более дружелюбно, но по-прежнему сквозь сжатые зубы обратился к дочери:             — Милая, не представишь нам своих друзей?       В голосе мужчины иногда проскальзывал французский акцент, видимо появляющийся из-за негативных эмоций, и, словно подтверждая свое происхождение, Даниэль послушно ответила мужчине:             — Это Итан Тейлор и Луис Рид, papa.             — Прошу простить мне мою дерзость, но не думаю, что слышал ваши фамилии раньше, — с очевидно фальшивым сожалением отозвался Эймэри Хейз. — Чем занимаются ваши родители?             — Мои — вот уже почти пятнадцать лет лежат на кладбище, — прекрасно понимая, что это не интерес, а попытка напомнить гостям их место, холодно отозвался шатен. — Мои родители мертвы, мистер Хейз.             — Вот как? — пренебрежительно выгнув бровь, протянул мужчина. — А Ваши, молодой человек?             — Я их никогда не знал, мистер, — сразу же с вежливой улыбкой отозвался Рид.             — Значит, сироты? — продолжал давить Эймэри. — Может они еще и выходцы из Салема, Дани? Значит сначала мы узнаем от Алисы о том, что ты ходишь в кафетерий к женщине, которая защищает «ведьм», после — о том, что ты пишешь посвященную их истории новую книгу, а теперь ты приводишь домой своих друзей?       Последние два слова были сказаны с такой неприкрытой брезгливостью, что Тейлору вдруг захотелось принять душ и попытаться отмыться от себя самого.             — Ну-ну, mon cher, не надо, — взяв мужчину под руку, попыталась смягчить ситуацию Алана. Однако это никак не помогло, поэтому блондинке пришлось обратиться к своей дочери: — Mon soleil, у нас с papa был к тебе разговор. Мы послали за тобой личного водителя, но он сказал, что ты сбежала, стоило ему застрять в пробке на светофоре. И где ton amie Эмили?             — Garde du corps, Алáна, garde du corps, — с нажимом произнес мужчина. — Она должна была доставить тебя к нам, раз знала о предстоящем разговоре. Ты ведь предупредила ее о нем?             — Она была со мной все это время, — врала Даниэль. — Я только сейчас отправила ее в город, отвезти мои новые рукописи в издательство.             — Хорошо. Тогда позвони ей и скажи ехать обратно. Я не допущу публикации книги о «ведьмах».       Эта сцена была не для чужих глаз. Не для довольно улыбающейся Алисы, всегда довольствующейся вторыми ролями рядом с Даниэль, не для случайно оказавшихся здесь сегодня Итана и Луиса. Возможно, Хейз не думала, что родители приедут лично ее искать, чтобы поговорить о провокационном содержании новой книги, и уж тем более о том, что они начнут обвинять ее при свидетелях. Но Янг, очевидно, постаралась на славу.       С трудом проглотив ком в горле, словно подавившись в очередной раз забранной свободой, Даниэль перевела прямой взгляд на своего отца. Тот же, скривившись так, словно увидев что-то безобразное, произнес:             — Разговор будет долгим. Проводи своих друзей до двери, а после посмотрись в зеркало. Ты выглядишь ужасно, Даниэль. Но тебе, как принцессе Нью-Йорка, нужно держать планку. Поэтому после обязательно поднимись к себе в комнату и обнови макияж.       А Тейлор смотрел на блондинку, которая всем своим видом умоляла новых друзей не вмешиваться, и не понимал, как можно придираться к такой ангельской внешности, как у Дани. Возможно, никто просто не готов был признать, что менять блондинке ничего не нужно. Разве что, пожалуй, розоволосой «подруги» и семьи.