Последний цвет радуги

Чимин переоценил свои возможности. Как бы ни была сильна его воля, организм требовал отдыха. Изо дня в день, он пропадал в репетиционном зале до поздней ночи, изводя себя тренировкамии. Поспать удавалось от силы часа три. А днём его ждала учёба, которую никто не отменял, вокал, которому он уделял особенное внимание, считая свой голос недостаточно сильным и устойчивым, английский, на котором он откровенно засыпал, актёрское мастерство, что было ему очень интересно, спортзал для поддержания хорошей формы и, само собой, занятия с хореографом. В этой кутерьме даже на скорый перекус едва хватало времени. Спустя пару недель напряжённого графика Чимин сдался и сделал себе маленькую поблажку — перерыв на тихий час. В какой-то момент он понял, что отключается даже не закрывая глаз, информация пролетает мимо сознания, не останавливаясь, а тело перестаёт выполнять поставленные задачи с той четкостью, какую требовал от себя юноша. Конечно, эта передышка — исключение, подобные перерывы не войдут у Чимина в привычку, он и дальше будет работать над собой, прилагая все мыслемые и немыслимые усилия. Но сейчас ему надо отдохнуть. Совсем немного поспать. Чимин шёл по коридору к их общей комнате, устало передвигая ноги. Вокруг никого. Стажеры находились в местах, указанных в их личных расписаниях, составленных так, чтоб все имели возможность, не мешая друг другу, обучаться искусству быть АЙДОЛОМ. — Будто гейши, — усмехнулся Чимин себе под нос, вдруг вспомнив фильм о девушке с глазами, как там красиво говорили, «полными воды», которая ради любви освоила это сложное ремесло — быть произведением искусства. Этот фильм они с Тэхеном втихаря посмотрели ещё до стажерства. Он был 18+, но если смотреть ночью, под одеялом и в наушниках, то кто узнает? Именно так и сказал тогда Тэхён, выуживая из запазухи пиратский диск без опознавательных знаков. Помнится, на Чимина произвело сильное впечатление умение гейши останавливать одним взглядом. Он долго думал о том, что же должен увидеть один человек в глазах другого, чтоб настолько заинтересоваться им? Или влюбиться? Ведь любовь с первого взгляда — это же не выдумка? Или выдумка? Чимину так хотелось верить, что нет. Потому что тогда в мире одним чудом становилось меньше, а их и так немного. С того дня «Гляделки» стала его любимой игрой. Чимин достаточно легко побеждал, потому что каждый раз начинал улыбаться. Улыбка у Чимы была притягательная, будто он вовсе не планировал улыбаться, а она сама взяла и растянула честно сопротивляющиеся губы. Получалось хитро и смешно. Противник, улыбаясь вместе с ним, терял концентрацию внимания и моргал первым. Чимин не мошенничал, это выходило само по себе. Вот только у Тэхёна никак не удавалось выиграть, сколько бы он ни пытался переглядеть его. Сразу, как произносилось «раз, два, три» и начиналась игра, Тэ застывал, будто останавливаясь во времени. Его взгляд замирал, как замирает море в полный штиль. И как это море становился бездонным. Чимин нырял в его глаза с головой и тонул. Он пытался выплыть, однако каждый раз сдавался, чувствуя, что всё, воздуха не хватает. Чимин моргал и отворачивался, делая реальный вдох, словно и вправду побывал на глубине. По коридору разносилось эхо чьих-то голосов. Чимин прислушался, сменив усталый шаг на осторожный. Голоса приближались, то есть парень приближался к ним, а они… пели? Да это была песня. Какая-то знакомая. Ну да! Это же Like из их альбома! Только пелась она странно, на два голоса, одним из которых был голос Тэхёна. Это бархат Чимин ни с кем не перепутает. Он эхом вторил другому голосу более нежному и тонкому. Гуки? Несомненно, это Гуки. Чонгук доделал домашку и закрыл тетрадь, облегчённо выдохнув. Не любил он учиться, и уже не скрывая, чистосердечно в этом признавался. Однако, не позволял себе безответственно относиться к учёбе, зная, что если будет получать низкие баллы, то не сможет без стыда взглянуть мемберам в глаза. Особенно Намджуну. Он для макнэ являлся неоспоримым примером для подражания. И Чимину, который проводил с ним иногда по несколько часов к ряду для того, чтобы объяснить ту или иную тему. Как мог он предать их доверие?! Но все же Гуки страстно не любил учиться, и также страстно любил танцевать и петь. А ещё он любил спортзал. Там находились его друзья — тренажёры, которых он не стеснялся. Они делали его таким, каким должен быть айдол — идеальным! Тренер вселил в Гуки надежду, сказав, что его мышцы накачаются даже если он будет поднимать ложку. Они оба посмеялись, но с того дня Чонгук взялся за дело с завидным рвением, стараясь догнать Чимина, тело которого было красивым и рельефным. Трудно было не заметить этого, когда он расхаживал по комнате в одних шортах. Сам Гуки ужасно стеснялся. И даже, чтоб просто переодеться закрывался в ванной. А походы душевую совершал тогда, когда там никого не было, то есть ночью. Чонгук тянулся за Чимином, наблюдая как тот усердно работает, не проявляя ни толики жалости к себе. Ему хотелось бы быть таким же целеустремлённым и он упорно воспитывал в себе чувство безжалостности к собственным слабостям, в том числе боролся с ленью, что нападала на него при виде учебников. На ум пришла песня из их альбома и он потихоньку стал мурлыкать мелодию себе под нос, собирая тетради и учебники в сумку. За мурчанием потянулись слова: — Хочу быть любимым — тихо пропел Гуки, снова переходя на мелодию. И его понесло вслед за ней. Так всегда бывало, лишь только стоило Чонгуку впустить музыку внутрь, как он переставал быть себе хозяином, становясь добровольным рабом серьезных басов и легких переливов, звучащих в его голове. — Я не хочу быть дураком, а хочу быть классным, хочу, чтобы меня любили, так же, как и тебя, — уже громче пропел юноша, прикрывая глаза и слушая, как его голос рассыпается в маленьком помещении комнаты звонкими колокольчиками и незаметно выскальзывает в приоткрытую Тэхёном дверь. Тэ пришёл за чистой футболкой, но застыл на пороге, не решаясь войти и прервать соло. Макнэ, забыв про сумку и учебники, пританцовывал зачитывая речетатив Шуги, а после Наджуна. Довольно легко, как отметил про себя Тэ, которому чистая футболка вдруг стала не особенно нужна. Он сделал шаг назад, оставляя дверь по-прежнему открытой, и прислонившись к стене, слушал выступление Чонгука. Это было красиво! У него точно есть талант, Чима не ошибся. Мелодия из мыслей младшего переместилась в коридор и зазвучала в голове Тэ. Он тоже закрыл глаза, слушая звучание инструментов, в чьи стройные ряды с убийственной точностью встраивался голос Гуки. Ни одной ноты мимо! Ни одного слова в просак! И снова началась партия Чонгука — нежная и мелодичная: — После того, как мы расстались, ты стала ещё красивее… — Да, да, да, да — пропел Тэхён. Солист не обратил внимание на посторонний голос. Увлекшись, парень не понял, что слышит его наяву, и, не сбиваясь, продолжил: — Меня это раздражает, но ты всё ещё прекрасна, красотка… — Ох, шикарная женщина, — спел Тэ. Чонгук открыл глаза и замолчал, осознав, что кто-то поёт вместе с ним. Кто-то, кто находится за дверью, в коридоре, где сейчас было тихо. Может всё-таки показалось? Гуки застыл на месте, решая, что делать дальше. В груди волнительно застучало сердце. Или оно стучало так с перепугу? Ведь он знал, чей голос слышал. Только глухой мог бы не распознать его, а макнэ был одарен природой идеальным слухом. Он выдохнул и спел: — Я не хочу быть дураком, — гораздо медленнее, чем нужно. И замолчал. — Я не хочу быть дураком, — повторил в том же тэмпе, но намного ниже, голос за пределами комнаты. — Я хочу быть классным, — снова спел Чонгук, и услышал эхом вторивший ему голос: — Я хочу быть классным. Песня получалась совсем другая, походя на оригинал лишь словами, но интересная. — Хочу чтобы меня любили так же, как и тебя, — медленно и тонко тянул Чонгук, и басистое эхо гулко повторяло из пустого коридора: — Так же, как и тебя… — Я знаю, что все кончено, но… — Я не хочу быть дураком, а хочу быть классным… — Хочу быть классным, — поменялся местами с эхом Гуки. — Хочу, чтобы меня любили, — пел Тэ, и эхо из комнаты завершало строчку: — Так же, как и тебя… Детка, я хочу этого — их голоса сплелись и зазвучали в унисон. Они ещё летали, врезаясь в стены коридора и комнаты, когда Тэхён повернулся и ушёл, так и не взяв то, зачем приходил. Чимин видел его мелькнувшую воздушную улыбку. Из-за двери показалась темноволосая голова младшего, который удивлённо поглядел по сторонам и хотел было скрыться обратно, как увидел подходящего Чимина: — Чимин! — он выскочил навстречу. Такой взволнованный: — Чимин, ты не видел тут… — он вдруг запнулся. — Кого? Круглые глаза Гуки замерли на лице друга в нерешительности. Он закусил губу, а потом улыбнулся. Как Тэхён совсем недавно. — Гуки? — Чимин положил ладонь ему на плечо и тихонько потряс. Чонгук замотал головой: — Да, нет, я так… Ты чего тут? Закончилась репетиция? Чимин отпустил парня, покивав головой, и, пройдя внутрь, рухнул на кровать Тэхёна, пробормотав: — Не будите меня. — А ужин? — Я не буду есть. И Чимин уснул. Гуки заботливо укрыл его своим одеялом. В его голове звучала кавер версия Like, вызывая странные, но приятные ощущения.