Последний цвет радуги

Мысль завести питомца давно сидела у Тэхёна в голове. Хорошо бы собаку. Только в компании этого сделать не позволят. Хотя, если подумать, какой вред мог принести маленький дружелюбный пёсель? Тэ учил бы его разным командам и угощал его вкусняшками. Мысли о еде отозвались жалобным урчанием в животе. Съемки шли с самого утра. Уже давно перевалило за полдень, а обеда не предвидилось. Тэхён скучал, периодически поглядывая на спортивное поле, где под прицелом камер резвились Хосок, Чимин и Чонгук. После повторного знакомства, младший перестал шарахаться от него, но оставался напряжённым и держал дистанцию. Совместные репетиции получались ужасными. Гуки, встречался взглядом с Ви и лажал. Ошибался он, а доставалось Тэхёну. В первую очередь от Чимина, принявшего на себя роль ангела-хранителя макнэ. А однажды, после неизвестно какого по счёту прогона относительно лёгкой связки, к Тэхёну подошёл Шуга. Ви сразу напрягся, потому что этот парень никогда не подходил к кому-либо с желанием просто поболтать. Юнги был достаточно замкнутым, держался обособленно с самого заселения в общежитие, и только недавно стал немного раскрываться перед мемберами, наконец-то признавая в них не посторонних ему людей. — Слушай, — он устало положил ладонь, которая оказалась довольно тяжёлой, на плечо Тэхёна, — Признайся, ты хочешь моей смерти? Тэхен вытаращился на хёна, чьё лицо было абсолютно спокойным, что вовсе не гарантировало юноше безопасность. Как раз наоборот. Три года назад продюсер напел Юнги, что он будет заниматься исключительно рэпом. Да уж, Бан Шихёк на что угодно бы пошёл, чтобы заполучить этого талантливого музыканта, который уже в семнадцать лет подрабатывал в звукозаписывающей студии, сочинял и аранжировал музыку, читал рэп и выступал на сцене. И поначалу Шуга вместе с РМ и Хосоком действительно в основном занимались музыкой. Но ситуация менялась, приходили новые участники. Наличие в группе Чимина и Хоупа подкинуло Шихёку идею и появились танцы, их становилось больше, хореография усложнилась. Юнги не любил танцевать, хотя у него неплохо получалось. А сейчас из-за какой-то ерунды, творившейся между мелкими им приходилось повторять и повторять то, что даже он запомнил и отработал. Это требовало дополнительного расхода энергии от Шуги, который всем танцам мира предпочитает крепкий и здоровый сон, и поэтому абсолютно не радовало. — Смерти? Нет, хён! — помотал красной головой Тэхён, пытаясь отстраниться, но сильные пальцы Юнги сжавшись на его плече, не дали этого сделать. Тэхён поморщился, оставшись на прежнем месте. — Тогда прекращай уже! Расшифровывать своё послание Юнги не счёл нужным, полагая, что и так всё понятно. Однако Тэхёну ничего понятно не было, и он вопросительно вскинул брови. Юнги прищурил глаза и вздохнул: — Ты придуриваешься? Ви повторно замотал головой. — Ты скоро в пацане дыру проделаешь. С того момента, Тэхён начал замечать то, о чем говорили ему хён и Чимин. Он действительно постоянно следил за Гуки глазами. Это выходило само по себе. Теперь он сосредоточился на этом, стал отводить взгляд в сторону, и всё пошло гораздо лучше. Но если с хореографией дела обстояли неплохо, то петь в присутствии Тэхёна Гуки отказывался. А когда его пытались уговорить, он нервно закусывал губу, и глаза снова наливались слезами, причины которых оставались неозвученными даже особо доверенному лицу — Чимину. На площадке кипела работа над созданием одного из двух клипов. Они как визитная карточка должны были представить мемберов группы перед их дебютом. Чимин, Чонгук, Хосок — в одном, РМ, Джин и Шуга — в другом. Тэхён снова оставался вне камер. От нечего делать он слонялся туда-сюда, пытаясь себя занять. Как не кстати, Тэ оставил свою «мыльницу» дома. Сейчас бы она могла скрасить его одиночество. По мнению Тэхёна клип получался скучным. Трое подростков скакали по спортивному полю около школы, улыбались в объектив камеры и пели о том, как они рады, что средняя школа осталась позади и они стали свободными. Что может быть прозаичнее? Да и от чего они стали свободнее? Средняя школа закончилась, старшая началась, потом институт и конечный пункт — работа. Забытый мяч, который недавно Чимин метко бросал в баскетбольное кольцо, попал Тэ под ноги. Он попинал его и умудрился зарядить кому-то по голове. Мяч тут же забрали. Потом он увидел чёрную кошку и решил поговорить с ней. Она ласкалась, тёрлась о его пальцы щёчками, мурлыкала, когда Тэ чесал ей за ушками и рассказывал, как бы он поведал фанатам историю о встрече с ней, какими бы словами её описал, если бы ему можно было выложить свой влог. Кошке нравилось слушать бархатный голос Тэтэ, она кружила вокруг, надеясь, что помимо ласки ей перепадёт и угощение. Если бы у Тэхена была с собой еда, он обязательно поделился с пушистой красавицей, и, может быть, ему удалось бы уговорить её выполнить какую-нибудь команду в обмен на лакомство. Известно, что кошки хуже собак поддаются дрессировке, но что-то лёгкое, например, встать на задние лапки, у неё наверняка получилось бы сделать. Кошка в качестве домашнего питомца тоже была бы хороша. Тэхен улыбнулся, представляя, как она уютно сворачивается калачиком у него на кровати и мурчит всю ночь, объединяясь с официальным дуэтом комнаты в первоклассное трио. Ви вспомнил другое трио. Он слышал запись трека хёнов. Их концепт радикально отличался от задумки младших. Был более жёстким. Школа у них представлялась рингом, на котором слабые становятся слабее, сильные — сильнее, а мораль взрослых наблюдателей — идти по головам для достижения своей цели. РМ и Шуга славно потрудились над созданием этой композиции. Слова хлёсткие, пробирающие, заставляющие задумываться. Хёны читают их с душой, с надрывом, добавляя в текст эмоциональность. И Джин прекрасно справился со своей партией. А ещё он слышал, как записывался Чонгук. Тэ случайно попал в студию как раз в тот момент, когда макнэ стоял в комнате со стенами, покрытыми акустическим паралоном, отделённый от внешнего мира толстым стеклом, словно бабочка в энтомологической коробке коллекционера, и, придерживая ладонями большие наушники, выводил «Когда выпустишься ты, когда выпущусь я, мы не будем лить слёзы». Закрыв глаза, погрузившись в музыку, Гуки плавно вплетал слова в мелодию, как-будто вышивая узор на полотне, несложный, но прекрасный в своей простоте. Мягкость, и текучесть его голоса нимало удивили Ви. Вот уж не думал он, что этот любитель морковки умеет так петь. Чимин, что находился там же вместе с Хосоком, взволнованно посмотрел на друга. Его взгляд легко было прочесть «Не вздумай всё испортить!» Тэ понял и ушёл до того, как Чонгук открыл глаза, и счастливо улыбнулся, видя поднятые большие пальцы друзей за стеклом. Какой-то жутко суеверный тип своим громким «Брысь, беду накличишь», спугнул кошку и она убежала, оставив Тэ снова одного. Тэхён не верил в глупые приметы, и возмущался, недоумевая, что плохого сделало это животное? За что её прогнали? Однако, на него никто не обратил внимания, все были заняты работой и парень вновь принялся искать себе развлечение. Он посидел на стульчике клипмейкера, представляя себя в его роли, и даже успел выкрикнуть парочку команд, пока его настойчиво не попросили освободить место. Уходя, Тэ стырил с его столика пирожное, справедливо решив, что сэндвича для перекуса тому будет вполне достаточно. Он пошатался немного среди осветителей, в результате чего извинялся за случайно задетый провод, чуть не ставший причиной падения фотоотражателя. Потом Тэхён нашёл чьи-то ножницы. Недолго думая, сделал ими несколько разрезов на своей футболке и умудрился порезаться. После обработки раны ему было сказано погулять подальше. И он послушно пошёл гулять всё ещё мучаясь от скуки, пока не набрёл на рюкзак. Рюкзак, как рюкзак, обычный, чёрный с единственной молнией и кучей кармашков. Только лежал он отдельно. Ничьих вещей рядом с этим рюкзаком не было, отчего он смотрелся ужасно одиноко, будто его забыли. Тэ почувствовал некое родство с этим рюкзаком. О нём тоже вроде как забыли. — Привеет, ты чей? Ви присел прямо на траву, скрестив ноги и принялся осматривать вещь, поворачивая то так, то эдак. Но по внешнему виду ничего нельзя было сказать. Никакая деталь снаружи не намекала на личность владельца. Тэхён потянул за молнию. — Это моё. Тэ вскинул голову на голос. Солнце било прямо в глаза, не давая распознать тёмный силуэт, стоящий перед ним. Руки Тэхёна не сообразили, что «Это моё» — являлось командой остановиться, и дотянули замок до конца. Из рюкзака что-то вывалилось, зашуршав целофаном и Тэ тут же переключил внимание на предмет. — Морковь? Забыв о хозяине, стоящем рядом, бывший красноволосый, а с недавнего времени фиолетовый, любопытно и бесцеремонно сунул руку внутрь и достал ещё один пакет с морковью. — Зачем тебе столько моркови?! Глаза Тэхёна удивлённо расширялись в то время как губы растягивались в радостной улыбке. Гуки ни у кого не видел такой улыбки. И он ни разу не видел чтоб одно и то же лицо в одно и то же время выражало разные эмоции одновременно только разными его частями. Чонгук стушевался. Ему не нравилось, когда трогали его вещи. Но сказать это Тэхену почему-то не решался. Он неопределенно пожал плечами, отводя глаза в сторону. — Зайка любит морковку? — Тэ светился радостью, будто бы только что разгадал самую сложную загадку, а Гуки мгновенно залился краской от смущения. Пряча лицо, он присел на корточки и стал быстро упаковывать обратно в рюкзак всё, что Тэхён оттуда достал. — А пирожные зайки любят? Фиолетовый воровато огляделся по сторонам и запустив руку во внутренний карман куртки, выудил оттуда маленькое яркое пирожное в шуршащей прозрачной упаковке. У Чонгука глаза заблестели и рот наполнится слюной. Тэхён понимающе улыбнулся, когда Гуки шумно сглотнул, но мальчишка отрицательно покачал головой: — Нельзя же… — А мы никому не скажем, — прошептал искуситель, разворачивая упаковку. Он потянул младшего за пиджак и тот плюхнулся рядом. — Диета… — попытался отговориться Гуки, впрочем не очень охотно. А Тэ, искря задором в глазах, увещевал: — Мы чуть-чуть. Смотри, какое оно маленькое. А если ещё и пополам… С этими словами он разломил мягкий десерт на две части, которые, кстати, действительно оказались совсем крошечными, и на свет показалась жидкая шоколадная начинка. Пальцы тут же испачкались, а дурманящий запах заполнил собою всё пространство их маленького секретного кружка на троих. Рюкзак, как соучастник готовящегося преступления, недовольно щерился открытым ртом, в котором виднелась морковь, упрекая хозяина за то, что он загрузил в его чрево полезный овощ, а в своё собирается отправить вредную вкусняшку. — Ну разве может это, — Тэ повёл половинкой пирожного перед носом Гуки, — навредить? Ты сейчас гораздо больше колорий сжигаешь, прыгая перед камерой Глаза зайца следили за сладостью, иногда перескакивая на хёна. Он покусывал губы, то ли ещё сомневаясь, стоит ли это делать, то ли ругая себя за то, что уже поддался уговорам старшего. Зайчик в качестве питомца — тоже неплохой вариант. Особенно, если этот зайчик ходит на двух ногах, не нуждается в уходе, да в придачу работает во славу BigHit! Тут никто и слово против не скажет! — Открой ротик, ааааа, — как маленькому мягко скомандовал Тэ. Чёрные глаза испуганно забегали: — Я сам могу… — Не можешь, — напевно тянул слова Тэхён, улыбаясь во весь рот, — Ты весь измажешься, а это палевно. Открывааай. Чонгук послушно приоткрыл искусанные губы. Тэхён поднёс к ним половинку угощения: — Широкооо. Гуки открыл рот шире, принимая сладкое лакомство, вместе с шоколадными пальцами Ви, наблюдая как Тэхён кладёт вторую половинку себе в рот, довольно жмурясь. Младший тоже жмурился от удовольствия. Было ужасно вкусно! И ужасно смешно оттого, что они сидели на виду у всех и делали то, что было запрещено. Они смаковали кушанье, тихо посмеиваясь. И вправду шоколад делает людей счастливее. Неважно где он находится, в желудке или просто размазан по губам. — Что вы тут втихаря хомячите? Голос прозвучавший совсем рядом так перепугал нарушителей, что они отпрянули друг от друга, вскочив на ноги, будто не ели, а целовались. И только один рюкзак остался невозмутимо стоять на месте, так и не закрыв рот, гордо показывая всем окружающим, что ничего, кроме полезной морковки, в него не попало. Ему-то что? Ему нечего стыдиться, а вот Чонгук алел так, что хоть сейчас ставь его на перекрёсток вместо светофора. Он рванулся было, чтоб уйти но Чимин задержал его: — Подожди, губы дай вытру, не то вся ваша конспирация прахом пойдёт. Чимин аккуратно стёр пальцем шоколад с губ доверчиво подставившегося мальчишки и, сунув заляпаный палец себе в рот, проворчал: — Вот ведь, гады, ели такую вкусноту и не поделились. — Тут ещё осталось, — Тэхён выпятил свои губы, на которых так же был шоколад. Чимин повторил действие, однако в повторе было больше нежности, чем аккуратности. То, как Чима вёл подушечкой пальца по ровным губам Тэ, стирая с них начинку, как смотрел на эти губы, слегка приоткрыв свои и высунув кончик языка, как слизывал шоколад, медленнее, чем это должно было быть, при этом бросив взгляд в глаза Тэхёна и чуть вздёрнув бровь. Всё это отчего-то жутко смутило Чонгука, наблюдающего за ними. Если бы он мог покраснеть ещё больше, он бы уже сделал это, но он и так весь горел! Хоть в морозилку лезь!