«Реджи Франклин гей слухи»

Хьюи друзей в «Воуте» не искал. Во-первых, потому что он вообще никого не искал — социальная батарейка разряжалась от одного взгляда в сторону открытого офиса с людьми, которые натянуто желали друг другу доброго утра. Во-вторых, как выяснилось, подружиться с любым из сотрудников «Воута», подозрительно похожим на зомби, было непросто. В-третьих, у него уже был Реджи. Его одного было достаточно, чтобы заполнить всё свободное пространство в жизни Хьюи, даже то, которое он старательно пытался оставить пустым ради собственного психического здоровья. Даже когда он оставался один, думал о Реджи — чаще всего о том, не принимает ли он снова эту дрянь и не случилось ли с ним чего на очередной миссии, про которую узнать можно разве что из новостей, потому что Реджи забыл рассказать сам. Но приятных мыслей тоже хватало. Поэтому знакомство с Энни стало случайностью. Или, если верить в судьбу — судьба в мире супергероев была слишком удобным оправданием для всякого дерьма, — шуткой от вселенной. Он возвращался из столовой и завернул не в тот коридор. Архитектор «Воута» людей ненавидел, иначе нельзя было объяснить этот страшный лабиринт из бесконечных белых стен, одинаковых дверей, табличек с номерами, которые ничего не значили, если ты не часть системы. Хьюи до сих пор мог заблудиться по дороге в туалет. Он уже смирился, что однажды умрёт в этом здании, и тело найдут ой как нескоро, потому что все будут слишком заняты перекладываем бумажек. Сегодня он хотя бы туалет не искал. Он искал выход к своему крылу, но поворот направо вместо налево привёл его в сектор, где он ни разу не был. Здесь вообще было страшно, как в морге. Побродив около кабинетов, он заприметил знакомую табличку с указателями на углу и тут же понесся к ней. И вот он свернул, выскочив из-за угла ровно в тот момент, когда оттуда же вышла девушка с подносом с тостами. Она смотрела не перед собой, а тоже на эту самую табличку на стене, которая должна была объяснить, где они все-таки находятся. Хьюи успел понять, но не успел ни затормозить, ни предупредить, поэтому принял свою судьбу и просто врезался. Поднос полетел в девушку, а тосты с джемом — на белый, безупречный, явно не из масс-маркета… супергеройский костюм. Вот черт. — О, боже, — промямлил Хьюи. — О, боже, прости, я не специально, я… Девушка была с ним почти одного роста, что уже было необычно, потому что большинство сотрудниц «Воута» носили каблуки и казались великаншами. Ее карие глаза с раздражением метнулись вверх. Сейчас придет Эшли и выпнет его на улицу. Он уволен, и это было очевидно. Здесь уже не помогут объяснения, что он просто свернул не туда из-за того, что все коридоры в этом грёбаном здании одинаковые. Повезет еще, если его просто уволят, а не убьют. Даже не Эшли, а эта самая супергероиня, отряхивающаяся от джема с тостов. Девушка посмотрела на пятно на груди, потом перевела взгляд на Хьюи. Тот зажмурился: — Я заплачу. Девушка вдруг рассмеялась, что удивительно, совсем не зловеще. Она всхлипнула и прикрыла рот рукой, чтобы не расхохотаться на весь коридор. Это насколько жалко, должно быть, выглядел Хьюи. По крайней мере, она отнеслась к этому так, будто случилось что-то смешное, а не катастрофическое. Возможно, сейчас Хьюи пройдет акт унижения публичным осмеянием, и его отпустят. Дышать в любом случае стало немного легче. Он моргнул. — Ты в порядке? — Я? — она вытерла слёзы, всё ещё улыбаясь. — Конечно, в порядке. Костюм мне все равно не нравился. Дерьмовый редизайн. Не бери в голову. Хьюи замер. Он переваривал её слова, выискивая подвох. Ну не мог супер, который не является его другом детства, быть настолько дружелюбным к нему с первого взгляда. — Я Старлайт, — она протянула ему руку. — Хьюи, — сказал он, потому что больше не знал, что сказать. И тоже протянул руку. Старлайт пожала ее со всей ее супергеройской силой. — Но вообще-то меня зовут Энни. Я новенькая в «Семёрке». Хьюи поперхнулся воздухом. Он знал, что есть новенькая, через пресс-релизы, которые рассылала всем Эшли с пометкой «важно». Он просто ее не узнал. — Ты в «Семёрке»? — переспросил Хьюи. — Но ты же такая… — он осекся, понимая, что сейчас скажет что-то оскорбительное, типа «обычная» или «нестрашная». Это все правда, но прозвучало бы так, будто он сомневается в её способностях. Он, разумеется, не сомневался, просто… не ожидал. — …нормальная. Энни приподняла бровь. Хотя бы не кулак. — Тут меня так пока что не называли. Даже приятно, наверное. — Я не хотел… — начал Хьюи, но она махнула рукой. — Всё нормально. Не кусаюсь. Хьюи бы поверил, будь они не в «Воуте», и будь она не супером. Он потоптался на месте — вроде, уже познакомились, разговорились, даже уходить не хочется. С ней не так сложно. Может, будет у него еще один друг-супергерой. Как назло, везло только с суперами. Возможно, столкновение был не шуткой вселенной, а поводом. Энни посмотрела на него с интересом, который не предвещал ничего хорошего. — А ты тоже супер? Не похож. У тебя не то… — она обвела ладонью свое лицо, — …выражение. Хьюи и так понял, что она имела в виду. Хотя он бы предпочел определять суперов по костюмам и общей атмосфере вокруг. А выражение лица любое может быть. — Я программист. Ну, технически — сопровождающее лицо. Я друг Реджи. Франклина. Поезда-А. Знаешь его? От имени Энни скривилась, как будто съела лимон, но Хьюи даже обрадовался. Да, было немного обидно за друга, но наконец-то кто-то не притворялся, что Реджи — идеальный герой с идеальными манерами. — Это тот, который вчера после своей тренировки залетел в общий зал, разнес стол за пять секунд и потом бегал по кругу, потому что «не устал ещё»? — переспросила она, и Хьюи удовлетворенно кивнул. — Да, я в курсе. Он… энергичный. — Это мягко сказано, — вздохнул он с подозрительной нежностью против воли. Судя по тому, как Энни слегка прищурилась, она тоже это заметила. — Адовое местечко, конечно, — сказала она задумчиво. Хьюи не знал, можно ли согласиться или возразить — она в «Семёрке» и может говорить что угодно. А он нет. — Жаль только, уйти не смогу. — И я не могу, — вырвалось у Хьюи прежде, чем он подумал. Кажется, зря он так легко признается в этом тому, кого знает всего пять минут. С другой стороны, ничего запретного он не сказал. Он хмыкнул: — Если уйду, Реджи не справится. Например, снова… — Хьюи запнулся, поняв, что сейчас скажет «снова начнёт колоться». — …будет забывать поесть, — закончил он неубедительно. — Давно дружите? — С детства, — нетерпеливо ответил Хьюи, благодарный, что Энни проявляет инициативу в диалоге и даже не смущается его заиканий и запинаний. — А теперь ещё и официальный аксессуар. — Он махнул бейджиком в воздухе. Энни по-доброму усмехнулась и кивнула. Жалости она не испытывала. Хьюи впервые успешно завязал здесь приятельские отношения? — Знаешь, я здесь всего три дня, и ты первый человек, который нормально ко мне относится, не пытаясь трахнуть или использовать для пиара. Хьюи кашлянул, покраснел до корней волос и замахал руками, издавая нечленораздельные звуки, мол, «боже, нет, я бы никогда». Энни смотрела на его панику с неподдельным удовольствием, и у него закралось подозрения, что она сказала это нарочно. Просто чтобы посмотреть, как он заливается краской. Сработало ведь, черт возьми. — Нет, ты что, я… — и он тоже неловко хохотнул. Хитрая улыбка постепенно сошла с лица Энни, и она смущенно посмотрела в пол. — Хочешь кофе? Я угощаю. Просто не знаю, на что еще потратить деньги с корпоративной карты. Деньги закончиться не могут, это же «Воут». А если не буду их тратить, они поймут, что я не вписываюсь в их культуру потребления. И мне сделают мне выговор. Хьюи посмотрел на её испачканную блузку. А почему бы и нет? У него не было планов на следующие три часа. Реджи на тренировке, Эшли не вызывала, отец обещал позвонить только вечером. Вдруг этот день, который начался с пропущенного коридора, вдруг перестанет быть просто ещё одним днём в штаб-квартире корпорации и станет чем-то поинтереснее? — Отличная идея. Только не в столовой внизу. Я знаю одно место, там такая музыка, что никто не услышит, как мы жалуемся на работу. Энни улыбнулась. — Тогда веди, Хьюи.

***

Так началось то, что он позже назовет «периодом ошибочных свиданий». Ошибочные, потому что он пытался почувствовать то, чего не было. Ну и каждая встреча с Энни только сильнее напоминала, что единственный человек, которого он всегда хотел видеть на месте напротив, жил с ним под одной крышей. Первое свидание случилось в маленькой кофейне в Бруклине, которую Хьюи знал еще с колледжа. Около нее он заканчивал курсы по программированию — это то, как он называл свое самообразование по урокам в интернете в ближайшем компьютерном клубе — и каждый день проходил мимо, мечтая зайти внутрь не за дешёвым сэндвичем, а просто так, ради удовольствия. Теперь деньги были, — спасибо «Воуту» за безумные зарплаты, — но не было времени и согласного человека рядом. Ходить в кофейни одному казалось чем-то печальным, а Реджи не понимал смысла в «просто сидеть и пить кофе», но пару раз все же снизошел. Конечно, ему ведь нужны было движение и скорость. Ему не объяснишь, что у наслаждения кофе не было и не могло быть практичной цели. Кофейня почти не изменилась с тех пор. Здесь все так же пахло выпечкой и в углу играл джаз. Не запись, прям живой саксофон. И, самое главное, никто не смотрел на Хьюи как на потенциального нарушителя корпоративной этики. Он глубоко выдохнул. Энни пришла с минимальным макияжем, в джинсах и сером свитере, натянутом чуть ли не до подбородка лишь бы не узнали. Но бояться было нечего — Хьюи был уверен, что не узнают. Визажисты обычно накладывали ей столько макияжа для рекламных роликов и фотографий, что меняли ее до неузнаваемости. Про фильмы и постеры он молчал — там в дело вступала еще и ретушь. А сейчас Старлайт выглядела как обычная девушка, уставшая и очень красивая. Оказывается, у неё были веснушки, на постерах их зачем-то всегда ретушировали. Хьюи мог бы в нее влюбиться. Если бы не был уже влюблён в другого идиота. Хьюи тоже решил не заморачиваться над образом. Только если Старлайт выглядела «и без грима неотразима», то он выглядел как просто парень, который не умеет пользоваться стиральной машинкой и утюгом. Он подумывал извиниться за внешний вид, но Энни уже с энтузиазмом смотрела на меню, и Хьюи расслабился. Они говорили три часа. Три часа — это много для того, кто днями напролет сидит в одиночестве и уже привык, что разговоры с Реджи длятся максимум двадцать минут, потому что тому скучно сидеть на месте. С Энни было интересно. Они обсудили «Воут» — оба его ненавидели, но ни один не мог сказать это никому другому в штаб-квартире. Суперов — Энни считала, что они все чокнутые, и Хьюи не спорил, потому что видел, как Реджи разговаривает сам с собой перед зеркалом перед интервью, и знал, что это, конечно, не сумасшествие, но балансирует на грани. Детство — у Энни была строгая верующая мать, которая считала, что сила дана Энни богом и использовать её нужно «во славу» — Хьюи не уточнял, чью именно, но догадывался; у Хьюи — вечно работающий отец, который звонил раз в неделю и всегда говорил одно и то же. Хьюи рассказал, как в детстве боялся темноты, а Реджи смеялся и включал ночник, чтобы не было страшно. Энни рассказала, как в шестнадцать лет случайно ослепила парня, который пытался её поцеловать, и теперь боится целоваться в темноте. Они оба замолчали после этого признания, а потом Хьюи легонько подтолкнул ее плечом. Она не отстранилась. — Иногда сама не понимаю, кто я на самом деле, — призналась Энни, когда официант принес им третью или четвертую кружку кофе. Хьюи сбился со счета, потому что они всё время заказывали новые, лишь бы не уходить. — На постерах Старлайт, а не я. В образе меня заставляют говорить такое, о чем я бы даже не подумала. Мы с ней не похожи, сколько бы пиар-компания не пыталась убедить меня в обратном. Светиться я могу и в реальной жизни, но в остальном… ты понял. Старлайт, например, не может полить «Воут» дерьмом за чашкой кофе. А я могу. Хьюи кивнул. Суперспособностей и пиар-компании у него не было, но он понял. Хотя Реджи, скорее всего, нравилось играть «не себя». А может, его просто не заставляли делать то, что заставляли Энни. В конце-концов, его и фотошопили меньше, и трахнуть — насколько было известно — никто не пытался. — Да, я тоже. В смысле, я не свечусь… но поговорить с нормальными людьми все никак не получается. Уже почти забыл, как это вообще делается… Все кроме разговоров про погоду из головы вылетает. Энни улыбнулась. Она часто ненапряженно улыбалась. И каждый раз Хьюи старался широко улыбаться в ответ. — Может, мы оба просто не вписываемся, поэтому и встретились. Ты как сюда попал? — спросила Энни, имея в виду, очевидно, «Воут», когда бармен отошёл от их столика, унося пустые чашки. — Реджи притащил, — честно ответил Хьюи. — Сказал, что так я буду под присмотром и не пропаду в большом мире. — Он горько усмехнулся. Если кому-то из них двоих и нужен был присмотр, то это явно был не Хьюи. — Теперь пропадаю здесь каждый день. Иронично, да?.. — Мы тут все заперты. Снаружи дверь не откроют, там и без нас хорошо. Реджи эту самую дверь даже не искал, потому что ему нравилось внутри, как и многим суперам. А насчет того, что снаружи не откроют… Это правда, не работай Хьюи в «Воуте», он бы избегал суперов любой ценой. Сверхлюди, которых от всемирного террора останавливает только контракт. Ну и в некоторых случаях, оставшаяся человечность. Он вдруг почувствовал тоску по времени, когда единственной проблемой было найти работу после колледжа. Теперь работа у него была. Ответственная, где на кону стояла жизнь, а еще были потеря контактов с внешним миром — отцом в том числе — и Реджи с блядской сывороткой в крови. — А ты почему до сих пор здесь? Ты же супер. Можешь пойти в хоть в кино. Хоть… я не знаю… в бизнес по производству светящихся лампочек. Энни фыркнула и покачала головой. Но улыбка быстро сошла с её лица. — Мать подписала контракт, когда мне было шестнадцать. Сказала, что это «шанс всей жизни» и я должна быть благодарна. — Она покрутила ложку в руках. — Из того дня я помню только, как плакала в машине по дороге домой, а мать сказала: «Энни, прекрати, ведёшь себя как ребёнок». Мне шестнадцать было. Я и была ребёнком. Хьюи молчал, не зная, что сказать. Его собственная мать ушла из семьи, когда он был слишком маленьким, он даже лицо не запомнил. А чтобы отец отдал его в пожирающую все на своем пути корпорацию против его воли, он не мог представить даже с учетом того, как Хью-старший восхищался Поездом-А. В углу саксофон заиграл медленно и грустно, идеально ложась на разговор. О чём бы они ни говорили, всё сводилось к одному: они оба были заперты, и оба были единственными, кто это понимает. Легко было узнать «своего». Хьюи так и не понял, почему она открылась ему с первого раза — он даже не был особенным утешителем или хорошим слушателем. Может, она была слишком честной для «Воута», что, скорее всего, ее убьет, и надо бы предупредить ее об этом. А может, Хьюи просто сам отвык от нормальных разговоров и теперь любая фраза, тем более, от члена «Семерки» ему казалось секретной. Да даже если это просто разовая акция, и завтра они не вспомнят о том, как мило посидели, пускай. Эти сегодняшние три часа были проведены с пользой и того стоили. Или сколько их там прошло, пока саксофон играл. — Слушай, — сказала Энни внезапно, — в двух кварталах есть один кинотеатр. Если не считаешь, что это пустая трата времени, как Мэйв… не хочешь сходить со мной в пятницу? Звучало как свидание. И по-хорошему, надо было бы отказаться — потому что он понятия не имел, как будет встречаться с девушкой, как будет встречаться с девушкой-супером, и вообще не был уверен, что ему кто-то нужен, учитывая подозрительные реакции на лучшего друга. Но Энни смотрела так открыто… Что Хьюи не удержался. А вдруг сможет почувствовать себя нормально на еще один вечер? — Только если в этот раз плачу я.

***

— Привет, пап. На экране ноутбука возникло уставшее и с мешками под глазами, но радостное лицо отца. Реджи был здесь же, валялся на кровати, листая ленту про самого себя в телефоне, но Хьюи знал, что он подслушивает, просто делает вид, что занят. — Как дела? — Хью-старший улыбнулся. — Не загоняли тебя там? — Всё нормально, работа как работа. Далее последовал скучнейший разговор о том, что отец купил новую газонокосилку и соседи обзавидовались, и о том, что в пригороде солнечно. Хьюи кивал ради приличия, потому что задавать действительно интересующие его вопросы было бесполезно — со всех этих тем отец молниеносно соскакивал, чтобы рассказать что-то более дорогое его сердцу. — …а помнишь, как ты в детстве… — отец рассмеялся. — Пап, ну не надо, — быстро смутился Хьюи. Он не знал, какая из тысячи смущающих историй последует за этой фразой, но узнавать это при Реджи не хотел. Потому что тот, чтобы послушать, даже телефон на грудь экраном вниз положил. — А что такого? Просто вспоминаю, как ты… На секунду возникла загрузка, а затем все погасло. Система забарахлила, перезагружаясь, и выдала: «Соединение потеряно». Хьюи тут же нажал перезвонить — и тишина. — Ты сбросил, что ли? Да ладно, я бы смеяться не стал. Дело в том, что Хьюи не сбрасывал. И он был не так спокоен от происходящего. После третьего звонка соединение все еще было потеряно. Другие вкладки открывались без проблем. Не загружался только звонок. — Очередной сбой, — пробормотал он. Странно, интернет в башне ведь стабилен. «Воут» вкладывает миллионы в связь. Раньше такого никогда не случалось. Реджи отложил телефон и привстал. — Сбой? — переспросил он, подходя к Хьюи и заглядывая в ноутбук. — Не, не сбой. Тебе просто звонок обрезали. Видимо, что-то модерацию не прошло. Хьюи похолодел. Это что значит? Что именно? — В смысле — «модерацию не прошло»? Реджи сел рядом, свесив ноги. — У них есть какой-то убогий сканер, который проверяет разговоры на ключевые слова. «Уволить», «пожаловаться», — такие вещи. Видимо, послышалось им там что-то, вот и обрубили, уебки. Хьюи сглотнул. — А как же… — Да не будут они его трогать, не переживай. И тебя не будут, просто флажок в досье появится, но это нестрашно, им самим на него насрать. — Реджи пожал плечами, не понимая, какого масштаба трагедию только что озвучил. Хьюи нащупал телефон, схватил обеими руками, открыл чат с отцом и кое-как напечатал: «Проблемы со связью. Первым не звони». Потом добавил: «Лучше пиши, я сам позвоню». Хьюи выдохнул. Его сообщение выглядело так, будто он от отца пытался просто отмахнуться, но уж лучше отец на него просто обидится, чем ему будет угрожать серьезная опасность. Реджи, заметив его состояние, вдруг завалился совсем рядом калачиком, подложив руки под голову. Как щенок. Спокойствие возвращаться даже не собиралось. Каждое его слово и движение в этой комнате было как на ладони. До этого Хьюи изо всех сил лелеял надежду о том, что эти записи никто не смотрит, переписки не читают. Даже если это была маленькая промашка — ведь прерывать звонок и правда было не за что, — они же его заблокировали. Поэтому то, как он смотрит на Реджи, возможно, скоро станет общественным достоянием. Даже если он ничего не говорит. — Папа поймёт, он же знает, что мы теперь семья. Хьюи резко очнулся от своих мыслей. Ничего себе. Первая мысль — возразить, что они скорее работодатель и аксессуар, который боится потерять рабочую визу. Вторая мысль — Реджи сказал это так легко… кажется, он действительно так считал. — Семья. Братьев, наверное, имел в виду, что же еще. Если бы он знал, как Хьюи хотел, чтобы они действительно были семьёй. Только не той, о которой он говорил. Пришел ответ от отца. «Хорошо. Берегите себя, ребята».

***

Фильм был ужасным. Это помогало. Хьюи выбрал его наугад просто потому, что в афише были роботы, взрывы и Хоумлендер — который обязательно всех спасет в конце, — а от романтических комедий у него началась аллергия ещё со времён колледжа. Он ожидал глупый боевик с предсказуемым сюжетом и настолько картонными диалогами, чтобы можно было не вслушиваться, и он его получил. Актёры играли так, будто их заставляли читать сценарий под дулом пистолета, и спецэффекты были такие, что Хьюи, вероятно, смог бы сделать лучше на своем ноуте. А когда главный злодей начал читать монолог о том, как он «уничтожит всех, кто ему не нравится», Хьюи не удержался и фыркнул достаточно громко, чтобы сидящая на ряд ближе женщина обернулась и злобно зашипела. Энни, сидевшая рядом, тоже фыркнула, и они обменялись взглядами. Так они просидели в темном зале до конца фильма, перебрасываясь колкими комментариями, вынужденные приглушать голоса до шёпота, который всё равно нарушал правила приличия. Каждый раз, когда на экране происходило что-то особенно идиотское — а это случалось примерно каждые тридцать секунд, — Хьюи наклонялся к уху Энни и шептал ей, что он видит таких же чудиков в коридоре каждый день. Энни в ответ хихикала и толкала его локтем в бок, и все вроде шло просто прекрасно… только от этих прикосновений Хьюи не чувствовал ни мурашек, ни желания поймать её руку своей и не отпускать. Никакого романтического трепета. Бабочек в животе тоже не было — вместо них был разве что попкорн, которого он съел слишком много, из-за чего слегка бурлило в желудке. Её рука лежала на подлокотнике в двух сантиметрах от его, и он мог бы дотянуться, чтобы ее взять, просто не хотел. Не было «искры», или как там это называлось. Хьюи откинулся на спинку кресла. Ну не мог он влюбиться в девушку. Даже в такую хорошую, красивую и понимающую. Он покосился на Энни. Та грызла попкорн, уставившись на экран и дергая бровью каждый раз, когда персонажи говорили очередную херню. Правильные черты, светлые волосы, немножко выбивающиеся из хвоста. Красивая же. Просто не для него. Главный герой во всю глотку заорал «не-е-ет!», и Хьюи от неожиданности дернулся, отчего Энни засмеялась. Как же любят они все смеяться, когда он пугается. Девушку он в ней не видел, но хорошего друга — еще как. У Хьюи никогда не было предрассудков насчет разнополой дружбы, он не верил в то, что «кто-то обязательно будет влюблен», хотя пару раз встречал девушек, которые принимали его вежливость за флирт. Девушки у него никогда не было, ну и неудивительно. Было только что-то около парня, который за официального-то не считался — они просто поцеловались один раз, и это было давно. Реджи, естественно, этого лучше не знать, насколько бы важным для Хьюи ни стало это событие. Пришлось терпеть и носить эту тайну в себе. Вот Энни, кстати, не стала бы осуждать. Ни если бы он рассказал про случайного давнишнего парня, ни если бы он рассказал про Реджи. Возможно, предостерегла бы, но точно не осудила. Пока Хьюи раздумывал, фильм кончился под аплодисменты — ироничные, потому что зал наконец вздохнул с облегчением. Энни хлопала чуть ли не громче всех, из-за чего Хьюи усмехнулся. Несмотря на то, что про романтику он решил напрочь забыть, он все еще хотел продолжить вечер, как минимум для того, чтобы убежать от многочисленных мыслей. Как максимум — если вечер продолжится, у него будет больше шансов сказать ей об истинных намерениях. Они вышли на улицу, и в лицо тут же ударил свежий ветер. Хьюи зажмурился на секунду, позволяя выдуть из своей головы остатки дурацкого боевика. Свобода. — Хочу на набережную. Не против? И Энни уже шагала вперёд, не дожидаясь ответа. Хьюи пришлось догонять. Значит, вечеру суждено было продолжиться. Он был не против, даже рад, если честно. Около воды свобода пахла рыбой. Хьюи засунул руки глубже в карманы худи и плелся рядом с Энни, вспоминая все то, о чем думал в кинотеатре. Та молчала, в основном глядя на мост. Она шла медленно и лишь изредка отрывала взгляд, чтобы подглядеть за Хьюи, будто проверяла — не сбежал ли он ещё. Давать ложных надежд не хотелось. Он не хотел быть очередным мудаком, который делает ей больно, просто потому что сам не разобрался в своей голове. — Слушай, — начал он, внезапно найдя в кармане монетку и тут же начав ее крутить. — Я должен кое в чем признаться. Энни остановилась, окончательно отвела взгляд от моста и посмотрела на Хьюи. Она не торопила. Не делала страшные глаза. И слава богу. Видимо, предвидела. Монетка в кармане всё крутилась и крутилась, и он чуть не выронил её дважды. — Больше не хочешь меня видеть? — спокойно спросила она. Как будто готовилась к худшему, но без обиды. — Нет! — выпалил Хьюи так громко, что пара голубей, дремавших на парапете, вспорхнула и улетела за мост. Он замялся, покраснел. — Я хочу тебя видеть, просто… просто не… ну… Как правильно сказать? Чтобы не резко и не жалко. И чтобы не «я не готов к отношениям» — потому что это неправда, он был готов, просто не с ней. И уж точно не «я люблю другого». — Не как девушку? Хьюи замялся, но кивнул. Видимо, она это давно уже заметила. Возможно, даже не сегодня. Или Хьюи был слишком предсказуем. В любом случае, она не заслуживала лжи. Пускай будет самая неловкая в мире правда, но хотя бы не ложь. — Я думал, что хочу попробовать, — сказал он, пытаясь смотреть ей в глаза, но перенося ответный зрительный контакт с огромным трудом. — Не то чтобы ты была экспериментом, эксперимент был в колледже, там… — Что он несет, мать его. — Но это было по обоюдному согласию, если что, никто не… — Энни кивнула, благородно понимая, что некоторые вещи лучше пропустить мимо ушей. — В общем, хотел попробовать, знаешь, нормальные отношения. Девушка, свидания, и все дела. Думал, может, я просто не там искал. — Он со вздохом провёл рукой по лицу. Надо бы побриться. — Но ты классная, правда. Ты добрая, и умная, и смешная, и супер, и вообще непонятно, почему ты ещё не с каким-нибудь принцем. Ты заслуживаешь большего. Решил сразу тебе сказать. Вот. Энни расстроенной не выглядела. Скорее… облегчённой, что ли? Может даже чувствовала то же самое и боялась сказать первой. — Я тоже об этом думала. — Хьюи поднял голову. Она мягко улыбалась. — Ты тоже отличный парень, Хьюи, добрый и смешной. Немного ненормальный, потому что кто в здравом уме будет оставаться в «Воуте» по собственному желанию. Но я тоже не чувствую искры. И знаешь что? — Что? — Мне кажется, это к лучшему. Кто знает, что случилось бы, начни мы строить отношения. А так, имеем что имеем, и я это терять не хочу. Хьюи выдохнул. — То есть, ты не против, — спросил он, всё ещё не веря, — если мы просто останемся друзьями? — Хьюи, — Энни взяла его за руку. — Ты не понимаешь, насколько большая редкость — иметь настоящего друга в «Воуте». Он хмыкнул. И то правда. — Так что нет, я не против. — Энни сжала его руку и отпустила. Её улыбка стала шире. — Я, наоборот, только за. За дружбу без дурацких свиданий. Над ними зажегся фонарь. Смеркалось — значит, скоро нужно было возвращаться, и времени полюбоваться водой и мостом оставалось мало. Хьюи облокотился на мост, посмотрев с парапета вниз на воду с золотыми бликами от фонарей. Как же странно все-таки устроена жизнь — пару дней назад Хьюи был готов лезть на стену от одиночества, и вот — Энни. Хьюи не знал, как оно называется, но ему нравилось это чувство. Безопасность, наверное. Это считается за чувство? — Мне вообще, кажется, нравятся парни, — сказал он вдруг, сам не ожидая от себя такой откровенности. Слова вылетели раньше, чем он успел их обдумать. Он не планировал этого говорить, но, встретив первого человека, которому можно было открыться, удержать внутри не смог. Молодец. Теперь слова обратно не заберешь. Он покосился на Энни краем глаза — та не удивилась. Вообще ни капли. Она стояла, как и Хьюи, смотрела на воду и даже бровью не повела. — Дай угадаю. Хьюи покраснел — это было унизительно и почему-то приятно. — Нет, — прозвучало так, будто он не верил сам себе. — Ты о нём каждые пять минут говоришь. Если это не влюбленность, то я не знаю, что это. Насчет первого Хьюи даже не собирался возражать — он действительно говорил о Реджи на каждом «свидании». Но это было просто потому, что Реджи занимает большую часть его жизни, это же логично. О ком еще он должен был говорить, если они выросли вместе и теперь живут в одной комнате? — Да не влюбленность это, — буркнул Хьюи. — Просто многолетняя привычка. Он мой лучший друг, и я привык заботиться о нём. И волноваться. А еще он супер, и, естественно, я буду переживать, не случилось ли с ним чего, и… — он замолчал, понимая, что закапывает себя всё глубже. Энни сонно слушала, и в ее глазах отчетливо читалось терпеливое ожидание того момента, когда Хьюи сам дойдет до правильного вывода. Тот дошел давно и в дополнительной помощи — и снисходительных взглядах — не нуждался. — И он… — Хьюи окончательно отвернулся. — Не гей. Он замолчал. Вода всё так же мерцала золотыми бликами. Вместо чувства облегчения от этой фразы, он почувствовал, как к камню на душе добавилась наковальня сверху. Потому что, если честно, он не знал наверняка. Реджи никогда не говорил напрямую «мне нравятся только девушки» — тогда Хьюи бы знал, что шансов нет, пиши пропало, — или «мне нравятся парни» — тогда Хьюи бы знал, что шансы есть, маленькие, но есть. Хьюи с удивлением понял, что Реджи вообще не говорил о таких вещах. За все пятнадцать лет дружбы он ни разу не слышал, кто ему нравится, даже просто типаж. Может, ему вообще было всё равно и на парней, и на девушек? Возможно, его единственной любовью была скорость. С шестнадцати лет Хьюи считал, что Реджи был из тех, кто считает, что «геи — это неестественно». Он не знал, почему, скорее всего, чтобы перестраховаться и не сболтнуть лишнего про себя. Делать каминг-аут и проверять, является ли Реджи гомофобом на своем примере, он не хотел. А в нынешних реалиях это стало еще и опасно для жизни. Он замолчал и засунул руки в карманы худи. Холодно не было, ночь теплая была. Просто он впервые сказал это не себе в зеркале, а живому человеку вслух, который стоял рядом и слушал. Энни действительно слушала, но ничего не сказала. Она сделала шаг ближе и взяла его под руку, не спрашивая разрешения. Хьюи почему-то подумал, что это напоминает ему детство, когда отец держал его за руку, переходя через дорогу. — Обещай, что никому не скажешь. — Обещаю. Ты же знаешь, я умею хранить тайны. — Серьезно, никому. — Никому. У меня нет привычки нарушать обещания. Это единственное хорошее, что осталось от воспитания моей матери. Хьюи выдохнул. — Спасибо. — Не за что, — ответила Энни и снова посмотрела на воду.

***

До башни «Воута» они доехали успешно, их — точнее, Старлайт, — почти никто не узнал, не считая нескольких зевак которые смотрели, фотографировали, но подойти так и не решились. Хьюи был и этим зевакам удивлен, учитывая, что Энни натянула капюшон ниже носа, и из-под него торчала только часть челки и подбородок. Странно они, наверное, выглядели со стороны: девушка, способная одним щелчком вырубить электричество в целом районе, и парень, который недавно испугался попросить у бариста лишнюю салфетку. Хьюи мысленно похвалил себя за то, что не побоялся сказать Энни правду — будь они парой, они бы долго не протянули. В лифте Энни стояла, прислонившись спиной к зеркальной стене, и смотрела в потолок. Хьюи крутил в пальцах край бейджика и пытался понять, как теперь себя вести. Раньше у него не было друзей, которые бы знали о том, что ему нравятся парни. И вообще друзей, кроме Реджи. — Только не делай вид, что ничего не было, — сказала Энни, когда лифт вдруг затормозил двумя этажами раньше, чем ей было нужно. — В смысле? — В смысле, мы оба всё сказали. Я не буду на тебя смотреть по-другому, ты не будешь на меня смотреть по-другому, — она покосилась на закрытые двери. — А то будет обидно. — Быстро протараторила она, готовясь к тому, что сейчас кто-то зайдет к ним. Хьюи бы при всем желании не смог поспорить, но он и не хотел, ему нравилось, что она сказала это и как подобрала слова. Медленные двери не успели распахнуться до конца — образовалась только щель шириной в ладонь, — как между ними втиснулся Реджи. Не успев нормально встать в кабинке, он умудрился несколько раз ткнуть на кнопку девяносто восьмого этажа — этажа с их комнатой, — хотя апартаменты Старлайт были ниже. — Хью! — Реджи затормозил так резко, что кроссовки неприятно скрипнули по лифту. Реджи быстро перевел взгляд с Хьюи на Энни и обратно, потом, осознав, остановился взглядом на ней. — Старлайт. Ты чего с ним? — В кино были, — спокойно сказала Энни. — Фильм — отстой. — А, — Реджи недоуменно моргнул. — Ну, вы… ладно. Он перевёл взгляд на Хьюи совсем коротко, на долю секунды. Но Хьюи успел прочитать что-то между обиженно-радостным «ты чего со мной не поделился?» и куда менее радостным «мне это не нравится». Хотя, возможно, Хьюи просто видел то, что хотел видеть. Он уже давно перестал доверять своим дебильным интерпретациям, когда дело касалось Реджи. Слишком легко было принять желаемое за действительное и разбить себе об это сердце. Лифт остановился, и Реджи отступил на шаг, пропуская Хьюи первым. — Я провожу Энни до номера, мы договорились, — ляпнул тот, ляпнул тот, пока тянулся к кнопке этажа Старлайт и в судороге нажал на нее раза три. — Ясно, — бросил Реджи через плечо, уже разворачиваясь. — Спокойной ночи, что ли. — Спокойной ночи, — сказала Энни, и в её голосе не было ничего, кроме вежливости, но Хьюи знал, что всю эту сцену она поняла. Реджи пулей вылетел из лифта. Перед тем, как железные двери закрылись, можно было услышать хлопок двери. Он уже в апартаментах. — Ревнует, — сказала Энни. — Не неси чушь, — ответил Хьюи и сам удивился своей резкости. Энни пожала плечами. — Я тебе говорю. Просто дай ему время. Лифт доехал до этажа Энни, и дожидаться ответа она не стала, только кивнула на прощание и пошла в сторону своей комнаты. Хьюи кивнул ей в ответ, в уже закрывающиеся двери. Лифт пиликнул, напоминая, что двери скоро закроются.

***

— Кино, значит. Хьюи закрыл дверь. Тон у Реджи был заранее обвиняющий, Хьюи такое терпеть не мог. Кому понравится чувствовать себя несправедливо виноватым? А еще Поезд-А крайне безуспешно делал вид, что ему глубоко плевать. — Кино. — И что за фильм? — Не помню название. Какой-то боевик. Взрывы, и главный герой орет «не-е-е-ет» в конце, если тебе так будет проще. — Звучит как документалка про мою жизнь. Хьюи натянуто хмыкнул. Он стянул худи и бросил ее на стул. Если он хоть немного пытался содержать свою часть комнаты в чистоте — носки не разбрасывал, кружки не оставлял, футболки вешал в шкаф, — то Реджи даже не старался — его одежда была повсюду, особенно он любил разбрасывать свои вещи на кровати Хьюи, прямо поверх одеяла. Или под подушку засунуть. Тот возмущался лишь иногда — больше для вида, — они всё равно сильно не мешали. — Да чего ты такой? — Всё нормально. — Не нормально, — Реджи наклонил голову. — Ты мне сейчас врешь. Хьюи перевел на него взгляд. Реджи пронзительно смотрел на него в ответ. В комнате горел только ночник, и в таких и в таких тёплых янтарных тонах Поезд-А выглядел… очень мило. Серьёзно. Еще бы разговаривал без пассивной агрессии, и в глазах Хьюи дошел бы до плашки «прекрасно». Или даже «идеально». Хьюи мысленно дал себе подзатыльник. — Мы с Энни просто друзья. Реджи молчал с лицом, не выражающим абсолютно ничего. — Я и не говорил, что вы не друзья, — буркнул он наконец. — Тогда не надо так смотреть. — Как? Он еще и дурачка из себя корчит. Хьюи начал закипать. Реджи отлично знал, о чём речь. — Да никак. Забудь. В комнате повисла неестественная тишина. Они редко ссорились, и из-за этого было еще более обидно. Сейчас это происходило просто из-за того, что Реджи себе что-то придумал. Не то чтобы Хьюи не любил надумывать, — тот еще чемпион мира по накручиванию себя, — просто он, во-первых, это не озвучивал, а, во-вторых, уж точно не обижался на вымышленные вещи. По крайней мере, с его точки зрения это выглядело именно так. Сейчас Хьюи действительно не врал — все было более чем нормально, пока Реджи не испортил ему настроение своими доебками. — А ты бы мне сказал, если бы тебе кто-то нравился? Сердце Хьюи пропустило удар, но чувствовал он себя так, будто оно остановилось. И сам Хьюи дернулся. Конечно, он бы не сказал. Ни тогда, ни сейчас. — Обязательно. Хьюи врать не любил и делал это очень неубедительно. Оно и понятно — Реджи только поджал губы, кивнул и улыбнулся так, что не успел притвориться, что верит.

***

Сложно было не проснуться, когда в твою дверь колотят, как отбойным молотком. Хьюи, спросонья ничего не понимая, откинул одеяло, надел футболку и домашние штаны и побрёл к двери. Услышав, что кто-то приближается, нарушительница спокойствия — Хьюи уже догадывался, кто это, — перестала барабанить кулаками. — Зачем так рано? — прохрипел Хьюи, щурясь на свет из коридора. На пороге бодро стояла Старлайт. Не прогадал. — «Воут» не спит, я уже после совещания. — Хьюи бросил взгляд на кровать Реджи — его не было. Тоже ушел раньше обычного. Что за нелюди составляют им расписание? — Хотела обсудить с тобой новый график съемок и мой новый дебильный фильм. А еще хотела спросить, не будешь ли ты против, если я скажу твоему парню, чтобы он перестал на меня так смотреть. — Он не мой парень. — Он смотрит на меня так, будто я украла его игрушку. — Я не игрушка, — повторно буркнул Хьюи, но отошел в сторону, приглашая ее войти. Энни закатила глаза. — Когда два человека так упорно не замечают очевидного, — сказала она, но порог не переступила, с любопытством оглядывая их комнату издалека. Хьюи вдруг стало слегка стыдно за неубранные вещи Реджи, — вселенная обычно берёт дело в свои руки. Пойдем в столовую, не хочу опять одна сидеть. — Хьюи уже собирался вылететь с ней за дверь, как Энни притормозила его рукой в грудь: — Ты только накинь что-нибудь поприличнее пижамных штанов. Он тупо моргнул, опустил взгляд на свои застиранные серые штаны с дыркой на колене и мысленно простонал. Ну конечно. Причем, некоторые суперы ходили на кухню в чем попало, Хьюи был твердо уверен, что Прозрачный каждый раз ходит туда голышом, но вслух это сказать язык не повернулся. Вместо этого он лишь молча кивнул и поплелся натягивать первую попавшуюся на кровати одежду, надеясь, что он случайно не зацепит какую-нибудь кофту Реджи. Пока они спускались в столовую, Хьюи чувствовал себя дебилом: его отчитали, как ребенка, так ещё и Энни шла впереди, как будто он теперь ее сопровождающий. Возможно, чтобы избавиться от категории на бейджике, нужно было сначала избавиться от категории в собственной голове. Он выпрямился и догнал ее, чтобы не идти сильно позади. Казалось, что совещание Старлайт только подзарядило. Естественно, у них там, наверное, интересно, обсуждают планы по спасению мира. Хотелось бы хоть одним глазком посмотреть, что происходит на подобных собраниях. Когда они дошли до столовой, там было не так людно, как Хьюи ожидал, но и не совсем пусто. — Пойдем туда, — сказала Энни, кивнув на дальний угол. — Чтобы никто не слышал, как я жалуюсь. — Ты звала меня не жаловаться, — Хьюи рухнул на стул и потёр переносицу, — а фильм обсудить. — «Пожаловаться» входит в обсуждение фильма. Многозадачность, Кэмпбелл. Как только Старлайт уселась за стол, к ним подлетел взявшийся из ниоткуда официант. Он вырос из-под земли с блокнотом в руках, записывая каждое слово Энни и чуть ли не заглядывая ей в рот, кивал, улыбался, наклонялся всё ближе и ближе, пока чуть не упал на стол, полностью игнорируя Хьюи. Энни заказала зеленый чай и две булочки, одну для себя, вторую для Хьюи, — ему вставить слово так и не дали, — официант поклонился и умчался на кухню. — Фильм ещё хуже, чем тот, что мы смотрели, — откинулась на стул Энни. — Какую же чушь снимают. Такое чувство, что кроме суперов больше нет людей. Реальных актеров там штуки четыре, все остальные из «Семерки». Около меня ещё постоянно крутился Кевин. Знаешь Кевина? Хьюи хмыкнул — Кевина он действительно знал, и не с лучшей стороны. А учитывая слова Старлайт о том, что Хьюи — первый, кто заговорил с ней без сексуального или коммерческого подтекста, он примерно понял, почему Кевин вокруг неё крутился. И надеялся, что Энни умела пресекать на корню амбиции идиотов, которые норовят использовать свою возможность зайти чуть дальше, чем позволено, просто потому, что они суперы. — И когда этот придурок в очередной раз подошёл ко мне после дубля с очевидным вопросом по сценарию, твой… — Не мой. — …Реджи появился с другой стороны и встал так, чтобы у Кевина не было выбора, кроме как отойти, — закончила она. — Тот, естественно, извинился и ушёл. Я сначала подумала: «Какой джентльмен». Правда, в «Воуте» такое редкость. Я даже поблагодарить хотела. — Подбежал официант, и Старлайт приняла свой чай и булочку. Даже не ставя на стол, она тут же сделала глоток из своей кружки и поморщилась — слишком горячо, наверное. Хьюи к своей булочке не притронулся. — А выяснилось, — продолжила она, ставя чашку на стол, — что он сделал это, чтобы узнать, было ли у меня с тобой свидание. Поезд-А действительно думает, что мы встречаемся. — Да тебе показалось. Или он просто подумал, что Кевин до тебя домогается. Он уважает женщин. — Он послал Эшли нахуй три раза, — отрезала Энни. — А она, между прочим, управляет его графиком и зарплатой. Я, конечно, понимаю, что у него работа такая и свои тараканы в голове. Но я не хочу, чтобы все бежали со съемочной площадки, просто потому что у некоторых собственников обостряется ревность. — Он не собственник. Энни выразительно подняла брови. — Ладно, собственник, — сдался Хьюи. — Но не в том смысле, он просто привык, что мы всегда вместе, вот ему и сложно принять, что у меня… — Можешь не договаривать, — перебила она. — Вы уже живёте как супружеская пара с носками по всему дому. Просто поговорить не можете. А когда ты говоришь «он не мой парень», это ничего не меняет. Она была неправа. Во-первых, словесное обозначение отношений действительно многое меняло, во-вторых, неужели два парня просто не могут пожить вместе?! Хьюи знал, что в основном дело не в этом, но все же. — Ты пришла в шесть утра, чтобы просветить меня на тему моих собственных отношений? Ты не знаешь ни меня, ни, тем более, его. Не тебе меня поучать. — Я пришла сказать, что завтра в девять у меня встреча с пиарщиками, а Поезд-А будет сидеть в углу, сверлить меня взглядом и мешать мне работать. И я надеюсь, что ты сможешь сделать с этим что-то. Хьюи раздражённо выдохнул. Его злило, что она считала себя умнее всех. Что он с этим сделает? Иногда жизнь сложнее, чем она себе представляет. Вот бы был способ сделать так, чтобы Реджи узнал об этом без его прямого участия, чтобы хоп — и Реджи автоматически подразумевает, что Хьюи нравятся парни, но не нужно собираться с мыслями и словами, чтобы это сформулировать. Он только открыл рот, чтобы сказать что-то, как в коридоре кто-то охнул, по столовой прокатился звук поезда, и около их столика оказался Поезд-А. Обе руки он держал за спиной, тормозя с трудом, но Хьюи уже успел различить в них свой телефон, который он этим утром решил намеренно оставить в комнате. Реджи перевёл взгляд с Энни на Хьюи. Растерянно моргнул, но быстро взял себя в руки. — Доброе утро, — сказала Энни, смотря на Реджи, как на равного. — Завтракаем. — А, — брякнул Реджи и сделал шаг к столу — не к Энни, а явно к Хьюи, — и подбросил телефон в его сторону. — Это тебе. У тебя тут пропущенные, решил принести, чтоб ты обратно не поднимался. Хьюи кое-как поймал телефон, чудом не уронив его на пол. На экране действительно было три пропущенных от папы и одно сообщение. Он улыбнулся. Отец продолжал звонить, несмотря на все корпорационные преграды. Упрямый, как и все Кэмпбеллы. Иногда Хью-старший рассказывал про маму. Она тоже такой была. Хьюи нажал на вызовы, чтобы посмотреть, когда отец пытался дозвониться… …и улыбка быстро пропала. Время звонков — 07:14, 07:15, 07:16. Все до единого, звонки не доходили и до одного гудка, «Воут» сбрасывал их сразу. Хьюи похолодел. Он ясно понимал, что сегодня отцу не дозвонится. И завтра не дозвонится. И, возможно, никогда больше не дозвонится, потому что «Воут», видимо, решил, что отец — это лишний риск. Почему-то. — Спасибо… Последняя надежда оставалась на сообщение. Он ткнул на уведомление. «Содержимое удалено». Он нажал на него еще раз, надеясь на чудо. Это должна была быть ошибка. Чуда не случилось — они, кажется, забрали то, что написал его отец. Хьюи прошибло потом, он вытер сначала руку, потом телефон о джинсы. «Воут» действительно работал. И, кажется, объявил на него охоту. За что? Он ничего не сделал. Еще больше волновал вопрос — за что отца?! — Так что там? — спросила Энни, жуя булочку. Хьюи резко поднял взгляд. Старлайт сидела, болтая ногой и недовольно поглядывая на Реджи. Тот держался напряженно, так и норовя задеть Энни коленом, — присесть не решался, хотя свободные места были, — глазами бегая по столовой и останавливаясь взглядом на булочке Хьюи. Тот, чтобы больше не отвлекаться, быстро толкнул ее ему навстречу. Булочка проскользила по столу прямо Реджи в ладонь, и тот коротко бросил на Энни взгляд. Она этот взгляд поймала и выдержала, не отведя глаз. Реджи пришлось отступить первым. Сейчас Хьюи было немного не до выяснения отношений между ними, потому что «Воут», кажется, нашёл того, кто раскрыл, зачем нужна была Сыворотка V. Хьюи сделал это не специально. Если бы не он, у них вообще было бы на одного супера меньше! При чем здесь отец?! Он задергал ногами под столом. Чашка Энни звякнула. Реджи в этот момент невнятно хмыкнул и повернулся к ней, чтобы сказать что-то — Хьюи не расслышал что, да и не хотел вслушиваться, глядя на их предыдущие взаимодействия. Она закатила глаза и поднялась из-за стола: — Ладно. — Пакет от булочек она смяла в комок и попала в мусорную корзину с первого раза. Супер-точность, а может, просто удача. — Мне пора. Рекламная съёмка в девять. Буду стоять на фоне хромакея и делать вид, что спасаю мир, пока какой-то потный мужик в очках будет мной помыкать. Она посмотрела на Хьюи, едва заметно кивнув головой в сторону Реджи, взглядом умоляя поговорить. А у того в это время каждый волос на теле стоял дыбом, и трясся он так, что его часть стола вибрировала. Дверь столовой громко закрылась за Энни, и остались только двое. Пока Реджи доедал булочку, Хьюи панически отложил свой телефон экраном вниз: — Ты сегодня рано. — Решил без тренировки. — А, — Хьюи помедлил. — Энни сказала, что у вас было совещание. — Было, — Реджи поднял глаза. — И много она обо мне говорит? — Просто упомянула. Поезд-А кивнул и встал, отряхивая костюм от крошек. — Вы теперь везде вместе. Это странно. — Почему? — Потому что ты мой друг, — растерянно оправдался Реджи. — Или уже нет? — он замолчал и отвел взгляд. — Но вообще… она нормальная. Одобрил, получается. — Да. — Для супера. — Для человека. Реджи пожал плечами.

***

Дни шли. Хьюи встречался с Энни раз-два в неделю. Больше никаких странностей не было, но со Старлайт он все равно решил лишний раз не делиться, у нее же чип-прослушка. Прогулки выходили хорошими. Они играли в настольные игры в парке, когда погода позволяла, — Хьюи проигрывал с позорной регулярностью, особенно в какую-то дурацкую игру с кубиками, которую Энни раздобыла в ближайшем магазине. У них появились общие шутки, например, теория заговора о том, кто на самом деле управляет «Воутом». Претенденты были самые разные. Сегодня они сидели на скамейке в парке и кормили голубей. Вообще, голубям нельзя давать хлеб, так писали в интернете, но голуби смотрели слишком уж жалобно своими глазками-бусинками, что каждый раз Хьюи не выдерживал. Энни не обращала на это внимания — наверное, просто про голубей не читала, — рассказывая, что её агент хочет, чтобы она начала встречаться с кем-то из «Семёрки» для пиара. После перечисления кандидатов, они вместе поржали над каждым. Из всех представленных, они оба согласились, что Королева Мэйв — лучший вариант. Имя Реджи там тоже прозвучало. Хьюи даже передернуло. Ему было бы по большей части плевать, если бы пиарщики свели Старлайт и Поезда-А, потому что… ну, это было бы как фильм, без реальных чувств. Хьюи же не обижается на актеров. Он думал о том, как сам бы отреагировал на подобный пиар-ход, заставь его встречаться со случайным человеком ради шоу, пока возвращался в общежитие. Старлайт улетела к матери, но даже возвращение в одиночестве не повлияло на расположение духа. Настроение было настолько хорошим, что это казалось очень-очень подозрительным. Он даже насвистывал что-то. И с первого шага на порог «Воута», он понял, что что-то не так. Необъяснимое чувство, которое можно было оправдать интуицией, но не в том случае, когда привыкшие охранники смотрят на тебя так, будто у тебя выросла вторая голова. Хьюи уже знал, что случилось что-то, связанное именно с ним. Естественно, в первую очередь он подумал о Сыворотке V. Если «Воут» прекратил на пару дней, это еще ничего не значит. Из-за чего еще могли блокировать звонки и странно смотреть? Был шанс, что они уже донесли обо всем Реджи. Но тогда тот бы нашел его раньше и предостерег. Неважно, знал он или нет, самое время было подняться и все ему рассказать. Хьюи бесшумно протрусил по коридору, чувствуя на себе не злые или неприязненные взгляды, а очень… заинтересованные, что ли? Удивленные. Когда пара человек в коридоре еще и перешепнулись, глядя на него, Хьюи начал бить панику. Ну вот, все. Они все узнали, и сегодня его казнят. Еще не поздно было списать все на паранойю. Может, у него просто что-то в волосах, или его вообще повысили, и вот он такой хороший работник. Жаль, он не расслышал, о чем они перешепнулись. Хьюи замедлил шаг, но не вытерпел очередного интригующего взгляда. Никто не смотрел на него с жалостью, что уменьшало шансы на прожигание его жизненно важных органов лазерами из глаз, но все же. Он попытался вспомнить, что могло случиться. Может быть, он забыл отправить какой-то отчёт или, наоборот, отправил что-то лишнее? — Видел? — прошептал кто-то за спиной. Хьюи изо всех сил напряг свой слух. Этот голос он не знал, но отказаться от возможности узнать, что происходит, не мог. — Конечно, видел, — ответил другой голос, тоже шёпотом. Уши Хьюи уже полыхали из-за адреналина и паники. И из-за самого факта подслушивания, моральный компас никто не отменял. — Никогда бы не подумал, он же такой… обычный. Хьюи пересилил себя и не обернулся. Да, обычный. А какой должен быть?! Вот именно, он самый обычный, поэтому, что бы они там не видели, это точно был не повод для обсуждения. Делая спокойный вид, он зашёл в лифт и нажал кнопку своего этажа, промахнувшись дважды, но все же попав. Двери начали закрываться — какие же они медленные, сука, — но не закрылись. Между ними протиснулась рука, и они стали разъезжаться обратно так же медленно. Хьюи тихо сматерился под нос, умоляя Реджи появиться рядом. К сожалению, не сработало. В лифт зашли те самые два голоса, в которых он узнал двух техников, которые проводили ему инструктаж, когда он только устроился. С дня инструктажа они так и не разговаривали. Техники переглянулись, каждый нажал свою кнопку, и лифт поехал. Хьюи стоял в углу, вжавшись в стену. Загадка: зачем в башне сто этажей, если половина из них не работают и бесконечно сдаются под аренду? Правильно, чтобы лифт с Хьюи, у которого нет суперспособностей, ехал добрых пять минут. Главное, чтобы они молчали. Нет, главное чтобы они не заговорили с ним. — Слушай. — Черт. Техник смотрел в телефон, но обращаясь явно к Хьюи. — А вы с Поездом-А… правда просто друзья? Что?! Хьюи замер. Почему все не могут просто оставить его личную жизнь в покое? В голове почему-то возникла Старлайт. Он не хотел верить сам себе, но отчего-то подумал, что, если он сам не поговорил с Реджи, это решила сделать она. — Что? — озвучил Хьюи первое, что пришло на ум. Серьезно — что?! Из-за этого все на него так странно пялятся? Кто-то распустил дебильный слух. Когда узнает Поезд-А, им пиздец. — Ну, просто друзья или… — Техник поднял голову и посмотрел на Хьюи. — Ты понял. Второй техник хмыкнул и отвернулся, пряча улыбку. Может, в соц-сетях появилось какое-то трогательное видео из детства, и теперь все думают, что два парня просто не могут сохранять теплые дружеские отношения так долго? Да, живя в одном номере. Да, оба без публичных отношений с девушками… Лифт остановился на пятидесятом этаже. Один из техников, который по большей части молчал и хихикал, вышел. Второй решил не испытывать судьбу, все-таки, Хьюи был хорошим другом, — а по их мнению еще и больше, чем другом, — одного из членов «Семерки», и тоже вышел через один этаж. Хьюи остался один в закрывающихся дверях. Ну и что это все значит? Что случилось, пока его не было? Это не могла быть Старлайт, она же все время была с ним. Да и ей это было не нужно. Судя по тысяче мудаков, задевающих ее каждый день, ей не нужно было, чтобы конкретно Поезд-А от нее отстал, ей и так мешают работать те же, кто ее и нанял. Она хотела, чтобы Хьюи стал более уверенным и сам поговорил с ним. Хьюи провёл руками по лицу. Да все это ему мерещится. Наконец-то стал появляться на свежем воздухе, вот и началось. Сейчас выйдет, поговорит с Реджи, поймет, что это какая-то внутряночная шутка, и успокоится. Разговор в любом случае ничего хорошего не предвещал. Как Хьюи собрался это объяснять?! Он выскочил из лифта, как только двери снова открылись на его этаже, и ускорил шаг, потом почти побежал. Лампочка над их дверью заморгала, как в хоррор-фильме. Он сначала постучал, надеясь, что Реджи откроет и начнет этот странный диалог сам, а Хьюи просто карикатурно поудивляется и подождет, пока его друг-супергерой сам все уладит. Реджи не открыл. Пришлось лезть по карманам в поисках неудобной и неработающей с первого раза ключ-карты. Он зашёл в комнату. А Реджи там и не было. Тренировка, черт возьми, тренировка. Когда дверь щелкнула, Хьюи прислонился к ней лбом, пытаясь отдышаться. Апартаменты не казались безопасными. Вся башня безопасной не казалась. Был бы он рядом… Камера в углу пикнула маленькой красной точкой. Ну неужели они никогда не выключаются?! Даже когда он спит? И переодевается? Где они хранят такие массивы данных? Была не была. Сейчас требовалась любая поддержка. Хьюи позвонит. Он достал телефон трясущейся рукой и включил его, отвернув экран от камеры. Пробежавшись взглядом по уведомлениям — может, Энни что-то написала, — он остановился большим пальцем на одной плашке. Корпоративный чат. Хьюи еще не знал, как сильно он пожалеет, что редко заходил туда. Да потому что заходить-то было незачем — один спам и бессмысленные обсуждения того, какой сорт чая лучше всего заказывать для офиса — все всё равно пили зеленый, потому что Эшли любила зеленый. Дерьмовый чат с настолько дерьмовыми лицемерными сообщениями, что даже читать не хотелось, но сегодня он жил своей жизнью. Иконка с уведомлениями горела красным — 247 непрочитанных сообщений. И это за то время, что они с Энни кормили голубей, которых нельзя было кормить. Читать Хьюи боялся, учитывая, что новые сообщения подгружались быстрее, чем он успевал понять, что вообще происходит. Но куда деваться, если разгадка сегодняшнего дня все равно лежит здесь. Была у него в этом странная уверенность. Он начал читать. «капец давно такого не было», — писала какая-то девушка из бухгалтерии. Пока что ничего компрометирующего. Такое обычно писали, обсуждая, кто с кем трахнулся на корпоративной вечеринке. Не то чтобы это была редкость. «Реджи, видимо, не в курсе», — отвечал ей парень из отдела по связям с общественностью. Следующим его сообщением была гифка со смешным человечком, который ест попкорн и смотрит на экран. Хьюи юмора не оценил. «А может, очень даже в курсе?» — добавил кто-то третий, вообще без имени и аватарки. Хьюи дышать перестал. Он сглотнул, и пришлось опереться на стол, чтобы не сползти на пол. Судя по контексту, разговор с Реджи переносится, пока он не поймет, кто еще в этом замешан и почему. Хотелось упасть в обморок, лишь бы не читать предшествующие этому сообщения. Он пролистал выше сквозь кучу сплетнических сообщений, пока не нашел начало обсуждения. «ВЫ ГДЕ ЭТО ВЗЯЛИ». «так там даже не видно ничего». И замер. Насколько бы страшно и стыдно ему не было, надо было пролистнуть дальше. Иначе он никогда ничего не узнает. Зажмурившись, он пролистнул. Видео. На превью была его часть комнаты — вот оно, старое кресло, а вот и ноутбук на столе. А на ноуте — два голых парня с размытыми лицами, потому что это гей-порно. И сам Хьюи. В кресле с красными хуй знает от чего ушами — может, жарко, может, стыдно… и со старыми наушниками на голове, чтобы никто случайно не услышал. Девушка из бухгалтерии была не права — все было видно. Ну, не прям все, но подумать «что-то не то» было просто нереально. Это пиздец. Запись была сделана еще до того, как Хьюи обнаружил на потолке камеру — это понятно по еще старым накладным наушникам и отросшим волосам. Да и он не дурак, с тех пор, как увидел на потолке мигающую лампочку, дрочил всегда в туалете. Хьюи заставил себя оторвать взгляд от телефона. Стены поплыли. Кто-то из сотрудников «Воута» взломал камеру или попросту имел к ней доступ. Да какая уже разница… Важно было то, что видео полугодовой давности теперь в общем чате. И теперь все знают, что он дрочит на парней. Сообщения тем временем сыпались одно за другим, как из рога изобилия. «Представляешь, жить с геем в одной комнате, это же…» — это сообщение обрывалось, но Хьюи мог вполне закончить его сам в голове. «Воут не понравится такой скандал». И правда. Эшли скоро донесут, если уже не донесли. И тогда точно конец. Разговор с Реджи не переносился, он отменился. И лучше с ним не то что не разговаривать, лучше с ним не видеться до тех пор, пока хотя бы некоторые об этом не забудут. Любая раздуваемая здесь драма сдувается через день-два, если ее не подпитывать. Хьюи вылетел из апартаментов, как пробка из бутылки — не так быстро, конечно, как Поезд-А, но достаточно быстро, чтобы пронестись по коридору мимо всех. К Энни было нельзя — она была в другой части здания, и пока он дойдёт, его увидят многие. К Реджи тем более нельзя — не дай бог он включит тот самый взгляд, с которым он сидел на интервью, пока выслушивал гомофобные шутки, не смеясь, но и не останавливая ведущего. Он побежал в серверную. Это была маленькая и очень душная комната без окон без дверей, которую ему показали в первый день работы и сказали: «Сюда не заходи, если не хочешь оглохнуть». Все гудело так, что трясся потолок. В рядок стояли устройства с данными, похожие на надгробия в фильме про киберпанк. И камер было всего две, и то, смотрели они на двери, а не внутрь. Так что, если пробраться в самый дальний угол между двумя стойками, можно было попасть в мёртвую зону. В свой первый день Хьюи пошутил сам с собой, что там было бы здорово прятаться, случись что — не видно, не слышно. Он не думал, что будет применять это на практике. Он забился в угол между двумя серверами. Те низко гудели, приглушая его прерывистое дыхание на грани нервного срыва. Он уже большой мальчик, плакать не будет, хотя здесь можно было бы. Хьюи обхватил колени руками. Все уже все видели. Весь этот позор в открытом доступе, так что переживать не было повода. Ну, то есть, был, но уже ничего не попишешь, остается только думать, как из этого выбраться. И случайно не потонуть. И не захватить с собой Реджи. Подумаешь, раскрыли самую страшную тайну, которую он носил в себе годами, скрывая от лучшего друга, а иногда и от себя… Сейчас, может, вообще это станет частью бренда — по башне же ходили слухи, что Королева Мэйв лесбиянка. Только вот это были слухи, а не видео, где она наяривает на однополое порно! Да все пропало, кто-то уже сохранил ролик на телефон или переслал его друзьям, и через пару часов на всех сайтах появятся заголовки «Скандал в «Воуте»: сопровождающее лицо Поезда-А оказался геем». К тому же, Мэйв — часть «Семерки». А Хьюи просто уволят, и ему придется со стыдом вернуться к отцу. Черт, отец узнает… В голове крутились обрывки фраз от техников в лифте. «Никогда бы не подумал». «Обычный». Вот именно, раз он «обычный», то все должны забыть быстро, верно? По крайней мере те, с кем он общается раз в неделю, если повезет. Оправдаться перед Реджи и Энни будет проблематичнее, но все еще реально. А отец, если повезет, вообще не узнает, он же не читает новости в интернете. Хьюи закрыл уши руками, потому что сервера начали приседать на мозг. Одновременно лучшее и худшее место для пряток. Спокойно. Реджи не состоит в чатах с обычными рабочими, и вряд ли какой-то смельчак решится подойти к нему с такими же вопросами, с какими подходили к Хьюи, а это значит… А это, блять, значит, что Поезд-А узнает это от куда более высокопоставленных и уважаемых людей. И до этого остались считанные минуты. Узнает, скорее всего, поверит — видео-то настоящее, — а потом по одному из вариантов развития событий: вариант один — начнет отдаляться медленно и постепенно, без истерик, а с очень плохо скрываемым пренебрежением; вариант два — оборвет все резко и болезненно. Вот тебе и «семья». В дверь требовательно постучали с такой силой, что косяк задрожал не только от гула машин. Ну вот и все. Постучали не один раз — следом раздалась серия ударов. Хьюи вжался в стену как можно сильнее, потом понял, что это бесполезно. — Хьюи, — по голосу было слышно, что Реджи волнуется. — Выйдешь? Он не был запыхавшимся, хотя явно обыскал всё здание. И так понятно, что он без труда пробежал все этажи, заглянув в каждую комнату. — Да я знаю, что ты здесь. У тебя сердце стучит как бешеное. В ужасе от происходящего Хьюи забыл, что Реджи может услышать его сердцебиение сквозь дверь. Да и полуистеричные выдохи он тоже наверняка слышал. Хьюи выглянул из своего уголка и посмотрел на серую дверь с блестящей ручкой. Он вполне мог не открывать и просто подождать, пока Реджи не уйдет. Тот бы не вошел, потому что мог войти сейчас — он бы и дверь мог легко выломать, хотя сейчас она была открыта и необходимости в этом не было, — но научился уважать личное пространство. Спасибо ему за это. Он заставил себя встать. Легче было принять судьбу, чем прятаться от нее. Не успел он сделать и пары шагов, как Реджи оказался около него, всколыхнув пространство суперскоростью. Да, конечно, не вошел бы. Прилетел, как только услышал шаги к двери. Реджи был весь бледный, осматривая Хьюи с ног до головы. Значит, все узнал. Хьюи давно такого не видел. С тех пор, как Поезд-А попал в «Семерку», это был самый беззаботный и беспечный человек в мире. А вот это все началось из-за Хьюи. Что ж он так притягивает проблемы. — Ты видел? Ответ Хьюи и так знал, но надежда умирает последней. Реджи кивнул: — Это правда? — Его голос был на удивление не злым, скорее, растерянным. — Какая разница? Все уже решили. Реджи раздраженно отвел взгляд в пол. Его всегда бесила эта черта в Хьюи — смириться и не даже не попытаться, если думаешь, что ничего уже не исправить. Дело было в том, что один Хьюи и правда не мог ничего сделать. Реджи кротко посмотрел обратно на него, резко шагнул вперёд, и, прежде чем он успел отшатнуться, схватил за плечи сильнее, чем следовало. Больно. Хьюи уже был готов к тому, что Поезд-А впечатает его в стенку посреди этой серверной. — Сейчас решат иначе. Идем. — Куда? — опешил Хьюи, чувствуя, как сердце отдает в виски. — Туда, где все. Я им сам всё сейчас скажу. Хьюи был уверен — что бы Реджи не сказал, он определенно все усугубит, но тот уже тащил его по коридору — не супер-скоростью, слава богу, а обычным шагом, но таким быстрым, что приходилось почти бежать, чтобы не отстать. Реджи летел, не оглядываясь, почти вывихивая Хьюи запястье, но тот не сопротивлялся. Он чувствовал себя в очень странном сюрреалистичном кошмаре. По дороге Реджи бормотал себе под нос что-то неразборчивое, и только через несколько шагов Хьюи удалось разобрать слова. — Уёбки, блять… Это ж надо было такое сфотошопить… Что? Хьюи подумал, что ослышался. Реджи что, не поверил? Он украдкой посмотрел на друга — злой, с горящими глазами и вообще ни в чем не сомневающийся. Реджи воспринял это как попытку подставить Хьюи и даже не допускал мысли, что это могло быть правдой. Он действительно скорее поверит в то, что Хьюи нажил себе врагов, чем в то, что он мог просто смотреть гей-порно? От этого стало одновременно легче и тяжелее. Легче — потому что Реджи не отвернулся и не отвернется. Максимум — испытает к Хьюи жалость. Тяжелее — потому что ложь, в которой Хьюи жил годами, только что стала прочнее. И теперь Хьюи по ночам будет мусолить не только свою тайну, но и чужое нежелание эту тайну замечать. Они вышли в главный холл. От большого панорамного окна отражался стол, а напротив него была большая каменная статуя всех из «Семерки» — Реджи тоже там был, и Хьюи ума не прикладывал, как они успели сконструировать это настолько быстро. По рассказам Реджи, человек тут всегда было немного, обычно пара самых главных из верхушки и суперы, но сейчас там было человек тридцать, некоторые даже из отдела Хьюи, и «простой люд» выглядел так, будто его прислали на расстрел. Хьюи сглотнул. Еще он узнал Чёрного Нуара, который сидел на своем кресле и даже не смотрел в его сторону — а может, смотрел, черт его под маской разберет. Королева Мэйв тоже сидела полностью безэмоционально. Было ощущение, что на это собрание насрать абсолютно всем, хотя, может, они всегда так проходят. Энни едва заметно махнула Хьюи рукой. Тот в ответ просто кивнул. Хоумлендер, сидя в кресле посередине, жутковато улыбнулся, наблюдая за вошедшими. Хьюи поёжился, поймав этот взгляд. Вживую он никогда раньше его не видел, и не хотел. Как оказалось, не зря. Реджи сел на своё место. Хьюи остался у входа, для него же места за столом не предусмотрено. Дрожащие руки он сунул их в карманы, смотря, как Поезд-А занимает своё место, и видя, как люди перешёптываются, показывая на него пальцами. Шептались, по ощущениям, все: кто-то смеялся, кто-то качал головой, кто-то просто наслаждался зрелищем, — но было достаточно тихо. Боялись, наверное. Хьюи слышал обрывки: «представляешь, каково Реджи теперь с ним в одной комнате?», «а я говорил, от этого парня одни проблемы», «Воут такого не простит». Он закрыл глаза на секунду, надеясь проснуться в своем номере, потом открыл снова. Ничего не изменилось. Эшли, стоявшая в центре холла с телефоном у уха, наконец оглядела толпу, остановилась на Реджи, потом переметнулась на Хьюи. Она что-то шепнула одному из ассистентов, и тот, кивнув, побежал передавать это остальным. Когда он добежал до Поезда-А, тот выслушал, не поворачивая головы, и закатил глаза. Кивнул резко, через силу. — Слово предоставляется мистеру Франклину, — объявила Эшли без капли энтузиазма. Конечно, теперь этот цирк — её проблема. Когда Реджи разрешили говорить, он не торопясь встал, отряхивая со своего костюма никому не видимые соринки. Было видно, что волнуется. Скорее всего, за репутацию, вряд ли Хьюи собирались распять при всех. Хотя, кто их знает… — Всем слушать, — процедил Реджи сквозь зубы. — Хьюи — мой лучший друг. Мы знакомы пятнадцать лет. И его личная жизнь — не ваше дело. В зале зашептались. Кто-то что-то пискнул, но Реджи даже взгляда в ту сторону не кинул. — Но раз уж вы всё увидели, я скажу так. Тридцать человек замолчали одновременно. Невозможно было поверить, насколько в этой компании любят сплетни. Реджи выдохнул и продолжил с каменным лицом: — Он нормальный парень. Не гей. И это всё, что вам нужно знать. Хьюи, стоя у двери, слышал все. Нормальный. Сегодня утром он назвал так Старлайт, но это было не лучшее слово, которое можно было произнести в подобном контексте. Реджи говорил настолько уверенно, что Хьюи и сам на секунду задумался, а точно ли ему нравятся парни. Реджи был убежден в том, что Хьюи не гей. Непонятно почему. Реджи не поверил в видео просто потому что. Настолько вот неудобная правда. Потому что если Хьюи — гей, то Реджи пришлось бы переосмыслить все пятнадцать лет дружбы. И все совместные ночевки на одной кровати, и объятия, взгляды, — в которые Хьюи ничего сексуального не вкладывал, конечно, но с перспективы Реджи… Если Хьюи гей, то всё это приобретало другой смысл. И Реджи к таким смыслам не был готов. По-хорошему, следовало бы сказать спасибо. Хьюи заставил себя сделать глубокий вдох и подумать о том, что Реджи только что сделал. Он вышел перед всей «Семёркой» и рискнул своей репутацией ради него. Жертва была не напрасна. Когда Поезд-А закончил говорить, все захлопали, даже Хоумлендер понимающе кивнул, поджав губы. Речь сработала. Хьюи должен был чувствовать благодарность и быть, в общем-то, счастлив. Но внутри убого скребли кошки. После «нормальный парень, не гей» Реджи вполне мог добавить «и даже если бы был, для меня это не имеет значения», но он не стал. Он просто констатировал факт — не гей, и все тут. Не зря Хьюи все это время считал его гомофобом. Может, не активным гомофобом, но не терпимым, это точно. А если всё-таки гей? Что тогда? Перестанет быть «нормальным»? Или перестанет быть другом? Взглядом он снова нашёл Энни. Она смотрела в противоположную ей стену с нечитаемым выражением лица, и посмотрела на Хьюи, только когда почувствовала его взгляд на себе. Их глаза встретились, и она чуть заметно покачала головой — кажется, тоже опешила от такой пламенной, отрицающей всё на свете речи Реджи. Реджи сел на свое место, Хоумлендер поблагодарил всех, кто здесь собрался, зыркнул в сторону каких-то бедолаг из отдела криминалистики, сквозь зубы пообещав, что «мы обязательно найдем тех, кто пытается омрачить чистейшую репутацию наших героев» и под аплодисменты отошёл в сторону. Аплодисменты были жидкими — несколько человек захлопали скорее из вежливости, чем из поддержки. Эшли поняла, что все близится к концу, быстро сориентировалась и прошелестела каблучками через весь холл, цокая по мраморному полу на пути к Хьюи. Она была спокойна, только немного раздражена — это ли не хороший знак? — Видео… — зашипела она ему на ухо, и Хьюи почувствовал, как потеют ладони, — …удалено. Источник был найден во время собрания и тот, кто имел неосторожность сохранить архив записи с камеры на флешку и «случайно» выложить в общий доступ, уволен. Хьюи вообще не думал о том, кто конкретно сделал. Удалено, и слава богу. Его больше волновало, сколько видео успело просуществовать и какое количество человек его увидело. — Но репутационный ущерб уже нанесён. Я получила два звонка из отдела по связям с общественностью. Один от СМИ. Спрашивали, правда ли, что сопровождающее лицо Поезда-А — гей. Хьюи сглотнул. — И что вы им сказали? — Конечно, я сказала, что это ложь. Видео — фейк, смонтированный конкурентами. Что вы с мистером Франклином — профессионалы. — Эшли посмотрела на него так, будто ждала благодарности. — Но если выйдет ещё что-то, я не смогу и не захочу вас защищать. Особенно, если вы продолжите копать туда, куда вам соваться не стоит. Не забывайте о том, что «Воут» — это бренд, мистер Кэмпбелл. Я надеюсь, вы меня поняли. — Да, — Хьюи кивнул, как болванчик. — Я понял. А. То есть, никакого тайного стукача, скорее всего, не было. «Воут» сам себе слил это гребанное видео из-за Сыворотки V. А это всего лишь прилюдное предупреждение. С демонстрацией того, какими методами они могут испортить Хьюи жизнь. Эшли отвернулась, и Хьюи понял, что его отпускают. Толпа уже рассеялась. Сотрудники вернутся к своим рабочим местам, и завтра все будет как обычно. Да, запись-то удалена, но никто не забыл. Просто теперь они будут шептаться за углами, а не в чате. Хьюи тоже встал, сделал шаг к двери. Реджи окликнул его со своего места за столом, но Хьюи лишь махнул рукой — сейчас он хотел уединения, особенно от него. Спасибо большое за защиту. Спросил бы хотя б, от чего нужно спасать. В коридоре Хьюи прислонился к стене и выдохнул. Потом подполз к лифту, но кнопку не нажал — если поедет в апартаменты, Реджи появится там через минуту. Поэтому он повернул в другую сторону, туда, где был выход на крышу. Ну, не совсем на крышу, на большой балкон. Он не знал, можно ли туда обычным сотрудникам, но сейчас было и не до этого. Заплатит штраф, если что. Дверь на балкон кто-то забыл запереть, а может, она всегда открыта. Хьюи вышел, в лицо ударил ветер, а в глаза — свет от серого неба. Он подошёл к краю, чтобы посмотреть вниз. Главное глупостей не наделать. Ветер трепал его волосы, худи надувалась пузырем, и облака ползли по небу, никуда не спеша. Была бы идиллия, если бы не мысли о Реджи, занимавшие голову. Хьюи вдруг вспомнил, как тот в лет десять сказал ему: «Ты мой лучший друг, и я всегда на твоей стороне». Сдержал обещание. Своеобразно. Сзади открылась дверь. Хьюи не обернулся, только чертыхнулся под нос. Шаги он все равно узнал. — Обыскался, — сказал Реджи, подходя ближе. Вранье. Было бы нужно, он бы нашел его гораздо быстрее. Скорее всего, на собрании задержали, чтобы сказать, что его дружок сует свой нос не в свои дела. — Ты не отвечал на сообщения. — Телефон разрядился, — соврал Хьюи. Он просто не хотел ни с кем говорить. Реджи встал рядом и тоже посмотрел вниз. — Красиво, — сказал он про город. Хьюи не ответил. Город как город. По нему особо не разгуляешься, когда живешь в башне, как Рапунцель. — Эшли сказала, что уволила того парня, который это сделал. — Да. — Я хотел сам с ним поговорить, но она не дала. — Он того не стоил. Да не было никакого парня. Если кого-то и уволили, то это было для галочки. — Он тебе чуть жизнь не угробил! Это Хьюи сам себе чуть не угробил жизнь, спасая Реджи от его зависимостей. И вообще… — А если бы это было правдой? Реджи повернулся к нему. — Что было правдой? — Ну, все. Все на видео. — Хьюи замолчал, подбирая слова. — Если бы я был… не таким, как ты думаешь. Реджи смотрел на него несколько секунд. — Ты — это ты. Насрать мне, что там говорят. Ты мой друг. У Хьюи немного отлегло с души. — То есть, был бы я геем, ты бы… — Ты не гей. — С чего ты взял? — Я тебя знаю. Хьюи закрыл глаза. Он действительно не мог понять, с чего Реджи это решил. У Хьюи всегда были проблемы с девушками. Слабо верилось, что если Реджи пару раз увидел, как они разговаривают со Старлайт, это сильно помогло поверить. Колючий поток ветра дунул в лицо, и Хьюи дернулся. — Пойдём вниз. Замерз уже.