Пауза между балладами

Вызима, декабрь 1262 года — Беги из долины, беги от судьбы, — против воли шептали губы, пока ноги несли ее через чащу. Руни не чувствовала ни боли, ни холода. Ни страха. Он, словно липкий шар, заполнил ее нутро, не оставив место ничему другому. Так сильно, что перестал иметь какое-либо значение. — Беги, будто ноги у смерти длинны. Сквозь просвет между деревьями, взгляд зацепил дорогу, огибающую лес по дуге. Ту самую, по которой их везли с бардом. Рука крепче сжала клинок. — Беги от несчастий, беги от забот. Руни замедлила шаг, стараясь издавать как можно меньше звуков. Ее поступь стала мягкой, тело пружинило, готовое к внезапной атаке. Она была собрана, как никогда. И только детская считалка никак не оставляла ее, стуча в голове назойливым молоточком. — Беги, словно смерть уже у ворот. Что-то было не так. Слишком тихо для ночного леса. Даже ветер не путался в кронах, играя свою мрачную партию. Ни один зверек, ни одна птица не спешила себя обнаружить случайным писком или взмахом крыла. Голоса в такой тишине разносились бы по округе эхом. Стук металлических пряжек о нагрудники или глухие удары сапог о землю были бы слышны, устрой они погоню. Руни держалась на расстоянии от дороги, двигаясь теперь вдоль нее. Даже при лунном свете она видела свежие борозды от колес. Повозка тут ехала уже без них, в этом сомнений не было. Оставалось понять, как далеко их везли от города. А, главное, куда. Это все напоминало сон. Зачем она это делала? Книга совсем в другой стороне. Находясь от нее на таком расстоянии, ближе к ответам Руни не станет. Тогда к чему, как выразился бард, это безумное геройство? «Де Вальдек», — насмешливо подсказал внутренний голос. Граф где-то там, возможно плененный, или, если судьба над ним смилостивилась, с Фольтестом в полном незнании ситуации. А его жена где-то здесь. Они перебирали сотни вариантов плана по захвату Альдерсберга, пока не остановились на этом. Они так легкомысленно тянули время. И, конечно же, каждый отдавал себе отчет в том, что можно было и по-другому. Рискованнее, но быстрее. Опрометчивее, но, чем черт не шутит, а вдруг сработало бы? У них у всех был выбор, если разобраться. И только у Марии де Вальдек его не было. И еще, пожалуй, у Лютика, которому, видимо, просто не везло по жизни. Погрузившись в свои мысли, Руни не сразу среагировала на то, что увидела. Сердце пропустило удар прежде, чем осознание крепкой хваткой сжало ее за ребра костлявыми пальцами. — Святое дерьмо… — произнесла она бесцветным голосом. На дороге, разломанная пополам, валялась перевернутая повозка. Оглобли от упряжки торчали, словно пики, с обеих сторон. Гужи и хомуты то ли перерезаны, то ли порваны — лошадей поблизости не было. Но самое страшное зрелище открывалось чуть в стороне. Все трое стражников лежали на земле без признаков жизни. Руни осторожно покинула свое укрытие, чтобы рассмотреть повнимательнее. У одного из них совсем юное, почти мальчишеское лицо с распахнутыми от ужаса глазами, было белым, как полотно. Бескровным. Словно восковая маска. Он успел обнажить меч, но не нанес им ни одного оборонительного удара. Пытался отступать. Не вышло. Двое других выглядели в точности также. Взрослый мужчина с проседью в висках прижимал руку к груди, а взгляд его застыл в немом несогласии со случившимся. Он не успел либо не смог вооружиться. У третьего стражника глаза были крепко зажмурены. Судя по тому, как он упал, у него была попытка прикрыть товарищей, но безуспешно. Его клинок валялся поодаль, отброшенный, вырванный из рук. Никто из них не был ранен. На их телах не было и следа крови. Их не пронзали ни стрелы, ни копья. Ни любое другое оружие. От этого осознания Руни почувствовала приступ тошноты. Только магия была способна на такое. Ужасающая, темная, бесконтрольная сила. Запретная и манящая. Та, о которой она знала наверняка. Та, которой она боялась, но так надеялась однажды набрести на ее след. Была здесь, прямо перед ней. Любой рубящий удар можно отбить или заблокировать. Против магии же может выстоять только сила, равная ей. Как у него получилось подобраться так близко? Кто же это теперь — тот, кого она помнила и хранила в своем сердце, или монстр, поглощенный тьмой? Взгляд Руни заметался по сторонам в надежде и ужасе. Она выхватила меч из рук бездыханного стражника, сделала круг на месте, пригнувшись, готовая побороться хотя бы за то, чтобы посмотреть своей смерти в лицо, успеть насытиться этим зрелищем. Сказать то важное, что когда-то не успела. Не смогла. Но вокруг не было ни души. Гнетущая тишина продолжала давить на нее, и Руни слышала лишь собственное прерывистое дыхание, которое против воли срывалось хрипами с ее губ. — Этьен? — позвала она, зажмурившись. — Дай же мне хоть какой-то знак! Но никто ей не ответил. Непрошенные слезы застилали глаза, руки безвольно опустили меч. Это уже не было вопросом чести. Изодранное платье мешало, холод пронизывал до костей. — Прости, — прошептала Руни и склонилась над юным стражником. — Тебе они уже не пригодятся. С охапкой вещей и мечом девушка бросилась в чащу. Ничего не произошло ни до, ни после того, как она избавилась от платья и облачилась в чужой наряд. За одним исключением. Совершенно тихо к Руни подошла одна из пропавших лошадей и мягко ткнулась носом в ее плечо. — Здравствуй, девочка, — прошептала Руни, прижавшись лбом к ее морде. — Кажется, мне нужна твоя помощь.

***

— …и после она вышвырнула меня из повозки, а потом тащила за руку… Я, — Лютик задыхался, ему не хватало воздуха, чтобы успевать за своим же сумбурным рассказом, даром, что он был бард. — Это катастрофа! Надо скорее отправлять за ней армию! Страшно представить, что эта безумица там с ними сделает… О, точно! Еще Руни просила передать, что Пальмерен служит Нильфгаарду! Де Вальдек зло пнул массивную дубовую дверь, и она захлопнулась, перепугав королевских гончих, отдыхающих у камина. — Проклятье, — прошипел он. — Интересно, — прокомментировал Фольтест. — Наш лис Рейнард не такой ручной, как кажется Императору. Ты понимаешь, что он сделал? Граф с сомнением покачал головой. — Не могу думать сейчас! И анализировать. Мы едем? Король непонимающе посмотрел на него. — Куда, позволь спросить? — За леди Маск! Если верить барду, она в одиночку пошла искать место, где держат мою жену. Какова вероятность, что это не спровоцирует их, и все останутся целы? — Я бы так не спешил, Эмиль. Паника — плохой советчик. Уйми ее, или наломаешь дров. Де Вальдека будто ударили по голове чем-то тяжелым. Он отшатнулся, злобно уставившись на Фольтеста. — Унять панику? — холодно переспросил он. — Ваше высочество, при всем уважении, но этот бард принес мне самую обнадеживающую новость за последние месяцы. И я не совсем понимаю, почему я должен сидеть, сложа руки. — Если мы всполошим его людей раньше времени, они могут исчезнуть вместе с пленницей, — объяснил Фольтест. — И кроме того, если ты раскроешь себя, сразу станет понятно, кто приложил руку к похищению. Давай разложим по фактам… Эмиль с большим усилием подавил в себе готовый вырваться наружу протест и шумно выдохнул. — Мы с тобой покинули бал громко, немного помпезно, на мой вкус. Нет ничего, что указывало бы на нашу причастность ко всем дальнейшим событиям. Барона захватили без свидетелей, потому что его охранники в этот момент везли леди Маск и господина барда предположительно туда же, где находится графиня. Барон на данный момент не может знать, что она сбежала. Что мы упускаем? Повисло молчание. Граф или не хотел, или пока не мог говорить. — Вы упускаете то, что Руни могут поймать, милорд, — осторожно подал голос Лютик. Он виновато склонил голову, понимая, что ему непозволительно не то, что говорить, даже находиться сейчас в этой комнате. И если бы не случай, он вряд ли бы услышал даже малую часть этого диалога. Однако же его и не прогоняли. В глубине души, Лютик был этому рад. Потому что, видят боги, окажись он предоставлен сейчас самому себе, ему бы пришлось столкнуться с той своей частью, которая всегда сдает назад. В то время как сердце бы рвалось на помощь. Фольтест и де Вальдек от неожиданности вздрогнули и одновременно уставились на барда. — Я еще думал, как ты так незаметно ускользнул? А ты здесь! — воскликнул король, качая головой. — Не вы один, — хмурясь, согласился граф. Лютик стукнул себя по лбу и неловко засмеялся. — Это все руна скрытности! Вы, или, возможно, сама ситуация, меня немного пугаете, и, видимо, поэтому она сработала. Руни начертила ее на мне, прежде чем мы распрощались. Фольтест слегка округлил глаза, но оставил эту информацию без комментария. Вместо этого он подозвал Лютика ближе. — Так почему же, любезный, ты считаешь, что мы упускаем из внимания нечто важное? Леди не справилась со своей единственной задачей, а вместо того, чтобы залечь на дно, она зачем-то бросается в самое пекло, рискуя не только своей жизнью, но и жизнью Марии де Вальдек. Почему меня должно сейчас волновать, что ее могут поймать, если ее саму это совершенно не беспокоит? Лютик откровенно запаниковал, ведь он к провалу Руни тоже приложил руку. И, узнай об этом король, никто не смог бы гарантировать, что это не повлекло бы за собой неприятных последствий. Поэтому он решил умолчать о муках совести. — Мы пока не знаем, что именно пошло не так, милорд, — вмешался граф. — И надо отдать должное леди Маск, ей удалось сбежать и даже передать ценную для нас информацию. Она заслуживает того, чтобы ей на выручку кто-то отправился. Я, например. Фольтест всплеснул руками, показывая раздражение. — Да я же не против, Эмиль! Я только прошу дать время. Ты думаешь, на балу не было шпионов? Как бы не так. Они уже наверняка побежали сообщать Императору, что барона пленили, а ты спас меня от ножа в спине и увел с бала. И для нильфгаардцев, и для Альдерсберга в игре пока присутствует некто третий. Если ты помчишься сейчас ровно туда, где, возможно, держат твою супругу, все поймут, у кого барон. А я не могу просчитать последствия. И ты не можешь. — Что же вы предлагаете, государь? — спросил граф, пронзительно глядя на Фольтеста. — Дождаться известий от Роше. Он отправил Талера на ее поиски. Повезет, если он убережет леди Маск от необдуманных действий. Ну, или же придет к ней на выручку и спасет ей жизнь. Тем временем мы получим от барона всю необходимую информацию. — А как же моя жена? Где в этом плане часть про ее спасение? — Поверь, Эмиль, она там есть. Ты обладаешь сейчас той информацией, которую мы рассчитывали получить не ранее, чем через пару дней, а? Вспомни, если бы все пошло по плану, и леди Маск дожидалась бы нас с усыпленным бароном в карете, что бы мы сделали? Де Вальдек вздохнул, признавая правоту Фольтеста. — Мы передали бы Рейнарда в руки Роше, как только отъехали от особняка. А сами укрылись бы в вашем замке и ждали. — Так чем это отличается от ситуации, в которой мы находимся сейчас? — напирал Фольтест. — Только одним. И давай не будем обсуждать это. Ей-богу, Эмиль, разберись со своими чувствами! Ты стратег, а не… Король покосился на Лютика и улыбнулся краем рта. — И этот туда же! Лютик замотал головой, опасливо косясь на графа: — Нет, что вы, государь, я совсем не… — Что? Совсем не очарован? — Ну… Разве самую малость, — Лютику показалось, что объяснить королю, где и в чем он сегодня был виноват гораздо труднее, чем просто согласиться с тем, что он переживал за Руни из-за настоящей симпатии. Тем более, что она ему, кажется, и правда, нравилась. Видимо, это его типаж — светловолосый язвительный, саркастичный воин, спасающий его задницу из переделок. На этот раз в женском обличии. Де Вальдек вспомнил, как бард прилип к Руни в трактире и усмехнулся про себя. Он тогда знатно его взбесил. — Неужели мы по-вашему так мелочны, мой король? А чисто по-человечески переживать за девушку, которая очутилась в этой истории только потому, что мечтала получить древний трактат, а мы ей его пообещали взамен на сделку, разве нельзя? — с горечью возразил граф. — И она не стала думать, как бы вернуться за книгой, хотя, очевидно, она обладает магией, способной скрывать человека от чужих глаз. Она послала барда искать меня, чтобы сообщить, что моя жена жива. И что она идет ее спасать… Лютик вдруг перестал слышать графа, и лишь одна мысль крутилась у него на подкорке в данный момент. Он не верил, что это происходило с ним. Факты сложились сами собой из пепелища собственной памяти. Переданная ему Книга десять лет тому назад… Странная просьба оказаться в Бругге и встретить там девушку, чтобы передать ее. Это было немыслимо! Он не поверил тогда ни одному его слову. Наплевал и забыл. Когда именно он избавился от нее? Через пару лет, кажется. В Гулете, когда нуждался в деньгах. Тогда же, когда встретил Геральта. Что же он натворил?!

***

Кобыла, которую Руни без труда оседлала в лесу, отлично знала дорогу. Достаточно было успокоить ее, поговорить с ней ласково и убедительно, и она благодарно помчалась в нужном направлении. Через пару миль лошадь вдруг сбавила ход, свернула с дороги и, пройдя несколько десятков метров вглубь леса, остановилась. — Что такое? — прошептала Руни, пригнувшись. — Вас оставляли здесь, верно? Дальше хода нет? Кобыла, разумеется, ничего не ответила. Она спокойно принялась щипать траву, не дожидаясь, пока Руни хотя бы слезет с нее. Тропинка, на которой они очутились, сужалась из-за огромных валунов, примыкающих к каменистому холму, и уходила куда-то за них. На повозке туда не проехать. Поэтому лошадь остановилась именно там, где еще можно было развернуться, будь она, к примеру, запряжена. Руни спешилась, обнажила меч. Она ожидала увидеть какую-нибудь постройку, но пока ничего, даже отдаленно напоминающее дом, ей не встретилось. Девушка не рискнула идти по протоптанной дорожке. Вместо этого Руни осторожно обогнула гигантские камни и стала взбираться на холм. Она распласталась по нему, стараясь быть бесшумной и неприметной, и вся обратилась в слух. Когда ей удалось добраться до края холма, куда предположительно вела тропинка, и Руни уже собиралась осторожно спуститься, чтобы проверить, что там скрывается, ее взгляд нащупал странное наэлектризованное свечение прямо в воздухе у самой земли. Свечение становилось ярче, пространство коллапсировало, сжималось, пока не приобрело очертания магического портала. Руни, рискуя быть обнаруженной, все-таки подползла ближе. Она замерла, увидев прибывших через портал. Это была темнокожая чародейка и барон Альдерсберг.