Исповедь сожженных влюбленных

      Мерфи, стоя напротив деревянного стола и черного кожаного кресла, старался смотреть выше сидящего в нем человека: на отражающее в себе серый город окно за чужой спиной.       В Нью-Йорке тонули лица, иногда случающиеся кислотные дожди словно разъедали с трудом сохранившиеся у некоторых остатки морали. А Грэй стоял в черной водолазке, таких же темных брюках и плаще, стараясь не обращать внимание на лежащий на чужом столе вместе с блюдом нож. Просто за угрозы своим близким, Мерфи легко мог засунуть этот обеденный серебряный нож кому-нибудь между ребер.             — Ты не расстраивайся, — разрезая вымазанный в крови стейк на своей тарелке, обращался к Грэю мужчина лет сорока с грубыми чертами лица и уже местами проступающей на волосах сединой. — У тебя в жизни еще будет пара-тройка знакомых, которые предадут тебя, а не которых предашь ты. Ты понимаешь, о чем я… В самой жизни ничто не вечно, все рано или поздно меняется. Сегодня ты, а завтра тебя.       Человеком, спокойно обедающим в этом погруженном в полумрак кабинете, был Блэйк Коулман, ответственный за публичные казни. Его работа заключалась в том, чтобы люди вроде Логана Ли могли быть уверены, что пытающиеся убить их «охотники» будут страдать, умирая долго и мучительно. Что их лица, искаженные болью, будут транслироваться на главном канале, выключая все остальные на время казни. И что рядом с «ведьмами» будет стоять ненавидящий свою работу Мерфи.             — Итак, зачем ты пришел ко мне, если мы договаривались обсуждать все через Доминику? — разжевывая очередной кусок стейка, словно между прочим поинтересовался мужчина.             — Вы упоминали, что я могу прийти к Вам, если найду то, чем смогу Вас заинтересовать. — стараясь сдерживать раздражение, произнес Мерфи. — Поэтому я предлагаю Вам то, что может разрушить Организацию, в обмен на уничтожение компромата на семью Даниэль.       До этого умиротворенно обедающий мужчина теперь поднял взгляд с тарелки на Грэя, разглядывая лицо парня с неприкрытой издевкой.             — Хочешь сказать, что ты смог сделать то, что десятки лет не могла сделать Священная инквизиция? И почему же ты тогда сейчас здесь, а не выступаешь в прямом эфире с речью как герой, спасший Америку от «ведьм»?             — Потому что мой план требует времени, — процедил сквозь зубы Мерфи. — И я не буду выполнять его, пока Вы не гарантируете мне свободу Дани.             — И твою, конечно же, тоже, — криво усмехнулся Блэйк. — Не думай, что я не вижу. Только слепой не заметит то, как ты ненавидишь все, что я заставляю тебя делать как Верховного инквизитора. Но за все это время ты даже не рассказал о нашей маленькой сделке своей подруге или родителям… Благородно, но тогда тащить груз ответственности будешь сам. Итак, что именно ты готов мне предложить?             — У меня есть основания полагать, что на меня готовится покушение.             — Это не новость, все Верховные инквизиторы до тебя умирали насильственной смертью, — скучающей перебил Грэя Коулман.             — И что «охотник», которого отправили на это задание, близок к Священной инквизиции.       Теперь карие глаза мужчины смотрели на Мерфи цепко, почти дотошно.             — Конкретизируй.             — Я знаю, кто именно должен меня убить, — пояснил брюнет. — И я также уверен, что задание подобного уровня не дали бы простому «охотнику». С ним у нас есть шанс выйти на того, кто управляет Организацией.             — И ты предлагаешь мне жизнь этой «ведьмы» в обмен на выход из игры, — подытожил Блэйк. — Что ж, занятно. Но свобода, тем более не только твоя, стоит дорого, ты же знаешь. Я должен быть уверен в том, что это правда. Так что скажи, как зовут твою «ведьму»?             — «Меркурий», — сразу же отрезал Грэй. — Больше информации Вы не получите даже если отправите Адэрли следить за мной еще чаще, чем сейчас. Разумеется, до тех пор, пока я не буду уверен в том, что мы заключили сделку.             — «Меркурий», значит… — не сдержал усмешки Коулман. — Забавно, что на английском название этой планеты и «ртуть» звучит и пишется одинаково. А еще ртуть считается переменчивой и двойственной… как и твоя «ведьма».             — Мне нет дела до человека, который планирует меня убить. Но для того, чтобы выйти через него на Организацию, мне нужно время. Я заставлю его себе доверять.       Блэйк, в очередной раз ухмыльнувшись, достал сигареты, предлагая одну из них Мерфи. В ответ на это Грэй отрицательно покачал головой, отказываясь, и мужчина, равнодушно пожав плечами, закурил сам.             — Один из моих старых знакомых любил говорить, что «мы изгоняем внутренних демонов табачным дымом, в то время как они питаются им». Да и ты ведь его знаешь, верно? Его убила одна из «ведьм», словно освобождая пост Верховного инквизитора для тебя. И как только они до сих пор не поняли, что на смену убитому инквизитору всегда придет новый…       Мерфи едва ли слушал чужие размышления. Вместо этого он, стараясь разобрать через звуки происходящее, вслушивался в происходящее за стеной в соседнем помещении, где раздавались удары и чужие приглушенные стоны.             — Тебе интересно, что там? — заметив чужую отстраненность от разговора, спросил Блэйк. — Мы же почти друзья, Грэй, сказал бы об этом сразу, — и, нажав на одну из кнопок под своим столом, произнес: — Адэрли, продолжи допрос в моем кабинете.       Не успел Мерфи ответить, как вдруг дверь с грохотом открылась, впечатываясь в стену, и на пороге появилась девушка в объемной куртке, водолазке и черных джинсовых брюках.       Посмотрев в сторону Грэя всего один раз, девушка дернула рукой, затаскивая что-то внутрь кабинета, и брюнет заметил, как в чужих тонких пальцах мелькнули светлые окровавленные пряди: Адэрли тащила по полу за волосы «ведьму».       Пойманный «охотник» по-прежнему сопротивлялся, несмотря на то, как его тело было изуродовано ссадинами и порезами. Молодой парень, едва ли старше двадцати лет, извивался как змея, пытаясь избавиться если не от сковывающих движения кандалов и веревок, то хотя бы от хватки Доминики на своих волосах. Но девушка даже не обращала на это внимания, и только продолжала затаскивать жертву на дорогой ковер в кабинете Блэйка.             — Знакомься, — наконец произнес Коулман. — Это Чарли Брукс. Ты сжег его младшего брата в прошлый четверг, может помнишь. Чарли обещал рассказать все, что знает, если мы отпустим его брата, но очень долго думал после того, как мы и правда отпустили мальчишку. Поэтому нам пришлось снова найти его брата в Салеме и сжечь.       На едва узнаваемом после пыток лице парня отразилось удивление, словно все на самом деле было совсем не так. И Мерфи, заметив это, понял, что не удивился бы, если бы на самом деле первым нарушил договоренность сам Блэйк.             — Я просто хочу сказать, Грэй, что у тебя и твоего Меркурия очень мало времени, — спокойно продолжал мужчина. — В конце концов, ты ведь не хочешь, чтобы я истребил всех тех, с кем ты общался хотя бы однажды за последний год, чтобы узнать настоящее имя Меркурия? Ведь в этом списке окажется и Дани. И тогда с ней, за ненадобностью, может произойти то же самое.       Щелкнув пальцами, Коулман поймал взгляд Доминики и кивнул, разрешая. И в то же мгновение Адэрли полоснула откуда-то взявшимся у нее в свободной руке ножом по кадыку лежащего на полу парня.       Блондин дернулся, широко раскрытыми глазами уставился на Мерфи и медленно осел на пол, позволяя темно-бордовой и пахнущей железом жидкости вытекать из своей шеи прямо на дорогой ковер. А Доминика стояла, испачкавшись в каплях чужой крови, смотрела на тело рядом с собой стеклянными глазами и вряд ли позволяла себе чувствовать хоть что-нибудь.       Каждое действие Адэрли было выверенным и точным, как движение стрелки часов. Она была словно холодный, бесчувственный, отлаженный механизм, который долгое время методично настраивал Коулман.       Почти безупречный механизм с пока что едва заметной ржавчиной по имени Эмили.       Словно поняв, о чем думает Грэй, До перевела взгляд на брюнета, и Мерфи вдруг показалось, словно ему воткнули в шею тот самый столовый нож Коулмана.             — Ступайте, дети мои, — словно священник, с отравленным благословением произнес Блэйк, поднимаясь со своего места. — И да пребудут с вами голоса ушедших.                               * * *       За всю дорогу ни Грэй, ни сидящая рядом на пассажирском сидении «порша» Доминика не произнесли ни слова. Но стоило им припарковаться возле здания Священной инквизиции и зайти в отдел, как вдруг Доминика тихо выругалась, с ненавистью рассматривая собравшую вокруг себя толпу компанию.       А в центре внимания снова была принцесса Нью-Йорка, ее телохранительница и глава частной клиники Кристофер Форд.       Дани, сидя на столе в длинном черном платье с корсетом и белой, накинутой на плечи шубе, держала руки Эмили и Криса, разукрашивая им ногти черным лаком. Моррис, стоящая возле стола в темно-коричневом костюме-тройке на голое тело курила, иногда угрожая прожечь своей сигаретой сидящему рядом с Даниэль парню лицо.       Блондин же с местами окрашенными в блекло-фиолетовый цвет прядями и в черных солнцезащитных очках, совсем не уместных осенью, смотрел на Эмили с вызовом. Касаясь кончиком языка своего пирсинга в уголке губ, Форд наслаждался своей «ссорой» с Моррис и рассматривал ее скрытыми под темными стеклами разноцветными серо-зелеными глазами. Короткие, пепельно-серые пряди спадали парню на лицо, светлая кожа местами хранила на себе бессмысленные, набитые от скуки или на спор татуировки, а тонкие губы кривились в ядовитой усмешке.       Крису было двадцать пять лет, и он, одетый в серую джинсовую куртку и такие же брюки поверх белой футболки, был тем, кого часто сравнивали с Чеширским котом за широкую улыбку. Он был человеком, у которого советы просили редко, потому что чувство юмора у него было сильнее, чем чувство жалости. И весь круг общения Форда состоял из людей, с которыми он не смог поссориться, хоть и пытался.             — Ты обещал нам, придурок, — по-прежнему размахивая свободной рукой с сигаретой, с издевкой ухмылялась брюнетка. — Так что если бросишь меня и Флер на очередном гребаном приеме снова, то просто черными ногтями не отделаешься. Какого хрена ты вообще не пришел?             — Не забывай, что я не бессмертный, Моррис, мне на таких мероприятиях делать нечего, — отзеркалив чужую усмешку, снисходительно отозвался Крис. — К тому же, я не пришел, потому что у меня случился форс-мажор: я перехотел.             — Принцесса, — опасно прищурившись, скомандовала Эмили. — Я ведь обещала Форду что-нибудь кроме черных ногтей, да? Так вот это будет черный гроб.             — А кто тогда тебя будет зашивать? — разрезая собственные губы в широкой улыбке, издевательски уточнил блондин. — Не думаю, что какой-нибудь еще хирург сильно обрадуется, если ты вызовешь его к себе среди ночи с требованием тебя спасти.             — Во-первых, я защищала Дани, — убежденно произнесла Моррис. — А во-вторых, я предлагала, а не требовала.             — Ну да, требовала не ты, а твое проникающее ножевое ранение в область желудка. Кстати, планируешь удалять тот шрам?             — Не, шрамы украшают.             — Только мужчин, Моррис. Не прокатит, если ты просто ведешь себя как они.             — А ведь я для тебя стараюсь, неблагодарный! — наигранно-обиженно протянула брюнетка. — Смотри и учись, может когда-нибудь тоже станешь «мужчиной».       Скривившись в зловещей ухмылке, Эмили забрала свою руку у Хейз, с восторгом рассматривая собственные покрашенные ногти.             — С каждым разом у тебя получается все лучше, принцесса!             — А вот у меня указательный палец накрашен криво, — придирчиво, с едва сдерживаемой улыбкой сообщил Форд. — Ну что, Моррис, отдашь мне свою принцессу, чтобы она переделала мне маникюр?             — Раз ты теперь не хирург, а заведующий клиникой, то тебе уже и заняться нечем? — несогласно отозвалась брюнетка, ревниво прижимая закручивающую баночку от лака Даниэль к себе. — Ее родители мне, вообще-то платят, чтобы я не пускала в ее окружение таких чекнутых, как ты.             — Именно поэтому ее лучший друг — Верховный инквизитор?             — Эмили не виновата, мы с Дани шли в комплекте, — вмешался в чужой диалог проходящий сквозь собравшуюся вокруг стола толпу Мерфи.       Люди, заметив пришедшего брюнета, расходились в стороны, а за Грэем шла в по-прежнему испачканной в крови одежде Адэрли. Цепляясь мертвым взглядом за лица коллег, она замечала в их руках автографы от принцессы Нью-Йорка. Но даже это прерывание работы раздражало брюнетку не так сильно, как руки Моррис, кольцом обхватившие за плечи Даниэль.             — Надеюсь, вы втроем пришли в мой отдел по делу? — скрестив руки на груди, с вынужденной серьезностью произнес Грэй. Его взгляд по привычке иногда касался блондинки, но все равно не задерживался на ней долго, вспоминая угрозы Блэйка. И заодно своего отца Брюса Мерфи, у которого нельзя было просить помощи для спасения Дани. Ведь тогда Брюс сделал бы все возможное, чтобы уничтожить семью Хейз и забрать себе их влияние.             — На самом деле, да, — признался Форд, внезапно становясь серьезным. — Ты просил докладывать тебе о всех известных случаях «одичания», и вот, вчера произошел еще один.       Произнеся это, Крис снял свои солнцезащитные очки и, зацепив их дужками о свою футболку, достал из кармана флешку, протягивая ее Грэю.             — Вся найденная мной информация здесь.             — Доминика, выведи отсюда посторонних, — приказал Мерфи и, не обращая внимания на быстро пустеющее помещение, продолжил: — Снова бессмертный?             — Ага, — спокойно произнес Крис, слегка покосившись в сторону своих оставшихся подруг. — Мы уже обсуждали, что это главная закономерность. Все «одичавшие» принимали сыворотку «бессмертия», но почему-то «сбой» происходит не у всех.             — Кто стал жертвой в этот раз?             — Один банкир. Под влиянием приступа растерзал в клочья свою жену и ребенка, который только недавно пошел в первый класс.             — Выжившие есть?             — Нет. Женщина и ребенок скончались до приезда скорой, а банкир, придя в себя и осознав произошедшее, застрелился. Спасти никого не удалось. Мои люди как раз ездили на вызов, но, поверь, кроме сырых ошметков мяса, крови и трупа там ничего не нашли.             — Удивительно, что «вампиры» знают об этом, но объясняют подобную «побочку» слабым характером «одичавшего» человека, — задумчиво покручивая флешку в руке, произнес Мерфи.             — Просто «вампиризм» кажется им слишком соблазнительным, чтобы отказаться от него только из-за какой-то побочки, которая еще может и не произойти.             — Эй, а можно обсудить это без нас? — проворчала стоящая рядом Эмили. — Я отдала за завтрак пятьдесят баксов, и не хочу, чтобы он сейчас вернулся обратно мне в руки.             — И что, завтракали в каком-нибудь новом месте? — с интересом уточнил Крис.             — Не сегодня, но на днях, — поддержала его любопытство Дани. — Нам привел туда знакомый Грэя по имени Итан, тебе обязательно нужно с ним познакомиться!             — Знакомый? — с недоверием переспросил Форд. — Или же Мерфи его трахает?             — Уверена, что каждый день с восьми утра и до девяти вечера, — хищно оскалившись, протянула Моррис. — Вряд ли ты найдешь в этом здании хоть одного человека, которого бы не затрахал «мистер Мерфи».       Но, заметив напряженный взгляд брюнета, Эмили поспешила добавить:             — Как бы ты ни задумал мне отомстить, подожди, я еще не написала завещание.             — Просто будьте осторожны, — не сдержав преследующих его еще с разговора с Коулманом мыслей, тихо произнес Грэй.