legacy of the void

Изуку Мидория всегда был громким. Нет, не в том смысле, в каком громким был Бакуго - с его вечными взрывами и криками «СДОХНИ!» на весь тренировочный полигон. Изуку был громким иначе. Он заполнял пространство собой: бесконечным бормотанием, нервными жестами, шорохом ручки в тетради, восторженными возгласами при виде любого проявления причуды. Он был как радио, которое никогда не выключается - к этому привыкаешь настолько, что перестаёшь замечать. Поэтому, когда оно замолчало, Айзава Шота заметил это первым. Это случилось в понедельник. Самый обычный понедельник в ЮЭй, если не считать того, что Мидория опоздал на утреннюю перекличку на четыре минуты. Мелочь, казалось бы - с кем не бывает. Но Айзава, проводивший бессонные ночи куда чаще, чем следовало бы взрослому человеку, прекрасно знал распорядок каждого из своих студентов. Мидория всегда приходил за пятнадцать минут до начала. Всегда. Он сидел за своей партой, перечитывал конспекты и улыбался одноклассникам ещё до того, как Айзава успевал доползти до учительского стола. А в этот понедельник Изуку вошёл в класс молча. Дверь скользнула в сторону, он переступил порог, коротко поклонился - «простите за опоздание, Айзава-сэнсей» - и сел на своё место. Никаких оправданий. Никаких нервных объяснений. Никакого бормотания о том, что он «просто засмотрелся на геройский патруль по дороге». Айзава поднял взгляд от журнала. Посмотрел на Мидорию. Тот сидел ровно, положив руки на колени, и смотрел в окно. Не в тетрадь. Не на одноклассников. В окно. - Мидория, - позвал Айзава. Реакция последовала мгновенно - Изуку повернул голову, встретился с ним взглядом, вежливо улыбнулся. - Да, сэнсей? - Ты в порядке? - Да, конечно. Просто проспал, извините. Слишком спокойный ответ. Слишком ровный голос. Айзава прищурился, но ничего не сказал - не при всём классе же. Он сделал пометку в голове и продолжил перекличку. Урарака, сидевшая через проход от Изуку, тоже что-то почувствовала. Она повернулась к нему, хотела что-то шепнуть - «Деку, ты чего такой серьёзный?» - но Изуку уже снова смотрел в окно, и она, поколебавшись, промолчала. Может, просто выходные были тяжёлыми. Может, опять не спал, изучая чужие причуды. Может, ничего страшного. Первая половина дня прошла без происшествий. Уроки шли своим чередом: математика, история героев, английский с Сущим Миком. Изуку отвечал, когда его спрашивали - чётко, по делу, без обычных разглагольствований. Он не тянул руку, чтобы дополнить чей-то ответ. Не делал заметок. Иида заметил это, когда проходил мимо его парты на перемене. Тетрадь Изуку, обычно испещрённая записями, схемами и стрелками, лежала открытой - но чистой. Ни одной строчки. Иида поправил очки и нахмурился. Он хотел было сделать замечание - «Мидория, ведение конспектов - важная часть учебного процесса!» - но слова застряли в горле. Что-то в том, как Изуку сидел, неестественно выпрямившись и глядя прямо перед собой, заставило Ииду отступить. - Мидория, ты хорошо себя чувствуешь? -  всё же спросил он, подойдя ближе. Изуку поднял голову. Улыбка. Спокойная, вежливая, чужая. - Да, Иида-кун. Всё отлично, спасибо. Иида кивнул, хотя внутри у него заскребли кошки. Он вернулся на своё место, но то и дело бросал взгляды на друга. Что-то изменилось. Но что? Мидория не выглядел больным. Не выглядел расстроенным. Он просто… был не здесь. Тем временем Айзава, сидя в учительской во время большой перемены, пил уже третью кружку кофе и просматривал записи с камер наблюдения. Он не был параноиком - просто двадцать лет работы про-героем научили его доверять интуиции. А интуиция орала благим матом. На записи с уличной камеры у ворот ЮЭй было видно, как Мидория идёт к главному входу. Время - 8:41 утра. Он шёл не спеша, ровным шагом, без своей обычной суетливости. Остановился на секунду у ворот, поднял голову, глядя на здание академии - и на его лице промелькнуло выражение, которое Айзава не смог расшифровать. Не грусть. Не радость. Что-то похожее на… оценку? Как будто Изуку Мидория смотрел на ЮЭй и что-то взвешивал. Айзава перемотал запись, просмотрел ещё раз. Потом ещё. Никаких конкретных улик - просто странное ощущение, что перед ним не тот жизнерадостный подросток, который в прошлую пятницу чуть не свёз с ума всю учительскую, пытаясь выяснить оптимальную тактику против причуды камнепада. Он захлопнул ноутбук и потёр переносицу. Решено: сегодня он поговорит с Мидорией лично. После занятий. А пока - обычный день, обычные уроки, обычная тренировка. Тренировка была на полигоне. Айзава разбил класс на пары для отработки рукопашного боя в условиях ограниченной видимости - на полигон пустили дым, густой и белёсый, имитирующий последствия разрушения здания. Задача была проста: найти и обезвредить «злодея» в дыму, используя только тактильные ощущения и слух. Изуку поставили в пару с Оджиро. - Начали, - лениво скомандовал Айзава и спрятался в дыму, чтобы наблюдать. Оджиро двигался осторожно, используя хвост как балансир и дополнительный сенсор. Он медленно прочёсывал полигон, прислушиваясь к каждому шороху. Изуку же… Изуку исчез. Нет, физически он, конечно, был где-то в дыму. Но Айзава, следивший за передвижениями студентов через тепловизор, нахмурился. Мидория двигался не так, как учили. Не так, как он сам двигался ещё в пятницу. Он шёл низко, почти стелясь над землёй, не создавая колебаний воздуха. Его дыхание было ровным и почти неслышным. Он обходил препятствия так, словно знал их расположение заранее. Оджиро не заметил ничего. Он шёл вперёд, ожидая обычной атаки - может, сверху, может, сбоку. Он не ожидал, что Изуку появится из дыма прямо перед ним, бесшумно и внезапно, как призрак. Один удар - точный, выверенный, в болевую точку на боку. Оджиро охнул и рухнул на колено, не успев даже взмахнуть хвостом. - Стоп, - сказал Айзава, выходя из дыма. - Оджиро, ты в порядке? - Да, сэнсей, - Оджиро поднялся, потирая бок. - Просто… я его даже не услышал. Айзава перевёл взгляд на Изуку. Тот стоял, опустив руки, и смотрел на поверженного одноклассника без тени эмоций. Ни радости от победы. Ни извинений за слишком жёсткий удар. Ничего. - Мидория. Где ты этому научился? - Чему, сэнсей? - Этому. - Айзава обвёл рукой дымный полигон. - Передвижению. Удару. Ты никогда так не двигался раньше. Пауза. Короткая, едва заметная - но Айзава заметил. - Я просто много тренировался, - ответил Изуку с той же вежливой полуулыбкой. - После уроков. - Понятно, - Айзава не отводил взгляда. - Продолжаем. Следующая пара. Он отошёл в сторону, но внутри у него всё звенело от напряжения. «Много тренировался после уроков» - ложь. Айзава знал расписание дополнительных тренировок всех своих студентов. Изуку Мидория в последние две недели не посещал ни одну из них. Что-то произошло. Что-то, чего Айзава пока не понимал. Вечером, когда занятия закончились и студенты разбрелись по общежитию, Айзава вызвал Изуку в учительскую. Не через громкую связь, не при всём классе - тихо, через сообщение в общем чате: «Мидория, зайди ко мне после ужина. Ничего срочного, просто поболтаем». Изуку пришёл ровно в семь. Постучал, дождался разрешения войти и сел на стул напротив Айзавы, сложив руки на коленях. Вежливый. Спокойный. Идеальный ученик. - Не хочешь рассказать, что с тобой происходит? - Айзава начал без предисловий. - Ничего особенного, сэнсей. А почему вы спрашиваете? - Потому что ты перестал быть собой, Мидория. Ты не бормочешь, не делаешь заметок, не улыбаешься, когда смотришь на своих друзей. Ты дерёшься так, как не дрался ещё неделю назад. Ты опоздал - и даже не извинился. Это не похоже на тебя. Изуку молчал. Он смотрел на Айзаву - прямо, не отводя взгляда - и в глазах у него плескалось что-то тёмное, глубокое, чего Айзава раньше в нём не видел. - Люди меняются, сэнсей, - сказал наконец Изуку. - Я тоже могу измениться. Это ведь нормально? - Это смотря в какую сторону меняться, - Айзава откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. - Мидория, я двадцать лет ловлю злодеев. Я знаю, как выглядит человек, который что-то скрывает. Ты что-то скрываешь. И я хочу знать, что именно. Ещё одна пауза. На этот раз длиннее. Изуку опустил глаза, и на секунду Айзаве показалось, что сейчас он всё расскажет - рассыплется, заплачет, выдаст правду. Но когда Изуку поднял голову, его лицо снова было спокойным, а голос - ровным, как натянутая струна. - Вы ошибаетесь, сэнсей. Я в порядке. Может быть, я просто наконец понял, что мир не такой, каким я его себе представлял. Но это не значит, что со мной что-то не так. - И какой же, по-твоему, мир? - тихо спросил Айзава. Ответ прозвучал не сразу. Изуку встал, поправил сумку на плече и встретился с учителем взглядом - и в этом взгляде Айзава прочитал то, от чего у него по спине пробежал холодок. - Сложный, - сказал Изуку. - И не всегда справедливый. Он поклонился, попрощался и вышел, прикрыв за собой дверь. Айзава остался сидеть в тишине, глядя на закрытую дверь и прокручивая в голове этот разговор. Он не знал, что именно случилось с его учеником. Но он знал одно: это только начало. И что бы ни происходило внутри Изуку Мидории, это происходило уже не первый день. Он достал телефон и набрал номер Нэдзу. - Директор. Нам нужно поговорить. Это касается Мидории. А в общежитии 1-А в это же время Урарака, Иида и Тодороки сидели в общей гостиной и вполголоса обсуждали то, что заметили за день. - Он даже не посмотрел на меня, когда я с ним поздоровалась, - тихо сказала Урарака, обхватив колени руками. - Просто прошёл мимо. Как будто я пустое место. - Он не делал заметок, - добавил Иида, мрачно глядя в пол. - Ни одной за весь день. Это ненормально. Мидория всегда всё записывает. - С ним что-то случилось, - Тодороки говорил ровно, но пальцы его левой руки подрагивали, и над кожей поднимался лёгкий пар. - И это «что-то» произошло не сегодня. Он другой уже несколько дней. Просто сегодня это стало слишком заметно. - Может, поговорить с ним? - предложила Урарака. - По-дружески. Без учителей. Просто спросить, всё ли у него хорошо? - Я уже пробовал, - голос Бакуго раздался от двери. Все трое обернулись. Кацуки стоял, прислонившись к косяку, и смотрел куда-то в сторону лестницы, ведущей на второй этаж. - Он меня послал. - Что? - Урарака недоверчиво уставилась на него. - Деку? Послал? Тебя? - Сказал: «Отстань, Каччан, это не твоё дело». - Бакуго скривился, но в его голосе было не раздражение, а что-то другое. Что-то похожее на растерянность. - Он никогда меня так не называл. Не таким тоном. Как будто я ему… никто. В комнате повисла тишина. За окном сгущались сумерки, и тени в углах становились длиннее. Где-то наверху, в своей комнате, Изуку Мидория сидел на кровати и смотрел в темноту. Он не включал свет - темнота его устраивала. В ней было спокойно. В ней не нужно было притворяться. Он думал о словах Айзавы. О том, как легко было солгать - и как странно приятно было не чувствовать за это вины. Раньше совесть сожрала бы его заживо. Теперь внутри было тихо. Только холод и пустота - и отголоски чужих голосов, которые он пока не мог прогнать. «Ты мой сын». Голос, лишённый интонаций. Спокойный, властный, обволакивающий. Изуку закрыл глаза. Завтра ему нужно будет снова притворяться.