Рвя всю логику и вменяемость — путешествие троих

999

***

Глава 2: Точка отсчёта Три дня. Прошло три дня с тех пор, как их выбросило в это время, словно щепки из водоворота. Боруто, Химавари и Сарада обосновались на заброшенном складе тренировочного инвентаря у восточной стены Конохи. Старые манекены, проржавевшие кунаи и пыльные свитки с базовыми техниками — вот всё их имущество. Но им хватало. В конце концов, каждый из них помнил, как выживать в куда более суровых условиях. За эти дни они успели выяснить главное. Во-первых, их появление не осталось незамеченным. Патруль Анбу уже дважды проходил мимо склада, и каждый раз Сараде приходилось использовать рудиментарное гендзюцу — жалкое подобие её будущих техник — чтобы отвести глаза. Пока работало. Но вечно так продолжаться не могло. Во-вторых, их физические тела действительно вернулись к состоянию двенадцатилетних. Со всеми вытекающими: урезанный объём чакры, замедленная регенерация, отсутствие режимов и продвинутых додзюцу. Сарада могла активировать только базовый Шаринган с одним томоэ, и то на считанные минуты. Химавари потеряла связь с чакрой Курамы — лис внутри неё ещё не пробудился, да и самого Курамы в этом времени, запечатанного в Кушине, лучше было не беспокоить. Боруто и вовсе ощущал себя так, словно ему отрубили половину конечностей: ни Кармы, ни Джогана, ни продвинутых техник Расенгана. — Мы как персонажи из дешёвой RPG, которых обнулили до первого уровня, но оставили все воспоминания о финальном боссе, — мрачно резюмировал Боруто на второе утро, безуспешно пытаясь создать Расенган размером хотя бы с грецкий орех. — И мануал залочен, — добавила Сарада, кивая на своё горло. — Ни слова о финальном боссе. В-третьих — и это пугало больше всего — Тьма внутри них дышала. Нет, она не разговаривала. Не давала указаний. Но каждый раз, когда они засыпали, перед глазами проплывал один и тот же образ: гигантская, уходящая в бесконечность спираль из кроваво-красной воды, а в её центре — силуэт. Женский. С волосами, развевающимися, как щупальца медузы, и глазами, в которых не было зрачков — только две бездонные воронки. В первую ночь Химавари проснулась с криком и ещё час не могла унять дрожь. — Она смотрела на меня, — прошептала девочка. — Не как враг. Не как друг. Как садовник смотрит на семечко, которое только что посадил в землю. Сарада, которая видела тот же сон, лишь коротко кивнула. Её аналитический ум уже выстраивал теории. Эта сущность — вероятно, древняя жрица Узумаки, поставившая печать на их технику — не просто надзиратель. Она — якорь. Она — та, кто держит узел их переноса и не даёт реальности разорваться от парадокса. И, возможно, если узел развяжется, они вернутся в тот самый миг, из которого ушли. Или умрут по-настоящему, — мрачно подумала Сарада, но вслух этого не сказала. — Нужно внедряться, — (╬ Ò﹏Ó) сказала Сарада на четвёртый день, когда запасы украденных с полей овощей подошли к концу. — Жить на свалке и прятаться от Анбу — не стратегия. Нам нужен статус. Документы. Легенда. Они сидели в тени водонапорной башни, наблюдая за потоком жителей. Боруто задумчиво жевал травинку. — Мы сироты войны, — медленно произнёс он, прокручивая в голове десятки историй, слышанных от отца. — Вторая мировая закончилась не так давно. Множество детей остались без родителей. Если мы скажем, что пришли из разрушенной деревни на границе Страны Огня, никто не удивится. — Фамилии? — спросила Химавари. — Никаких Узумаки и Учиха, — отрезала Сарада. — Слишком заметно. Слишком опасно. Я возьму фамилию матери по её девичьей линии — Харуно. (￣ヘ￣) Боруто усмехнулся. Сакура бы оценила. — Тогда мы — Намика, — сказал он, и у Химавари перехватило дыхание. Взять половину фамилии деда, которую отец никогда не носил, но которая всё ещё была ничем не запятнана в этом времени. Это было правильно. И жутко. — Боруто Намика и Химавари Намика, — попробовала на вкус девочка. — Звучит... странно. — Звучит как наша единственная легальная опция, — Сарада поднялась и отряхнула юбку. — Завтра идём в администрацию. А сегодня — последняя ночь в этом крысятнике. Но прежде чем они успели лечь спать, случилось первое. Боруто вышел набрать воды из колонки и замер. Воздух вокруг него сгустился, стал вязким, как патока. Звуки деревни стихли, словно кто-то выкрутил ручку громкости до нуля. И в этой мёртвой тишине раздался шёпот. «Ты — узел. Ты — якорь. Если ты умрёшь раньше, чем положено, я верну тебя. Но каждая смерть — это стежок. Каждый стежок затягивает узел туже. Помни об этом, дитя Водоворота». Боруто резко обернулся. Никого. Только колонка, лунный свет и собственная тень, которая, как ему на секунду показалось, шевельнулась сама по себе. Он вернулся на склад молчаливым и бледным. Ничего не рассказал. Но когда Химавари посмотрела на него своими лавандовыми глазами, она всё поняла без слов. Ты тоже это слышал, — говорил её взгляд. — Ты тоже знаешь. — Ложимся спать, — сказал Боруто. — Завтра новая жизнь.

***

Глава 3: Экзамен поколений В администрации Конохи им не задавали лишних вопросов. Война на пороге, сиротские документы штамповали пачками. Им выделили крошечную квартиру на окраине, сухой паёк и направление в Академию шиноби — «для оценки навыков и последующего распределения». — Оценка навыков? — фыркнула Сарада, заполняя анкету. — Если бы они знали. — Они не узнают, — тихо напомнил Боруто. — Мы — обычные дети. Обычные, Сарада. Никаких Шаринганов. Никаких Расенганов. Никаких техник, которых ещё не изобрели. — Это будет сложнее, чем сражаться с Каваки, — вздохнула Химавари. — Согласен, — Боруто мрачно посмотрел на собственные руки. — Притворяться слабым, когда внутри тебя — двадцать лет боевого опыта. Когда ты знаешь, как убить каждого из твоих будущих экзаменаторов одним ударом. Но мы не можем светиться. Мы не можем менять историю слишком резко. — Менять историю слишком резко? — Сарада подняла бровь. — Боруто, мы уже в ней. Само наше существование — аномалия. Мы втроём — бабочка, которая взмахнула крыльями. Ураган неизбежен. Вопрос только в том, направим мы его или он нас сметёт. На следующее утро они стояли у ворот Академии. Старое здание, ещё не перестроенное после войны. Потрёпанные флаги с эмблемой Конохи. И толпа детей. Самых обычных детей, которые не знали, что через год-два их бросят в мясорубку Третьей мировой. Которые смеялись, толкались и обсуждали будущих сенсеев, не подозревая, что половина из них не доживёт до двадцати. — Смотрите, — Химавари едва заметно кивнула в сторону группы учеников постарше. Там стояли трое. Девочка с каштановыми волосами и милыми фиолетовыми отметинами на щеках — Нохара Рин. Живая. Улыбающаяся. Греющая руки о кружку с чаем. Мальчик в очках и с неуклюжей, но заразительной улыбкой — Учиха Обито. Ещё не герой. Ещё не злодей. Просто мальчишка, который опаздывает на уроки и мечтает стать Хокаге. И третий — с серебряными волосами и маской на лице — Хатаке Какаши. Уже генин, но пришедший проводить друзей. Пять лет, а взгляд уже как у ветерана. Сердце Боруто сжалось. Вот они. Те, о ком отец рассказывал истории. Те, чьи смерти искалечили целое поколение. Те, кого он мог бы спасти. Но могу ли? — Боруто, — голос Сары вырвал его из оцепенения. — Ты смотришь на них так, словно видишь призраков. — Я вижу будущее, — тихо ответил он. — И я ещё не знаю, имею ли я право его менять. В этот момент Обито, словно почувствовав взгляд, обернулся. Их глаза встретились. Учиха — будущий Учиха — и тот, кого ещё не существует. Между ними промелькнуло что-то неуловимое, какое-то эхо нерождённой Кармы. Обито улыбнулся и помахал рукой. — Эй! Вы новенькие? — крикнул он. — Давайте к нам! У нас тут спор: кто из сенсеев круче. Я за Минато-сана, конечно. Он лучший шиноби деревни, вот увидите! Химавари тихо всхлипнула. Минато-сан. Их дед. Молодой, ещё не Хокаге, ещё не муж Кушины, ещё не Жёлтая Вспышка. Живой. Боруто сглотнул ком в горле и, собрав всю волю в кулак, натянул на лицо беззаботную улыбку — ту самую, которой научился у отца. — Мы за любого, кто даст нам шанс сдать экзамен. Я Боруто. Это Химавари и Сарада. Приятно познакомиться, Обито-сан. — О, вежливый! — рассмеялся Обито. — Люблю вежливых. Рин, Какаши, гляньте — к нам пополнение. Может, их в нашу команду определят? — Ты сначала сам экзамен сдай, — буркнул Какаши, не отрывая взгляда от облаков. Но что-то в его тоне дрогнуло. Что-то похожее на любопытство. Рин тепло улыбнулась новеньким, и в её улыбке было столько чистого, незамутнённого света, что Боруто на секунду забыл, как дышать. Мы спасём тебя, — подумал он. — Мы спасём вас всех. Даже если для этого придётся умирать снова и снова. Где-то на границе сознания древняя печать Узумаки чуть сжалась, напоминая о цене. Но Боруто уже не боялся. Потому что он наконец понял правило игры. Да, они не могут говорить. Да, они ограничены в силах. Но они могут действовать. И если эта сущность, эта «Сателла» из Узушио, действительно способна возвращать их после смерти — что ж, значит, у них бесконечное количество попыток. — Что такое узел? — прошептала Химавари, которая, кажется, думала о том же. — Не знаю, — честно ответил Боруто. — Но надеюсь, мы никогда этого не узнаем. Глава 4: Клинок и тени Экзамен на генина в Конохе образца этого времени разительно отличался от того, что Боруто помнил по рассказам отца. Никаких письменных тестов на знание уставов. Никаких «колокольчиков» как второго этапа. Война дышала в затылок деревне, и экзамен превратили в ускоренный фильтр боевой пригодности. Полигон №7 встретил их запахом сырой земли и нагретой солнцем хвои. Десять претендентов, включая Обито, Рин и троицу из будущего, выстроились в шеренгу перед экзаменатором — суровым джонином с седым шрамом через левую бровь. Он не представился. — Правило одно, — его голос звучал как скрежет точильного камня. — Выжить и добраться до центра полигона за час. Разрешено всё, кроме убийства. Трусов, сдавшихся без боя, отправляю обратно в Академию. Вопросы? Вопросов нет. Начали. Джонин исчез в облачке дыма, а лес вокруг них ожил. Ловушки, чучела, теневые клоны экзаменатора — всё это было лишь верхним слоем. Настоящим испытанием были другие претенденты, которым не запрещалось выводить соперников из строя. — Держимся вместе! — крикнул Обито, хватая Рин за руку. — Мы же почти команда! Какаши, стоявший в стороне как наблюдатель (ему-то экзамен сдавать не требовалось), лишь фыркнул, но с места не сдвинулся. Боруто, Сарада и Химавари переглянулись. Без слов они приняли решение: разделиться, но держать друг друга в зоне видимости. Слишком сплаченная группа вызвала бы вопросы. Первая атака пришла с фланга. Двое парней из старшего потока, явно знакомые с методами запугивания, набросились на Химавари — самую младшую и хрупкую на вид. — Извини, малявка, но генинов из тебя не выйдет, — усмехнулся один, занося кунай. Химавари прикрыла глаза. За долю секунды её тело вспомнило тысячи часов тренировок с дядей Наруто и Хинатой. Мягкий стиль. Ладонь, скользнувшая по запястью противника. Перенос веса. И вот уже оба парня лежат на земле, а их кунаи торчат в стволе дерева над их головами. — Простите, — тихо сказала Химавари, кланяясь. — Я не хотела вас пугать. В кустах тихо выругался Какаши. Такого он не ожидал. Сарада тем временем продвигалась через центральную тропу. Она чувствовала чакру экзаменационных клонов за каждым вторым кустом и методично, без единого лишнего движения, обезвреживала ловушки. Базового Шарингана хватало, чтобы видеть нити чакры, но она активировала его лишь на секунды, пряча глаза под чёлкой. Один из претендентов попытался атаковать её сюрикенами со спины. Сарада, не оборачиваясь, поймала два снаряда пальцами и вернула их обратно с утроенной скоростью. Парень взвизгнул и скатился в овраг. — Неплохо для новенькой, — раздался голос. Из-за дерева вышел Обито. Он тяжело дышал, очки съехали набок, но глаза горели восторгом. — Ты как тот, второй Хатаке! Только вежливее. Где училась? Сарада замерла. Врать Учихе об Учиха — задача не из лёгких. — Семейные традиции, — уклончиво ответила она. — Ничего особенного. Обито ухмыльнулся, явно не поверив, но допрашивать не стал. — Ладно, Харуно-сан, секреты — это круто. Но давай к центру вместе. Там, кажется, самое веселье. Центр полигона. Именно туда стремился и Боруто. Он двигался быстрее всех, почти не скрываясь. Ему нужно было проверить одну догадку. Если экзаменатор не просто тестирует навыки, а отбирает будущих солдат для фронта, то в финальной точке их будет ждать нечто посерьёзнее клонов. Он не ошибся. Поляну в центре полигона перегораживал сам экзаменатор-джонин. Живой, не клон. Его руки уже сложились в печать. — Поздравляю, — произнёс он, глядя на семерых добравшихся до финиша претендентов. — Вы прошли первый круг. Второй круг — я. Один удар. Кто устоит на ногах — тот генин. Кто упадёт — до свидания. Обито сглотнул. Рин сжала его руку. Остальные напряглись. Джонин ударил техникой Воздушного кулака — волной концентрированной чакры, способной свалить unprepared chuunin. Земля вздыбилась, воздух застонал. Боруто понял: если он примет удар в полную силу двенадцатилетним телом, его просто впечатает в дерево. Но если он покажет слишком хорошую защиту — раскроется. В долю секунды он принял решение. Позволить волне отбросить себя, но приземлиться на ноги, использовав технику прилипания к поверхности на подошвах. Детский трюк, но эффективный. Химавари поступила иначе: она перенаправила поток чакры вокруг себя мягким движением, словно вода, огибающая камень. Джонин сузил глаза, заметив это, но промолчал. Сарада же просто выдержала удар в лоб, скрестив руки в блоке. Её отнесло на три метра, подошвы прочертили борозды в земле, но она устояла. И встретила взгляд экзаменатора красными всполохами в зрачках, которые тут же погасила. Обито, к его чести, тоже устоял — хоть и на грани, цепляясь за Рин, которая упала на одно колено, но не рухнула плашмя. — Зачёт, — объявил джонин, и на его обветренном лице впервые мелькнуло что-то похожее на интерес. — Все семеро. Протекторы получите завтра у куратора. Когда они возвращались с полигона, Какаши пристроился рядом с Боруто. — Ты поддавался, — сказал он тихо, без вопросительной интонации. — Разве? — Боруто изобразил удивление. — Твой блок, — продолжил Какаши, глядя прямо перед собой. — Ты начал ставить его до того, как он сложил печать. Ты предсказал технику. Так не умеет ни один выпускник Академии. Боруто внутренне похолодел. Пятилетний вундеркинд заметил то, на что экзаменатор закрыл глаза. — Я просто везучий, — сказал он вслух. — Угу. А я — Хокаге, — Какаши впервые посмотрел ему прямо в глаза. — Не знаю, кто ты такой, Намика. Но я буду наблюдать. И ушёл вперёд, оставив Боруто стоять на тропе с бешено колотящимся сердцем. Ночью в их крошечной квартире никто не спал. Химавари сидела на подоконнике, обхватив колени. Сарада при свете свечи перебирала свитки с базовыми техниками — искала что-то, сама не зная что. Боруто лежал на футоне и смотрел в потолок. — Она снова приходила, — вдруг сказала Химавари. — Сущность. Во сне, пока я задремала на минуту. — Что говорила? — напряглась Сарада. — Ничего нового. Показала мне узел. Он стал на один стежок туже. — Но мы же не умирали, — нахмурился Боруто. — Не умирали, — согласилась Химавари. — Но она сказала... она сказала, что каждая смерть в нашем присутствии тоже считается. Смерть, которую мы могли предотвратить, но не предотвратили. Или предотвратили слишком поздно. В комнате повисла могильная тишина. Боруто закрыл глаза и увидел перед внутренним взором тот самый узел — огромный, пульсирующий, переплетённый из тысяч нитей. И на одной из них — свежий, ещё влажный стежок. — Кто-то умер сегодня, — прошептал он. — На экзамене? Нет, мы бы заметили. Где-то ещё. Сарада резко втянула воздух. — Патруль на границе. Сегодня утром я слышала разговор двух чунинов у Академии. Отряд из пяти человек попал в засаду ущелья Кровавых Камней. Выживших нет. Они молчали, осознавая масштаб. Их «посмертное возвращение» — не просто личная способность Боруто или всех троих. Это проклятие, привязанное к самой ткани реальности. Узел затягивается от каждой неспасённой жизни. И когда он затянется полностью — что тогда? — Мы не можем спасти всех, — сказала Сарада с горечью. — Значит, будем спасать тех, кого сможем, — ответил Боруто, и в его голосе зазвенела сталь. — Обито. Рин. Какаши. Минато-сан и Кушина-сан. И всех, кто встанет между ними и Мадарой. — Даже если для этого придётся умереть самим? — тихо спросила Химавари. Боруто вспомнил шёпот сущности. «Каждая смерть — это стежок. Каждый стежок затягивает узел туже». — Если понадобится, — сказал он. — Но только если по-другому никак. Мы — Узумаки. Мы не ищем смерть. Но мы и не бежим от неё, когда она приходит за теми, кого мы любим. Свеча погасла. Тьма окутала троих детей из будущего, и где-то в глубине их душ древняя жрица Водоворота удовлетворённо улыбнулась. Игра продолжалась. И ставки только что выросли. Глава 5. Протекторы и чужие тени Утреннее солнце залило крыши Конохи жидким золотом. В административном зале было душно и шумно: новоиспечённые генины выстраивались в очередь за протекторами, а кураторы выкрикивали фамилии, сверяясь с планшетами. Боруто, Химавари и Сарада держались вместе. Вчерашняя ночь оставила во рту горький осадок, но утренний свет словно смыл большую часть страхов. Они живы. Они генины. Они получили точку опоры. — Намика Боруто, Намика Химавари, Харуно Сарада, — прогудел грузный шиноби за столом, протягивая три металлические пластины с гравировкой листа. — Команда номер девять. Ваш сенсей — Гекко Хаяма. Ждите у выхода на полигон четыре, он подойдёт. — Гекко Хаяма? — тихо переспросила Сарада, когда они отошли. — Я не помню такого имени в исторических списках. — Значит, не слишком известный джонин, — отозвался Боруто, вертя в пальцах протектор. — Тем лучше. Меньше глаз. Когда они проходили мимо толпы других выпускников, Боруто заметил Обито. Тот сиял, как начищенный медальон: протектор красовался у него на лбу, кривовато, но гордо. Рин стояла рядом, смеясь над его возбуждённой жестикуляцией. А чуть поодаль, прислонившись к колонне, скрестив руки на груди, стоял Хатаке Какаши. На этот раз Боруто внимательнее рассмотрел его. Никаких «пяти лет». Какаши был подростком — может, на год или два младше Обито, но не более. Серебряные волосы, закрывающая пол-лица маска, жилет чунина. Юный гений, уже вкусивший повышения, но ещё не успевший ожесточиться до конца. Взгляд усталый, но не мёртвый. Какаши перехватил взгляд Боруто и чуть заметно кивнул. Без враждебности, но с обещанием: «Я тебя не забыл». Боруто кивнул в ответ. — Что ему надо? — прошептала Химавари. — Он нас вычислил как аномалию, — так же тихо ответил Боруто. — Но пока просто наблюдает. Пусть. Мы для него — просто странные новички. На полигоне номер четыре их встретил Гекко Хаяма — мужчина лет тридцати с вечно прищуренными глазами и ленивой улыбкой бывалого курильщика. От него пахло табаком и старой бумагой. — Команда девять, значит, — протянул он, разглядывая подопечных. — Две Намика и одна Харуно. Сироты с границы, верно? Досье я читал. Ну, давайте знакомиться. Я Хаяма. Специализируюсь на барьерных техниках и разведке. Из меня поганый учитель, так что готовьтесь учиться сами. Что умеете? — Базовые техники Академии, сэр, — ответила Сарада, чуть склоняя голову. — Немного тайдзюцу, немного ниндзюцу. — Семейные наработки, — добавил Боруто. — Ничего особенного. Хаяма хмыкнул. — Ладно. Сегодня проверять вас в бою не буду — и так слышал, что вы вчера на экзамене навели шороху. Вместо этого — лекция. Садитесь. Генины опустились на траву, а Хаяма достал из подсумка потрёпанную карту. — Смотрите сюда. Это линия фронта, — он очертил пальцем изогнутую дугу вдоль границ Страны Огня. — Третья мировая ещё не объявлена официально, но все уже воюют. Кумо, Ива, Кири — каждый пытается отгрызть кусок пожирнее. Коноха пока держит оборону, но резервы тают. Поэтому вас, мелюзгу, готовят к полевым заданиям быстрее обычного. Химавари напряглась. Сарада закусила губу. — А как же обучение? — спросила Химавари. — Разве генины не должны сначала выполнять миссии D-ранга? — Должны, — Хаяма затушил сигарету о подошву. — Но когда джонинов не хватает, а courier'ов перехватывают на каждом шагу, приоритеты меняются. Я не буду вас бросать в пекло завтра, не бойтесь. Но через пару месяцев — вполне возможно. Поэтому предлагаю вам, дети, тренироваться так, будто каждая тренировка — последняя. Повисла тишина, наполненная стрекотом цикад. — Вопросов нет? — Хаяма поднялся. — Тогда до завтра. Собираемся здесь же в шесть утра. Опоздунов заставлю бегать вокруг деревни с бревном на спине. Когда он ушёл, Сарада тихо произнесла: — Пара месяцев до фронта. Мы не успеем развить тела до нужного уровня. Нам нужно больше времени. — У нас есть знания, — возразил Боруто. — Если поделиться ими друг с другом, мы сможем прыгнуть выше головы быстрее, чем кто-либо в этом времени. Химавари подняла взгляд на брата: — А как же запрет? Мы же не можем раскрыть будущее. — Знания техник — это не рассказ о будущем, — медленно проговорил Боруто. — Мы можем учить тому, что знаем, не объясняя, откуда это. Форма Расенгана. Принципы гендзюцу Учиха для Сары. Мягкий стиль для тебя. Никто не спросит, откуда у сирот такие секреты. Скажем, что нашли свитки в руинах. Сарада задумалась. — Может сработать. Но мы должны быть осторожны. Особенно с Шаринганом. Если кто-то увидит, что я развиваю его быстрее, чем положено... — Значит, развивай медленнее на людях, — отрезал Боруто. — А когда одни — гоняй на полную. Они вернулись в свою квартиру, когда солнце уже клонилось к закату. Ночью Боруто снова не спал. Он сидел на крыше, свесив ноги, и смотрел на скалу Хокаге. Три лица. Тени, отбрасываемые луной, делали их суровыми и недосягаемыми. — Ты тоже чувствуешь? — голос Сары раздался за спиной. Она забралась на крышу и села рядом. — Что именно? — Что узел всё ещё там. Он не затянулся туже. Но он... ждёт. Боруто кивнул. После того видения на колонке он много думал о механике их проклятого дара. Сущность Узумаки говорила о «смерти раньше положенного». О «стежках». Но вчерашняя догадка про чужие смерти оказалась ложной — узел не реагировал на гибель отряда у Кровавых Камней. Он молчал. Значит, стежки добавляются только тогда, когда умирают они сами. — Мы должны проверить, — тихо сказала Сарада, и у Боруто кровь застыла в жилах. — Ты с ума сошла? — Я не предлагаю убить кого-то, — она повернулась к нему, и в лунном свете её глаза блеснули ледяной решимостью. — Я предлагаю смоделировать ситуацию. Что будет, если один из нас окажется на грани? Вернёт ли нас сущность обратно? Или мы просто умрём, и на этом всё кончится? — А если ты не вернёшься? — Боруто схватил её за плечо. — Если это одноразовая штука? Мы не знаем правил, Сарада. Мы даже не знаем, та ли это сущность, что показала себя в видении, или просто галлюцинация от стресса. — Вот именно. Мы не знаем правил, — она мягко убрала его руку. — А без правил мы идём вслепую. Я не предлагаю прыгать со скалы прямо сейчас. Но мы должны быть готовы к тому, что однажды это случится. И лучше, если это будет контролируемый эксперимент, а не случайная смерть на миссии. Боруто долго молчал, глядя на звёзды. Звёзды здесь были чужими — расположение созвездий отличалось от того, что он помнил. Или это память шутит шутки? — Подождём, — наконец сказал он. — Подождём до первой серьёзной миссии. Если кто-то из нас погибнет... что ж, тогда и проверим. Сарада кивнула. Они ещё посидели немного, не говоря ни слова, а потом спустились вниз — к Химавари, которая спала, сжимая в руке протектор с листом Конохи. Где-то далеко, за тысячи миль отсюда, в пещере под корнями гигантского дерева, старик с трубкой во рту отложил свиток. Его единственный видимый глаз сузился. — Трое новеньких генинов с подозрительными навыками, — пробормотал Мадара Учиха. — И одна из них носит фамилию Харуно. Дзэцу, последи за ними. Белая половина растения скользнула в землю. Чёрная осталась, ухмыляясь в темноте. — Мне тоже интересно, — прошелестел Чёрный Дзэцу. — От них пахнет будущим. Глава 6. Первая миссия Две недели пролетели как один день. Хаяма гонял команду девять до седьмого пота: барьерные техники, основы скрытного перемещения, работа в тройке. Боруто, Сарада и Химавари впитывали всё как губки, но при этом старательно скрывали, что половину материала они уже знают на уровне ветеранов. Приходилось постоянно напоминать себе: ошибайся. Спрашивай. Не показывай слишком много. Труднее всего приходилось Сараде. Её аналитический ум требовал немедленно оптимизировать каждую формацию, исправить ошибки в стандартных построениях, предложить более эффективные связки. Но каждый раз, когда она открывала рот, чтобы выдать решение уровня джонина, Боруто незаметно пинал её под столом. — Терпи, — шептал он вечером. — Мы не можем переписать уставы Конохи за месяц. — А если из-за этих уставов кто-то погибнет? — огрызалась Сарада. — Мы знаем, как лучше. Мы могли бы спасти сотни жизней прямо сейчас. — И привлечь внимание Данзо, — тихо напомнила Химавари. — И Орочимару. И Мадары. Ты этого хочешь? Имя Данзо остудило пыл Сары. Корень ещё существовал. Ещё вербовал детей. Ещё проводил свои чудовищные эксперименты. И если до него дойдут слухи о трёх вундеркиндах с подозрительными знаниями — никакая легенда о сиротах с границы их не спасёт. На пятнадцатый день Хаяма встретил их не на полигоне, а у ворот Конохи. Рядом с ним стояли две фигуры: уже знакомый Боруто парень из администрации и молодая куноичи с короткой стрижкой. — Команда девять, — Хаяма был непривычно серьёзен. — У нас миссия. — С-ранг? — спросил Боруто, и Хаяма хмыкнул. — Если бы. С-ранг. Эскорт и доставка. Но не обольщайтесь — на военных дорогах даже С-ранг может превратиться в А в любую секунду. Поэтому слушаем внимательно. Суть задания была проста: сопроводить караван с медикаментами до передового госпиталя в Стране Горячих Источников, а затем доставить обратно раненых, годных к транспортировке. Маршрут пролегал через спорные территории, где уже случались стычки с отрядами Ива. — Почему мы? — спросила Сарада. — Разве для такого задания не нужны более опытные команды? — Все опытные команды уже там, — сухо ответил Хаяма. — Или не вернулись. У нас дефицит рук, Харуно. Ваше поколение — это всё, что у Конохи осталось в резерве. Химавари побледнела. Боруто стиснул зубы. Они знали это по учебникам истории, но одно дело — читать, и совсем другое — слышать от живого человека, что деревня истекает кровью и бросает в бой детей. — Когда выступаем? — спросил он. — Через час. Сбор у северных ворот. Берите только необходимое. Караван состоял из трёх крытых повозок, запряжённых лошадьми. Четверо медиков-некомбатантов, трое генинов и один джонин-сенсей — вот и вся охрана. Боруто оценил расклад и понял: если на них нападут всерьёз, шансов почти нет. — Держитесь ближе к повозкам, — инструктировал Хаяма, когда они выехали за ворота. — Я иду в авангарде. Боруто — левый фланг, Харуно — правый. Химавари — тыл. При малейшей опасности — сигнальная ракета, барьер вокруг медиков, отход. В бой не вступать без моего приказа. Первые два дня прошли без происшествий. Дорога петляла среди лесистых холмов, солнце припекало, цикады звенели так, что закладывало уши. Медики тихо переговаривались между собой, иногда бросая на детей сочувственные взгляды. На третий день Боруто заметил следы. Они остановились на привал у ручья, когда он увидел: сломанная ветка на высоте человеческого роста, слишком ровная, чтобы быть случайной. Примятая трава в форме подошвы. И, что самое тревожное, слабый, почти неощутимый запах гари — словно где-то поблизости жгли костёр и резко затушили. — Хаяма-сенсей, — негромко позвал он. — Движение на северо-востоке. Трое, может, четверо. Хаяма подошёл, осмотрел следы и одобрительно кивнул: — Глаз острый. Это шиноби Ива, судя по глубине отпечатка. Легковооружённые, разведка. Они нас пасут. — Что будем делать? — Ничего. Пусть пасут. Если нападут — встретим. Кивок в сторону Боруто: «Готовься». Атака случилась на рассвете следующего дня. Три тени выскользнули из утреннего тумана, целясь не в генинов, а в повозки. Профессионально, слаженно, без единого звука. Первая техника — Земляной шип — пробила колесо передней повозки. Лошади взбесились. Один из медиков закричал. Хаяма среагировал мгновенно: барьерная стена выросла между повозками и атакующими, поглотив первый залп сюрикенов. Но врагов было не трое. Из леса вышли ещё пятеро. — Барьер вокруг медиков! — скомандовал Хаяма. — Держать, пока я разбираюсь! Боруто переглянулся с Сарадой. Кивок. Мгновенное решение. — Хима, прикрывай барьер, — бросил он сестре. — Сарада, со мной. Двое генинов против пятерых вражеских чунинов. Безумие. Но их двенадцатилетние тела помнили навыки взрослых воинов, и в бою это перевешивало физические ограничения. Сарада активировала Шаринган на долю секунды — ровно чтобы считать траектории. Уклонение, подсечка, удар в солнечное сплетение. Один из Ива сложился пополам. Боруто ушёл в скольжение, пропуская над головой водяную пулю, и ответил техникой Теневого клона — базовой, не продвинутой, но в его исполнении клон вышел слишком детальным. Враг на секунду замешкался, и этой секунды хватило, чтобы Боруто выбил у него кунай и отправил в нокаут. Хаяма тем временем разобрался с командиром отряда и теперь теснил оставшихся троих. Бой закончился так же резко, как начался: свист отступления на языке Ива, дымовые шашки, и враги исчезли в чаще. — Все живы? — выдохнул Хаяма, стирая кровь с рассечённой щеки. — Медики в порядке, — отрапортовала Химавари. — Барьер выдержал. — Потери? — Двое раненых у них, — Сарада кивнула на лежащих без сознания Ива. — Мы не убивали. Хаяма долго смотрел на них. Слишком долго. — Вы двое, — медленно произнёс он. — Только что в одиночку положили двух чунинов. Генины. На первой миссии. — Повезло, — сказал Боруто. — Повезло? — Хаяма невесело усмехнулся. — Парень, я видел твой тайдзюцу. Это не везение. Это стиль, который ставят годами. Повисла пауза. Боруто лихорадочно искал оправдание, но Сарада его опередила: — Наша деревня на границе была уничтожена не просто так, сенсей. Мы видели бои с детства. Наши родители учили нас выживать. Они погибли, но навыки остались. Хаяма потёр переносицу. Было видно, что он не поверил до конца, но решил не давить. — Ладно. Оставим этот разговор для Конохи. А пока — грузим раненых врагов в повозку. Допросим в госпитале. Когда караван двинулся дальше, Химавари подъехала на лошади к Боруто и тихо сказала: — Ты использовал Расенган? — Нет. Даже не формировал. — Хорошо. Потому что если бы ты это сделал, Минато-сан узнал бы. Его техника слишком уникальна. Боруто вздрогнул. Об этом он не подумал. Расенган в этом времени — личное изобретение его деда, которое тот, возможно, только-только начинает разрабатывать. Покажи он эту технику — и вопросы Хаямы покажутся цветочками по сравнению с допросом от Жёлтой Вспышки. — Спасибо, — искренне сказал он сестре. — Я буду осторожнее. К вечеру пятого дня они добрались до передового госпиталя — палаточного городка в предгорьях, пропахшего кровью, антисептиком и усталостью. Раненые лежали рядами на раскладушках. Медики сновали между ними, и у каждого под глазами были тёмные круги. Команда девять сдала груз, получила расписку и список раненых на эвакуацию. Обратный путь обещал быть тяжелее: шесть носилок, четверо ходячих, и те же трое детей в охране. Хаяма курил у палатки, глядя на закат. — Сенсей, — Боруто подошёл и встал рядом. — Что будет с пленными? — Допрос, — коротко ответил Хаяма. — Если повезёт, обмен. Если нет — лагерь. — А с нами что будет? Хаяма покосился на него и выпустил струйку дыма. — Я не знаю, кто вас тренировал на самом деле, Намика. Может, дезертиры из Кровавого Тумана. Может, шиноби-отступники. Мне плевать. Вы спасли моих людей сегодня. Этого достаточно. Он затушил сигарету и поднялся. — Но когда мы вернёмся в Коноху, Хокаге-сама захочет с вами поговорить. Готовьтесь к этому. И ушёл, оставив Боруто одного под темнеющим небом. Ночью, когда остальные спали, Боруто сидел у костра и смотрел на звёзды. Химавари тихо подошла и села рядом, укутавшись в одеяло. — Ты боишься? — спросила она. — Немного. — Разговора с Хокаге? — Нет. Того, что будет после. Мы уже начали менять историю. Обито ещё не генин — экзамен для его поколения через несколько дней, я слышал разговоры в штабе. Но мы уже здесь. Мы уже сражаемся. И каждая наша победа — это рябь на воде. А рябь расходится. Химавари положила голову ему на плечо. — Ты же сам говорил: мы здесь, чтобы спасти тех, кого сможем. — Говорил. — Тогда какая разница, насколько большая будет рябь? Мы же не можем просто стоять и смотреть, как всё повторяется. Боруто усмехнулся и обнял сестру. — Ты права. Не можем. Где-то вдалеке ухнула сова. Костер догорал. А в глубине сознания, на самой границе сна и яви, узел из кроваво-красных нитей чуть заметно дрогнул. Пока только дрогнул. Глава 7. Допросы и тени прошлого Обратный путь занял вдвое больше времени. Шесть носилок с ранеными требовали осторожности: каждый резкий толчок повозки отзывался стонами и скрипом зубов. Медики выбивались из сил, и генинам приходилось брать на себя не только охрану, но и уход за больными — менять повязки, кипятить воду, дежурить по ночам у костра. На третий день обратного пути, когда до Конохи оставалось меньше суток, Боруто заметил, что Хаяма стал ещё молчаливее обычного. Сенсей больше не шутил, не подкалывал, не рассказывал баек про старые миссии. Он просто шёл впереди каравана, иногда сверяясь с картой, иногда подолгу глядя на восток, где за холмами угадывалась линия фронта. Вечером Боруто не выдержал. — Сенсей, что случилось? Хаяма долго молчал, потом достал сигарету — предпоследнюю в помятой пачке — и закурил. — Сегодня утром пришёл почтовый ястреб, — сказал он, глядя в костёр. — Поколение Обито Учихи сдало экзамен на генинов. Полным составом. Им назначили сенсея. — Намикадзе Минато, — тихо произнёс Боруто. Хаяма резко повернулся: — Откуда ты знаешь? Боруто мысленно выругался. Проклятая привычка знать будущее. — Слухи, — быстро нашёлся он. — Обито-san много говорил о нём перед экзаменом. Говорил, что мечтает попасть в его команду. Хаяма помолчал, переваривая. — Да, — сказал он наконец. — Команда Минато. Обито Учиха, Нохара Рин и Хатаке Какаши. Сильнейшая команда поколения, если верить характеристикам. Их уже отправляют на первую миссию С-ранга. — Куда? — спросила подошедшая Сарада. Её голос прозвучал слишком резко, и Хаяма снова подозрительно прищурился. — Не твоего ума дело, Харуно. Но раз спросила — к границе Страны Травы. Курьерская доставка. Ничего опасного. Сарада и Боруто переглянулись за спиной сенсея. Оба знали, что «ничего опасного» — это ложь. Где-то там, на мосту Каннаби, в сгущающейся тьме, уже точит когти Мадара. И маленький Обито, который сейчас наверняка счастлив до небес, понятия не имеет, что его первая миссия С-ранга станет последней страницей его прежней жизни. — Мы можем успеть? — одними губами спросила Химавари, когда Хаяма отошёл. — Нет, — так же беззвучно ответила Сарада. — Мы в дне пути от Конохи. Они уже ушли. И даже если бы мы могли — что бы мы сделали? Подошли к Минато и сказали: «Простите, на мосту будет засада, не ходите туда»? Нас скрутят за шпионаж в ту же секунду. — Должен быть способ, — упрямо сказал Боруто. — Будет, — Сарада поправила очки. — Но не сегодня. Сначала — Коноха и разговор с Хокаге. А потом — мы найдём способ вмешаться в Каннаби, не раскрывая себя. Коноха встретила их колокольным звоном и запахом гари. Пока их не было, деревня пережила первую бомбардировку. Несколько зданий у восточной стены лежали в руинах, и команды спасателей всё ещё разбирали завалы. Над улицами висела пелена пыли пополам с дымом, и даже вездесущие дети не бегали, а жались к родителям. — Проклятье, — только и сказал Хаяма, оценив масштаб. — Быстрее, чем я думал. Караван разгрузили в госпитале. Раненых приняли, медиков отпустили по казармам. А команду девять вызвали в административное здание Хокаге. Третий Хокаге, Сарутоби Хирузен, выглядел именно так, как помнил его Боруто по старым фотографиям: морщинистое лицо, трубка в зубах, тяжёлый взгляд человека, который похоронил слишком многих. Но сейчас он был моложе. Не старик — мужчина на излёте пятого десятка, с ещё не до конца поседевшей бородой и осанкой воина, который сам недавно сходил с передовой. В кабинете, кроме Хокаге, находились ещё двое: советник с лицом хорька, которого Боруто не узнал, и человек, при виде которого у Сары перехватило дыхание. Шимура Данзо. Нестарый ещё, но уже замотанный в бинты, скрывающие правую руку и глаз. Он стоял в тени, опираясь на трость, и смотрел на вошедших детей с холодным, оценивающим интересом. — Команда девять, — произнёс Хирузен, откладывая какие-то бумаги. — Гекко Хаяма прислал рапорт. Впечатляющие результаты для первой миссии. Двое обезвреженных чунинов Ива без потерь среди гражданских. Это не уровень генинов. — Нам повезло, Хокаге-сама, — сказал Боруто, склоняя голову. — Скромность похвальна, — Хирузен затянулся трубкой. — Но я вызвал вас не для того, чтобы хвалить. Мой старый друг, — он кивнул на Данзо, — выразил обеспокоенность вашим... необычным происхождением. Сироты с границы, не имеющие документов старше трёх месяцев. Дети, чьи боевые навыки превышают уровень некоторых чунинов. И одна из вас, — взгляд Хокаге остановился на Сараде, — носит очки. Как Учиха. Но фамилия — Харуно. В кабинете повисла тишина, густая, как смола. — Я задам прямой вопрос, — продолжил Хирузен. — Кто вы такие на самом деле? Боруто почувствовал, как печать Узумаки сжала горло. Не физически — на уровне души. Она словно предупреждала: одно неверное слово, и ты пожалеешь. — Мы — те, кем назвались, Хокаге-сама, — медленно произнёс он. — Дети с границы. Наша деревня была уничтожена, родители погибли. Они успели передать нам кое-какие навыки до своей смерти. Если этого недостаточно для доверия — мы готовы пройти любую проверку. Но другой правды у нас нет. Хирузен долго смотрел на него. Потом перевёл взгляд на Химавари — та стояла, опустив глаза, но не дрожала. На Сараду — она ответила прямым, бесстрашным взглядом. — Данзо, — наконец произнёс Хокаге. — Что скажешь? Данзо шагнул вперёд. Его трость глухо стукнула о пол. — Дети лгут, — произнёс он скрипучим голосом. — Но лгут умело. Это вызывает уважение. Я предлагаю передать их в распоряжение Корня. Месяц тренировок — и они станут ценнейшим активом Конохи. У Сары побелели костяшки пальцев. Химавари едва заметно вздрогнула. Боруто сжал кулаки, готовясь к худшему. — Нет, — отрезал Хирузен. Данзо повернулся к нему: — Хирузен, сейчас не время для сантиментов. Война требует... — Война требует, чтобы мы не повторяли старых ошибок, — перебил его Хокаге. — Я не отдам детей в Корень. Они генины Конохи, и они останутся генинами Конохи. Под надзором своего сенсея. Данзо поджал губы, но спорить не стал. Лишь бросил на троицу долгий, обещающий взгляд и вышел из кабинета. Когда дверь закрылась, Хирузен тяжело вздохнул и потёр переносицу. — Не знаю, кто вы, — сказал он устало. — Возможно, вы сами не знаете. Но вы сражались за эту деревню, и она не забудет этого. Живите. Тренируйтесь. И постарайтесь не давать Данзо поводов для интереса. — Спасибо, Хокаге-сама, — выдохнул Боруто. — Не благодарите. Просто не заставьте меня пожалеть. Их отпустили. Когда троица вышла на улицу, солнце уже клонилось к закату. От руин восточного квартала всё ещё тянуло дымом. Где-то плакал ребёнок. — Он знает, — тихо сказала Сарада. — Хокаге. Он знает, что мы не те, за кого себя выдаём. Но по какой-то причине нас покрыл. — Может, почувствовал что-то знакомое? — предположила Химавари. — Чакру Узумаки? Или папину... — Может, — согласился Боруто. — А может, просто увидел трёх детей, которым нужна защита. — А Данзо? — спросила Химавари. — Он не отстанет. — Нет, — мрачно подтвердила Сарада. — Не отстанет. Теперь мы у него на радаре. И это хуже, чем допрос у Хокаге. Они шли по вечерней Конохе — трое чужаков из будущего, чудом избежавшие одной ловушки и угодившие в другую. Война набирала обороты. Миссия Каннаби приближалась. А в тенях за ними уже следили глаза, которые не принадлежали ни Данзо, ни Мадаре, ни даже Чёрному Дзэцу. Глаза древней жрицы Водоворота, которая видела всё — и ждала. Ночью в их квартире Боруто достал из подсумка старый, потрёпанный блокнот и начал писать. Не дневник. План. Пункт первый: дожить до Каннаби. Пункт второй: найти способ быть там, когда всё случится. Пункт третий — пустой. Он ещё не знал, что туда вписать. — Ты не спишь? — голос Химавари из темноты. — Нет. Думаю. — О чём? — О том, что в этой войне мы можем потерять Обито, даже если спасём ему жизнь. Химавари села на футоне, подтянув колени к груди. — Ты имеешь в виду... его падение? — Да. Мадара уже где-то там. Под землёй, в пещере, с этим проклятым деревом. И он ждёт. Ждёт, когда появится сломленный Учиха, которого можно будет превратить в оружие. Если не Обито — он найдёт другого. Но если Обито не станет Тоби... что тогда? Весь таймлайн рухнет. Мы не узнаем будущего, к которому готовились. — Может, это и к лучшему, — тихо сказала Химавари. — Может, будущее, из которого мы пришли, не стоит того, чтобы его сохранять. Боруто ничего не ответил. Он смотрел на пустой третий пункт плана и думал о словах сестры. (⊙_⊙) Может, и не стоит. *~*~*`*`

***

Глава 8. Четыре года спустя Осенний ветер гнал по улицам Конохи золотую листву, кружил её вокруг фонарных столбов и бросал под ноги прохожим. Деревня гудела. Сотни людей стекались к площади перед резиденцией Хокаге, чтобы увидеть то, чего не случалось уже много лет, — инаугурацию нового лидера. Боруто стоял на крыше старого склада Академии — того самого, где они когда-то прятались — и смотрел на толпу. Ему было уже не двенадцать. Шестнадцать. Высокий, жилистый, с коротко подстриженными светлыми волосами и шрамом через правую бровь, полученным на миссии в Стране Водопадов. Протектор Конохи сиял на лбу. Поверх формы джонина он носил укороченный плащ песочного цвета — привычка, оставшаяся с той, другой жизни. Рядом стояла Сарада. В семнадцать она превратилась в молодую женщину, чья красота была острой, как хорошо заточенный клинок. Длинные чёрные волосы она теперь заплетала в низкий хвост, перехваченный красной лентой — единственная вольность, которую позволяла строгая форма. Очки сменила на более тонкие, но за ними скрывались глаза, способные за долю секунды прочитать траекторию десятка атак. Три томоэ в обоих зрачках — результат четырёх лет тайных тренировок и нескольких боёв, где она едва не раскрыла себя. Химавари сидела на краю крыши, свесив ноги. Её лавандовые волосы, теперь доходившие до пояса, трепал ветер. Она выросла, но сохранила ту особую мягкость черт, которая так напоминала Хинату. Вот только глаза — глаза стали другими. Глубокими. Знающими. Глаза человека, который видел гибель мира и вернулся обратно, чтобы не дать ей случиться снова. Четыре года. Четыре года они шли к этому дню. — Начинается, — тихо сказала Сарада. На балкон резиденции вышел Четвёртый Хокаге. Намикадзе Минато стоял в лучах закатного солнца, и его белый плащ с алыми языками пламени полыхал, словно живой. Золотые волосы растрепались от ветра. На лице — спокойная, чуть смущённая улыбка человека, который не до конца верит, что заслужил всё это. Толпа взревела. — Четвёртый Хокаге! Четвёртый Хокаге! Химавари всхлипнула. Сарада сняла очки и протёрла их, хотя они не запотели. Боруто просто смотрел. — Дедушка, — прошептал он одними губами, так тихо, что даже стоящие рядом не услышали. Он видел Минато раньше — за эти годы их пути пересекались не раз. Формально — вежливые поклоны, обмен рапортами, однажды даже совместная миссия по зачистке аванпоста Кумо. Минато тогда лично поблагодарил «команду Хаямы» за молниеносную реакцию. Боруто запомнил каждое слово того разговора и не спал три ночи подряд, прокручивая его в голове. Но сейчас было другое. Сейчас его дед становился Хокаге, и это значило, что таймер запущен. Десять месяцев. Десять месяцев до Ночи Девятихвостого. Десять месяцев до того, как человек в маске нападёт на деревню, и Минато Намикадзе положит свою жизнь на алтарь техники Мёртвого Демона. Десять месяцев до рождения Наруто. До рождения их отца. — Ты думаешь о том же, о чём и я? — спросила Сарада, не отрывая взгляда от балкона, где Минато уже начал свою речь. — О том, что мы не смогли изменить ничего из того, что должны были? — глухо отозвался Боруто. — Да. Думаю. Глава 9. То, что нельзя исправить Четыре года. Четыре года попыток, провалов и горьких уроков. Миссия на мосту Каннаби случилась через три месяца после их возвращения с границы. Команда девять тогда была на другом задании — рутинное патрулирование южного сектора, — и Боруто до последнего надеялся, что их перебросят. Что каким-то чудом они окажутся рядом и смогут вмешаться. Но чуда не случилось. Из новостей они узнали сухие факты: отряд Минато попал в засаду Ива. Хатаке Какаши потерял левый глаз. Нохара Рин была похищена, затем спасена. Учиха Обито погиб, погребённый под обвалом. Его тело не нашли. — Не нашли, — прошептал тогда Боруто, вцепившись в сводку так, что бумага затрещала. — Если не нашли, значит... — Значит, Мадара, — закончила Сарада. В её голосе звенела холодная ярость. — Мы опоздали. Какаши вернулся в Коноху другим человеком. Угрюмый, молчаливый, одержимый правилами. Шаринган в его левой глазнице был чужим, и это чувствовали все, кто видел его в бою. Боруто несколько раз пересекался с ним в штабе — Какаши стал джонином в рекордные сроки, вошёл в Анбу, и его взгляд с каждым месяцем становился всё более мёртвым. Потом была смерть Рин. Это случилось через год после Каннаби. Обстоятельства остались засекреченными, но Боруто знал правду. Знал про трёххвостого, запечатанного в неё Кири. Знал про её добровольную смерть от руки Какаши. Знал про то, что Обито — уже не Обито, а некто в маске — видел это, и именно этот момент сломал его окончательно. В тот день Боруто впервые за четыре года по-настоящему сорвался. Он разнёс тренировочный полигон в щепки. Сарада и Химавари нашли его стоящим посреди воронки выжженной земли, с окровавленными кулаками и пустым взглядом. — Мы ничего не изменили, — сказал он тогда. — Каннаби, Рин, Какаши — всё пошло так же. Мы здесь, а история движется по тем же рельсам. Зачем? Зачем нас сюда отправили, если мы бесполезны?! Химавари молча обняла брата и держала, пока он не перестал дрожать. — Мы не бесполезны, — тихо сказала Сарада, когда Боруто немного успокоился. — Мы просто не там вмешивались. Мы пытались спасти тех, кто был обречён с самого начала. Но, Боруто, — она посмотрела ему в глаза, — Обито всё ещё жив. Рин мертва, но Обито жив. И у нас есть шанс до него добраться. Не сейчас. Но будет. Сейчас, три года спустя, они всё ещё искали этот шанс. Глава 10. Будущие Саннины (；⌣̀_⌣́) После инаугурации команда девять — теперь уже команда джонинов Хаямы, хотя сам Хаяма всё чаще выступал лишь номинальным командиром, — собралась в своей старой квартире. Она мало изменилась за четыре года: те же обшарпанные стены, те же футоны. Только на полке прибавилось свитков, а у двери стояли три пары походных ботинок. — Десять месяцев, — сказала Сарада, расстилая на полу карту Конохи. — Если верить нашим знаниям, нападение случится в октябре. Точную дату мы не знаем, но знаем главное: Курама будет освобождён из Кушины-сан. Человек в маске — Обито — проберётся в убежище во время родов. Минато-сан погибнет, запечатывая половину лиса в Наруто. Кушина-сан погибнет, запечатывая вторую половину в себя, но перед этим успеет ослабить лиса своими цепями. — И мы ничего не сможем изменить? — спросила Химавари. — Мы пытались изменить Каннаби, — напомнила Сарада. — Не вышло. Возможно, не всё в наших силах. Возможно, некоторые события должны случиться. Но... — Но мы можем быть там, — перебил Боруто. — В ночь нападения. Мы можем быть рядом с Кушиной-сан. Можем усилить охрану. Можем задержать Обито хотя бы на минуту — и этой минуты может хватить, чтобы Минато-сан выжил. — А запрет? — напомнила Химавари. — Мы не можем рассказать, откуда знаем про нападение. Если мы просто подойдём к Хокаге и скажем: «Ждите атаки в октябре, мы тут будущее видели» — печать нас убьёт. — Значит, не говорим, — Боруто откинулся на спину и уставился в потолок. — Мы готовимся. Мы становимся сильнее. Мы заслуживаем место в охране родильного убежища. И когда это случится — мы будем там, и никакой Обито нас не остановит. Он замолчал. Сарада и Химавари переглянулись. За эти четыре года они слышали от него много речей, но эта была другой. В ней звенела не только решимость, но и что-то ещё. Что-то, похожее на надежду. — Ты изменился, — заметила Сарада. — Мы все изменились, — ответил Боруто. — Четыре года — долгий срок. Глава 11. Узел и сила Поздней ночью, когда Сарада и Химавари уснули, Боруто вышел на крышу. Та же крыша, на которой он сидел четыре года назад. Те же звёзды. Но он был другим. Он вытянул правую руку и призвал чакру. В ладони начал формироваться шар — идеальная сфера вращающейся энергии. Расенган. Не тот крошечный, что он создавал в первые дни после перемещения, а полноценный, плотный, гудящий от мощи. Пятьдесят процентов. Примерно столько он восстановил за эти годы. Его тело всё ещё было молодым, но постоянные тренировки, настоящие бои и чакра Узумаки сделали своё дело. Он мог использовать Расенган, мог создавать десятки теневых клонов, мог сражаться на уровне элитного джонина. Но Карма молчала. Дзёган не открывался. И он знал, что в бою против Обито с его Камуи этого недостаточно. Сарада за эти годы освоила почти всё, что знала в прошлой жизни. Шаринган с тремя томоэ, техники гендзюцу уровня клана Учиха, даже зачатки Сусаноо — правда, только в теории, без практического применения. Её аналитический ум и способность читать противника сделали её одним из самых опасных тактиков деревни. Химавари восстановила связь с чакрой внутри себя — не с Курамой, который всё ещё был запечатан в Кушине, но с тем отголоском лисьей силы, который пробудился в ней ещё в утробе матери. Мягкий стиль Хьюга, усиленный этой чакрой, делал её удары смертоносными, а интуиция позволяла предвидеть атаки за секунду до их начала. «Будущие Саннины» — так их называли за глаза. Трое джонинов, которые в шестнадцать-семнадцать лет выполняли миссии ранга А и возвращались без потерь. Трое сирот с границы, которые стали легендой Конохи ещё до того, как легенды их родителей начали писаться. Боруто развеял Расенган и лёг на крышу, глядя в небо. Узел внутри него за эти годы затянулся ещё на несколько стежков. Две миссии, где он был на волосок от смерти. Одна — где Сарада три минуты не дышала, пока Химавари запускала её сердце заново. Каждый раз, когда один из них умирал — пусть на секунду, пусть на грани, — узел сжимался, и сущность в их снах улыбалась чуть шире. Они так и не узнали её имени. Она не говорила с ними после того первого раза, только смотрела. Ждала. Копила стежки. — Кто ты? — прошептал Боруто в пустое небо. — Чего ты хочешь? Тишина. Только ветер и далёкий лай собак. А потом — шёпот, тихий, как шорох песка на дне водоворота: «Когда узел затянется, ты узнаешь. А пока — живи. Сражайся. Умирай. И возвращайся». Боруто закрыл глаза. Десять месяцев до Ночи Девятихвостого. Десять месяцев, чтобы стать сильнее. Десять месяцев, чтобы придумать, как спасти деда и бабушку, не сломав ткань реальности окончательно. И где-то там, впереди, ждал человек в оранжевой маске, не подозревающий, что на его пути встанут трое призраков из будущего, которым нечего терять. Кроме друг друга.