legacy of the void

Вторник начался с дождя. Мелкая морось барабанила по окнам общежития, размывая очертания деревьев и превращая небо в бесформенную серую массу. Урарака Очако стояла у окна в общей гостиной, прижимая к груди кружку с горячим чаем, и смотрела, как капли стекают по стеклу. Она почти не спала ночью - ворочалась, думала о Деку, прокручивала в голове их последние разговоры и не находила ответов. - Ты тоже не спала? - голос Ииды прозвучал неожиданно близко. Урарака вздрогнула и обернулась. Иида выглядел не лучше. Под глазами залегли тени, обычно безупречно застёгнутый воротник рубашки был небрежно отогнут, а в руках он держал не свой обычный апельсиновый сок, а большую кружку кофе - напиток, который он всегда называл «неподходящим для растущего организма будущего героя». - Не спала, - призналась Урарака. - Всё думаю о нём. - Я тоже, - Иида встал рядом, глядя в окно. - Я проанализировал его поведение за последнюю неделю. Хочешь знать, что я обнаружил? Урарака кивнула. - Понедельник - опоздание на четыре минуты. Вторник - молчание на всех уроках. Среда - отказ от совместного обеда, сказал, что не голоден. Четверг - пропустил дополнительную тренировку, хотя раньше никогда не пропускал. Пятница - его видели у главных ворот поздно вечером, он сказал, что «гулял». - Иида сделал паузу и поправил очки. - Суббота и воскресенье - его не было в общежитии почти весь день. Я спрашивал у Айзавы-сенсея - никаких разрешённых выходов за территорию он не оформлял. - То есть он просто… уходил? Без разрешения? - Урарака недоверчиво уставилась на друга. - Это же не Деку. Он никогда бы не нарушил правила. - Вот именно, - Иида нахмурился. - Это не Деку. И это меня пугает больше всего. Дверь в гостиную скрипнула. Оба обернулись. На пороге стоял Тодороки Шото - уже в форме, с аккуратно завязанным галстуком и с привычным ледяным спокойствием на лице. Но глаза у него были красные. Совсем чуть-чуть, но Урарака, проведшая с ним бок о бок достаточно времени, заметила. - Ты в порядке, Тодороки? - спросила она осторожно. - Плохо спал, - коротко ответил он, проходя к кухонному столу. - Думал о Мидории. - Мы все о нём думаем, - вздохнул Иида. - Нет, - Тодороки взял кружку и налил себе зелёного чая, не глядя на них. - Я думал о том, что он сказал вчера Бакуго. И о том, как он на меня посмотрел. - Как он на тебя посмотрел? - Урарака подалась вперёд. - Никак. - Тодороки наконец повернулся к ним, и в его голосе прорезалось что-то, чего они раньше не слышали. - Он посмотрел сквозь меня. Как будто я был пустым местом. Как будто всё, через что мы прошли вместе - спортивный фестиваль, Стейн, спасение Бакуго - ничего не значило. Как будто он меня не узнал. В комнате повисла тишина. Дождь за окном усилился. - Я хочу с ним поговорить, - сказала Урарака твёрдо. - Сегодня же. Не как с пациентом, не как с преступником на допросе - как друг. Просто спросить, что случилось. - Это может не сработать, - заметил Иида. - Бакуго уже пробовал. - Бакуго - это Бакуго, - отрезала Урарака. - У него свой подход. А у меня - свой. Тодороки промолчал, но по его лицу было видно: он сомневается. Не в решимости Урараки, а в том, что разговоры вообще могут помочь. Что бы ни происходило с Мидорией, это было глубже, чем просто плохое настроение или усталость. В этот момент дверь снова открылась, и в гостиную вошёл тот, о ком они говорили. Изуку Мидория выглядел… обычно. Никаких внешних признаков бессонницы, никаких теней под глазами. Форма выглажена, волосы аккуратно причёсаны, сумка висит на плече. Он вошёл, окинул взглядом троих одноклассников, застывших посреди гостиной, и вежливо улыбнулся. - Доброе утро, - сказал он ровным голосом. - Деку! - Урарака рванулась к нему, забыв про чай. - Доброе утро! Как ты? Мы вчера волновались, ты так быстро ушёл… - Всё нормально, Урарака-сан, - Изуку слегка отступил, сохраняя дистанцию, и Урарака замерла на полпути, заметив это движение. - Просто устал. Ничего страшного. - Ты уверен? - Иида подошёл ближе, внимательно вглядываясь в лицо друга. - Мидория, я не хочу давить, но ты ведёшь себя странно уже несколько дней. Мы все заметили. Если что-то случилось - ты можешь нам рассказать. Мы твои друзья. - Я знаю, - Изуку кивнул. - И ценю вашу заботу. Но со мной действительно всё в порядке. Просто… много думаю в последнее время. - О чём? - спросил Тодороки, не двигаясь от стола. Изуку повернулся к нему, и на секунду в его глазах мелькнуло что-то острое. Не злое - скорее, оценивающее. Как будто он смотрел на Тодороки и прикидывал, сколько времени потребуется, чтобы обезвредить его в бою. Эта мысль была настолько чужеродной, настолько не вязалась с привычным образом Деку, что Тодороки почти сразу отогнал её. Почти. - О разном, - ответил Изуку. - О героях. О злодеях. О том, как устроен этот мир. - Он снова улыбнулся, но улыбка не затронула глаз. - Извините, мне нужно подготовиться к урокам. Увидимся в классе. Он развернулся и вышел так же бесшумно, как вошёл. Трое друзей остались стоять в гостиной, переглядываясь. - Вы это видели? - тихо спросила Урарака. - Он отступил, - сказал Иида. - Физически. Когда ты к нему подошла, он сделал шаг назад. - Как будто боялся, что я его коснусь, - Урарака обхватила плечи руками. - Но почему? Я никогда… - Дело не в тебе, - перебил Тодороки. - Дело в нём. Он не хочет, чтобы к нему прикасались. Не хочет, чтобы с ним говорили. Он отгораживается. И это осознанно. - Что же нам делать? - Урарака посмотрела на своих друзей с отчаянием. - Наблюдать, - ответил Тодороки. - И ждать. Рано или поздно он ошибётся. А когда ошибётся - мы должны быть рядом, чтобы поймать его до того, как он упадёт окончательно. Иида кивнул. Урарака вытерла глаза рукавом. Они не знали тогда, что момент, когда Изуку «ошибётся», наступит гораздо раньше, чем они ожидали - и что поймать они его уже не смогут. Уроки в то утро тянулись мучительно медленно. Первым шла математика с Эктоплазмом. Изуку сидел на своём обычном месте у окна - но теперь это место ощущалось иначе. Словно между ним и остальным классом выросла невидимая стена. Он не поворачивался к одноклассникам, не обменивался записками, не подсказывал ответы. Просто сидел и смотрел на доску отсутствующим взглядом. Эктоплазм вызвал его к доске решать уравнение. Изуку подошёл, взял мел и за тридцать секунд расписал решение - чётко, без единой ошибки, но при этом не произнеся ни слова. Никаких обычных «сейчас, я подумаю» или «если мы применим эту формулу, то получим…». Просто молчаливая демонстрация идеального знания предмета. - Отлично, Мидория, - Эктоплазм кивнул, явно удивлённый такой немногословностью. - Можешь садиться. Когда Изуку проходил мимо парты Бакуго, тот поднял голову и в упор посмотрел на него. Изуку встретил его взгляд и… ничего. Никакой реакции. Ни тени прежнего страха или уважения. Просто пустота. Бакуго сжал кулаки под партой, но промолчал. На истории героев было ещё хуже. Тема урока касалась этических дилемм в геройской работе - того, о чём Изуку раньше мог говорить часами, размахивая руками и приводя примеры из практики Всемогущего и других топ-героев. Но сегодня он молчал. Даже когда Айзава, который вёл этот урок вместо заболевшего преподавателя, прямо спросил его мнение. - Мидория. Ситуация: злодей угрожает взорвать жилой дом с заложниками. У тебя есть возможность нейтрализовать его, но с вероятностью сорок процентов заложники пострадают. Твои действия? Изуку поднял голову. Он не колебался ни секунды. - Нейтрализовать, - сказал он. - Даже с риском для заложников? - Сорок процентов - это не сто. Шестьдесят процентов они выживут. Если не действовать - злодей может убить их всех. Риск оправдан. Класс зашумел. Айзава прищурился. - А как же переговоры? Попытка потянуть время, найти другой вход, эвакуировать заложников до удара? - На переговоры нужно время, - Изуку говорил спокойно, почти монотонно. - Время - это ресурс, которого у героя в такой ситуации может не быть. Злодей не будет ждать. Если он видит нерешительность - он использует её против вас. - Ты говоришь так, будто знаешь это на практике, - заметил Айзава. Пауза. Короткая, но Айзава её зафиксировал. - Я просто анализирую, - ответил Изуку. - Это же цель урока, верно? - Верно, - Айзава медленно кивнул. - Но твой анализ стал заметно жёстче за последнюю неделю. Изуку ничего не ответил, и урок продолжился. Но Айзава сделал в своём блокноте ещё одну пометку. «Изменение тактического мышления. Склонность к радикальным решениям. Отказ от переговоров как опции». Это не было похоже на Мидорию, которого он знал - мальчика, который всегда искал способ спасти всех, даже ценой собственной безопасности. Что-то произошло. И Айзава собирался выяснить, что именно. Большая перемена принесла с собой новую волну тревоги. Всё началось с того, что Изуку забыл свою тетрадь в классе. Ничего необычного - студенты часто оставляли вещи на партах, когда выбегали в столовую. Необычным было то, что именно эту тетрадь Урарака никогда раньше не видела. Она заметила её, когда вернулась в класс за своим телефоном. Тетрадь лежала на парте Изуку - не та, знаменитая, с надписью «Анализ Героев для Будущего», а другая. Тонкая, в чёрной обложке, без каких-либо опознавательных знаков. Урарака знала, что читать чужие записи неправильно. Знала, что это вторжение в личное пространство. Но что-то - может быть, интуиция, может быть, страх за друга - заставило её протянуть руку и открыть тетрадь. Первая же страница заставила её кровь похолодеть. Это был анализ. Но не героев. «Иида Тенья. Причуда: Двигатель. Сильные стороны: скорость, манёвренность в прямых коридорах. Слабые стороны: инерция на поворотах, перегрев двигателей при длительной нагрузке, зависимость от топлива (апельсиновый сок). Способ нейтрализации: вязкая среда на поворотах, огонь в непосредственной близости к выхлопным трубам, блокировка подачи топлива. Приоритетная цель в командном бою - вывод из строя до того, как наберёт скорость. Время реакции: 0.2 секунды. Вероятность успешной эвакуации после поражения: 85%.» Урарака перевернула страницу дрожащими пальцами. «Тодороки Шото. Причуда: Полухолодное-Полупламенное. Сильные стороны: мощные атаки по площади, контроль температуры, высокий болевой порог. Слабые стороны: зависимость от терморегуляции, замедленная реакция при переключении между стихиями, психологическая травма, связанная с огнём (использовать для давления). Способ нейтрализации: затяжной бой на истощение, атаки в момент переключения, сенсорная перегрузка. Приоритетная цель - вынудить использовать обе стороны одновременно до перегрева/переохлаждения. Время реакции: 0.3 секунды. Вероятность успешной эвакуации: 70%.» Страница за страницей. Весь класс 1-А. Каждый одноклассник был разобран с хирургической точностью. Сильные стороны, слабые места, способы нейтрализации, время реакции, даже процент выживаемости. Ни одного слова о том, как с ними работать в команде. Ни одного упоминания о дружбе, о совместных тренировках, о том, что это его товарищи. Только холодный, безжалостный анализ боевых единиц. Урарака дошла до страницы с собственным именем и замерла, не в силах оторвать взгляд. «Урарака Очако. Причуда: Невесомость. Сильные стороны: скрытность атаки, возможность обездвиживания противника, высокий боевой дух. Слабые стороны: необходимость физического контакта, тошнота при перегрузке причуды, предсказуемость траектории при использовании на себе, ограниченный вес поднимаемых объектов. Способ нейтрализации: дистанционный бой, уклонение от прямого контакта, использование её собственной инерции против неё. Время реакции: 0.4 секунды. Вероятность успешной эвакуации: 75%. Примечание: эмоционально уязвима. Привязанность к Мидории Изуку можно использовать для отвлечения или дезориентации.» Внизу страницы была приписка - другими чернилами, более свежая: «Обновление: привязанность всё ещё активна. Полезный рычаг давления при необходимости. Не злоупотреблять без крайней нужды.» Урарака закрыла тетрадь, чувствуя, как к горлу подступает ком. Это был не тот Деку, которого она знала. Это был кто-то другой - кто-то, кто смотрел на неё, на Ииду, на Тодороки и видел не друзей, а цели. Уязвимости. Объекты для манипуляции. - Что ты здесь делаешь? Голос Изуку раздался от двери. Урарака резко обернулась, прижимая тетрадь к груди. Изуку стоял в проёме и смотрел на неё. Не зло, не испуганно - просто смотрел, и от этого спокойного взгляда Урараке стало ещё страшнее. - Деку, я… - она запнулась. - Я просто увидела тетрадь и… - И решила прочитать. - Он не спрашивал, а констатировал. Медленно, почти лениво подошёл к ней и протянул руку. - Верни, пожалуйста. - Что это? - Урарака отступила на шаг, всё ещё прижимая тетрадь к груди. - Деку, что это за записи? Почему ты анализируешь нас как врагов? - Это не анализ врагов, - Изуку слегка наклонил голову. - Это анализ боевых возможностей. Я всегда этим занимался. Ты же знаешь. - Нет! - в голосе Урараки зазвенели слёзы. - Раньше ты писал о том, как усилить наши причуды! Как помочь нам стать лучше! Ты никогда не писал о том, как нас… нейтрализовать. И эта приписка про «полезный рычаг давления»… Деку, это я! Ты написал это обо мне! Изуку вздохнул. Он не выглядел виноватым. Не выглядел смущённым. Он выглядел… скучающим? - Урарака-сан, - сказал он тихо, - мир не всегда будет добр к нам. Герои должны знать слабости друг друга, чтобы прикрывать их. И слабости врагов. Это рационально. - Но мы не враги! - Урарака почти кричала. - Мы твои друзья! - Я знаю, - Изуку снова протянул руку, на этот раз настойчивее. - Верни тетрадь, пожалуйста. Урарака колебалась. Часть её хотела бежать - к Айзаве, к Ииде, к кому угодно, кто мог бы объяснить происходящее. Но другая часть, та, что всё ещё видела в стоящем перед ней человеке своего лучшего друга, заставила её медленно отдать тетрадь. Изуку взял её, спрятал в сумку и улыбнулся - вежливо, пусто. - Спасибо. Не волнуйся обо мне, ладно? Всё в порядке. Он развернулся и вышел из класса, оставив Урараку одну. Она стояла посреди пустой комнаты, обхватив плечи руками, и слёзы наконец потекли по щекам. Она не знала, что делать. Не знала, кому рассказать. Но где-то глубоко внутри она уже понимала: тот Изуку Мидория, которого она знала и любила, возможно, уже не вернётся. Айзава Шота не был человеком, который верит в совпадения. Двадцать лет работы про-героем вытравили из него эту привычку на корню. Если что-то выглядело как подозрительное стечение обстоятельств - значит, за этим что-то стояло. И когда он заметил на утренней тренировке полигона «Гамма» то, что заметил, - совпадением это быть не могло. Тренировка закончилась, студенты разбрелись по душевым и раздевалкам, а Айзава остался на полигоне, чтобы проверить оборудование. Полигон «Гамма» представлял собой лабиринт из труб и металлических конструкций, имитирующий промышленную зону. Отличное место для отработки скрытного передвижения. И, судя по всему, не только для студентов. Окурок лежал в углу площадки, у дальней стены, за грудой списанных бочек. Айзава заметил его краем глаза - белый цилиндр, слишком свежий, чтобы быть старым мусором. Он нагнулся и поднял его двумя пальцами. Сигарета. Обычная, без фильтра. Ещё тёплая. Он понюхал кончик. Табак. Дешёвый, резкий - не те ароматизированные сигареты, которые иногда курили старшекурсники за гаражами. От этого дыма пахло так, как пахнет в подворотнях, где собираются те, кому нечего терять. Айзава оглянулся. Полигон был пуст - официально. Но кто-то был здесь совсем недавно. Кто-то, кто знал, что это место не просматривается камерами (слепая зона, Айзава сам отмечал её в отчёте месяц назад). Кто-то, кто курил, спрятавшись от посторонних глаз, и ушёл, услышав шаги. Он опустил окурок в прозрачный пакетик для улик, который всегда носил с собой по старой привычке, и спрятал в карман. В голове уже крутилась мысль: проверить отпечатки. ДНК. Сравнить с базой. Но ещё до всяких экспертиз он знал - интуицией, нюхом, двадцатилетним опытом - что этот окурок оставил не случайный бродяга. Студент. Кто-то из 1-А. Потому что только у студентов 1-А был доступ на полигон «Гамма» в нерабочее время. Только они знали про слепую зону. И только один из них в последнее время вёл себя так, будто подменили душу. Айзава сжал пакетик в кулаке. Изуку Мидория не курил. Никогда. Айзава знал это точно - он проверял медицинские карты всех своих студентов в начале года. Мидория даже от запаха дыма морщился, когда они проходили мимо курилки для персонала. Чистые лёгкие, никаких вредных привычек. И всё же Айзава чувствовал: окурок его. Он не мог этого доказать - пока. Но чутьё, которое спасло ему жизнь больше раз, чем он мог сосчитать, говорило: проверь Мидорию. Проверь прямо сейчас. Айзава развернулся и быстрым шагом направился к общежитию 1-А. Изуку действительно был там. Он стоял на заднем дворе общежития, в тени старого дуба, которым заканчивалась территория кампуса. Место было тихое, скрытое от окон густыми ветвями, и студенты редко сюда заходили - разве что Токоями иногда приходил сюда медитировать в одиночестве. Но сейчас здесь был Изуку. И он курил. Айзава замер за углом здания, не выходя на открытое пространство. Он смотрел, как его ученик - проблемный ребёнок, чёрт возьми, самый проблемный из всех - подносит сигарету к губам, делает затяжку и выдыхает дым в серое небо. Движения были спокойными, привычными. Не такими, как у новичка, который кашляет после каждой затяжки и не знает, куда девать руки. Изуку курил, как курят люди, которые делают это уже не первую неделю. Это было неправильно. Всё в этой картине было неправильно. Айзава вышел из-за угла. Хрустнула ветка под ногой. Изуку не вздрогнул, не попытался спрятать сигарету. Он просто повернул голову, встретился взглядом с учителем и спокойно выпустил дым. - Айзава-сэнсей. - Мидория, - Айзава подошёл ближе, не отрывая от него взгляда. - Что это? Он кивнул на сигарету в пальцах Изуку. Тот опустил глаза, посмотрел на неё, словно только что вспомнил о её существовании, и пожал плечами. - Сигарета. - Я вижу, что сигарета. - Айзава остановился в двух шагах от него. - Я спрашиваю, что она делает в твоей руке. Ты не куришь. Никогда не курил. - Теперь курю. - Изуку затянулся снова. Дым вырвался из его ноздрей тонкими струйками. - Это помогает думать. Успокаивает. - Что именно успокаивает? Изуку не ответил сразу. Он прислонился плечом к стволу дуба и посмотрел куда-то вдаль, за территорию кампуса. На его лице не было страха, не было смущения - только спокойная, почти расслабленная задумчивость, которую Айзава никогда раньше не видел у этого мальчика. - Мысли, - сказал он наконец. - Их стало слишком много. А это помогает их заглушить. - Мысли о чём? - О разном. - Изуку повернулся к нему, и в его зелёных глазах Айзава увидел то, что заставило его похолодеть. Там была пустота. Не та пустота, которая бывает от усталости или стресса - глубокая, зияющая, как бездна. - О героях. О злодеях. О том, почему одних спасают, а других бросают умирать. О том, кто решает, кому жить, а кому нет. - И к каким выводам ты пришёл? Изуку улыбнулся - уголками губ, едва заметно. Улыбка не коснулась его глаз. - Пока ни к каким. Но я работаю над этим. Айзава сделал шаг вперёд и выхватил сигарету из его пальцев. Изуку не сопротивлялся. Он даже не дёрнулся - просто стоял и смотрел, как учитель тушит окурок о подошву ботинка и убирает его в тот же пакетик, где уже лежал первый. - Это запрещено, - сказал Айзава. - Ты знаешь правила. Курение на территории кампуса - это нарушение. - Да, - Изуку кивнул. - Я знаю. - И тебе всё равно? - Мне не всё равно, сэнсей. Просто… - Изуку замолчал, подбирая слова. - Просто есть вещи, которые важнее правил. Вы сами меня этому учили. На тренировках, на миссиях - иногда правила нужно нарушать, чтобы поступить правильно. - Это другое. - Да? - Изуку склонил голову набок, рассматривая учителя с каким-то странным, почти научным интересом. - А мне кажется, то же самое. Вопрос приоритетов. Что важнее: следовать правилам или достичь цели? Вы говорили - достичь цели. Вот я и достигаю. - Какой цели? Изуку оттолкнулся от дерева, поправил сумку на плече и пошёл к зданию общежития. Проходя мимо Айзавы, он на секунду остановился и сказал - тихо, почти шёпотом: - Понять, на чьей я стороне. И ушёл, оставив Айзаву стоять под дождём с двумя окурками в кармане и ощущением, что он только что проиграл битву, о которой даже не знал. Айзава сидел в своём кабинете и просматривал записи с камер наблюдения за прошедшие выходные. Он начал с главных ворот ЮЭй. Суббота, 14:23 - Изуку Мидория выходит за территорию. Одет не в школьную форму, а в гражданскую одежду: тёмная толстовка с капюшоном, джинсы, кроссовки. В руках ничего нет, сумки тоже. Он не оглядывается, не нервничает - просто идёт, засунув руки в карманы, как человек, который точно знает, куда направляется. Айзава переключился на камеры города - те, к которым у ЮЭй был доступ в рамках соглашения с полицией. Это было серой зоной с точки зрения законности, но Нэдзу давно договорился с местным управлением о «расширенном мониторинге» в обмен на помощь в расследованиях. Айзава отследил маршрут Изуку: от ворот академии до станции метро, оттуда - до района Мустафу, где располагались преимущественно старые жилые кварталы и заброшенные склады. Там след обрывался. Камеры в этом районе были или сломаны, или попросту отсутствовали - местные власти давно махнули рукой на этот кусок города. Но Айзава заметил кое-что другое. На последнем кадре, где Изуку ещё был виден, он поворачивал на улицу, ведущую к старому бару под названием… «Логово» Айзава увеличил изображение. Вывеска бара была пыльной и тусклой, но название читалось чётко. Он пробил адрес по базе данных - бар был закрыт уже несколько лет, владелец сменился трижды, последний раз - полгода назад, на подставную фирму, связанную с… Связанную с известными преступными элементами. Айзава откинулся на спинку стула и закрыл глаза. Кусочки мозаики начинали складываться в картину, которая ему очень не нравилась. Изуку Мидория, один из самых перспективных студентов ЮЭй, наследник Один За Всех, мальчик с сердцем героя - посещает район, где, по оперативным данным, базируется Лига Злодеев. И делает это без разрешения, тайком, не ставя в известность ни учителей, ни друзей. Он снова посмотрел на стоп-кадр. Изуку на нём выглядел спокойным. Слишком спокойным для человека, который направляется в злачный район. Как будто он уже бывал там раньше. Айзава потянулся к телефону и набрал номер Всемогущего. - Тошинори. Нам нужно поговорить. Это срочно. - Что случилось? - голос Всемогущего был напряжённым, несмотря на поздний час. - Твой преемник, - Айзава сделал паузу. - Похоже, у него проблемы. И мне нужна твоя помощь, чтобы понять, насколько серьёзные. В трубке повисло молчание. Когда Тошинори заговорил снова, его голос звучал на десять лет старше. - Я сейчас приеду. Вечером того же дня Урарака, Иида и Тодороки собрались в комнате Тодороки, чтобы обсудить находку Урараки. Она всё им рассказала: и про тетрадь, и про анализы, и про «полезный рычаг давления». Иида слушал молча, с каждым словом всё мрачнее. Тодороки сидел на кровати, сжимая в руках подушку, и на его лице застыло выражение, которое они видели только однажды - когда он рассказывал им о своём отце. - Это не просто странно, - сказал Иида, расхаживая по комнате. - Это тревожно. Он проанализировал нас как боевые единицы. Он оценил наши уязвимости. Он написал способы нейтрализации. Это поведение человека, который готовится к конфронтации. - К конфронтации с нами? - Урарака всё ещё не могла в это поверить. - Но зачем? Мы же его друзья! - Были друзьями, - тихо поправил Тодороки. - Судя по этим записям, он уже не считает нас таковыми. - Или считает, но по-другому, - добавил Иида. - Возможно, он считает, что защищает нас. Или готовит к чему-то. Но запись про «рычаг давления»… это не защита. Это манипуляция. Урарака закрыла лицо руками. Она вспомнила приписку: «Привязанность к Мидории Изуку можно использовать для отвлечения или дезориентации». Как будто её чувства были просто инструментом. Как будто всё, что она испытывала к нему - её волнение, её радость от его улыбки, её желание быть рядом - было просто переменной в уравнении. - Мы должны рассказать Айзаве-сэнсею, - сказал Иида. - Это уже не то, с чем мы можем справиться сами. - Нет, - Тодороки покачал головой. - Сначала мы должны попытаться достучаться до него. Айзава - это последний вариант. Если мы пойдём к учителям, Изуку воспримет это как предательство. И тогда мы потеряем его окончательно. - Но мы уже теряем его! - воскликнула Урарака. - Ты не видел его глаза, когда он забирал у меня тетрадь. Там ничего не было. Вообще ничего. Как будто передо мной стоял не Деку, а… кто-то другой в его теле. - Завтра, - сказал Иида после долгой паузы. - Завтра мы попробуем поговорить с ним ещё раз. Все вместе. И если это не сработает - идём к Айзаве. Тодороки кивнул. Урарака вытерла слёзы. Никто из них не знал, что завтра будет уже поздно. В это же время Изуку сидел на своей кровати в темноте. Тетрадь лежала у него на коленях, но он не открывал её. Он смотрел в стену и думал. Он думал о том, как легко было написать эти строки. Никаких колебаний, никакого чувства вины. Слова ложились на бумагу сами - чёткие, холодные, эффективные. Совсем как мысли, которые теперь крутились в его голове. Мысли, которые были не совсем его. «Ты мой сын» Голос отца звучал внутри. Не снаружи - внутри черепа, как радио, которое невозможно выключить. Изуку привык к нему за эти дни. Привык к тому, что его собственные мысли теперь смешиваются с чужими, что граница между «я» и «не я» становится всё тоньше. Он думал о Шигараки. Томура Шигараки - человек, которого он боялся и ненавидел. Или боялся и ненавидел? Изуку вспомнил их последний разговор в баре. Шигараки сидел напротив, скрёб ногтями по столу и говорил о том, как его предала семья. Как его оставили умирать на улице. Как герои прошли мимо, потому что им было всё равно. Изуку слушал его - и чувствовал что-то странное. Что-то похожее на… понимание? Он сам знал, каково это - быть брошенным. Знал, каково это - когда никто не верит в тебя. Разница была лишь в том, что Изуку нашёл Всемогущего, а Томура нашёл Все за Одного. «Он не злодей, - подумал Изуку в темноте. - Он просто сломанный. Такой же, как я». Эта мысль испугала его. Но не настолько, чтобы прогнать её. Он закрыл глаза и позволил темноте поглотить его. Где-то далеко, в баре на окраине Мустафу, Томура Шигараки сидел в одиночестве и крутил в пальцах стакан. Он думал о Мидории. О том, как тот слушал его историю. О том, как в его зелёных глазах мелькнуло что-то знакомое - что-то, что Томура видел в зеркале каждый день. «Может, он не такой, как остальные герои», - подумал Томура. И улыбнулся - не злой, не безумной улыбкой, а странной, почти мягкой. Поздно ночью Айзава и Тошинори сидели в пустом кабинете директора. Нэдзу был здесь же - его маленькая фигурка застыла на столе, глаза-бусинки смотрели на разложенные перед ними фотографии и распечатки. - Это серьёзнее, чем я думал, - сказал Нэдзу, откладывая в сторону отчёт Айзавы о маршруте Изуку. - Если Мидория действительно контактирует с Лигой Злодеев… - Это невозможно, - Тошинори сжал кулаки так, что костяшки побелели. - Молодой Мидория - самый добрый и самоотверженный человек, которого я знаю. Он никогда бы… - Люди меняются, Тошинори, - перебил Айзава. - Особенно под давлением. Особенно если это давление оказывают правильные люди в правильное время. - Ты думаешь, его завербовали? - спросил Нэдзу. - Не знаю, - Айзава покачал головой. - Пока не знаю. Но я намерен выяснить. Завтра я усилю наблюдение. Если Мидория снова покинет кампус без разрешения - я пойду за ним лично. - А если он не покинет? - спросил Тошинори. - Тогда я найду другой способ узнать правду. - Айзава посмотрел на него долгим тяжёлым взглядом. - Но ты должен быть готов, Тошинори. Если то, что я подозреваю, правда… твой преемник, возможно, уже не на нашей стороне. Тошинори ничего не ответил. Он опустил голову и закрыл лицо руками. Нэдзу молчал, переваривая информацию. За окном кабинета дождь всё так же барабанил по стёклам, и где-то в темноте общежития Изуку Мидория открыл глаза и улыбнулся во сне - впервые за долгое время. Ему снился бар. Снился отец. И снился Томура Шигараки, который протягивал ему руку. И во сне Изуку взял её.