Последний цвет радуги

Когда поселилось в его груди это неприятное чувство? Он любил Чонгука. Он любил Тэхена. Но ему не нравилось видеть их вместе. А вместе они были всё чаще и чаще. Тэ словно пришитый на резинку не отходил далеко от Гуки и постоянно притягивался обратно. Вроде бы ничего не происходило, обычное общение в стиле Тэхёна. Он даже не проявлял свойственную ему тактильность в отношении макнэ, позволяя себе лишь слегка прикоснуться к плечу или руке, привлекая внимание младшего. Однако Чимину не давал покоя их сложившийся тандем. Что-то скребло острым коготком внутри и изводило. «Это дружеская ревность» — твердил себе Чимин, когда было совсем невмоготу. И это объясняло всё, потому что действительно Тэ перестал уделять ему столько внимания, сколько раньше. Чимина заменил Чонгук, ведь сам Чимин отдался своей идее быть популярным и подошёл к этому вопросу со всей серьезностью, расходуя на самосовершенствование все силы и всё время. А Гуки с такой же легкой детской непосредственностью, как и Тэхен переключался с одного занятия на другое и включался в деятельность Тэ, какой бы чудной она ни была. Они были так похожи. Клубничные губы требовали ответа на свои касания. Тело жалось ближе. Руки обнимали крепко, не вырваться. Когда Чимин был таким напористым? Да вроде бы никогда. Зачинщиком целовашек всегда становился Ви. А тут Чима сам накинулся, стоило Тэхёну появиться в зале. Время было уже позднее, но Чимин не возвращался в комнату. Тэ вознамерился узнать, где пропадает друг и встал с кровати. Всё равно не спалось. На столе светила настольная лампа — Заяц делал домашнее задание. Ну, как делал? Он всегда садился за учебники полный решимости выполнить всё быстро, аккуратно и правильно, но спустя несколько страниц чтения, начинал зевать, а потом, устроив подбородок на руках, засыпал. Или клевал носом над записями, пока рука по инерции выводила вместо букв каракули, которые по мере засыпания её владельца, превращались в простую прямую, словно линия на кардиомониторе, оповещая, что пациент потерян. Было смешно наблюдать, как этот ребёнок самоотверженно борется со сном, пытаясь открыть слипающиеся глаза, но снова вчистую проигрывает Морфею. Умилительное зрелище! Тэхён подошёл к Гуки, сладко сопящему над учебником. Потрепал его по плечу: — Гуки, иди в постель. Парень заворочался, но продолжил спать. — Эй, Чонгуки, — прошептал Тэхён прямо в ухо, отчего глаза Гуки открылись, а челюсти тут же заработали, издавая уже знакомый хруст. Видимо, функции пробуждения и жевания у макнэ включаются одновременно. Непонятно было, что он сейчас жевал, ведь ничего не успел положить в рот. — Ты что, морковь за щекой держал? — поразился Тэ и поймал взгляд чёрных, круглых глаз, подтверждающих догадку. Тэхён покачал головой: — Завязывай ты уже с морковью, а то у тебя вон уши уже расти стали, скоро будут как у зайца. Ещё полностью непроснувшийся Чонгук испуганно вздёрнул брови и схватился за свои уши. Тэ тихо рассмеялся. — Давай спать иди, грызун-недоучка. Гуки посмотрел на стол, где лежал учебник по Географии с недочитанным параграфом, и печально вздохнул, понимая, что он так и останется недочитанным. Тем временем Тэхен направился к двери: — Ты куда? — окликнул его младший уже взбираясь на вторую полку. — Чимина всё ещё нет. Пойду поищу его. — В зале посмотри, — посоветовал Гуки и улёгся. Тэхён вышел, аккуратно закрыв дверь, а Гуки мгновенно уснул. Тэ для начала заглянул в душевую, но никого там не найдя, пошёл к залу, как советовал младший. По дороге прихватил бутылку воды, полагая, что если Чима всё ещё тренируется, то она ему потребуется. Увидев полоску света, пробивающуюся из-под двери зала, Тэхён понял, что зайчонок оказался прав. Он открыл дверь. В помещении было светло и тихо. Чимин стоял посередине перед зеркалом, вытянувшись в струну, отставив правую ногу назад на носок. Правая рука высоко поднята и тянется к чему-то невидимому для Ви. Но Чимин видел, не сводил с недосягаемой цели восторженных глаз и готов был взлететь, только чтоб достать, коснуться хотя бы кончиками пальцев. Левая рука согнута в локте и отведена назад, разворачивая корпус, словно он натягивает тетиву лука. Под тонкой влажной майкой застыли канаты мыщц, удерживая тонкую фигуру в статике. Ноги твёрдо стоят на паркетном полу, будто вросли в него. Но стоит только захотеть их хозяину и они оттолкнут его от земной поверхности, чтобы дать возможность крыльям, которые точно спрятаны в напряжённой спине, расправиться и унести это тело туда, куда остальным не попасть. Чимин не двигался. Выглядело это очень красиво. Так, что Тэ непроизвольно задержал дыхание, боясь разрушить момент. Однако мозг, покрутил пальцем у виска, дал организму чёткую команду и воздух шумно вышел из лёгких. Звук притянул карий взгляд, ещё не успевших растерять вдохновенности. Чимин одним плавным, слитным движением вышел из позы, оставшись при этом в образе и направился к вошедшему парню с царственной грацией. Его взгляд плавился тёмным шоколадом, внутри которого на атомном уровне таился вкус клубники. Тэ чувствовал его присутствие. Не обонянием, а кожей. Глаза заманивали вкусным, как ведьминский домик из сладостей. Опасно поддаваться искушению и входить в него. Преодолев небольшое расстояние Чимин, не говоря ни слова, обхватил шею Тэхёна руками и жадно впился в его губы. У Тэ не возникло мысли отказать. Если Чиме это сейчас нужно, то он даст. А Чимину это было очень нужно! Он пробовал образ для своего сольного танца, который, они обсуждали с хореографом. Именно он посоветовал Чимину попытаться вложить в красивые движения что-то понятное каждому простому человеку. Например, себя. Дотянуться до сердца каждого, тронуть душу через свои чувства. «И тогда ты станешь тем, кого полюбит весь мир» «Стать тем, кого полюбит весь мир» — это, кажется, стало его мечтой. Чимин повторял движения многократно, каждый раз наполняя их собой. Внутренних переживаний оказалось чересчур много! Они давили изнутри, не зная куда себя деть. И очень хорошо, что появился Тэхён. Его Тэхён! Пусть сколько угодно Тэ смешит мелкого, и проводит с ним время. Но самое сокровенное они доверяют только друг другу. Ни одного из мемберов Тэтэ не обнимает так, как его, ни к кому не идёт, если нужно тепло и внимание. Целует только его, Чимина, и знает, что он ему не откажет, как и сам не отказал, когда это понадобилось Чиме. Ведь это же что-то значит? Или нет? Чимин целовал его отчаянно, смело, как никогда прежде, делился с ним переполнявшим его хаосом, чтоб самому в нем не сгинуть. В какой-то момент он почувствовал на щеках влагу и понял, что плачет. Тэ не попытался отстраниться, он лишь уделил каплями должное внимание, стерев их своими губами и вернулся к клубнике, смешивая её сладость с солью, собранной со щёк юноши. Чимин тяжело дышал, изредка оглашая репетиционное помещение новой, ещё не известной залу композицией из полутонов вздохов, которую, отражая от стен, зал эхом пускал в своё пространство. Спустя какое-то время движения губ Чимина стали заметно спокойннее, объятия перестали напоминать тиски, а напор, с которым был встречен Ви, постепенно иссякал и в один момент всё закончилось. Чима оторвался от Тэ, открыл сияющие лёгкостью глаза и улыбнулся раскрасневшимися губами: — Спасибо. Чонгук проснулся оттого, что услышал как Чимин позвал его по имени. Гуки резко открыл глаза, не понимая наяву это или во сне. В комнате было тихо, если не брать во внимание обычный дуэт лидера с кондеем. Он взглянул на электронные часы на столе. Зелёные флуоресцентные цифры сказали, что спал он всего тридцать минут. Это был сон, но голос, позвавший его, всё ещё звучал в голове. Чонгук приподнялся и посмотрел на соседнюю кровать. Чимина не было. На нижней полке, где спал Ви, так же было пусто. Тэхён собирался поискать Чимина. Не нашёл? Может что-то случилось? Не тратя время на раздумывания, Гуки слёз с кровати, сунул ноги в мягкие тапочки и вышел из комнаты. Всё общежитие было погружено в сон. В полумраке коридоров макнэ чувствовал себя персонажем компьютерной игры на постаппокалептическую тематику. Того и гляди выскочит из темноты какая-нибудь неприятная тварь, чтоб напасть и сожрать твои мозги. Но Гуки не боялся темноты. И даже, если бы его фантазия вдруг оказалась реальностью, он бы не струсил. Его больше страшила собственная несостоятельность, нежели фантомные ужасы. Он боялся быть слабым, боялся не суметь сделать то, что от него требовалось, боялся выложиться только на 99%, а не 100. Он уже решил для себя, что если уж отличником ему быть не суждено, то он обязательно станет тем, на кого хёны смогут положиться, чьи достижения принесут мировую славу их группе. Он бесшумно пробрался на нижний этаж и, завидя невдалеке свет из приоткрытой двери тренировочного зала, пошёл на него. Музыки слышно не было. Может там никого? Просто забыли выключить рубильник? Мягкие тапочки неслышно касались пола, сохраняя сонное спокойствие здания. Чонгук поравнялся с дверью и уже собрался толкнуть её, распахнув пошире, но рука остановилась, зависнув в воздухе. В первую секунду он подумал, что ему мерещится. Макнэ поморгал несколько раз, однако картинка не изменилась — два парня обнимали друг друга и целовались. Страстно, жадно, как любовники, долгое время находившиеся в разлуке. В белые локоны Чимина вплелись длинные пальцы юноши с медными волосами. Они придерживали голову парня за затылок, перебирая светлые пряди, спускались на шею, слегка поглаживая кожу. Второй рукой Ви придерживал его за спину в области лопаток. А Чима, обняв Тэ, с силой прижимал к себе. Он приподнялся на носочки, напирая на Тэхёна, настойчиво лип ближе, будто боялся, что в любой момент связь может разорваться и он не успеет утолить свой голод. Чонгук нервно сглотнул и приоткрыл рот, делая вдох. Он почувствовал, как воздуха в огромном пустом коридоре резко становится меньше. Лицо начало полыхать, стало жарко, а руки и ноги, напротив, сделались ледяными. В груди что-то сдавило, скрутилось, так туго, что если это развернётся, его, наверное, подбросит в воздух, как взрывной волной. Ему бы уйти, но ноги отказывались слушаться, а глаза упорно продолжали смотреть, игнорируя команды хозяина прекратить, отвернуться или хотя бы прикрыть веки. Но вот что-то изменилось, страстность сменилась нежностью и Чимин отстранился, счастливо улыбаясь. Гуки смотрел на его красные губы, которые только что творили недозволенное, а собственные пекло как если бы это он сам целовал Тэхёна. Он очнулся, когда двое смеясь и о чем-то переговариваясь направились к выходу. Гуки рванул назад, не желая, чтоб его увидели. Они точно заметят его красные щёки и всё поймут. Он влетел в комнату как ошпаренный и сразу юркнул под одеяло, стараясь выровнять заходящееся дыхание, которое мчало голопом вовсе не от пробежки, а от мерцающих пожарными мигалками картинок с поцелуем. Вскоре дверь открылась и Тэхен с Чимином вошли внутрь. Чонгук тихонечко приоткрыл одеяло, посмотрел. Хорошо, что все спали, потому что один вид припухших губ выдавал их с головой. Или, может, это Чонгуку только казалось, и их выходка внешне никак не проявлялась, просто для него, как для свидетеля она была чересчур заметна. Парни, негромко посмеиваясь и распутывая одеяло, укладывались спать. Вдвоём на кровати Тэ. Раньше у Чонгука не возникало никакого дискомфорта по поводу этого. Он знал, какой Тэ тактильный и насколько Чима любит выказывать свою привязанность через обнимашки. Но после недавних событий макнэ с опаской незаметно огляделся — не видит ли кто? Всё спали. Это почему-то успокоило. Тут он перевёл взгляд на кровать Шуги и даже задержал дыхание. Шуга не спал. Он смотрел на копошащихся в кровати юношей с олимпийским спокойствием на лице. Словно почувствовав на себе взгляд, Юнги посмотрел на Чонгука, прямо в глаза, что-то считал с них и перевернулся на другой бок, к стене.