Шаг влево | One Step Left

      Я не могла винить его. Он пытался меня спасти.       Мы оба видели нож, летящий ему в грудь, и я заметила, как он вздрогнул от страха.       Не знаю, откуда я это поняла, но я знала: сейчас он аппарирует, чтобы унести нас из Малфой-мэнора.       Но он выгадал лишнее мгновение, чтобы спасти собственную шкуру.       И вот поэтому я здесь — запертая в подземелье, которую, скорее всего, будут пытать до безумия, как Лонгботтомов, прежде чем казнят.       Здесь темно; готова поспорить, Рон воспользовался той штукой Дамблдора. Похоже, тут были и другие пленники, в том числе гоблин.       Это так на похоже Гарри — вернуться и спасти всех, даже после того, что случилось в Отделе Тайн.       И всё же я здесь. Одна. В компании мёртвого Хвоста.       Шаги заставили меня встревожиться: кто-то спускался по лестнице, но, поскольку я была за решёткой, спрятаться мне было некуда.       — Грейнджер, — голос звучал ровно и хрипло; я поняла, что он принадлежит кому-то, кто так же, как и я, смирился с этой войной. Зажёгся свет — и глазам стало почти невыносимо больно.       Когда она спустилась по лестнице, её выправка и изящество резко контрастировали с истрепанными, опалёнными заклинаниями мантиями. Её одеяния должны были быть бледно-голубыми, но теперь они были заляпаны бурыми пятнами высохшей крови.       Её льдисто-голубые глаза встретились с моими, и их абсолютная пустота заставила пол уйти у меня из-под ног. Те же самые мёртвые глаза смотрели на меня, когда Беллатрикс пытала меня. Она просто стояла и беспомощно наблюдала, как её безумная сестра расправляется со мной на глазах у всех.       — Простите, если не приношу свои соболезнования, миссис Малфой, — сказала я, собирая остатки гриффиндорской бравады. Если она собирается меня заклинать или убивать, пусть лучше злится на меня, чем выглядит такой сломленной.       — Это была палочка моего сына. То, что она сработала так хорошо, что ты смогла это сделать, это просто… — казалось, она была растеряна и одновременно брезглива. — …неожиданно.       Я рассекла того человека напополам проклятием Сектумсемпра. Я жалела лишь о том, что сделала это так низко по животу, что перерубила ему толстую кишку. Этот запах будет преследовать меня до конца моих дней.       — И что же теперь будет со мной? Азкабан? Новые пытки от вашей сестры? Или это слишком смело, просить быстрой смерти? — мой голос дрожал, пока я спрашивала. Я не хотела умирать, но что ещё могло произойти? Гарри сказал, что Сами-Знаете-Кто уже в пути и очень зол.       — Тёмный Лорд в ярости от того, что потерял Поттера, и не особо переживает из-за моего мужа. Более того, ты вызываешь у него… «глубокий интерес», — она произнесла это слово с отвращением, но мне могло показаться, что в её глазах мелькнула жалость. — Судя по всему, палочка моего сына сменила верность в пользу тебя, и вместе с ней ты получила определённые трофеи войны.       — Я слышала, что палочка сама выбирает волшебника, но о каких трофеях войны вы говорите?       — Ты победила моего мужа в честной дуэли на его собственной земле. Древние традиции чистокровных гласят, что ты можешь забрать всё, что принадлежало ему…       В моей голове пронеслась вся та сцена. Добби, мои мальчики — они атаковали, я вырвалась от Беллатрикс, а потом Добби шагнул на шаг влево, и нож отсек ему руку, и все они исчезли. Я упала прямо на отрубленную конечность, палочка оказалась зажатой между мной и полом, и я использовала её, чтобы разрубить Люциуса пополам. Палочка была моей. Дуэль — моей. Особняк — тоже мой.       — …включая его жену.       Включая его жену? Нет… это бессмыслица. Что мне делать с его женой?       — Вы не можете говорить серьёзно.       — Тёмный Лорд чтит Древние Традиции, Грейнджер. И он требует возмещения своих потерь, — самообладание Нарциссы, казалось, держалось лишь на шоке; будто она по умолчанию впала в подобие «вежливости».       — Что это значит?       — Ты должна занять место Люциуса, так сказать. После небольшой… формальности, — её лицо исказилось в гримасе, пока она говорила. Наверное, её тошнит от одной только мысли об этом.       — Я лучше умру, чем стану Пожирателем Смерти! — выплюнула я, понимая, что выбора у меня не будет, если Он решит наградить меня Меткой.       — Нет, ты глупая Грязнокровка, Он никогда не позволит такой, как ты, получить Метку! — она резко оборвала себя и поморщилась от боли. — Прошу прощения, мисс, — поспешно поправилась она, — О, чёрт. Похоже, я и правда твоя жена. Некоторые узы, связывавшие меня с Люциусом, перешли к тебе. Одна из них: я не могу говорить о тебе грубо или дурно без того, чтобы не испытывать боль.       — Это варварство! — ответила я, гадая, какие ещё заклинания связывают нас теперь.       — Так сложилось, и если ты откажешься подчиниться Тёмному Лорду, мы обе лишимся жизни, — Я посмотрела на неё и поняла, что она ничего не решает во всей этой ситуации. Она такая же пешка, как и все остальные; и пусть она не невинна, но и активной участницей никогда не была.       — Какое возмещение он хочет? — спросила я, запутавшись в происходящем.       — Учитывая твой ум и магические способности, а также моё положение чистокровной, он желает, чтобы мы произвели потомство. Ты видела, что за отродья у Крэбба и Гойла, а Беллатрикс бесплодна.       — Но мы обе волшебницы! Он же наверняка знает, что мы не можем… — приворотное зелье можно использовать, верно? Наверняка для этого уже существует какое-нибудь зелье.       — Либо это для него просто забава, наблюдать, как мы провалим это задание, либо он… не важно. Я намерена выжить.       Нарцисса подняла палочку, и в воздухе возникла череда арифмантических уравнений. Сложное, но поражающее своей точностью построение. Линия вероятности для Люциуса исчезла в небытие, лишь слегка изменив соседние линии. Золотая нить разделилась надвое — одна резко упала вниз и оборвалась, тогда как другая колебалась и поднималась, постепенно темнея. Нарцисса тоже заметила это, прежде чем убрать уравнения.       — Проблема с применением бинарной теории в том, что нужно учесть все возможные переменные, чтобы получить более точную вероятность, — пробормотала я, забыв, что это уже не Хогвартс.       — Я неплохо знакома с Арифмантикой, Грейнджер… Именно благодаря этому моя семья смогла выплатить приданое, которое запросил Абраксас, — Я знала, что у чистокровных всё ещё практикуются браки по договорённости, но неужели Блэкам пришлось выложить галлеоны, чтобы состоялась свадьба?       — Я не знала. Я… — что я могу сказать? Жалеть её о её месте в жизни?       — Покажи мне свою руку, Грейнджер, — её палочка уже была наготове, очищая рану, которую оставила её сестра. — Они с Тёмным Лордом уже не те люди, какими были двадцать лет назад, — из потайного кармана она достала маленький флакончик дитамня и, зачаровав часть моего рукава в подобие бинтов, принялась обрабатывать рану. Когда она нанесла дитамнь и обернула мою руку, внутри меня начала разливаться теплота. Моё дыхание стало поверхностным, когда её обнажённые кончики пальцев коснулись внутренней стороны моего предплечья, скользнув по коже. Её малейшее прикосновение совершенно ошеломило меня, и если бы не прутья решётки между нами, я бы…       «Что, во имя Мерлина, это было?» — подумала я, когда ощущение ушло, стоило ей отстраниться. Нарцисса, похоже, тоже ощутила это странное воздействие, но тут же взяла себя в руки и приняла холодный, невозмутимый вид.       — Я принесу тебе более подходящее облачение к моменту нашего выхода к Тёмному Лорду, -она милосердно оставила свет включённым, когда уходила из подземелья, стараясь перешагнуть через тело Хвоста.       Когда дверь наверху открылась, я едва смогла разобрать приглушённый шёпот.       — …что ты, по-твоему, делаешь, Белла?       — …поздравить твоего нового мужа, Цисси…       — …чтобы её не тронули! — резкий, пронзительный смех разорвал воздух.       — Какие громкие слова от племенной кобылы Грязнокровки. Меня тошнит от того, что мои сёстры опустились до того, чтобы быть продажными шлюхами для грязных магглов.       Одна из сестёр протопала прочь, в то время как другая спустилась по лестнице. Растрёпанные чёрные волосы и яркие безумные глаза уставились на меня.       — Так-так, Грязнокровка решила возвысить своё положение! Вот тебе дружеский совет от новой свояченицы… Ты никогда не опозоришь ни мою сестру, ни репутацию моей семьи!       «Какой же это совет?» — рассеянно подумала я, пока палочка Беллы была направлена на мёртвое тело Хвоста.       — Я бы с удовольствием задержалась и посмотрела, девочка, но мне нужно алиби, а также надо избавиться от этой палочки, — Беллатрикс расхохоталась, взбежала по лестнице и, уходя, запечатала дверь. Для неё это было подозрительно логично и продуманно.       Труп начал дёргать конечностями, пытаясь подняться, а его предсмертный хрип становился всё громче. Гарри уже сталкивался с таким, когда был с Дамблдором! Что они тогда сделали?       Кажется, что-то насчёт света? Жаль, что у меня больше нет той палочки… За решёткой я должна быть в безопасности, верно?       Труп Петтигрю начал ковылять в мою сторону. С единственной мыслью — жрать.       Я в безопасности за этой решёткой.       Он не сможет пройти.       Но дверь наверху опечатали и заглушили. И никто не услышит, как я буду кричать, когда он начнёт пожирать мои лёгкие…       Громкий лязг вывел меня из оцепенения. Он уже был у решётки, вцепившись в прутья и пытаясь раздвинуть их, чтобы добраться до меня. Я отступила к дальней стене, пока он тянул входную дверь, но замок решётки держался крепко.       Я в безопасности. Я в безопасности. Он не может до меня добраться. Я в безопасности…       Инферналы не чувствуют боли; поэтому он мог тянуть со сверхъестественной силой, используя эту проклятую серебряную руку, и не уставал. А дверной штырь уже начинал гнуться под давлением.       «Вот так и работает магически запертая решётка, когда самое слабое место — петли…» — подумала я, понимая, что дверь вот-вот рухнет.       Мне нужно что-то, что отпугнёт его или задержит, а у меня нет магии… что я могла делать до того, как получила палочку? ДУМАЙ!       Противный хруст металла оповестил о том, что дверь сорвалась с петель, и Инфернал, спотыкаясь, шагнул вперёд. Его движения были рывками и… неестественными. Он идёт на меня, о чёрт, о чёрт, о чёрт…       Я запаниковала и вскинула руки перед собой, вспомнив про колокольчиковые огоньки, которые могла удерживать в ладонях, не обжигаясь.       Прохладные, голубые языки пламени вырвались из моих рук. Раньше я хранила такие в банках, чтобы читать по вечерам, поэтому я их не особо боялась. Но я надеялась, что то, что сейчас передо мной, всё же испугается.       — ОТОЙДИ, ИЛИ Я БРОШУ ИХ В ТЕБЯ! — закричала я, надеясь, что он поймёт. Рационально я знала: Инферналы не понимают слов… для них есть только жертва. Но кричать, казалось, помогало.       Труп запнулся и остановился, с опаской глядя на пламя. Мы стояли в мертвой хватке — я против зомби, жаждущего сожрать меня, и лишь один из нас мог чувствовать усталость.       Серебряная рука, некогда принадлежавшая Хвосту, протянулась ко мне, пробуя колокольчиковый огонь. Он всё равно не чувствует жара…       Мерлин.       Он знал, что огонь не сможет его сжечь.       Рванувшись вперёд, Инфернал схватил меня за запястье и притянул к себе. Я окатила его синим пламенем, оттолкнулась и, карабкаясь, бросилась вверх по лестнице к выходу.       «Я ведь смогу наложить заклинание открывания без палочки, правда? Теперь это мой дом…» — тщетно думала я, упираясь в запечатанный дверной проём.       Инфернал, всё ещё похожий на восковую копию Хвоста, поднялся и с недоумением уставился на собственное горящее тело. Ему было всё равно. И он снова двинулся ко мне.       С этой запечатанной дверью я оказалась в ловушке, в тупике.       Звук шаркающих шагов, приближающихся ко мне, заставил меня задуматься: а понимает ли он вообще, что такое лестница? Может, я в безопасности…       Как и следовало ожидать, едва Инфернал ступил на нижнюю ступеньку, как тут же упал. И пополз вверх по лестнице, прямо на меня.       Охваченная паникой, я закричала. Я вопила. Он приближался, и я ничего не могла с этим поделать.       — НАРЦИССА! — заорала я, надеясь, что она уже вернулась. Никогда не думала, что буду звать её на помощь…       Мерное тук-тук-тук — это его колени судорожно толкали Инфернала вверх по ступеням. Я не могла оторвать глаз от его пустых глазниц. Его пальцы вцепились мне в лодыжку и рванули вниз, к полу. Синие огоньки, объявшие его тело, делали картину ещё более жуткой — он горел, но не сгорал.       Я ударила его другой пяткой, отбросив его голову назад на мгновение, и, пятясь, как краб, забилась в угол, надеясь, что дверь вот-вот откроется. Я зажмурилась, ощутив, как чьи-то руки сжимают мои плечи, слёзы ручьём текли по щекам. Я ждала, что сейчас чьи-то зубы вопьются в мою плоть.       — Инсендио! — раздался голос Нарциссы надо мной, её левая рука обвила меня, защищая. Хвост наконец-то действительно загорелся. Она отшвырнула его прочь заклинанием Отбрасывания, и раздался мерзкий хруст — его череп раскололся о дальнюю стену.       Я вскочила на ноги и уткнулась лицом в её объятия. Я чувствовала запах горящей плоти, палёных волос и тлеющей ткани, понимая, что единственный способ остановить это — полное сожжение. Она была тёплой, и рядом с ней я чувствовала себя в безопасности. Я крепко прижалась к ней, отчаянно нуждаясь в этом чувстве защищённости.       Запах был удушающим, и я уткнулась носом в её мантию, лишь бы не вдыхать эту вонь, а потом осознала, где я. Я обнимаюсь с гребанной Нарциссой Малфой!       Собрав волю в кулак, я отстранилась. И это причинило боль. Мне хотелось быть рядом с ней. Прикасаться к ней. Она была мне нужна.       — Ты в порядке, Гермиона? — в её глазах светилась тревога.       — Видимо, мы перешли на «ты», — Я сделала шаг назад, и в лодыжке вспыхнула острая боль. — Лодыжка… — только и смогла выдавить я, прежде чем её палочка уже принялась меня исцелять.       — Тёмный Лорд желает поговорить с тобой перед ужином. Ради нас обеих, просто соглашайся на всё, что он скажет, — голос Нарциссы дрогнул, и мне это не понравилось. Она должна держаться гордо и уверенно, а не выглядеть такой сломленной.       — Зачем ты помогаешь мне? Лечишь меня?       — Это трудно объяснить. Если позволишь… — рука Нарциссы потянулась ко мне, и мне безумно захотелось прижаться к ней щекой, но я в гневе отшатнулась.       — Я умная ведьма, просто объясни, — Я сжала челюсть и твёрдо решила не растекаться в желе при её прикосновениях. Может, если держаться за злость, это поможет.       — Я твоя жена. Это видоизменённое проклятие-принуждение. Его создали, чтобы укреплять пары, заключившие брак по договорённости, как ты понимаешь, — она коснулась моей щеки, и я тихо застонала в ответ. — Если бы мне причинили боль, ты, не задумываясь, прошла бы сквозь Ад, если бы потребовалось.       — Ты не любила Люциуса? — спросила я, машинально проводя пальцами по её костяшкам. Почему так приятно прикасаться к ней? И почему я вообще спрашиваю о её личной жизни?       — У меня был долг перед семьёй. Пока нас не Связали, я считала его достаточно красивым… для мужчины. Одетт была не в таком восторге, как выяснилось. Каким же шоком стало для меня узнать, что Драко заявил, будто хочет встречаться с её дочерью Пэнси, — тыльная сторона её ладони случайно коснулась моих губ, и я нежно поцеловала их. Это воспоминание причиняло ей боль, и мне это не нравилось. Или я ревную к Одетт Паркинсон?       — Видишь, Гермиона? Всё не так плохо, как только примешь это. И вообще, наваждение ослабнет, как только мы произведём на свет нового наследника, — глаза Нарциссы закрылись, и она подалась ко мне. Она что, сейчас меня поцелует?       Я отстранилась, ненавидя разрывающие меня чувства.       — Я хочу сохранить свою свободу воли!       Нарцисса грустно кивнула, открывая глаза.       — Я знаю, Гермиона. Более того, меня даже радует, что ты не собираешься пользоваться мной. За это я, по крайней мере, благодарна, — у меня сердце разрывалось от жалости к ней. — С ранних лет меня учили, что мне никогда не позволят разделить постель с другой волшебницей, и мне придётся закрывать глаза на неверность мужа.       — Все чистокровные семьи так делают? — спросила я, пытаясь придерживаться логики. На губах Нарциссы заиграла мечтательная улыбка.       — Уже нет. Корделия Забини никогда этого не позволяла. Можно было подумать, что муж номер шесть предпочтёт Ритуал Связывания исключительно ради самосохранения… — робкая улыбка коснулась её губ, и я не смогла удержаться от тихого смешка. Быть замужем за Нарциссой, возможно, не так уж и плохо. Я посмотрела на одежду, которую она мне принесла. Взгляд её глаз выдавал, как сильно ей не хочется находиться рядом с Волдемортом. Она открыла дверь в соседнюю комнату и провела меня в роскошную ванную.       — Тебе нужно переодеться. И запомни: не зли его. Он… — она сглотнула страх, — …склонен к вспышкам гнева. Помоги мне защитить сына, и я стану для тебя самой лучшей женой. К чёрту всё, что будут говорить другие, — её глаза заблестели от слёз, когда она положила одежду на столешницу и повернулась ко мне спиной. Я не могла понять, то ли она проявляет скромность, то ли пытается скрыть свои слёзы.       

***

      Гарри решил похоронить останки Добби по-маггловски, пока Билл и Флёр забирали остальных пленников из Малфой-мэнора. Закапывая отважного домовика, он плакал, понимая, что не может вернуться в особняк, чтобы спасти Гермиону. Их недавняя ссора с Роном тоже не прибавляла ему сил.       Гарри сразу понял, что что-то пошло не так, когда они покидали Малфой-мэнор. Его навыки игрока в квиддич позволили ему отследить кинжал, летевший в них, словно Золотой снитч, но он понимал: он бессилен его остановить, когда они начали скручиваться в небытие. Удар домовика о Гарри выбил у него палочку; внезапная встряска напомнила ему, как машина врезалась в Гремучую Иву.       Та доля секунды, когда ты везде и нигде, длилась вечность, пока вопль боли не достиг их ушей, послышался мерзкий звук — будто пнули щенка — хруст костей, когда мальчишки поняли: эльф истекал кровью из того места, где только что была его вторая рука…       А потом была посадка. Удар о землю оказался хуже первого использования портала; он никак не мог проконтролировать приземление, и они с Роном, спотыкаясь, перекатились через безжизненное тело Добби. Эльф был бледно-серым; в нём почти не осталось крови, когда Гарри повернулся к Гермионе, чтобы попросить дитамня для ран Добби.       И только тогда они наконец поняли, что Гермиону они оставили там. В животе всё перевернулось, и Гарри в отчаянии попытался сообразить, как вернуться за ней.       — Гарри, мы не сможем её спасти! — закричал Рон, его глаза покраснели сильнее волос. — Если повезёт, они её убьют, и это будет для неё лучшим исходом!       — Как ты можешь такое говорить! Она мне как сестра!       — Я люблю её! И ты знаешь, у нас есть миссия. Вы вдвоём продолжали без меня, и теперь нам придётся продолжить без неё!       — Но она была мозгом нашей команды, — печально сказал Гарри, осознавая правоту своих слов.       — Я тоже не лыком шит, когда дело касается стратегии. Слушай, нам нужно проникнуть в хранилище Беллатрикс в Гринготтсе. Я поговорю с гоблином, пока ты займёшься Добби, — Гарри вложил свой гнев и слёзы в лопату, копая маленькую могилу.       Гарри закопал яму и сделал подобие надгробия, не замечая остальных ведьм и волшебников, стоявших позади него.       — Покойся с миром, Добби.       Билл заговорил первым:       — Гарри, что бы ни поручил тебе Альбус, мы можем помочь.       Рон задумался и кивнул:       — Да, нам бы не помешал специалист по проклятиям, особенно если мы охотимся за крестражами.       — Mon Dieu! Крестражи?! — глаза Флёр расширились от шока. Билл с тревогой посмотрел на неё.       — Дорогая, что это такое? Я взламывал самые сложные ловушки самого фараона Рамзеса, но никогда не слышал такого.       Флёр брезгливо выплюнула:       — Магия расщепления души. Она делает своего хозяина практически бессмертным… Мы пойдём с ними. Им не проникнуть в Гринготтс без нас.       Рон, казалось, не был до конца убеждён.       — Я думаю, мы могли бы использовать её, чтобы она пококетничала с парой охранников, а мы под мантией проскользнём…       Билл закатил глаза на младшего брата:       — Ты никогда не видел разгневанную вейлу, да? У них и крылья, и огненные шары. Настоящий кровавый ужас.       Флёр улыбнулась зловещей улыбкой.       — Как ты думаешь, почему я с этим мужчиной? Он знает, как со мной справиться. Гарри, мы идём с тобой, но ты уж проследи, чтобы Рональд не вставал у меня на пути.       — С чего бы мне тебя бояться?       Билл хмыкнул:       — Потому что она будет как пушка на палубе, Ронни. Но это наша пушка. Слушайте, если мы провернём это дело, люди пострадают. Скорее всего, пострадают ещё и от дракона, который охраняет нижние уровни, включая хранилище Лестрейнджей. Люди будут убиты. Гоблины раньше здесь всем заправляли, но теперь всё кишит министерскими волшебниками… что, в общем-то, наводит меня на мысль, что Тот-Кого-Нельзя-Называть точно что-то там припрятал.       Гарри, казалось, разозлился.       — Мы старались никого не трогать, Билл. Мы не такие, как Снейп.       Флёр вспылила:       — Это война, Гарри! Войне плевать, виновен ты или нет. Вспомни своих родителей, вспомни себя! Тебя, младенца, хотели убить! Как ты…       Билл встал между ними:       — Дорогая, успокойся, он просто не понимает…       Флёр положила руку ему на плечо, разворачивая к себе лицом.       — Нет, Билл! Мы рисковали жизнями, когда вытаскивали его из дома его тётки, и это был выбор: убьют или убьёшь ты! А теперь они планируют сбежать и заниматься неизвестно чем! Ты хоть представляешь, сколько человек там погибло?       Рон вскочил, обнажая палочку:       — Не смей винить Гарри в Пожирателях!       Билл посмотрел на него и начал понимать, что происходит.       Челюсть Флёр упрямо окаменела.       — Пятеро! И это были не Пожиратели, а обычные волшебники, попавшие под Империус!       Гарри пришёл в ярость:       — ИХ НЕЛЬЗЯ БЫЛО УБИВАТЬ!       Билл заметил следы Тёмной магии, медленно пропитавшие их, из-за чего они теряли контроль над собой.       Кожа Флёр побледнела, а нос, казалось, удлинился. В воздухе пронеслась пульсация магии.       — Они посылали проклятия в моего мужа и в меня, когда мы были на высоте километра от земли! Они тоже пытались нас убить!       Рон спрятался за братом, не отрывая взгляда от её рук.       — Гарри, она горит! — рука Билла скользнула по её затылку. Это был риск, но он был уверен, что сможет успокоить её.       — Флёр, они на нашей стороне. И они тоже поражены Тьмой. Рональд, будь он в своём уме, сейчас бы с тобой флиртовал, как бы неловко это ни выглядело. — Прикосновение Билла успокоило её, и черты лица снова стали человеческими. Она сжала кулак, и огонь в её руке погас.       — Это, блин, страшно, — дрожащим голосом произнёс Рон.