Последний цвет радуги

      Дату дебюта перенесли. Уже в который раз. Это только добавило нервозности. Как говорится, «Ожидание смерти хуже самой смерти». Собраться вместе хотя бы за столом, как раньше, практически не получалось. Каждый был чем-нибудь занят. Из-за этого и из-за усталости общение между ребятами сводилось к простому приветствию и обсуждению насущных дел. Чимин вообще постоянно где-то пропадал. Непонятно, чем он питался и когда спал. Тэхён просыпался, а его Уже не было, засыпал — его Еще не было. Впрочем, сидеть без дела и самому Тэ не приходилось. Он работал на совесть, выкладывался на сто процентов. Ребята, которые за это время стали ему такими близкими, почти родными, очень старались, и Ви не мог их подвести. Хотя могло показаться со стороны, что Тэхен не очень-то ждал этого дебюта. Его несерьезное поведение, откровенное ребячество, возможно, наводило на мысль, что парень очень легкомысленно относится к столь важному событию, не понимает, что должен оправдать доверие людей, выбравших именно его из множества претендентов на роль айдола. Но дело было в том, что в этом месте, в это время и с этими людьми сошлось его желание и возможность жить сейчас, в настоящем, а не потом, в абстрактном будущем. Тэ наслаждался самим процессом тренировок. Танцами, на которых он нередко затевал суматоху. Пением, когда играл со своим голосом, пробуя новые варианты его звучания. Уроками актерского мастерства, где он мог примерить на себя различные роли, представить себя кем-то другим. Он, стараясь не задумываться о том, чем может закончится стажерство, триумфом или провалом, относился ко всему, как к увлекательной игре. Наверное, поэтому у Тэхена всё выглядело так легко и непринуждённо, будто это было в нём заложено природой, если не брать во внимание то, сколько времени он тратил на поиски этой лёгкости, как наедине с собой полировал каждое движение, согласно своему видению, и как, глядя на себя в отражениях, обдумывал варианты образов. Чон Хосок, известный среди уличных танцоров как Джей-Хоуп, победитель нескольких дэнс-баттлов еще до того, как попал в компанию, был поистине великолепным танцором! До его уровня, вряд ли можно было дорасти в короткое время, если только у тебя нет таланта, разумеется. Но тянуться к вершинам его умений оказалось необходимостью. Он и Чимин, единственные, кто профессионально занимался танцами, взялись тренировать ребят. Благодаря им появилась дебютная хореография, и к ней ещё несколько, и теперь под строгим надзором оттачивалась словно дамасский клинок со всеми в месте и с каждым по отдельности. Глядя в огромное зеркало на противоположной стене Тэхён и Джин старательно повторяли за Хоупом и периодически останавливались похохотать. Джин был очень далёк от танцев и вокала. Он хотел стать детективом. Ну или сыграть детектива в фильме. Но только начав учится на актёрском, был пойман прямо на улице продюсером, который предложил ему пройти прослушивание. Так с мечтами о лаврах Шерлока Холмса было покончено. Джин то и дело косячил, а потом закатывался смехом, похожим на скрип оконного стекла, когда его чистят, заражая им остальных и сбивая с серьёзного настроя. В конце концов им удалось собраться и выполнить без ошибок связку, что в самом начале занятия показал Хосок. — Что делают коровы по вечерам? — вдруг спросил Джин, привлекая внимание парней, устало присевших на мат. Они с интересом уставились на него: — Что? — Смотрят мууууультики, — ответил Джин смешно выпячивая пухлые губы и снова зазвучал стеклоочистителем. А вслед ему загоготали остальные. Дверь тихонько приоткрылась, и реальное воплощение мультипликационного персонажа проникло внутрь. Сначала большие тёмные, словно бусины, глаза увидели Хосока. Было понятно — это тот, кого надеялись найти здесь. Потом в поле зрения попал Джин, и черноволосая голова слегка склонилась в коротком приветствии. И вдруг взгляд стал настороженным, встретившись с пристальным взглядом красноволосого юноши. Глаза, казалось, стали ещё больше, а сам парень весь подобрался, пытаясь уловить возможную опасность. Ну точь-в-точь оленёнок! — Гууукии, — Хоуп лучезарно улыбнулся вошедшему. «Гуки» — про себя повторил Тэхён, фыркнув. — Ты на тренировку? — продолжал источать доброжелательность Хосок, приглашающе махая рукой парню, застывшему в дверях. — Мы уже почти закончили. Ещё разок пройдёмся и я весь в твоём распоряжении. Чонгук и шагу не сделал навстречу, продолжая оставаться у спасительного выхода: — Я… тогда… я… попозже… наверное. Он уже собирался уйти, но Хосок окликнул его, остановив: — Нет-нет! Посиди, подожди. Так, хватит ржать, подъём! Хоуп похлопал в ладоши, и звук, разлетаясь по залу, прозвучал как вечевой колокол, заставляя Джина и Тэхёна подняться и занять свои позиции. Гуки забился в уголок, чтоб не мешать и не отвлекать пока под знакомую мелодию трое парней выполняли заученные движения. Не отвлекать не получилось. Красноволосый время от времени бросал на него изучающие взгляды, при этом сбиваясь с ритма или путая движения. В результате чего хореографию пришлось повторить четыре раза вместо одного и заработать недовольный окрик наставника. Выходя из зала Тэхён задержался в коридоре и заглянул в щёлку приоткрытой двери. Бэмби смотрел на Хосока внимательно, даже как-то слишком внимательно, будто записывал на подкорку всё, что говорил Хоуп, вплоть до предлогов и запятых, кивал головой, повторял позы и переходы. Всё выглядело так по-детски неуклюже, что Тэ тихо хмыкнул «ага, талант» и побежал догонять ушедшего вперёд Джина. Сегодня, наверное, планеты в космосе выстроились в неправильном порядке, предрекая Ким Тэхёну сложный день. Только утром его сверлили чёрные глазищи нежданно свалившегося на их группу счастья, и вот они снова таращатся на него уже в студии, где Намджун собрал всех для обсуждения новой расстановки партий с учётом новенького. Тэ ещё ни разу не доводилось пересекаться с Чонгуком во время репетиций: в зале, в студии они всегда были по-отдельности. И вот сейчас Гуки стоял почти рядом и раз за разом выстреливал в Тэхёна чёрными пулями своих пугливых глаз. От этого Тэ чувствовал себя неуютно. — Гуки, — позвал Намджун, выдернув Тэхёна из раздумий на тему, отчего же ему так некомфортно в обществе макнэ. — Гуки, теперь ты вступаешь. Чонгук напряженно оглядел присутствующих, задержав взгляд на Тэ чуть дольше, чем на остальных и поджав губы, начал их нервно покусывать. Его щёки и уши полыхнули красным, словно волосы Тэхёна. — Не волнуйся, — поддержал его Чимин, приобнимая за плечи. Когда это они успели настолько сблизиться? Мальчишка покосился в его сторону и снова, с опаской, на Тэ, на губе выступила кровь, а в глазах слёзы. Он стряхнул с себя руку парня и выскочил из студии как ошпаренный. Намджун расстроенно покачал головой, Джин понимающе вздохнул, а Чимин строго посмотрел на друга: — Тэхён! Ви увидел сведённые брови и серьёзные глаза Чимина, и удивлённо вскинулся: — Чего? Я-то тут при чем?! Рассерженно засопев, Чимин ткнул пальцем в лоб Тэ, как делал всегда, когда был недоволен его поведением, и вышел искать Чонгука. Гуки сидел в туалете, прямо на кафельном полу, и рукавом кофты растирал по щекам льющиеся солёные реки. Он услышал шаги, но не двинулся с места. Чимин вошёл, прикрыл дверь и повернул замок, чтоб никто не помешал им справляться с эмоциями. — Прости, Чимин, — пробормотал Чонгук, глотая слёзы. Чимин вздохнул. Картина рисовалась невесёлая. У мальчика действительно был талант, и не один. Он слышал, как тот поёт, видел, как танцует. Там было на что полюбоваться. К талантам приплюсовывалась работоспособность и выносливость. Он не ныл, когда не получалось, не жаловался, когда уставал. Актёрское мастерство Чонгуку давалось с трудом, но лишь в силу своей застенчивости. Он старался. Очень старался. Кому, как ни Чимину знать это, если он почти всё время проводил с младшим, показывая, рассказывая, тренируя, просто находясь рядом, подбадривая. Он частенько сидел с ним за домашкой, заставляя не забывать про учёбу в этой круговерти, поскольку заметил, что рвение младшего в учёбе прямопротивоположно стараниям в творчестве. Гуки заталкивал подальше своё реальное отношение к школе и упорно сидел над заданиями до победного конца. Нередко, возвращаясь из зала ночью, где усердно трудился над хореографией, Чимин будил младшего, заснувшего прямо на учебнике, удобно устроившись пухленькой щёчкой на печатном листе с историей Южной Кореи или на математических уравнениях. Заботу о макнэ разделили все мемберы. Кто-то уделял ему больше времени, кто-то меньше. И только Ким Тэхён сторонился парня, будто тот носитель смертоносного вируса. Со всеми ребятами Чонгук вёл себя нельзя сказать, что расслабленно, но вполне спокойно. Вежливо обращался, благодарил за помощь и похвалу, уверял, что не перестанет совершенствоваться, чтоб стать достойным, чем умилял даже непробиваемого Шугу, который нет-нет, да и подкинет в его тарелку лишний кусочек куриной грудки, или поколдует над тональностью, чтоб Чонгуку было проще спеть партию. И всё же Гуки ощущал себя в гостях, Чимин это видел. А Тэ со своей непонятной отстранённостью делал только хуже. Мальчишка настолько был внимателен к окружающему, что всё чувствовал на тонком уровне, улавливал малейшие вибрации, считывал информацию прямо из пространства, впитывая в себя всё, как губка. И уж конечно он не мог не заметить того цунами, что посылал в его сторону Тэхён. — Прости, Чимин, — повторил Гук. Чимин присел к нему. Если человек плачет, его нужно обнять. Этому правилу парень всегда следовал неукоснительно. Он обвил младшего руками, позволив уткнуться заплаканным лицом в своё плечо и вылить набежавшие снова слёзы в ткань своей спортивной куртки. Когда основной поток схлынул, Чимин обхватил лицо мальчишки ладонями и посмотрел в припухшие глаза: — Тебе не за что просить прощения. Ты умничка! Ты всё делаешь правильно. — Но я не смог… — попытался возразить всхлипнувший вновь парень, однако Чима не дал ему высказаться, прижавшись своим лбом к его: — Шшш, сейчас тебе нужно просто успокоиться. Мягкие губы Чимина неожиданно оставили лёгкий поцелуй на лбу Чонгука, где-то между напряжённых бровей, заставив болезненно сведённую складку разгладится. Глаза-бусины доверчиво смотрели на него. Из них уходила истерика. Полноценной пробежки по партиям не вышло. Прогнав намеченную программу в том составе, который был в наличии, оставляя место для отсутствующих Чимина и Чонгука, Намджун дал отбой. Все занялись своими делами. Шуга и Тэхён отправились перекусить. Мин Юнги не любитель был поболтать и открывал рот лишь для дельных высказываний, потому нехитрая трапеза на скорую руку проходила в тишине. Однако в этом безмолвии Тэ очень отчётливо слышал укор. Ну, и с чего его считают осью вселенского зла? Он и слова не сказал этому мелкому! Кто же виноват, что он плакса?! Чимин влетел в комнату словно ураган, сцапал Ви за шкирку и поволок в ванную комнату под пристальным взглядом Юнги, невозмутимо продолжающего жевать свой перекус. Дверь хлопнула, щёлкнул замок и Тэхён почувствовал себя в клетке с голодным тигром. Глаза Чимина зло полыхали, привычная озорная хитринка куда-то испуганно скрылась. Брови грозно сошлись на переносице, а полные клубничные губы сжались в жёсткую линию. Сейчас он был вовсе не похож на сердитого ребёнка. Сейчас он казался опасным. — Ты хоть представляешь, чем каждый из нас пожертвовал ради такой возможности?! — негодовал Чимин. Слова вылетали резко, звучали остро и ранили обоих. — Я оставил прекрасную спокойную жизнь в достатке ради этой крохотной комнатки, и такой же крохотной надежды попасть на сцену! Шуга поставил на кон всё, пошёл против семьи ради того, чтоб сочинять музыку! Намджун! Да у него не голова, а дом советов! Он мог бы построить такую карьеру! Юриспруденция! Политика! Хоуп уже получил признание и мог бы продвигать свою группу, и не терять время на сомнительный шанс стать айдолом! Джин вообще пришёл не зная, имеет ли он способности к этой деятельности! Но он упирается, тянется! Гуки почти ребёнок! А ты?! Ты… — А я звонил отцу, — тихо проговорил Тэхён. — Знаешь, что он мне сказал? — Тэ невесело усмехнулся, — Что есть много других профессий. Что если я уйду отсюда — это не будет катастрофой. Тэхён вдруг сдавленно всхлипнул и слёзы покатились по его щекам. Что-то тяжёлое перекрыло ему воздух. Оно медленно продвигалось изнутри наружу, создавая в глубине юноши вакуум, сжимавший его тело, делая его как-будто бы меньше. Даже меньше самого Чимина, не отличавшегося своими габаритами. Тэ плакал редко, но когда такое случалось у Чимина сердце останавливалось. Его слёзы были не просто слёзы, это была вселенская тоска о чём-то утраченном. Сюда Ви попал совершенно случайно. Его приятель, а не он сам стремился стать знаменитым. Но Ким Тэхен был единственным, чьим родителям звонили и долго уговаривали дать своё разрешение на его прослушивание. Единственным, кто не готовился и не волновался. Он был единственным, кто прошёл в тот день и кого до сих пор берегли от чужих глаз, потому что он был ЕДИНСТВЕННЫЙ такой на много, много сотен других. Только он не понимал своей уникальности, не принимал её. Тэхён переживал, что внезапно изменится концепция группы и он вдруг перестанет быть сюрпризом, его просто попросят уйти, даже не дав возможности появиться перед публикой. А ему так понравилось быть частью всего этого! Так понравилось, что захотелось большего! Но он держал переживания внутри, тихо веря, что совсем скоро Бан Шихёк представит его как ещё одного мембера группы! А вдруг ничего такого не случится? Чимин поменялся в лице. От его суровости и следа не осталось. Глаза, которые испепеляли парня напротив ещё секунду назад, удивлённо распахнулись. Губы так и остались открытыми в попытке продолжить высказываться, но ни слова больше не проронили. Как же он упустил это из виду? Тэ так же боялся вылететь, как и все они. Скольких уже отсеяли? А тут появление Чонгука! И отец с совершенно неуместным высказыванием! Чимин подошёл к парню и потянул его голову, укладывая её себе на плечо. Это будто было сигналом. Всхлип, почти стон вырвался из груди Тэ, открывая дорогу всему тому, что распирало изнутри. Всё выливалось на спортивную куртку Чимина, ощущающего эффект дежавю. Простояв так какое-то время и дав возможность эмоциям немного утихнуть, Чимин ласково проговорил: — Тэ, ну какая другая профессия? Фермер? Ты реально думаешь, что сможешь быть фермером? Парень поглаживал красные волосы: — Только представь, что ты сможешь вырастить? Фантазия у обоих работала без выходных и быстро набросала варианты урожая творческой личности. Чима усмехнулся, а в плечо ему хихикнул Ви, продолжая смешивать свои слёзы с почти высохшими слезами Чонгука. Чимин вздохнул и, чмокнув Тэхёна в волосы, спросил, уводя парня от неприятных мыслей: — В какой цвет планируешь покраситься в следующий раз? — В фиолетовый, — уверенно буркнул Тэ в мокрую ткань спортивки. Чимин чуть помолчал и осторожно посоветовал: — Ты подружись с Гуки. Тело в его руках замерло. Тэхён перестал всхлипывать, прислушался. — Я уверен, ты сможешь. Он очень хороший, но застенчивый. А ты смотришь на него как на жертву. Ну ты же не жуткий монстр, в самом деле, Тэтэ? Тэхён поднял заплаканное лицо и посмотрел на парня. Чимин бережно обтёр ладонями его мокрые щёки: — Чудо ты красноголовое. Губы Тэ потянулись к губам напротив, освобождая головы обоих от тяжёлых мыслей. «Любовь может расцветать между стажёрами» — это не про них. Отношения чуть ближе дружеских, без намёка на что-то серьёзное, в условиях, где все отношения под запретом. Это был их секрет, их игра.