Последний цвет радуги

Десять дней до дебюта! И, ура! С Тэхёна срывают маску! Он — полноценный участник их группы со странным, даже смешным названием «Bangtansonyeondan», что дословно значило «Группа пуленепробиваемых мальчиков». И кому только такое взбрело в голову? Да и Бог с ним, с этим названием! Это не главное! Главное то, что сегодня счастливый Тэ, с сияющими глазами и улыбкой в пол лица пишет своё первое послание ничего не знающим о нём фанатам! «Привет! Я — Ви!» Пальцы дрожат, дыхание заходится, а в животе миллионы бабочек взмахами своих крылышек создают вихрь, поднимающийся наверх из-за чего Ви испытывает лёгкое головокружение. «Наконец-то! Настал день, когда я тоже смогу писать на фанкафе…» И Тэ писал о том, как он смотрел на участников, которые общались с фанатами, о том, как думал, когда же он сам сможет поговорить с ними, и о том, как руки чесались написать пост. «Вы, ребята даже не представляете сколько раз я метался между твиттером и фанкафе! Как каждый раз я сильно нервничал, когда видел посты фанатов с догадками обо мне. Вам, ребята, было же очень любопытно, верно? Теперь я, наконец-то, могу поприветствовать вас!» Тэхён счастлив! До дебюта осталось всего десять дней! Волнение, дрожь, ожидание нервозность — он испытывает всё это вместе, и сердце замирает от всех этих эмоций! «Пожалуйста, присматривайте за тем, как мы растем. Сердце бантан принадлежит вам, нашим поклонникам! Давайте встретимся через десять дней! Так что сейчас я ухожу, забирая все волнения, чтобы попрактиковаться перед крутым выступлением! Я вернусь еще раз позже.» Тэхён был счастлив, не смотря на то, что опасность провалить дебют оставалась. Но сейчас такие пасмурные мысли его не трогали. С этого момента жизнь Ви — официально признанного мембера — из застойного болота превращалась в парк развлечений! Десять дней! И они выйдут на сцену! Предстанут перед зрителями, которые их ждут! На них будут смотреть, им будут аплодировать! Ими будут восхищаться, их будут любить! Другие варианты развития событий после дебюта Тэ не рассматривал. Да что там, не рассматривал! Другое даже в голову не приходило! Их должны полюбить! Никак иначе! Но пока бантанов ещё не выпустили в мир, они оставались загруженными работой. И её стало в разы больше! Вроде бы вот оно, то, чего они ждали так долго, к чему готовились так тщательно, но осталось чуть больше недели, и, стало казаться, что материал сыроват, недоработан, что чего-то не хватает, что всё приготовленное не оригинальное и скучное. А может волнение играло с ними злую шутку? Так это или нет, но Шуга поселился в студии, выходя оттуда только на общие репетиции. Обеспокоенный Сокджин приносил ему еду, так же как носил её и Чимину, которому сообщили, что именно его пресс выбран для показа публике. Чимин сник, ощущая себя неготовым к такой ответственности. Он вдруг решил, что не достаточно идеален, перестал есть, усилил тренировки, не забывая о вокале и хореографии. В общем, снова ушёл в работу с головой, жутко беспокоя этим мамочку-Джина, утроившего контроль над мальчишками. Он выглядел на фоне остальных не особенно переживающим. В отличии от папочки-Намджуна, который также видел нервозность своей команды и пытался успокоить каждого, подбирая необходимые слова, но сам в то же время, периодически останавливал свои порывы «Всё переписать!», прекрасно понимая, что менять что-либо поздно. Хосок направил свою энергию на доработку деталей в танцевальных постановках, которые его вдруг перестали устраивать, и мурыжил в зале в основном Джина, Тэхёна и Чонгука, периодически собирая всех вместе для очередного прогона. Гуки, к слову, осмелел настолько, что совершенно спокойно выполнял поставленные Хосоком задачи, не взирая на внимание Тэхёна и даже давал советы последнему. Возможно, всеобщая дёрганность перед дебютом повлияла на него, заставив забыть о своём волнении. А может он, наконец, решил что-то для себя, но в студии, когда никто из мемберов даже не помышлял принуждать его петь, помня чем все попытки заканчивались, и смирившись с тем, что голос макнэ не зазвучит вживую со сцены, либо зазвучит нескоро, Гуки запел. Он прекрасно помнил все партии и расстановки, все требования к тем или иным местам в композиции, и пел свою партию точно и чётко, правда всё-таки стараясь не смотреть в сторону теперь уже медноволосого парня. В этот раз Тэхёна перекрасили стилисты, посчитав, что фиолетовый — это чересчур. Предложение выделить его из общей массы бантанов цветом волос исходившее от Шихёка, заставило стилистов остановиться на медном. Хотя сам Тэ предпочёл бы оттенок намного ярче того, что ему подобрали. Генеральный прогон в полном обмундировании был обязателен. Именно на нём выявлялись все достоинства и недостатки того, в чем после придётся скакать, крутиться, приседать. «Красивый…» — подумал Гуки. Восхищение так и сыпалось из его глаз в направлении Тэхёна, скачущего под «Bum shakalaca», орущего из динамиков. Показывать его юноша совсем не собирался. Только по-другому смотреть на огненного парня не получалось. Чонгук думал о том, что вне зависимости от того, какого цвета у Тэ будут волосы, он всегда будет пламенем, потому что огонь у него внутри. Концерт начался еще за пределами сцены! Пляски Тэхёна поддержал его верный товарищ Чимин. Чонгук, глядя на них пытался представить, что будет, когда эти двое окажутся на реальной сцене — пламя и вихрь! Огненный торнадо! Чонгук не хотел отставать, он тоже хотел стать таким, как они! Стихией! Он станет водой! Мощной неурправляемой волной! Обязательно станет! К дуэту присоединился Джин и, как ни странно, Шуга. Правда, он нисколько не старался повторить движения, а колбасился в тон собственному настроению, но это ещё больше раззадоривало и снижало градус волнения. К моменту начала их репетиции ребята были довольно спокойные и собранные. Но Гуки волновался. Это просто репетиция. Только на реальной сцене. Зрителей в зале нет. Тогда почему воздуха не хватает и начинают дрожать пальцы? Он вдохнул полной грудью и выдохнул, пытаясь успокоиться. Одна песня, один танец. Сегодня. А потом всё повторить 13 июня. Это ведь несложно. Он знает не хуже Хоупа все движения и перестроения, он запомнил каждую деталь, каждую мелочь. Он может спеть за любого из парней, знает все их партии. В нем ни капли не сомневается лидер. Он сам говорил, что Чонгук делает всё лучше всех! Так что же заставляет тело деревенеть, а звуки застревать внутри комком? Если раньше он бы приписал это своё состояние влиянию Тэхёна, то сейчас, когда Тэ вообще занят лишь собственными эмоциями, Гуки не мог понять причину и поэтому не знал, с чем ему бороться. Он взглянул на Тэхёна. Счастье, что тот испытывал, было видно невооружённым глазом. Столько радости в глазах, будто он пришёл не на незнакомую территорию, а туда, где давно не был, в то место, по которому скучал. Завораживающе! — Гуки, — позвал его Чимин, но тот не ответил поглощенный мыслями и продолжающий наблюдать за пламенем, маячившим перед ним. Чимин проследил за его взглядом: — Странный, да? — Классный, — выдохнул Чонгук, тут же, спохватившись, добавил: — В смысле… выглядит классно… Чимин хмыкнул на попытку макнэ оправдать своё залипание. Он улыбнулся, также не сводя глаз с Тэхёна. Странный, классный, чудесный — это всё про него. Не залипать на него получилось бы только у слепого. А ещё он тёплый, мягкий и ласковый. Особенно тогда, когда перебирается к нему ночью, оплетает его руками и ногами и, жарко дыша в затылок, засыпает, перед тем чмокнув в шею. Медвежонок. Но это знал только Чимин. — Он, кажется, совсем не волнуется, — Гуки завистливо поджал губы, и Чимин уловил настроение парня. — Не нужно переживать, — посоветовал он, утешающе похлопывая парня по плечу, — Это место не должно пугать. Оно должно стать для нас домом. — Как для него? — кивнул на Тэхена Чонгук. — Ага, — снова улыбнулся Чимин, отмечая про себя то, что не заметил сразу. Тэхён и вправду будто домой пришёл. Ему было здесь хорошо, комфортно. А Чимину хорошо было с Тэ. Он его дом. Окончательно он осознал это, когда встретил Тэхёна здесь, в компании. Он тогда едва не задохнулся от счастья. Летел к нему, крича на весь коридор «Тэхён! Я так счастлив!», всё ещё не веря своим глазам и своей удаче. Мог ли он подумать, что судьба сведёт их таким образом? В тот день, повиснув на Тэтэ и крепко обнимая его обеими руками и ногами, слыша его густой смех, чувствуя его кожей, Чимин понял, как он скучал и насколько сильно ему нехватало этого недоразумения, принявшего человеческий образ.