Дневник отличницы

Я неслась по школьному коридору, не замечая ни удивленных взглядов, ни возмущенных окриков тех, кого случайно задела плечом. Воздух обжигал легкие, а горло сдавил такой болезненный, удушливый ком, что каждый вдох давался с огромным трудом. Предательские слезы уже вовсю жгли глаза, застилая обзор мутной, дрожащей пеленой, но я даже не пыталась их смахнуть. Жгучая, горькая, густо смешанная с липким чувством унижения и первобытным отвращением обида пульсировала в висках, подгоняя меня вперед. Внутри всё горело от кричащей, невыносимой несправедливости. Люцифер Блэквуд никогда не знал настоящих трудностей. Он понятия не имел, что такое бессонные ночи над учебниками, борьба за свое будущее и страх не оправдать собственных надежд. Для него вся эта жизнь, вся школа — лишь гигантская, красочная игровая площадка, созданная исключительно для его развлечения. И по какой-то извращенной, больной логике, в своей новой жестокой игре он выбрал на роль жертвы именно меня. И теперь из-за его чудовищного легкомыслия, из-за этой токсичной страсти к интригам должна страдать я! Я так отчаянно хотела получить этот высший балл по литературе. Это мой последний год, впереди выпускной, и каждая оценка в аттестате была на вес золота. Я искренне мечтала принять участие в школьной постановке, ведь «Гордость и предубеждение» — одна из моих самых любимых книг! Я уже видела себя на сцене, жила этой идеей, готовилась погрузиться в атмосферу Англии девятнадцатого века… А теперь всё обратилось в пепел. Все мои светлые надежды и стремления рухнули в тот самый момент, когда миссис Фицджеральд произнесла наши фамилии. Я прекрасно понимала: Люциферу абсолютно плевать на классическую литературу. Ему не сдался этот проект, и уж тем более мистер Дарси. Непонятно, какими грязными манипуляциями он всё это провернул, какую сладкую ложь наплел учительнице, чтобы она пошла у него на поводу и поставила нас в пару. Да это было и неважно. Важно лишь то, что моя мечта разбилась о его непомерно раздутое эго. Почему этот мир так жесток? Я бежала, глотая соленые слезы, и задавала себе один и тот же вопрос. Почему, сколько бы я ни старалась, сколько бы усилий ни прикладывала, чтобы добиться успеха честным трудом, одного моего желания всегда оказывается недостаточно? Обязательно находится фактор, который выше моих сил. Кто-то вроде Блэквуда, наделенный статусом и властью, способный одним щелчком пальцев воздвигнуть непреодолимые препятствия на моем пути просто забавы ради. Что все эти девчонки в Эденбруке вообще в нем находят?! За красивой оболочкой и дурманящим парфюмом скрывается абсолютно гнилой, эгоистичный человек. Интриган, которого волнуют исключительно собственные интересы. Он с легкостью готов сломать чьи-то планы и чью-то жизнь, даже не моргнув глазом. Сколько наивных, доверчивых дурочек уже велись на его обаяние, отдавали ему всё, а в итоге он просто играл с ними и безжалостно выбрасывал на обочину? Он отвратителен. В нем нет ни капли эмпатии и ни грамма сочувствия. И зачем, ради всего святого, он прицепился ко мне? Зачем ищет моего внимания, нагло подсаживается за парту, плетет эти интриги с преподавателями? Мне ведь так хорошо и спокойно жилось все эти годы в моей безопасной зоне отчуждения. Я была невидимой, и меня это абсолютно устраивало. Мне никто не был нужен, и уж тем более мне не нужна была такая сомнительная компания. У меня есть свои моральные ценности, гордость и принципы, которые я не собираюсь предавать. Не разбирая дороги сквозь пелену слез, я наконец влетела в спасительную прохладу женского туалета. Не глядя по сторонам, юркнула в крайнюю кабинку. Я даже не стала закрывать замок, а просто с силой захлопнула за собой дверцу, отрезая себя от внешнего мира. Привалившись спиной к холодной перегородке, я уткнулась пылающим лицом в дрожащие ладони и позволила себе разрыдаться в голос, изо всех сил стараясь всхлипывать как можно тише, чтобы никто не услышал, как разбиваются мои мечты. Сквозь приглушенные всхлипы я вдруг уловила звонкое, ритмичное цоканье шагов по кафелю. Следом раздался приятный женский голос, беззаботно напевающий себе под нос какой-то популярный мотив по радио. Я инстинктивно вжалась в угол кабинки, задержав дыхание в надежде, что незваная гостья просто вымоет руки и уйдет. Но напевание резко оборвалось. Раздался тихий скрип, и незапертая дверца моей кабинки медленно приоткрылась. Я испуганно подняла заплаканное, раскрасневшееся лицо и замерла. В проеме стояла Мими Блэквуд. «Только этого не хватало», — обреченно пронеслось в моей голове. Сестра моего личного мучителя. Элита Эденбрука. Будто мне было мало изощренных издевательств от одного Блэквуда, теперь я еще и стану объектом насмешек для его сестры. Я уже мысленно приготовилась к ядовитой ухмылке и едким комментариям, но на лице Мими не было и тени превосходства. Ее яркие серые глаза расширились от абсолютно искреннего волнения. — Вики? — удивленно моргнула она, делая шаг внутрь. — Ты же Вики Уокер, верно? Эй, что случилось? — Ничего, — я поспешно отвернулась, судорожно вытирая мокрые щеки тыльной стороной ладони. — Я просто… всё в порядке. Тебе показалось. Я всем своим видом демонстрировала настороженность, ожидая подвоха в любую секунду. Но Мими лишь тяжело, очень понимающе вздохнула. Она достала из кармана своей куртки бумажный платочек и мягко, но настойчиво вложила его в мою дрожащую руку. — О, ради всего святого, Уокер, только не говори мне, что это мой невыносимый братец тебя довел? — она скрестила руки на груди, проницательно глядя на меня сверху вниз. — При чем тут Блэквуд? — я шмыгнула носом, с силой сжимая в кулаке предложенный платок. — Я просто сильно устала из-за предстоящих экзаменов. Мими не сдвинулась с места. Она лишь грациозно скрестила руки на груди и прислонилась плечом к перегородке кабинки, проницательно глядя на меня сверху вниз. — Уокер, ну давай без этого, — она чуть склонила голову набок, и в её голосе зазвучала спокойная уверенность. — Во-первых, у тебя на лбу бегущей строкой написано его имя. А во-вторых, я прекрасно видела, как он крутился вокруг тебя в коридоре, и уже слышала от сплетниц про вашу парочку на литературе. Я вся подобралась, инстинктивно вжимаясь в стену. Слова Мими резанули по больному. Значит, вся школа уже в курсе? — Он прислал тебя поиздеваться? — мой голос дрогнул, но я изо всех сил постаралась придать ему холодности. — Решил проверить, сработал ли его гениальный план? Хочет убедиться, что я достаточно раздавлена? Что ж, можешь передать ему, что он добился своего. Поздравляю. Я ожидала чего угодно: снисходительного смешка, закатанных глаз или порции высокомерных нравоучений. Но Мими вдруг возмущенно фыркнула, словно я нанесла ей личное оскорбление. — Прислал меня? Фу, какая гадость, — она искренне поморщилась. — Я скорее выпью воду из-под крана в кабинете химии, чем стану бегать на побегушках у этого придурка. Она замолчала на секунду, внимательно изучая мое настороженное, заплаканное лицо. Затем тяжело, очень по-человечески вздохнула. — Послушай, Вики, — тон Мими стал неожиданно мягким и серьезным. — Я люблю своего брата. Но я не слепая. Я прекрасно знаю, что у него эго размером с Техас, и он привык считать, что весь Эденбрук — это его личная шахматная доска, где люди — просто пешки для развлечения. Но я не играю в его игры. И уж тем более я не одобряю, когда из-за его раздутого самомнения кто-то плачет в туалете. Я недоверчиво прищурилась, отчаянно пытаясь найти в ее словах подвох. Зачем ей это? Зачем самой популярной девушке школы вступаться за какую-то заучку, да еще и идти против собственного брата? — Зачем ты мне всё это говоришь? — тихо спросила я, всё еще не решаясь опустить щиты. — Вы же семья. Ты должна быть на его стороне. Ости и её подпевалы сейчас бы уже растоптали меня и посмеялись. — Потому что я — не Ости, — в серых глазах Мими мелькнуло холодное презрение при упоминании местной красавицы. — У меня, в отличие от некоторых, есть мозги и совесть. И мне абсолютно не нравится видеть, как хорошая девчонка позволяет моему невыносимому братцу ломать свои планы. Он ведь литературу терпеть не может, да? Наверняка книгу в руках не держал класса с пятого. — Он разрушил мои шансы на нормальный проект, — слова вырвались сами собой, прорвав плотину моего упрямого молчания. Мой голос звучал глухо и обиженно. — Мне нужна была эта оценка. И я хотела сыграть в постановке… А теперь всё пойдет прахом, потому что ему просто стало скучно. — Вот еще, — Мими решительно мотнула головой, так что её темные волосы шелковой волной рассыпались по плечам. — Ты — самая умная девчонка в параллели. И ты позволишь парню, чье главное достижение в жизни — это умение кидать мяч и красиво ухмыляться, испортить твой аттестат? Поверь мне, я живу с ним всю жизнь. Он меня и саму порой так бесит, что хочется взять тяжелый энциклопедический словарь и придушить его во сне. Желательно тот, что потолще. От этой неожиданно жестокой, но яркой картинки, так живо прозвучавшей из уст утонченной Мими, напряжение внутри меня наконец-то треснуло. Я невольно издала звук, похожий на нервный, судорожный смешок, и опустила глаза. — Он просто ужасен, — тихо, но уже с куда большей легкостью выдохнула я, чувствуя, как ледяной панцирь недоверия окончательно спадает. — Еще бы, — охотно согласилась Мими, и на ее губах появилась теплая, абсолютно искренняя полуулыбка. — Но ты не должна сдаваться. Он питается чужими эмоциями и страхами. Соберись, Уокер. Умойся ледяной водой, подыши и возвращайся в класс. Не дари ему удовольствие видеть тебя сломленной. Я подняла на нее глаза, чувствуя огромную, пульсирующую благодарность. Это было невероятно странно и разрушало все мои стереотипы об этой школе. Мими оказалась совсем не такой, какой я её себе представляла. — Спасибо, Мими, — я наконец слабо, но по-настоящему улыбнулась, промокая глаза её платком. — Всегда пожалуйста, — она ободряюще подмигнула мне. — И помни: если этот идиот совсем перейдет границы, просто скажи мне. Я умею портить ему жизнь как никто другой. А теперь приводи себя в порядок, Элизабет Беннет. Тебе еще нужно поставить на место одного заносчивого мистера Дарси. Я послушно поднялась на ноги, бросила скомканный платок в мусорное ведро и подошла к раковинам. Включив холодную воду, я несколько раз ополоснула пылающее лицо, чувствуя, как ледяные капли окончательно приводят меня в чувства и снимают свинцовую тяжесть с век. Мими стояла рядом, терпеливо дожидаясь, пока я закончу свои нехитрые процедуры по возвращению к жизни. Когда мы вместе направились к выходу, я чувствовала себя уже гораздо спокойнее. Но у самых дверей Мими вдруг замерла. Я вопросительно посмотрела на нее. Вся ее былая непринужденность куда-то испарилась. Она переминалась с ноги на ногу, задумчиво кусая губу, и в ее серых глазах читалась напряженная внутренняя борьба. Казалось, какие-то важные слова вертятся у нее на языке, но она никак не может решиться их произнести. — Мими? — осторожно позвала я, заметив, как тень тревоги пробежала по ее красивому лицу. — Что-то не так? Она тяжело сглотнула, словно принимая сложное решение, и посмотрела мне прямо в глаза. Ее взгляд стал пронзительным и до мурашек серьезным. — Вики… просто послушай меня, — ее голос прозвучал тише обычного, с едва уловимыми нотками глубокого беспокойства. — Держись от Люцифера подальше. Насколько это вообще возможно в рамках вашего проекта. Не поддавайся ему и не позволяй подбираться слишком близко. Поверь, это… это исключительно для твоего же блага. Я непонимающе нахмурилась, чувствуя, как внутри сжимается тугой узел тревоги. К чему была эта внезапная смена тона? Одно дело — шутить про скверный характер брата, и совсем другое — говорить об этом с такой пугающей серьезностью, словно предостерегая от реальной опасности. Что именно она недоговаривает? Я открыла рот, чтобы расспросить ее, попытаться вытянуть хоть крупицу конкретики, но момент был безвозвратно упущен. Мими моргнула, и тяжелая тень мгновенно исчезла с ее лица, уступив место привычной, идеально выверенной маске школьной королевы. На ее губах вновь расцвела легкая, очаровательная улыбка, как будто этой странной, гнетущей заминки секунду назад вообще не существовало. — Ну всё, мне пора бежать, а то пропущу начало французского, — беспечно бросила она, поправляя ремешок своей сумки. — Не вешай нос, Уокер. Увидимся! Она легко развернулась на каблуках своих массивных ботинок и скрылась за дверью, оставив меня стоять в гулкой тишине туалета с колотящимся сердцем и еще большей сумятицей в голове.

5 марта 1998 года

Весь вчерашний вечер и почти весь сегодняшний школьный день я непрерывно прокручивала в голове сложившуюся ситуацию, пытаясь найти из неё хоть какой-то адекватный выход. В конце концов, я пришла к одному простому, но очень отрезвляющему выводу: по-настоящему взрослого человека отличает умение решать свои проблемы, а не прятаться от них по туалетам. Побег — это удел слабых. Только когда мы находим в себе смелость посмотреть своим страхам и неприятностям прямо в лицо, мы становимся сильнее. С этой правильной, мотивирующей мыслью, дождавшись окончания последнего урока, я глубоко вдохнула, собрала всю волю в кулак и решительно направилась к кабинету литературы. Внутри было удивительно тихо и умиротворенно. Косые лучи послеобеденного солнца падали на пустые парты, в воздухе витал едва уловимый запах старой бумаги и мела. Миссис Фицджеральд сидела за своим столом, сосредоточенно заполняя какие-то бланки и журналы. Услышав мои неуверенные шаги, она подняла голову и поверх очков в тонкой оправе с явным удивлением посмотрела на меня. — Вики? — ее брови поползли вверх. — Признаться, не ожидала тебя сегодня увидеть, особенно после твоего вчерашнего… весьма стремительного ухода с урока. — Простите меня за это, миссис Фицджеральд, — я виновато опустила глаза, теребя ремешок сумки. — Мне правда очень жаль. Просто вчера я почувствовала себя… нехорошо. Но я пришла не за тем, чтобы оправдываться. Я хотела поговорить о проекте. Учительница отложила ручку и сцепила руки в замок, приглашая меня продолжать. — Вы не могли бы поменять мне партнера? — выпалила я на одном дыхании, пока моя решимость окончательно не испарилась. — Пожалуйста. Поставьте меня с кем угодно другим. Миссис Фицджеральд непонимающе нахмурилась. — Поменять пару? Но почему, Вики? Люцифер Блэквуд — настоящий любимец школы. Половина девочек из твоей параллели, да и из старших классов тоже, отдали бы всё на свете, чтобы оказаться на твоем месте. У вас что, произошел какой-то личный конфликт? — Нет! Нет, что вы, никакого конфликта, — поспешно открестилась я, чувствуя, как начинают гореть щеки. Меньше всего мне хотелось, чтобы она начала копаться в мотивах Люцифера. — Просто… я очень переживаю за этот проект и за свою итоговую оценку. Вы же знаете, как для меня важна успеваемость. А Люцифер, при всем уважении, далеко не самый прилежный ученик. Я боюсь, что он просто проигнорирует задание, и это потянет меня на дно. Миссис Фицджеральд несколько секунд молча изучала мое лицо. Ее взгляд был слишком цепким и проницательным — она явно чувствовала, что я не договариваю, но, к моему огромному облегчению, не стала давить. Вместо этого она медленно сняла очки, положила их на стол и тяжело вздохнула. — Послушай меня внимательно, Вики, — ее голос зазвучал мягко, но с той непререкаемой мудростью, которую нельзя было оспорить. — Школа — это не только место, где вы заучиваете даты и формулы. Это репетиция взрослой жизни. И один из самых важных навыков, который ты должна здесь усвоить, — это умение работать с самыми разными людьми. Даже с теми, кто тебе не очень приятен, чьи взгляды и методы в корне отличаются от твоих. В будущем, когда ты пойдешь работать, ты далеко не всегда сможешь выбирать себе коллег. Тебе придется находить компромиссы и добиваться результата в любых условиях. Я попыталась возразить, но она подняла руку, останавливая меня. — Тем более, ты совершенно верно подметила, что Люцифер обычно не проявляет рвения к учебе. И именно поэтому мы не можем упустить такой шанс, — на лице учительницы появилась легкая, воодушевленная улыбка. — Когда он сам подошел ко мне и выразил такой живой, неподдельный интерес к классической литературе и к этой постановке в частности, я была поражена. Мы должны поощрять подобные порывы, Вики. И кто, как не лучшая ученица, сможет помочь ему раскрыть этот потенциал? «Ага, как же. Заинтересовался он литературой…» — я мысленно закатила глаза, едва сдерживаясь, чтобы не застонать в голос. Этот невыносимый интриган действительно пришел к ней и разыграл целый спектакль! — Так что мой ответ — нет, Вики. Списки пар окончательно утверждены, и никаких перестановок не будет, — миссис Фицджеральд снова надела очки, давая понять, что разговор окончен. — Я верю, что вы отлично справитесь. — До свидания, — глухо выдавила я. Развернувшись на ватных ногах, я побрела к выходу из кабинета. Моя взрослая стратегия смелого решения проблем с треском провалилась, оставив после себя лишь горькое чувство безысходности.

7 марта 1998 года

После сокрушительного провала в кабинете миссис Фицджеральд моя школьная жизнь превратилась в параноидальную игру на выживание. Прошло несколько дней, но мне казалось, что миновала целая вечность. Я методично избегала любых мест, где мог появиться Люцифер: изменила привычные маршруты до кабинетов, перестала ходить в столовую, перебиваясь яблоками, и вздрагивала от каждого громкого смеха за спиной. Я чувствовала себя загнанным зверьком, и это изматывало до предела. К четвергу мои нервы были натянуты как струна. Во время большой перемены я решила укрыться в самом надежном месте Эденбрука — в старой секции школьной библиотеки, среди высоких стеллажей с исторической литературой, куда ученики заглядывали от силы пару раз в год. Я сидела прямо на полу, поджав под себя ноги, и была со всех сторон обложена тяжелыми пыльными энциклопедиями. Воздух здесь пах старой бумагой и типографской краской. Это успокаивало. Я почти убедила себя, что нахожусь в абсолютной безопасности, и наконец-то смогла сосредоточиться на конспектах. Тишину разорвал скрип старых половиц. Звук был далеким, но тяжелые, размеренные шаги эхом отскочили от высоких потолков и заставили меня напрячься. Сюда редко кто заходил такой уверенной, неторопливой походкой. Я замерла, прислушиваясь. Шаги медленно приближались, словно хищник методично прочесывал свою территорию. А затем я почувствовала это. Сквозь привычный запах книжной пыли в мое укрытие безжалостно вторгся густой, дурманящий аромат терпкого кедра, темной ванили и едва уловимой корицы. Сердце пропустило удар, а затем сорвалось на сумасшедший галоп, гулко ударяясь о ребра. Дыхание перехватило. Люцифер. Какого черта он забыл в библиотеке?! Паника холодной волной окатила меня с ног до головы. Я судорожно вжалась спиной в деревянную стенку стеллажа, стараясь слиться с ней воедино. Пальцы побелели, намертво вцепившись в обложку какой-то книги. Шаги стали громче. Он был уже в моем ряду. Я затаила дыхание, боясь даже моргнуть. Между толстыми томами на полке прямо напротив моего лица зияла узкая щель. Сквозь нее падал луч света, в котором танцевали пылинки. И вдруг этот свет перекрыла высокая темная фигура. Люцифер шел бесшумно и расслабленно. Я видела сквозь просвет между книгами, как он скользит длинными пальцами по корешкам, словно перебирая клавиши рояля. Его профиль был расслаблен, но в этом спокойствии таилась опасная, сжатая пружина. Он кого-то искал. И я прекрасно знала, кого именно. Господи, неужели он знает, что я здесь? Он остановился. Прямо напротив меня. Нас разделял лишь тонкий слой дерева и старой бумаги. Я видела четкую линию его челюсти, темную прядь, упавшую на лоб. Если он сейчас просто обойдет стеллаж — он наткнется прямо на меня, сидящую на полу с расширенными от ужаса глазами. Мое сердце колотилось так оглушительно громко, что мне казалось, этот стук разносится по всей библиотеке. Я зажмурилась и обеими руками зажала себе рот, чтобы не издать ни звука, молясь всем известным богам, чтобы он ушел. Воздуха катастрофически не хватало, грудь горела, а по спине катились холодные капли пота. Это была настоящая пытка. Я физически чувствовала его присутствие, его подавляющую энергетику, от которой волоски на руках вставали дыбом. Секунды растянулись в бесконечность. Люцифер чуть склонил голову набок. Он замер, словно к чему-то прислушиваясь, и медленно повернул лицо прямо к щели между книгами. Я оцепенела, уверенная, что сейчас встречусь с его пронзительным темным взглядом. — Люци! Блэквуд, ты где?! — резкий, громкий голос Картера Хейза, донесшийся откуда-то со стороны читального зала, разорвал звенящую тишину библиотеки, как выстрел. — Миссис Доусон сейчас закроет корпус, погнали! Люцифер за полкой раздраженно цокнул языком. Я увидела, как он нервно провел рукой по волосам. — Иду, — крикнул он в ответ, и его голос прозвучал так близко, что я невольно вздрогнула. Он постоял еще одну, самую долгую секунду в моей жизни, а затем развернулся. Его тяжелые шаги стали удаляться, пока окончательно не стихли в коридоре. Хлопнула входная дверь библиотеки. Только тогда я позволила себе выдохнуть. Судорожно, со всхлипом, жадно хватая ртом спасительный воздух. Мои руки дрожали так сильно, что я выронила книгу. Я бессильно сползла по деревянной стенке стеллажа, чувствуя себя абсолютно опустошенной. Это было невыносимо. Сидеть на грязном полу, прятаться среди книжных полок, задыхаться от страха только потому, что какому-то избалованному мажору захотелось со мной поиграть… Я прикрыла глаза, чувствуя, как к горлу подступает горький комок. Я не могу так жить. Я просто не смогу вечно бегать от него по всей школе. Рано или поздно нам придется столкнуться, и этот момент неумолимо приближался.

8 марта 1998 года

День выдался на редкость ясным. В нашем унылом городе, где большую часть года небо давило тяжелыми свинцовыми тучами, а моросящий дождь был привычным, въевшимся под кожу фоном жизни, такие редкие прояснения ценились на вес золота. Я вышла на школьное крыльцо и, прикрыв глаза, с наслаждением подставила бледное, уставшее за зиму лицо первым по-настоящему согревающим мартовским лучам. Ветер, гуляющий по двору, все еще оставался по-зимнему колючим, он холодил щеки и забирался под куртку, но в самом воздухе уже отчетливо витал тот самый, ни с чем не сравнимый запах настоящей весны — обещание тепла, свободы и скорых перемен. На душе вдруг стало удивительно легко. Ужасная, изматывающая неделя наконец-то подходила к концу, уступая место спасительным выходным, когда можно будет просто выдохнуть и расслабиться. Все эти дни я чувствовала себя загнанным зверьком. Я шарахалась от каждой высокой тени в коридоре, вздрагивала от громких голосов и буквально вжималась в стены, лишь бы не попасться ему на глаза. После того леденящего душу случая среди книжных стеллажей мои подозрения переросли в абсолютную уверенность: Люцифер Блэквуд не просто ждал нашей встречи на уроках. Он целенаправленно меня искал. Он устроил настоящую охоту, правила которой были известны только ему одному. Спустившись по бетонным ступенькам, я быстрым шагом направилась прочь от школьного двора. Страха столкнуться с ним прямо сейчас у меня не было, ведь такие парни, как Люцифер, крайне редко утруждали себя сидением на последних пятничных уроках, предпочитая прогуливать скучные лекции. Тем более в такую потрясающую погоду он наверняка уже давно умчался куда-нибудь по своим делам, предоставив мне возможность спокойно дойти домой. Я глубоко погрузилась в свои мысли, вслушиваясь в радостный, суетливый щебет птиц в ветвях еще голых деревьев. Я так расслабилась, вдыхая свежий весенний воздух, что совершенно потеряла бдительность и перестала контролировать пространство вокруг. Внезапно мою спину обдало резким порывом ветра, а легкие вместо мартовской свежести вдруг заполнил густой, терпкий аромат кедра, переплетенный с дурманящей сладостью темной ванили и корицы. Я буквально подпрыгнула на месте от неожиданности, когда мочки моего уха внезапно коснулось обжигающе-горячее дыхание, заставившее стайку мурашек в панике разбежаться по позвоночнику. — Так и будешь бегать от меня по всей школе, Уокер? — раздался прямо над моим плечом низкий, бархатный голос, в котором отчетливо звенела самодовольная насмешка. Сердце пропустило удар и ухнуло куда-то в желудок. Весенняя безмятежность разлетелась вдребезги, словно хрупкое стекло, оставив меня один на один с реальностью, от которой я так отчаянно пыталась сбежать. Я резко развернулась на каблуках, чувствуя, как дыхание перехватывает от зашкаливающего адреналина. Передо мной, преграждая единственный путь к отступлению, возвышался мой личный кошмар последних дней. Мой взгляд затравленно метнулся по сторонам, отчаянно ища лазейку, но Блэквуд стоял так близко, что я оказалась практически зажата между его высокой фигурой и невидимой стеной страха. Он выглядел вызывающе модно, в духе золотой молодежи девяностых. На нем была расстегнутая кожаная куртка поверх простой черной футболки, свободные, слегка потертые джинсы и массивные ботинки. Легкий весенний ветерок небрежно растрепал его темные волосы, придавая образу опасную бесшабашность. На солнце, пробивающемся сквозь ветви, зловеще блеснули замысловатые татуировки, покрывающие его шею. Люцифер возвышался надо мной, словно темная скала. Я едва достигала макушкой до его подбородка, и этот физический контраст лишь усиливал мое чувство уязвимости. Преодолевая желание зажмуриться, я подняла голову, сталкиваясь с его темным, непроницаемым взглядом. На его губах играла привычная насмешливая улыбка, но в глубине его глаз плясали странные, незнакомые мне огоньки. Он рассматривал меня с каким-то новым, пугающим интересом, словно видел впервые, и этот пристальный, изучающий взгляд заставлял мою кожу гореть. — А я раньше и не замечал, Уокер, какая ты, оказывается, маленькая, — протянул он, чуть наклоняясь к моему лицу. Я мгновенно ощетинилась. Испуг улетучился так же быстро, как и появился, оставив после себя лишь глухое, колючее раздражение. — А я раньше и не замечала, что твое эго настолько огромно, что способно заслонить собой даже солнце, Блэквуд, — грубо выплюнула я, бросив на него ледяной взгляд. — Дай пройти. Мне просто хотелось поскорее оказаться дома и закрыть за собой дверь, вычеркнув Блэквуда из своей головы хотя бы на пару выходных дней. Но звук тяжелых ботинок по асфальту никуда не делся. К моему огромному удивлению, Люцифер легко поравнялся со мной. Его длинные ноги позволяли ему шагать расслабленно и вальяжно, пока я чуть ли не срывалась на бег. Он сунул руки в карманы потертых джинсов и принялся тихо насвистывать себе под нос какой-то прилипчивый гранжевый мотив, совершенно игнорируя мое недовольство. Мы шли рядом по залитому солнцем тротуару, словно старые приятели на весенней прогулке, и эта картина выводила меня из себя. Я резко сбавила шаг и смерила его самым тяжелым взглядом, на который была способна. — Так и будешь тащиться за мной до самого дома, как привязанная собачонка? — процедила я сквозь зубы. Моя вспышка его совершенно не задела. Напротив, эта колючесть откровенно его забавляла. Он запрокинул голову и искренне рассмеялся. Звук оказался глубоким и, стоит признать, объективно приятным, но в моей ситуации он лишь подливал масла в огонь. — Собачонка? — весело переспросил он, и в его глазах заплясали хищные искры. Люцифер чуть склонился ко мне с дразнящей ухмылкой. — Осторожнее со словами, Уокер. Собаки могут и укусить. Особенно те, которых так упорно пытаются прогнать. Он сделал еще один плавный шаг ближе и решил сменить тактику, пустив в ход свой главный калибр. Знаменитое обаяние, от которого большинство девчонок в коридорах Эденбрука начинали глупо хихикать и терять дар речи. Он посмотрел на меня из-под густых темных ресниц, а его голос упал на октаву, став обволакивающим. — Да ладно тебе, не злись, — произнес он мягко. — Разве я такая уж плохая компания? Погода отличная, почему бы нам просто не прогуляться вместе? Обещаю вести себя прилично. Я стояла на асфальте и крепко сжимала лямки своего рюкзака. Глупо было бы отрицать, что он чертовски привлекателен с этими растрепанными на ветру волосами и обманчиво проникновенным взглядом. Я прекрасно понимала, почему его методы работают безотказно. Но сейчас на меня эти заученные приемчики местного сердцееда действовали просто как красная тряпка. Мне было абсолютно не до флирта, и превращаться в очередную восторженную дурочку от парочки красиво сказанных фраз я совершенно не собиралась. Я проигнорировала его слова и упрямо пошла дальше. Люцифер легко обогнал меня в несколько широких шагов, а затем плавно развернулся и пошел спиной вперед, оказавшись прямо лицом к лицу со мной. Он двигался с раздражающей кошачьей грацией, умудряясь ни разу не споткнуться о трещины в асфальте и ловко огибая соседские почтовые ящики. — Так почему ты пряталась от меня всю эту неделю? — с наигранной обидой спросил он, продолжая идти задом наперед. — Обычно девушки бегают за мной, а ты ломаешь всю статистику. У нас ведь совместное задание, Уокер. Как же я справлюсь без своей гениальной напарницы? Он снова пустил в ход этот свой коронный взгляд и фирменную улыбку, от которой девчонки готовы были простить ему любые выходки. Но на меня весь этот дешевый спектакль произвел совершенно обратный эффект. — Может быть, потому, что я прекрасно знаю цену твоему энтузиазму, Блэквуд? — я скептически вздернула бровь, глядя прямо на него. — Одно дело, если бы ты искренне хотел поучаствовать в театральной постановке или получить высший балл по литературе. Но ты влез в это исключительно ради забавы. Для тебя это просто очередная игра от скуки. С таким несерьезным отношением к делам я вообще не вижу смысла даже начинать совместную работу. Мы просто зря потратим время. Повисла короткая пауза. Я буквально видела, как в его темных глазах мелькнуло легкое замешательство. Моя абсолютная непробиваемость явно ломала его привычную картину мира. Все его безотказные уловки, бархатные интонации и очаровательные ухмылки, которые безотказно работали на остальных школьницах, в моем случае просто рассыпались в прах. — А ты забавная, — вдруг произнес он, внимательно и как-то по-новому изучая мое лицо. — Какая-то необычная. — Да что тебе вообще от меня нужно?! — я не выдержала и сорвалась, чувствуя, как внутри закипает искреннее возмущение. — Просто оставь меня в покое! Люцифер резко остановился. Мне тоже пришлось экстренно затормозить, чтобы не врезаться в его грудь. Вся эта расслабленная вальяжность и образ наглого школьного сердцееда слетели с него в одно мгновение. Черты лица заострились, челюсть напряглась, а взгляд сделался непривычно серьезным и тяжелым. — Я всегда довожу дело до конца, — его голос зазвучал твердо и холодно, без единой капли недавней насмешки. — И раз уж я ввязался в этот проект с тобой, значит, мы должны сделать его лучше всех. Мы должны утереть нос всему классу. Да, ты абсолютно права, мне плевать на оценки и на эту дурацкую пьесу. Но я не привык плестись в хвосте. Я никогда не бываю на вторых ролях. Я всегда должен быть первым. И раз уж наши фамилии стоят в списке рядом, значит, мы будем на самой вершине. Я замолчала, нервно прикусив нижнюю губу, совершенно не представляя, как реагировать на эту внезапную откровенность. Вся моя выстроенная защита дала трещину. Одно дело — отбиваться от наглого школьного сердцееда, и совсем другое — стоять перед парнем, который прямо заявляет о своих амбициях без всяких масок. В этот момент очередной порыв прохладного мартовского ветра растрепал мои волосы, бросив несколько длинных прядей прямо мне на лицо. Люцифер дернулся вперед. Его движение вышло абсолютно инстинктивным, лишенным привычной заученной плавности или театральности. Он поднял руку и осторожно заправил непослушные волосы мне за ухо. Его теплые пальцы на крошечную долю секунды скользнули по моей скуле. От этого мимолетного, почти невесомого прикосновения по коже мгновенно разбежался табун обжигающих мурашек. Дыхание перехватило. Я замерла, широко распахнув глаза, и встретилась с его взглядом. В его темных зрачках больше не было ни капли снисходительной насмешки. Люцифер рассматривал меня с глубоким, неподдельным интересом, словно внезапно обнаружил перед собой сложнейшую головоломку, которую во что бы то ни стало захотел разгадать. В воздухе между нами повисло густое, искрящееся напряжение. Настоящая электрическая искра, заставившая мое сердце сорваться в сумасшедший ритм. Я поспешно сделала шаг назад, разрывая этот странный, пугающе интимный контакт, и судорожно сглотнула. — Ладно, — выдохнула я, скрепя сердце признавая, что другого выхода у меня просто нет. — Перемирие. Мы сделаем этот проект. Но только ради оценок, Блэквуд. Никаких твоих дурацких игр. Уголки его губ медленно поползли вверх, возвращая лицу привычное самодовольное выражение. Лёд между нами окончательно тронулся. — Договорились, напарница, — хмыкнул он, небрежно пряча руки обратно в карманы куртки. — Раз уж мы теперь в одной лодке, предлагаю начать сегодня вечером. Приходи ко мне, закажем пиццу, полистаем твоего Шекспира… или кто там у нас. — Размечтался, — я скептически фыркнула, скрестив руки на груди, хотя уголки моих губ предательски дрогнули в попытке сдержать улыбку. — Этого мне еще не хватало. Моя нога никогда в жизни не переступит порог логова главного бабника Эденбрука. Я слишком дорожу своей репутацией. Люцифер снова тихо рассмеялся, явно наслаждаясь моей реакцией. От его прежней холодности не осталось и следа. — Моя репутация сильно преувеличена, Уокер. Я бываю очень гостеприимным. — Библиотека, — отрезала я самым непререкаемым тоном, на который была способна. — Завтра в четыре часа. В общем читальном зале, за самым открытым столом на виду у библиотекаря. Он сделал полшага назад, собираясь уходить, но напоследок окинул меня долгим, дразнящим взглядом, в котором снова заплясали опасные, хищные искры. — Библиотека так библиотека, — его голос прозвучал низко и обволакивающе, заставляя те самые мурашки снова напомнить о себе. — До встречи, Элизабет Беннет. Он развернулся и неспешно зашагал прочь по залитой мартовским солнцем улице. А я осталась стоять на тротуаре с пылающими щеками, глядя ему вслед и одновременно боясь, но в глубине души ожидая завтрашнего вечера.