«Реджи Франклин гей слухи»

В пять сорок семь Хьюи почувствовал, как на него что-то упало. Он не сразу понял, что происходит. Даже не успел вынырнуть из сна, где плыл по бесконечной умиротворяющей реке, в реальный мир, а кто-то уже тянул его за ногу, прижимая к кровати ощутимым весом. Глаза он разлепил с мыслью «ну все, потолок рушится» и увидел Реджи. Сверху. В двух сантиметрах от его лица, так, что были заметны — надобность Хьюи в очках пропала еще полгода назад — даже родинка на щеке и маленький шрам на подбородке. И светящиеся бодростью глаза, как будто он залпом осушил десять чашек кофе. А на часах не было и шести. — Доброе утро! — пропел Реджи, умудряясь одновременно балансировать верхом, жестикулировать — одной рукой в районе головы друга, чуть не задевая его по носу — и не падать. Откуда у него бралось столько равновесия и координации — загадка. Наверное, и этому в «Воуте» учат. Потому что… чему их тут только не учат. Хьюи издал помесь писка и хрипа с особо высокой долей паники, и тут же попытался скинуть его, упершись ладонями в грудь. Пожалел об этом мгновенно. Грудь под ладонями была твердой и нагретой, поэтому руки отдернулись моментально сами собой. В ход пошли ноги — тоже бесполезно. Конечно, Реджи был тяжелым, он же питается одним протеином, тренируется по шесть часов в день и не знает, что такое выходные. К тому же, Хьюи не дурак, чтобы тягаться с суперскоростным человеком. Он и так своими хаотичными движениями сражался разве что с воздухом, да и даже если бы и получилось его столкнуть, Реджи мгновенно вернулся бы обратно и точно так же зажал бы его бока своими сильнющими бедрами. — Слезь! — просипел Хьюи с горящими щеками и помидорным лицом. Очевидно, не только от неудобства. Он, конечно, не оценил самый варварский способ подъема с кровати из всех возможных, но Реджи еще и был очень близко. И, кажется, совершенно этого не стеснялся. Тоже полусонный был, видимо. — Не слезу, пока не скажешь, что мы заказываем на завтрак! — тот явно наслаждался ситуацией, улыбаясь во весь рот. Нравится, значит, дразнить, заставлять краснеть и возмущаться. Хьюи это нравилось куда меньше. — Что угодно! Слезь! — забарахтался он и прикрыл глаза, потому что смотреть было невыносимо. Да и некуда. — Пончики? — Реджи наклонился ближе. Господи, теперь Хьюи чувствовал мятное дыхание на своей щеке. — Да! — Хьюи был уверен, что крикнул настолько громко, что пара охранников в коридоре заподозрили неладное. — Любые, с чем угодно! Слезай! Реджи спрыгнул. Одно движение — и его уже нет на кровати. Уже у двери. — С посыпкой. Ты же любишь с посыпкой. И умчался куда-то — неизвестно куда, так еще и непонятно зачем, ведь все могли доставить прямо в комнату, — со скоростью урагана, аж занавески колыхнулись и бумажки с тумбочки полетели на пол. Сам Хьюи лишь почувствовал, как волосы шевельнулись от ветра, и завалился обратно на кровать со сбитым дыханием и колотящимся сердцем. Колотящимся не от испуга. Хьюи точно знал, что кто-то из суперов способен отличить разницу. Интересно, а Реджи мог? Он прижал ладонь к груди. Это ж просто адреналин. Он взглянул на потолок и на этот раз испугался по-настоящему. Там тоже была камера. Они специально сделали ее крошечной и незаметной, если не знать, куда смотреть. Это уже правда странно. Он вдруг судорожно попытался вспомнить, не делал ли он ничего странного за последние несколько дней, или сколько там записи хранятся в базе данных… Удалось вспомнить только звонки отцу и работу, ничего криминального. Но тревожный организм не слушался, и захотелось уйти в туалет. Хотя, черт его знает, может и там камеры. Губы пересохли. Он сел на кровати, свесил ноги на пол и посмотрел на пустую кровать Реджи в другом конце комнаты. Одеяло скомкано, подушка на полу. Интересно, а камера поставлена, чтобы следить за ним или все же за Хьюи? Он закрыл лицо руками. Потом встал, натянул джинсы, сунул ноги в тапки и пошел на кухню, потому что обещанные пончики, наверное, уже ждали на столе. Ну и потому что слежку между холодильником и плитой поставят с меньшей вероятностью. Реджи уже сидел за столом босиком, в спортивных штанах и в растянутой футболке, с половинкой пончика во рту. Перед ним стояла целая коробка, полная разных пончиков с глазурью, посыпкой, шоколадной крошкой, обычных, необычных — всяких, в общем. Хьюи не стал обижаться, что Реджи начал без него, хотя обычно бросал что-то колкое, просто сел напротив, взял пончик с разноцветной посыпкой и откусил кусок. Как же сладко. Ужас, как приторно. Слишком много сахара, аж челюсти свело, но ради Реджи можно было потерпеть. В конце концов, все же хорошо: утро, завтрак, друг напротив. Камеры за стеной, отец не может дозвониться и надежды… уже почти нет… — Вкусно? Хьюи кивнул. — Вкусно. Спасибо. — Да всегда пожалуйста. Он откусил еще кусок. Надо не думать, а пончик жевать. Из этой золотой клетки он все равно не вышел бы, даже если бы ему дали ключ. — Ты какой-то… Красный ещё. Напугал? — Нет, — слишком быстро буркнул Хьюи. — То есть да. Напугал. Нельзя так людей будить. — А надо как? — Реджи улыбнулся. — В лоб поцеловать? Хьюи поперхнулся так, что крошки от пончика полетели на стол. Он закашлялся, стуча себя кулаком в грудь. — Господи, — выдавил он, когда откашлялся. — Ничего не надо, просто говори «подъём» и всё. По кровати постучи. — Скучно. Не умеешь веселиться. — А ты не умеешь думать головой, прежде чем делать. Реджи замер с пончиком в руке. — Ты серьезно злишься? — с набитым ртом удивился он. — Нет, — Хьюи вздохнул и отодвинул недоеденный пончик. — Я просто… не люблю, когда меня без разрешения трогают. Реджи кивнул, мол, запомнил. Хьюи знал, что он забудет это через час.

***

У них была традиция. Каждый четверг, ровно в девять вечера, если у Реджи не было миссий — причем, что именно на них происходило, Поезд-А всегда держал в тайне, отшуяиваясь, — или рекламных съемок — а в последнее время их становилось всё больше, Реджи был востребован, поэтому его лицо мелькало на каждом билборде, — они забирались на «свои места» и включали кино. Традиция существовала давно, и в «Воут» перекочевала в немного измененном формате. Реджи, что в съемной квартире, что в элитном общежитии, оккупировал свою кровать целиком. Ложился поперек в форме звезды, подложив под голову сразу две подушки. Иногда накрывался одеялом и скидывал его через пять минут, потому что жарко, или сворачивался калачиком, как ежик, и тогда он занимал всего полкровати, но Хьюи всё равно садился в кресло, а не к нему, потому что привык. Смысл-то был в том, чтобы смотреть фильм, а не на Реджи. Старое кресло было притащено из предыдущей квартиры, потому что Хьюи заныл: «Оно же удобное, зачем выбрасывать?». В нем он устраивался поудобнее, насколько удобно можно было устроиться на жесткой подстилке, когда рядом стоят мягкие диваны. Разительное отличие было в том, что теперь была возможность смотреть кино на огромных плазменных экранах, и Реджи пользовался ей по полной. Но Хьюи все равно изредка продолжал ставить на колени свой старый «Леново» с наклейкой «I <3 NY» на крышке. Дурацкая наклейка уже отклеивалась по углам, и Хьюи каждый четверг машинально приглаживал её, но обратно она не прилипала. Да и сам ноутбук грелся так, что через полчаса просмотра колени начинали потеть, а вентилятор ревел, как взлетающий самолет. Но Хьюи не жаловался. Это ж был его ноутбук. Единственная личная вещь, не принадлежащая «Воуту». Ноут и кресло. Кино рано или поздно заканчивалось, и Хьюи без проблем находил на потолке злополучную камеру. Пару раз он подумывал ее заклеить, но испугался за свою жизнь. Может, правильно сделал. Реджи обожал комедии, прям чем тупее, тем лучше. Иногда Хьюи даже не мог понять, как их допустили до производства, и уж тем более до кинотеатров. Но Реджи ржал. Да и сам Хьюи тоже, только не над фильмом, а над Реджи. В такие моменты здесь было прикольно. Потому что под глупые шутки «Воут» исчезал. Даже если за ними прямо сейчас следила какая-нибудь Аника, ну и что. Просто два парня в комнате, один на кровати, другой в кресле. И вокруг чувство, что им всё еще по шестнадцать и они смотрят пиратские копии на раздолбанном мониторе. Реджи всегда без вариантов засыпал первым, особенно во время спокойных сцен: меланхоличный диалог, закат, дорога — и сразу всё, на боковую. Сначала начинал моргать чаще, потом голова падала набок, и вот он уже тихонечко сопел. Хьюи никогда не будил: ни раньше, ни сейчас. Сейчас особенно — устает же Реджи от своих суперсложных заданий. Зачем? Он просто пялился, пока можно. Тот во сне выглядел очень расслабленным. Странно, наверное, спать как младенец, когда на тебе контракты, ожидания фанатов и ответственность за миллионы жизней. С другой стороны, а когда отдыхать? Хьюи был польщен, что Поезд-А не боится быть уязвимым перед ним. Сам не мог заснуть, если знал, что кто-то смотрит. Еще обязательно, чтобы дверь была закрыта и шторы задернуты. Фильм, кстати, он всегда досматривал до конца, даже если на часах переваливало за три часа ночи и веки слипались, а строчки субтитров расплывались перед глазами. Во-первых, чтобы утром рассказать Реджи концовку и услышать либо разочарование и «слава богу я вырубился» либо еще большее разочарование и просьбу включить этот же фильм в следующий четверг с середины. А во-вторых, хоть кто-то же должен досмотреть. Если Хьюи выключит кино и тоже заснет, то традиция будет нарушена. А Реджи-то думал, что Хьюи просто любит кино. Что такой вот он усидчивый, всегда досматривает до конца, потому что не может бросить историю на полпути. И тот не разубеждал его. Отчасти так и было. Потому что однажды, где-то после полуночи, когда экран ноутбука погас автоматически через десять минут бездействия, а сам Хьюи, отходя от какой-то особенно всратой концовки, бесцельно листал ленту телефона, Реджи вдруг зашевелился. Как только началось ворочание рядом, Хьюи затаивал дыхание, боясь спугнуть сон. Однако Реджи не проснулся, он неаккуратным движением стянул с себя одеяло и остался лежать на простыне в одной футболке. Ну и в трусах. Хьюи быстро прикрыл его обратно, и Реджи забормотал что-то нечленораздельное. Жарко, наверное, было, но пялиться на своего друга в нижнем белье он не собирался. — М-м… н… н-н… На слова похоже не было, но Хьюи на всякий случай прислушался, даже телефон отложил на тумбочку, чтобы свет не помешал. Он наклонился вперед, опершись локтями на бортик кровати — и надеясь, что это не будет выглядеть слишком странно, если Франклин вдруг проснется прямо сейчас, — и вслушался в бормотание. — …без тебя бы… Хьюи ойкнул. — …я свихнулся… И Реджи замолчал, перевернувшись на спину. На этот раз удачно, не оголяя телес лишний раз. Хьюи не знал, как реагировать. Он смущенно отвернулся, набрал воздуха в легкие и растерянно, шумно — на самом деле не очень — выдохнул. С одной стороны, это ж ночная бессвязная муть. Фазы сна, все дела. Может, он вообще адресовал это персонажу из своих сновидений, а Хьюи уже, воспряв духом, торжественно воспринял это на свой счет. В темноте силуэт Реджи свесил одну руку с кровати и громко храпнул. Утром даже не вспомнит, что ему снилось. «Без тебя я бы свихнулся». Спасибо? И ведь теперь Хьюи будет казаться, что Реджи реально нуждается в нем, как в человеке, который знал его до того, как тот стал звездой. Оно-то, возможно, было и так, но каков был гарант, что это продлится завтра, послезавтра, через год? Не то чтобы Хьюи сомневался в друге и каждый миг ожидал подвоха, просто… Он считал себя балластом. И отчаянно готовился к моменту, когда его отбросят, чтобы вниз не тянул. Потому что Хьюи нуждался в Реджи не меньше, и свихнулся бы гораздо раньше. Уйди он домой, в старую жизнь, он бы думал о нем каждый день. Да и каждую ночь тоже, во снах, может. Всю жизнь он был один, и отказываться от единственного друга просто потому, что он считал себя недостойным… он бы не выжил. Стал бы тенью человека, который когда-то был счастлив. Он и сейчас тень, только не своя, а Поезда-А. И «тени» пора было перестать сидеть в кресле и заставить себя лечь спать. Хьюи перебрался на свою кровать и сначала повернулся спиной, но, услышав громкий храп и испугавшись, повернулся обратно. Пожалуйста, пусть это будет просто дружба. Мысль была не новая. И она посещала его не только по четвергам, а в любой неподходящий момент. Бывает ли вообще подходящий момент для такой мысли?.. Особенно учитывая то, что Хьюи почему-то твердо был убежден, что Реджи гомофоб? Он и сам был не особо уверен в том, что испытывал. Может, это восторг — в конце концов, он завидовал Реджи практически всю свою жизнь. Восхищение супергероем, который спасает людские жизни, имело место быть, не обязательно скатываясь в романтическую тарабарщину. Главное, чтобы «супергерой» не узнал. А Хьюи со временем и сам забудет. Телефон завибрировал. — Господи, — вздрогнул Хьюи и тут же зажал тебе рот ладонью. Яркий свет от экрана ударил по глазам, и пришлось зажмуриться. Это был отец. «Все нормально? Давно не звонил». Нормально? Нет, конечно. Но разве отцу объяснишь… Отец, кстати, однажды уже подозревал Хьюи, лет в семнадцать. Тому по горло хватило наводящих вопросов типа «а почему девчонку себе не найдешь?», «а на ночевке чем заниматься будете?». Сначала Хьюи думал — шутка. Потом вопросы стали откровеннее — стыднее в сто раз, — и стало не до шуток вообще. Он тогда отводил глаза и врал, что «просто не встретил ту самую». Хотя бы Реджи не понял, почему Хью-старший так подозрительно смотрит на них, когда они просто хотят поиграть в приставку вдвоем. «Домой хочу». Он отправил это сообщение и тут же удалил, вспомнив про замашки своих же родственников. «Да, пап. Всё хорошо». Это было универсальное сообщение, чтобы от него все отстали. Он нажал «отправить» и убрал телефон на тумбочку. Хьюи закрыл глаза. Все неправда. Дома уже не было. Его дом теперь здесь. Не столько сам «Воут» и его ужасная штаб-квартира, сколько люди, атмосфера, даже долбанные камеры. Он уже привык. И вообще, дом — это не место, то есть не город и не квартира. Дом был там, где Реджи. Даже если это место кишело шпионами и супергероями, которые смотрели на Хьюи как на говно под ногтем. Он повернулся на другой бок, спиной к Реджи, и уставился в стену. Стена была неинтересная, поэтому он быстро уснул.

***

Поговорить было совсем не с кем. «Воут» личную жизнь не поощрял — это Хьюи понял в первый же месяц, когда попытался завести разговор с коллегой из соседнего отдела о чем-то кроме работы. Она осуждающе посмотрела на него и быстро ретировалась под предлогом срочного звонка. Другие сотрудники тоже посматривали косо — конечно, какой-то парень живет с Поездом-А, но при этом сам супером не является. И Хьюи сдался — если не получается закорешиться с кем-то равным по «рангу», он будет лишь выполнять свою работу, изредка шататься по коридорам со своим бейджиком и не попадаться на глаза слишком часто. А те, кто не смотрел косо, смотрели откровенно враждебно, как будто он успел оскорбить всех разом своим присутствием. Подумаешь, даже обычный человек может получить доступ в их святая святых, если у него есть нужный знакомый. Нет общения — нет и свиданий, интрижек, даже тупого флирта. В детстве был слишком стеснительным — был один, в юношестве осмелел, но из-за этого нес чушь — был один, а сейчас, когда самоощущения и самоконтроль более или менее устаканились, его просто заперли в огромной башне. И мир за стенами «Воута» с каждой неделей казался всё более чужим и далеким. Реджи с каждым днем возвращался все позднее и позднее, и от недостатка общения и внимания Хьюи готов был выть. Дни состояли из одних и тех же действий в одной и той же последовательности, подъем-душ-кофе с уже задолбавшим рисунком-работа-ужин-вечер-ноутбук. Ноутбук, кстати, был один на двоих, но Реджи им почти не пользовался — для Поезда-А с супер-скоростью двухминутная загрузка ноутбука была мучительной, так что компьютер всегда был у Хьюи, точнее, на его стороне спальни, и переходил из рук в руки только в редких случаях, когда Реджи нужно было что-то срочно загуглить. На «своей территории» Хьюи сменил пароль три раза за первую неделю и попытался настроить автоматическое стирание данных при попытке несанкционированного доступа. Реджи он доверял, да и знал, что «Воут» взломает и это при надобности, но даже иллюзия защиты его устраивала. Хотя, что там защищать? Одну скачанную еще года четыре назад пиратским путем игру или порно в режиме инкогнито? Да кому он нужен.

***

Даже среди одинаковой череды событий и традиций по четвергам можно было найти что-то странное. Обычный четверг. На экране тогда был какой-то классический фильм начала нулевых, который Хьюи наизусть знал до такой степени, что мог процитировать диалоги в правильной интонации. А Реджи обычно еще на середине фильма начинал спорить, что он быстрее, чем любой усовершенствованный робот, потому что «ну я-то реальный». Хьюи уже успел придумать несколько контраргументов, которые он бы выдал в нужный момент. Потом они бы немного поспорили, и Реджи опять начал бы засыпать. Видимо, от умственной активности он теперь уставал в разы больше. Только вот этого не произошло. Хьюи краем глаза взглянул направо. Реджи сидел на кровати, поджав ноги по-турецки, и смотрел в экран. Во взгляде не было ни единого признака сонливости, они были открыты полностью, и левый слегка подрагивал. Странно. Прошло полтора часа, а он все еще не клевал носом. И очень нервно быстро постукивал пальцами по коленке. Коленка тоже тряслась. Может, на работе что-то случилось? Не просто так же он не рассказывает про свои подвиги. Реджи покусал губу, и его глаза забегали по экрану. Было понятно, что не смотрит. — Что-то ты бодрый сегодня, — как можно более непринужденно ляпнул Хьюи. Реджи дернул плечом. — Не знаю. И замолчал. Потом, не глядя на него, добавил, как будто оправдываясь: — Тяжелые тренировки. Организм привыкает. Хьюи промолчал. Понятное дело, сейчас ему никто ничего не скажет. Боковым зрением было видно плохо, пришлось напрячь, как он только мог — и вот уже можно было различить слегка покрасневшие глаза. Совсем не спит, что ли? Хьюи это запомнил. На следующий день, когда он возвращался из серверной с остывшей кружкой в руках — кофемашина в коридоре сломалась, и он надеялся насладиться кофе в гордом одиночестве в своей комнате, — Хьюи даже не успел пройти пары метров в прихожей, как дверь ванной открылась, и из нее вывалился Реджи, чуть не убив его дверью. Хьюи не успел понять, на чем ему стоило бы сконцентрироваться: на серых спортивных штанах, на мокром после душа торсе, на кружке, из которой из-за толчка все полилось на пол, или на… Он совсем немного поднял глаза, но успел заметить. Рука Реджи быстро сунула что-то небольшое в карман штанов. Хьюи даже подумал, что ему сначала показалось — подумаешь, может, телефон. Но нутро его редко обманывало, и он решил довериться. Что-то маленькое, синенькое… где-то он уже это видел. Реджи сделал вид, что ничего не заметил. Он прошел к своей кровати, сел, потянулся. Абсолютно ничего подозрительного. Хьюи после такого даже спать не смог. Он поворочался-поворочался, дождался, пока Реджи захрапит — сегодня понадобилось на два противоестественных часа больше, чем обычно, — тихо взял ноутбук и засел в ванной. Ему потребовалось три ночи, чтобы пробраться в закрытые файлы. И все эти три ночи проходили в туалете — как оказалось, единственном месте в квартире, где не было камер. Хьюи действительно проверил каждый сантиметр ванной, заглянул за зеркало, под раковину, в вентиляционную решетку. Камер не было. Возможно, «Воут» считал, что наблюдение за туалетом — это перебор даже для них. Или просто установить забыли. В любом случае, Хьюи был благодарен за эту маленькую оплошность. Так и пришлось сидеть на закрытой крышке унитаза с ноутбуком на коленях и вглядываться сквозь темноту. Было страшно — Хьюи не знал, чего стоит опасаться: того, что к нему придут солидные мужчины в черном и расстреляют его на месте, или того, что его застанет за слежкой лучший друг. Каждые несколько минут он отрывал взгляд от монитора и прислушивался, не проснулся ли Реджи. Вдруг кровать заскрипит. Или шаги послышатся. Из-за потных ладоней, оставляющих влажные отпечатки по всей клавиатуре, печатать было невозможно. Он так боялся, что не найдет нужную информацию. Что найдет, тоже боялся. И информация нашлась. Как-то даже чересчур легко и быстро. «Воут» что, даже не пытался её прятать? Хьюи проклинал свою паранойю, но рыться продолжал. Сначала нашел каждый снимок и видео с Реджи в промежутке последней недели. Это мало что дало, только усугубило тревогу, так как за последнюю неделю Поезд-А преобразился до неузнаваемости не в лучшую сторону. Про синюю колбочку в первую ночь пока так ничего и не нашлось. Поэтому Хьюи решил гуглить напрямую. В первую очередь он подумал — наркотики. Поэтому и гуглил все подряд, от легких до самых тяжелых. Все равно все было не то. Хьюи удалял каждый запрос и на всякий случай писал еще около пятидесяти обычных, типа «рецепт блинов» и «что делать если перегревается телефон», чтобы в базе данных «Воута» не отобразилось слишком много подозрительной активности Пока на третью ночь он гуглил «автосалоны в Манхеттене адрес», он уже зевал. Ради приличия он пролистал страницу, потыкал на ссылки и… Всплыло фото Поезда-А. Хьюи раньше такое не видел, даже с учетом всей слежки. Реджи был в очках, но в гражданской одежде, и с ним кто-то просто сфоткался на улице. Просто какой-то фанат. Он вгляделся повнимательнее, приблизил. На фото было нормально абсолютно все, кроме того, что у Реджи из кармана выглядывала эта долбанная синяя колбочка. Сон как рукой сняло. Как оказалось, эта херня была похуже, чем наркотики. Сыворотка V. Красивая. Опасная. Три ночи он штудировал отчеты и исследования. Некоторые медицинские понятия были совсем непонятными — и приходилось лезть в гугл, а потом еще и запоминать. Другие были понятны, и иногда к очень большому сожалению. С каждым абзацем Хьюи становился белее, чем кипенные стены туалета. Это был какой-то допинг для суперов с хреновой тучей побочек. Агрессия, зависящая от дозировки и частоты приема, потеря эмпатии, повышенная возбудимость — не только физическая, но и эмоциональная; риск развития зависимости… Прекращение приема вызывало резкий упадок сил, апатию, депрессию… Про синдром отмены Хьюи пришлось перечитывать несколько раз, потому что текст уже расплывался перед глазами. При тяжелой зависимости синдром отмены сопровождался суицидальными мыслями — они были зафиксированы у 60% пациентов. Было зафиксировано три летальных исхода, и это еще известных. Два случая остановки сердца и один случай — пациент покончил с собой на третьи сутки после прекращения приема. И все это были почему-то именно суперы. К этому моменту Хьюи уже колотило. Реджи, конечно, был сильным и физически, и морально, но это же зависимость. Он громко кашлянул, и картинка перед глазами раздвоилась — то ли из-за того, что в горле першило, то ли из-за того, что он в любой момент мог разрыдаться. В горле стоял ком, но рыдать было не время. Если есть возможность спасти Реджи, он ей воспользуется. Хьюи просто аккуратно закрыл ноутбук, стараясь не хлопать крышкой. Экран погас, и вся ванная погрузилась в темноту. Он вышел из туалета на ощупь, когда часы на тумбочке показывали половину шестого. Реджи еще спал, но сон был неспокойным — он метался по кровати, сминая бедную простыню с такой силой, что было слышно, как она трещит. Реджи мог согнуть металл голыми руками, что же он сделает с куском ткани, если не будет контролировать себя во сне? Хьюи сел на край своей кровати, не сумев отвести взгляда от Поезда-А. И как Хьюи раньше не заметил? А вдруг уже поздно? Реджи не мог принимать это слишком долго — стало бы заметно гораздо раньше, — но он все равно задавался вопросом, сколько это уже длится. Самое хреновое было в том, что Реджи прятал ампулы в карман и врал. Может быть, не совсем врал — Хьюи ведь не спрашивал, — но недоговаривал уж точно. Хьюи точно не знал, что делать, плана не было, но он был уверен, что подойдет к нему утром, сядет рядом и точно предложит психологическую помощь. А если Реджи откажется? А если он вообще рассердится, и после этого Хьюи лишится и друга, и работы? В статьях же писалось: потеря эмпатии и агрессия. Реджи никогда не поднимал на него руку, кроме того раза, когда получил силы, и то — тот раз был случайностью. А вдруг следующий уже случайностью не окажется? Поезд-А просто убьет его на месте в приступе эйфории от сыворотки. Хьюи обхватил себя руками и уставился в пол. На полу был ковер. Серый, мягкий, с длинным ворсом. Он смотрел на этот ковер и думал о том, что он бессилен и ничего не может сделать. Что он просто сопровождающее лицо категории С, которое не может защитить своего лучшего друга от него самого. Потом запрокинул голову и тяжело вздохнул. Открыв глаза, он встретился лицом к лицу с камерой. Тут же спохватился, рухнул на кровать, с головой накрылся одеялом и старался притворяться, что спит, пока действительно не заснул.

***

На следующее утро Хьюи не пошел принимать свой обычный утренний душ. Он специально встал пораньше, пока Реджи еще не ушел на тренировку, и застал его уставшим с самого утра, на этот раз зная, в чем было дело. Тот стоял у окна спиной к двери и, судя по всему, не ожидал никого увидеть. Спросить прямо: «Ты что, подсел на эту дрянь?»… Или зайти издалека: «Слушай, я заметил, что ты странно выглядишь в последнее время»? И всё звучало так, будто он лезет не в свое дело. Или наоборот — будто он слишком переживает. Хьюи прокашлялся, заставив Реджи вздрогнуть и повернуться. — Доброе утро. — Ага, доброе. Нет, начинать в лоб было нельзя. Он прочистил горло еще раз и потоптался на месте. — Ты чего? — Да ничего. Ну и все. В общем, в то утро ничего так и не получилось. Хьюи поплелся на кухню, ненавидя себя за трусость. Следующие два дня он так же пугался и сводил разговор в никуда, проклиная себя весь оставшийся день, но все так же собирая больше информации, потому что казалось, что аргументов недостаточно. Медлить было нельзя. После трехчасового называния себя тряпкой, к одному из вечеров он-таки созрел. Однако когда Реджи вернулся, хлопнув дверью, и бросил рюкзак на свою кровать, Хьюи вдруг понял, что все слова, которые еще утром казались умными, превратились в глупые и неубедительные. Он решил действовать наверняка. Если просто спросить, то Реджи легко соврет, а Хьюи придется признаваться в том, что он за ним следил. Поэтому он дождался, когда Реджи отлучится в туалет, оставив свои вещи на кровати. Хьюи пулей кинулся к его рюкзаку в поисках проклятой сыворотки. Он запустил руку, и пальцы быстро нащупали наушники, ключи. Копаясь в вещах, он боялся найти что-то еще похуже, либо не найти вообще ничего и прослыть недоверчивым параноиком или вором. И вдруг пальцы наткнулись на стекло. Маленькая прохладная колбочка. Нашел. Хьюи трясущимися руками выудил ампулу, держа как можно крепче — не дай бог разобьется. Хуй знает, чем эта дрянь опасна для обычных людей. Когда Реджи вышел, он уже стоял наготове, вытянув руку с синей колбочкой в ладони на безопасное расстояние, чтобы случайно не вдохнуть. Это тоже на всякий случай. Он понятия не имел, действует ли сыворотка через дыхательные пути, но лучше перебдеть. Реджи даже не сразу понял, что его раскрыли, он смотрел на сыворотку так, как наркоман на дозу. Потому что, по сути, так и было. — Э-это что?! Реджи отмер и перевел становящийся все более и более ужасающийся взгляд на перепуганного Хьюи. Тот шагнул вперед, пытаясь выглядеть уверенно. Кричать, обвинять или ставить ультиматумы сейчас было категорически нельзя, потому что, если Реджи уже был зависимым, он бы только закрылся в ответ. Но в реальности всё пошло не по плану, и голос сорвался на первом же слове. Неужели он не мог совсем чуть-чуть подержать лицо… Ампула в руке качнулась, и голубая жидкость плеснула внутри, отражая солнечный свет маленькими бликами. — Витамины. Спортивная добавка. Ну, ты знаешь. И Реджи улыбнулся с явной попыткой сделать вид, что ничего не происходит. Но глаза затравленно бегали по комнате, ища пути к отступлению. — Это сыворотка V, — Хьюи был рад, что хотя бы это он смог произнести не как вопрос. Он хотел, чтобы Реджи понял: он всё знает и в ложь не поверит. Наступила тишина, только за окном где-то внизу проезжали машины, постоянно кому-то сигналя. Реджи отвел взгляд. Плечи поникли. — Ты не понимаешь, Хью, — сказал он, и Кэмпбелл почувствовал, что осталось ему недолго. — Мне нужно быть быстрее. Сильнее. А то меня заменят. В Семерке конкуренция… ты не представляешь, какая… Каждый день кто-то новый появляется и хочет на мое место. Каждый готов… — Он замолчал, сглотнул. — Без этого, — он кивнул на колбочку, — я хуже. А если я отстану, меня отсюда вышвырнут. И тебя, кстати, тоже. Он поднял глаза, и Хьюи увидел в них не злость, а неподдельную боль, несравнимую с той, которую Реджи показывал в интервью, когда говорил о трудностях супергеройской жизни. Он действительно верил в то, что сам говорил. — Я всё понимаю, — перебил Хьюи и не узнал свой голос. Внутри забурлили три ночи чтения медицинских отчетов, проведенные на холодной крышке унитаза с ноутбуком на коленях и чтением строчек о том, в каких муках умирают люди. — Я понимаю даже лучше тебя. Я… прочитал. И сразу же рванул за ноутбуком — тот стоял на тумбочке в режиме сна, потому что выключить его вчера было категорически нельзя, слишком уж много информации было на экране. Хьюи усадил друга на диван и начал. Он говорил три долбаных часа без перерыва, даже почти без пауз, так что Реджи — спасибо ему — пару раз молниеносно принес ему воды. К концу первого часа голос охрип, и к третьему он уже говорил почти шепотом, но не останавливался. Он запустил презентацию, которую тайно сверстал вчера ночью для наглядности, хотя знал, что Реджи таким не возьмешь. На слайдах были графики, диаграммы, цитаты про сердечные приступы и суицидальные мысли. Хьюи был уверен, что Реджи все это знает и сейчас его просто пошлет, но тот слушал. Сначала с недоверием, сидя на краю кровати, сжав руки в замок между колен и качая головой. На слайдах с информацией про сердечные приступы он прислушался, а к концу монолога уже просто был с каменным лицом. Хьюи отчаянно пытался понять, о чем тот думает. Надеется, что Хьюи ошибся? Стыдится? — Это всё? На ноутбуке, тем временем, мигал последний слайд со списком телефонов горячей линии для зависимых, который Хьюи добавил на всякий случай. — Это всё, — пискнул тот. Пересохшие губы трескались, когда он говорил. — Почти все. Еще кое-что… — Он замолчал, собираясь с духом. — Если ты продолжишь это колоть, я уйду. Изначально он не планировал это говорить. Это просто всплыло в голове прямо сейчас, и так же быстро вылетело через рот. Вообще, это был блеф. Мало того, что Хьюи бы не ушёл, ему бы просто не позволили, учитывая все то, что он узнал. Реджи дернулся, и на его лице появилось недопонимание. — Не потому что я тебя брошу, — быстро добавил Хьюи. — А потому что я не смогу смотреть, как ты себя убиваешь. Я не смогу… — Голос сорвался, и пришлось замолчать, сжав зубы и вдавив ногти в ладонь, чтобы не разреветься. Реджи посмотрел на сыворотку, теперь бесполезно валяющуюся около его рюкзака. Он уже не смотрел на нее, как голодающий пес, но и не с гневом или разочарованием. Он смотрел странно. Реджи шагнул вперед и взял колбочку в руки. Хьюи был уверен, что она сейчас лопнет и разлетится в стороны — даже стекло треснуло с хрустящим звуком. Он невольно перестал дышать. А если ампула разобьется, жидкость впитается в кожу? Тогда Реджи получит дозу, даже если не хотел. Убьется еще, или что похуже. Но стекло только покрылось мелкими трещинками, как паутинкой. Потом Реджи медленно разжал дрожащие от приложенной силы пальцы и положил ампулу на стол. Она звякнула. — Ладно. Ты прав. Это пиздец как глупо. Хьюи хотел предложить выкинуть сыворотку, но Реджи сам повернулся к мусорному ведру. Сделал шаг, наклонился, взял колбу двумя пальцами — как будто она радиоактивная была, ей-богу, — и бросил её вниз. Голубая жидкость блеснула в воздухе и исчезла среди смятых бумажек и одноразовых кофейных стаканчиков из серверной. Хотя, наверное, стоило утилизировать ее иначе. Хьюи выдохнул. Воздуха в комнате показалось мало — он сделал мизерный вдох, потом еще один, потом глотнул воздуха сполна. Не факт, что Реджи действительно отступит. Но он, по крайней мере, задумался. Он прислушался и получил хоть какую-то пищу для размышлений. — Спасибо. Агенты, менеджеры… они, когда узнали, только подбадривали. Говорили, что я молодец и стану лучше всех. Хьюи кивнул. Он не знал, что можно было на это ответить, они же оба здесь работают. Вроде не сделал ничего сверхъестественного, просто друга боялся потерять, но чувствовал себя героем. Немного эгоистично, но это же был его первый подвиг в «Воуте». Хотелось сказать что-то вроде «ты бы сделал то же самое для меня» — потому что это абсолютная правда, — но слова встали поперек горла, и он просто неловко, потому что боялся спровоцировать какой-нибудь супер-рефлекс, хлопнул Реджи по плечу. Тот кивнул. Хьюи тоже кивнул. А потом Реджи широко зевнул так, что у него аж челюсть хрустнула. Впервые, кстати, за долгое время — Хьюи не мог вспомнить, когда последний раз видел, как тот зевает. Обычно Реджи был полон энергии, даже когда не спал сутками. — Чувствую, как меня вырубает, — сказал он, потирая глаза кулаком. — Наверное, без этой дряни я снова смогу нормально спать. В тот день он заснул прямо в джинсах и футболке, не укрываясь одеялом. Он просто плюхнулся на кровать Хьюи — до своей дойти даже не успел — уткнулся носом в его подушку, поджал колени к груди и через несколько секунд уже храпел. Наконец-то нормально поспит. Хьюи сел рядом, на краешек собственной кровати, которую оккупировал лучший друг. Сегодня, видимо, придется поспать на диване, после того как спас жизнь человеку, который не подозревает, насколько сильно Хьюи в него влюблен. Реджи всегда был тупым в таких вещах. Или притворялся тупым. Неизвестно, что хуже. Пиликнул ноутбук, на экране которого все еще горела презентация с заголовком: «Сыворотка V: что вы должны знать». Хьюи его закрыл, чтобы не разбудить Реджи случайными звуками или светом. Он и сам устал. Он посмотрел на свернувшегося калачиком друга. Прямо как в детстве, когда они спали на одной кровати после того, как посмотрели страшный фильм. Хьюи тогда боялся, а Реджи говорил, что «это все нарисованная ненастоящая херня». Наконец-то Хьюи защитил его в ответ. Спустя столько лет-то. Он протянул руку, чтобы быстро провести по темным волосам, но только один раз. Они были жесткие и немного колючие. Щекотно. Хьюи моментально убрал руку, когда Реджи заворочался во сне. Тот пробормотал что-то неразборчивое, перевернулся на спину и снова затих. Убедившись, что тот не проснулся, Хьюи вздохнул и отодвинулся на безопасное расстояние. Потому что иначе было нельзя. Он бы еще его потискал, в лоб поцеловал и рядом лег. Что он творит?! Ни в коем случае нельзя было надеяться на то, что Реджи когда-нибудь посмотрит на него как на кого-то большего. Спас и спас, нельзя требовать ничего взамен, даже если это требование исходило с подкорки сознания. И вообще, надежда в мире, где твой лучший друг — бог, а ты просто смертный программист, поопаснее сыворотки V. И то, и другое вызывает смертельную зависимость, но сыворотка убивает только тело. Надежда убила душу Хьюи уже давным-давно. Он тоже не дополз до места назначения — откинулся на спинку кресла у кровати и закрыл глаза. Он не собирался спать, просто хотел посидеть с закрытыми глазами, чтобы привести мысли в порядок. Но мысли не слушались, ускользали, и он провалился в темноту, даже не заметив, как это случилось.

***

— Ты спал как убитый. — Вообще не помню, когда в последний раз так высыпался, — ответил Реджи, потягиваясь. Больше никаких разговоров о презентации или сыворотке не случилось. Они просто заказали пиццу — с ананасами, потому что Реджи любил, а Хьюи делал вид, что это отвратительно, хотя на самом деле ему тоже нравилось, — и съели её, сидя на кровати. Всё было как обычно. Только теперь подушка Хьюи будет пару дней пахнуть шампунем Реджи. И это будет преследовать его вечно.