Хомяк в законе

Нарцисса Малфой не имела привычки появляться без предупреждения. Это было дурным тоном, а дурной тон был для неё тем же, чем для других людей — проказа. Но когда её единственный сын провёл сорок пять дней в маггловской квартире под надзором гряз... магглорождённой ведьмы, а её собственные письма оставались без ответа (Драко ответил на первое же, но его ответ гласил: «Мама, у меня всё хорошо, я учусь готовить, не волнуйся», и это «учусь готовить» чуть не отправило Нарциссу к колдомедикам), она решила, что правила этикета можно временно отодвинуть. Она надела своё лучшее платье — тёмно-синее, строгое, с серебряной брошью в виде павлина, — собрала волосы в идеальный пучок и трансгрессировала в Лондон. Адрес ей дал Кингсли Бруствер, когда она явилась в Министерство с требованием объяснить, почему её сын до сих пор не освобождён. Кингсли, человек с лицом, способным выдержать любой напор, спокойно ответил: «Ваш сын проходит реабилитацию, миссис Малфой. Эксперимент идёт успешно. Можете навестить его в любое время. Адрес: маггловский район, квартира мисс Грейнджер». И он дал ей карточку с адресом, написанным от руки — явно рукой самой Гермионы. Почерк был ровным, чётким, без единой завитушки. Нарцисса ненавидела этот почерк ещё до того, как узнала, кому он принадлежит. Маггловский дом, в котором находилась квартира, выглядел... обычно. Никакой магии, никаких гербов, никаких признаков того, что здесь живёт хоть кто-то, имеющий отношение к волшебному миру. Обычная дверь, обычный звонок. Нарцисса нажала кнопку и приготовилась к худшему. Дверь открыла Гермиона Грейнджер. Нарцисса видела её раньше — на суде, на нескольких министерских приёмах, однажды в «Дырявом котле». Она всегда находила её... чрезмерной. Слишком много волос, слишком много слов, слишком много энтузиазма. Сейчас Гермиона выглядела иначе: спокойнее, мягче, в простой маггловской одежде — джинсах и свитере. Но взгляд остался тем же: прямой, оценивающий, не робеющий.       — Миссис Малфой, — произнесла она без удивления, будто ждала этого визита. — Проходите. Драко на кухне.       — Драко, — повторила Нарцисса, входя, — на кухне.       — Да. Он готовит обед. Нарцисса прошла в гостиную и остановилась. Она ожидала увидеть грязь, хаос, запустение. Она ожидала увидеть своего сына страдающим, униженным, сломленным. Вместо этого она увидела светлую, чистую, уютную комнату. Книжные полки, заполненные томами (маггловскими и магическими вперемешку, что резало глаз, но не было отвратительным). Диван с аккуратно сложенным пледом. Телевизор — чёрное зеркало, о котором Драко писал в своём блоге (да, Нарцисса читала блог; она не призналась бы в этом даже под пытками перед другими людьми, но она читала каждый пост). И кот. Лысый, сморщенный кот, который сидел на спинке дивана и смотрел на неё с выражением, которое можно было бы назвать «ну-ну, посмотрим, что ты скажешь». Из кухни доносился голос Драко:       — Грейнджер, где вы храните орегано? Я точно помню, что покупал его во вторник. Вы его перепрятали?       — Он на верхней полке, за базиликом, — отозвалась Гермиона.       — За базиликом? Кто ставит орегано за базилик? Это же разные категории!       — Это одна категория — «приправы»!       — Приправы не могут быть одной категорией! Орегано — это итальянская кухня, базилик — азиатская. Это разные миры, Грейнджер! Нарцисса слушала этот диалог с ощущением, что реальность слегка сместилась. Драко спорил о приправах. Её сын, наследник Малфоев, спорил о правильной организации специй с магглорождённой ведьмой. И — что самое поразительное — он звучал... счастливо. Не надменно, не саркастично (ну, может, немного саркастично), но живо. Заинтересованно. По-настоящему. Гермиона проводила её на кухню. И там Нарцисса застыла окончательно. Драко Малфой стоял у плиты в маггловском клетчатом фартуке. В одной руке он держал деревянную ложку, в другой — баночку с орегано. На плите что-то булькало и пахло так, что Нарцисса, помимо воли, почувствовала, как желудок сжимается в голодном спазме. А в руках у Драко, когда он повернулся, она заметила кружку. Маггловскую. С надписью.       — Мама? — Драко замер. Баночка с орегано чуть не выпала у него из пальцев. — Ты... ты здесь? Почему ты не предупредила?       — Я решила сделать сюрприз, — ответила Нарцисса ледяным тоном, хотя внутри у неё всё дрожало. — И, кажется, мне это удалось. Драко, что на тебе надето?       — Фартук, — сказал он, выпрямляясь. — Это удобно. Защищает одежду.       — А кружка? — она указала на надпись. — «Лучшему папочке»? Ты стал отцом, и я об этом не знаю? Драко посмотрел на кружку, потом на Гермиону, которая старательно отводила глаза.       — Это подарок, — сказал он. — Шуточный. От Грейнджер. Она считает, что это смешно.       — И ты пьёшь из этой кружки? — голос Нарциссы был всё ещё холодным, но в нём появилась трещинка. — Ты, Малфой, пьёшь из маггловской кружки с шуточной надписью?       — Мама, — Драко поставил кружку и шагнул к ней, — позволь мне всё объяснить.       — Объясни. Он глубоко вдохнул. Нарцисса видела, как он собирается — точно так же, как в детстве, когда его ловили на какой-нибудь шалости.       — Мне здесь хорошо, — сказал он просто. — Я знаю, ты ожидала увидеть меня в цепях или в депрессии. Но мне здесь действительно хорошо. Я сплю. Я ем нормальную еду. Я учусь вещам, которые никогда не узнал бы в мэноре. И Грейнджер... — он бросил взгляд на Гермиону, — она не пытается меня унизить. Она просто... даёт мне быть собой. Тем собой, которого я никогда не знал. Нарцисса молчала. Она смотрела на сына — на его лицо, которое стало спокойнее, чем она видела за последние десять лет. На его руки, которые держали деревянную ложку с той же уверенностью, с какой когда-то держали палочку. На кружку с нелепой надписью, которая явно была ему дорога. И на Гермиону, которая стояла в стороне, не вмешиваясь, но готовая вмешаться, если понадобится.       — Хорошо, — произнесла Нарцисса наконец. — Я хочу попробовать то, что ты готовишь. Драко моргнул.       — Ты... хочешь остаться на обед?       — Я не обедала, — сказала Нарцисса, садясь на стул с таким видом, будто это был трон. — И я хочу чай. Ты завариваешь чай, насколько я понимаю?       — Я завариваю чай, — подтвердил Драко, и в его голосе прорезалось что-то мальчишеское. — Садись, мама. Я сейчас всё сделаю. Нарцисса наблюдала, как её сын заваривает чай. Он делал это без магии — маггловским чайником, с маггловскими чашками, но с такой тщательностью, какой позавидовал бы любой дворецкий Малфой-мэнора. Он знал температуру воды. Он знал, сколько секунд нужно настаивать заварку. Он знал, что чашка должна быть предварительно прогрета. Нарцисса смотрела на него и вспоминала маленького мальчика, который когда-то пытался наколдовать ей чай на день рождения и случайно превратил чайник в хрустальную туфельку. Тогда она смеялась. Сейчас ей хотелось плакать.       — Я читала твой блог, — сказала она, когда чай был готов и обед ( блюдо с пастой) стоял на столе. — Ты хорошо пишешь, Драко. Остроумно.       — Ты читала блог? — он чуть не поперхнулся. — Мама, ты пользуешься интернетом?       — Я наняла человека, который мне его показывает, — сухо ответила Нарцисса. — Думаешь, я позволю своему сыну публиковать тексты и не буду их читать? Я Малфой. Мы всегда контролируем информацию. Драко уставился на неё с открытым ртом. Гермиона, сидевшая напротив, тихо фыркнула в чашку.       — Значит, ты знаешь про тостер, — сказал Драко.       — Я знаю про тостер, про микроволновку, про пылесос и про «эликсир чистоты для туалетных тронов», — перечислила Нарцисса, и уголок её рта дрогнул. — Я также знаю про хомяка.       — Мама...       — Хомяк в галстуке, Драко. — Теперь она уже почти улыбалась. — Мой сын, наследник рода Малфоев, вызвал Патронуса в виде хомяка в галстуке. Твой отец...       — Перевернётся в фамильном склепе, — закончил Драко обречённо. — Я знаю. Мне уже говорили. Раз двадцать.       — Твой отец, — поправила Нарцисса с неожиданной мягкостью, — никогда не умел радоваться тому, что у него есть. Он всегда хотел большего. Силы, влияния, чистоты. И посмотри, к чему это его привело. — Она помолчала. — Если мой сын счастлив в фартуке и с чашкой «Лучшему папочке», значит, это правильный путь. Даже если путь лежит через маггловскую кухню. Гермиона, сидевшая до этого молча, подняла глаза. Нарцисса встретила её взгляд. Две женщины смотрели друг на друга — одна с холодным достоинством, другая со спокойной уверенностью. И между ними, невидимый, но ощутимый, стоял Драко.       — Мисс Грейнджер, — произнесла Нарцисса, — вы научили моего сына заваривать чай.       — Вообще-то, — ответила Гермиона, — он научился сам. И также многому другому по видео на YouTube. Нарцисса закрыла глаза. Её мир рушился и строился заново.       — YouTube, — повторила она. — Это маггловское изобретение?       — Да. Там показывают, как что-то делать. Обучающие видео.       — И мой сын научился чему-то по маггловскому обучающему видео.       — Да. Нарцисса открыла глаза и взяла чашку. Сделала глоток. Чай был идеальным — температура, крепость, аромат бергамота. Она могла бы узнать этот вкус из тысячи: так заваривали чай её собственная мать, и бабушка, и прабабушка. Драко воспроизвёл фамильный рецепт, даже не зная об этом. Или, возможно, зная.       — Благодарю, — сказала Нарцисса. — Это было... весьма познавательно. Она поставила чашку на стол, поднялась и поправила мантию. Драко вскочил, чтобы проводить её, но она жестом остановила его.       — Я уйду сама, — сказала она. — Оставайся. Твой обед остынет.       — Мама...       — Я вернусь через неделю, — перебила она. — К тому времени я ожидаю, что ты научишься готовить ещё что-нибудь. Что-нибудь достойное званого ужина. — Она помолчала. — И я принесу свой чай. Тот, который ты пьёшь, недостаточно хорош для Малфоев. Это была ложь, и все в комнате это знали. Чай был превосходным. Но Нарцисса Малфой не могла уйти, не оставив за собой последнее слово. У двери она обернулась.       — Мисс Грейнджер, — сказала она, и её голос на мгновение потерял ледяную нотку, — позаботьтесь о нём.       — Я позабочусь, — ответила Гермиона. Нарцисса кивнула и вышла, закрыв за собой дверь. В коридоре она постояла несколько секунд, прижав руку к груди. Там, под брошью в виде павлина, билось сердце матери, которая только что поняла: её сын больше не принадлежит Малфой-мэнору. Он принадлежит этой маленькой маггловской квартире, этому лысому коту и этой девушке с карими глазами, которая когда-то дала ударила его в лицо, а теперь заваривает с ним чай. И, как ни странно, это было облегчением. Вернувшись домой, Нарцисса первым делом отдала домовику распоряжение: убрать из фамильного склепа портрет Люциуса. Не навсегда — просто передвинуть в дальний угол, где он не сможет видеть, что происходит в гостиной. Она не хотела, чтобы муж узнал о хомяке раньше времени. Потом она села за стол, открыла ноутбук (тот самый, который ей подарил нанятый специалист) и оставила комментарий под последним постом Draco_Skeptic: «Вы достойно продолжаете традиции рода. Ваша мать». И, прежде чем закрыть браузер, добавила к комментарию маленький серебристый смайлик — маггловское изобретение, которое она находила вульгарным, но в данном случае вполне уместным. Живоглот в маггловской квартире, за сотни миль от неё, чихнул во сне. Ему приснилось, что он поймал особенно жирную мышь. На самом деле это была его интуиция, которая подсказывала: ещё одна Малфой только что перешла на его сторону.