Эхо пустоты

845 год. Гул голосов снаружи, прорывавшийся сквозь безмятежный сон, вызывал раздражение. Самым сложным сейчас казалось сползти с кровати и дотянуться до спасительной воды, предусмотрительно оставленной на тумбочке ещё ночью. Судя по солнцу, нагло пробивавшемуся сквозь занавески, время давно перевалило за полдень. Плохо. Не то чтобы у неё были какие-то дела, но проспать весь выходной всё равно казалось отвратительной идеей. «Никто тебя не заставлял пить». Раздражённая мысль мелькнула в голове и тут же утонула в новом приступе боли. Повышение до лейтенанта всё ещё вызывало у Шарлотты искреннее недоумение. Впрочем, Эрвин, ходатайствовавший перед Шадисом, на её вопросы ответил коротко: — Заслужила. Разумеется, такое событие они решили отметить. Старшие офицеры настояли. Хотя, если честно, свалить всё на них не получится — никто не заливал в неё алкоголь насильно. «Дура». Мысленно поставив себе диагноз, Шарлотта наконец зашаркала по полу в сторону неприметной двери. У офицерского звания всё-таки были свои плюсы. Собственная комната. Маленькая, аскетичная, но главное — без соседей. И ванная. Эта мысль грела куда сильнее любых нашивок и почёта.

***

Из спальни Шарлотта вышла лишь ближе к ужину. Лёгкая тренировка и контрастный душ – в основном холодный, ведь горячая вода была роскошью. По пути ей то и дело попадались новобранцы: сопляки вытягивались по струнке, стоило им заметить небольшую нашивку на её форме. Раздражало. Хотелось скрыться куда подальше. Столовая встретила гомоном голосов и задорным смехом. Разведчики безмятежно ужинали – ещё один спокойный вечер перед очередной вылазкой через неделю. Шарлотта прогнала мрачные мысли и, натянув улыбку, зашагала к активно машущей рукой Ханджи. Та, как всегда, выделялась среди остальных: взъерошенные каштановые волосы, съехавшие на кончик носа очки и слишком живой, внимательный взгляд. Ханджи что-то увлечённо рассказывала сидящим рядом разведчикам. Особенно выделялись двое – Леви и Эрвин. Оба с невозмутимым видом слушали тарабарщину очкастой. Иногда казалось, что только они могли выносить ту деятельную особу, впрочем, велика вероятность, что делали вид, что слушали, полностью вникать в рассуждения Ханджи о титанах было почти невозможно. Откровенно говоря, Шарлотта с куда большей радостью сидела бы сейчас со своим отрядом, но Ханджи было сложно отказать. С тяжёлым вздохом девушка поставила поднос рядом с ней и села, приветливо кивнув остальным. —О, Шарлотта! – Ханджи тут же оживилась; казалось, даже стёкла её очков сверкнули, когда она резко подняла голову в сторону шатенки. – Я уже начала думать, что ты сегодня вообще не выйдешь из спальни. —Мысль была, – задумчиво произнесла Шарлотта, вяло потыкав вилкой овощное рагу с редкими кусками мяса. —Ты разбиваешь мне сердце! Шарлотта лишь кивнула и отправила еду в рот, тщательно пережёвывая и стараясь не сосредотачиваться на вкусе. В разведке редко подавали что-то стоящее, но она давно привыкла и почти перестала обращать на это внимание. Напротив девушек сидел Эрвин. Он просматривал какие-то бумаги, которые ему подсунул Шадис. В последнее время командующий всё чаще посвящал перспективного капитана в дела разведкорпуса. За глаза разведчики уже обсуждали вероятность того, что однажды Эрвин станет тринадцатым командующим. И, откровенно говоря, многие были бы этому только рады. Леви сидел вполоборота ко входу, придерживая чашку за край и медленно отпивая чай. Он всегда устраивался так, чтобы видеть всё помещение целиком. Сейчас мужчина лениво скользил взглядом по столовой, будто сам факт существования настолько шумного места его раздражал. —Выглядишь скверно, – сухо бросил Леви вместо приветствия. —Мило с твоей стороны, – тем же тоном отозвалась Шарлотта. —Не злись, он просто недоволен, что ты опоздала, – безмятежно заметила Ханджи. —Я не знала, что меня ждут. —Они - нет, – тут же вставила Ханджи. – А вот я да. —Это многое меняет. Ханджи преувеличенно тяжело вздохнула и подпёрла щёку ладонью. Шарлотта же отложила вилку, решив ограничиться чаем, а не мучить желудок едой, от одного вида которой его начинало скручивать. —Как ты? – Эрвин наконец поднял на неё взгляд. —Более-менее. —То есть так себе, – заключила Ханджи. —То есть я не хочу вдаваться в подробности. —Справедливо. На удивление, Ханджи не стала развивать тему. Вместо этого она потянулась за сухарём, закинула его в рот и тут же оживлённо произнесла: — А я кое-что придумала! — Нет. В этот раз Шарлотта была полностью солидарна с Леви. Безумные идеи Ханджи порой действительно выходили за все рамки.Та удивлённо посмотрела на них обоих. — Вы даже не выслушали! — И правильно сделали, – сухо отозвался Леви. Эрвин лишь усмехнулся поверх чашки. — У тебя сложилась определённая репутация.       Леви ничего не сказал, только хмыкнул, окончательно потеряв интерес к разговору. Шарлотта чуть откинулась на спинку стула, задумчиво рассматривая свою чашку. Всё-таки зря она вышла. Есть не хотелось, а поддерживать разговор становилось всё сложнее. — Вообще-то это потрясающая идея, – не унималась Ханджи, умудряясь говорить даже с сухарём во рту. — Я не сомневаюсь, – вяло отозвалась Шарлотта. Ханджи тут же просияла и, совершенно позабыв про еду, начала объяснять свою задумку. Как всегда.

***

Обратная дорога оказалась общей с Эрвином. Он, как всегда, невозмутимый и собранный, шагал рядом с Шарлоттой, заложив руки за спину. Девушка же понятия не имела, о чём говорить. Да и стоило ли вообще. За все эти годы они оставались друг для друга исключительно командиром и подчинённой – короткие доклады, приказы, редкие замечания по делу. Ничего больше. Бросив косой взгляд в сторону его лица – Эрвин был заметно выше неё, – Шарлотта тут же отвела глаза. Однако голубой взгляд мужчины всё это время был направлен прямо на неё. Спокойный, внимательный, слишком цепкий. Будто он пытался понять что-то важное, ускользающее от остальных. Первым молчание нарушил Эрвин: —Я бы хотел, чтобы в этой экспедиции ты была ближе к Левич Если Шарлотта и удивилась, то никак этого не показала. Смысла она в этом не видела, они никогда не работали в паре, да и Леви предпочитал делать все сам, но она никогда не оспаривала приказы Эрвина. На поле боя его решения почти всегда оказывались верными и нередко позволяли избежать лишних потерь. Поэтому девушка лишь коротко кивнула, решив, что этого вполне достаточно. Остальной путь они продолжили в молчании. Однако оно не казалось неловким – напротив, в нём было что-то успокаивающее, разгружающее после шума столовой и бесконечной болтовни Ханджи о титанах. Шарлотта неожиданно поймала себя на мысли, что рядом с Эрвином спокойно.

***

Солнце давно уже склонилось к закату. После ужина Шарлотта несколько часов бесцельно пролежала в своей спальне, уставившись в потолок. Отбой объявили ещё несколько минут назад, но это мало ее волновало. Ей хотелось курить. Ночь встретила её прохладой, пробирающейся сквозь укороченную куртку и вызывающей неприятные мурашки на коже. Наконец стало легче. Даже жить захотелось. И есть тоже, но раздобыть что-нибудь съестное в такое время уже не представлялось возможным. Удручённо вздохнув, Шарлотта свернула за казармы и уселась на свои излюбленные деревянные ящики, которые когда-то притащили сюда такие же любители покурить в тишине.       Вообще курение было запрещено, но начальство предпочитало закрывать на это глаза. Людям нужно было хоть как-то расслабляться в этом аду. Девушка затянулась сигаретой и медленно выдохнула дым. Хорошо. Некоторое время она сидела молча, размышляя обо всём подряд: о своей жизни, о разведке, о семье. Последнее было именно тем, о чём думать совершенно не хотелось, но мысли всё равно возвращались туда. Давно она не была дома. Впрочем, её там уже давно никто не ждал. По крайней мере, с тех пор, как она вступила в Разведкорпус. Последнее, что Шарлотта услышала от матери, звучало так: — Ты позорище. Пошла бы по стопам брата в Военную полицию – горя бы не знала. А так... Для меня ты умерла в тот день, когда попёрлась в свою паршивую разведку. И на этом всё закончилось. — Позорище, – вслух повторила Шарлотта.       Она никогда не считала себя такой, но это слово до сих пор неприятно ворочалось внутри, словно старый осколок, который так и не удалось вытащить.       Мысли плавно перетекли к событиям вчерашнего дня. Объявление о повышении. Эрвин, который смотрел так, будто всё происходящее было совершенно естественным. Даже не предупредил. Капитан ещё называется. Майк со своим неизменным: «Чую, тебе нужно расслабиться», а потом – слишком много алкоголя, который она почти никогда не пила, предпочитая сохранять ясную голову. И сегодняшний выходной, бездарно потраченный впустую. Из размышлений её вырвали тихие шаги. Она почти сразу поняла, кто это, ещё до того, как человек нагло уселся рядом. Леви. Тот без зазрения совести забрал её коробок спичек и спокойно прикурил. Не то чтобы ей было жалко, но спросить мог бы. Хотя бы для приличия. — Тц. Некоторое время Леви молчал, глядя куда-то перед собой, а затем бросил на неё короткий взгляд. — Нарушаешь. — Ты тоже.       Повернув голову, Шарлотта окинула взглядом его профиль. Чёткая линия подбородка, плотно сжатые губы, безупречно уложенные волосы. Слишком безупречно для человека, который стрижёт себя сам. Серые глаза Леви скользнули по её лицу. Сегодня она выглядела какой-то потухшей. До сих пор плохо? Или успело случиться что-то ещё? Его раздражал уже сам факт, что он об этом думает. Какое ему дело до этой вредной девчонки? Но от привычки проводить с ней конец дня избавиться оказалось сложнее, чем хотелось бы.       Они часто просто сидели рядом и курили. С того самого дня, как Леви впервые сам подошёл к ней. Она нередко его бесила. Он язвил – она отвечала. Всегда отвечала. Иногда настолько успешно, что ему хотелось придушить её, лишь бы перестала так раздражающе ухмыляться. — Вот делал бы ты лицо попроще, может, к тебе бы люди и потянулись, – нарушила тишину Шарлотта.       Леви одарил её своим фирменным взглядом, ясно говорившим: «Ты несёшь чушь». — Твоё простое лицо пока что тоже никого особо не привлекло. — Клевета. Со мной общаются. — Терпят тебя.       Конечно, это была неправда. Шарлотта умудрялась находить общий язык практически с кем угодно. Даже с Леви, пусть тот никогда бы этого не признал. На самом деле ему было вполне комфортно находиться рядом с ней. Проблема заключалась в другом – сама Шарлотта не подпускала людей слишком близко. Не потому, что они не хотели. Потому что не хотела она.       На это замечание девушка лишь пожала плечами. Думай что хочешь. Между ними снова повисла тишина. На этот раз её нарушил Леви. — Не пей так больше.       Шарлотта удивлённо моргнула. Она не ожидала, что он вдруг заговорит об этом. После короткой паузы девушка кивнула. — Переживаешь?       Она даже слегка толкнула его плечом. Леви тут же скривился. Касания он по-прежнему не любил. — Переживаю, что ты опозоришь корпус. — Будто у нас самая безупречная репутация. — Нам всегда есть куда падать. Флегматично произнеся это, Леви наконец докурил. Шарлотта же давно перестала курить и теперь просто сидела рядом, разглядывая его профиль. Он был красив. Даже слишком. Будь у него характер хоть немного лучше, за ним бы выстроилась очередь из девушек. Впрочем, вниманием он не был обделён и сейчас. Некоторые вздыхали по нему издалека. Находились и совсем безрассудные, которые шли напролом, не обращая внимания ни на отвратительный характер, ни на убийственный взгляд. Шарлотта никогда не понимала таких людей. Хотя, если быть честной, Леви действительно был красив. Слишком правильные черты лица. Слишком цепкий взгляд. Слишком уверенные движения. Но стоило ему открыть рот... Девушка невольно усмехнулась. Своеобразный он всё-таки человек.

***      

Неделя перед экспедицией пролетела быстро. Весь штаб кипел жизнью. Разведчики тренировались, отрабатывали построения, проверяли снаряжение. Даже старшие офицеры выглядели более сосредоточенными, чем обычно. Казалось бы, всё те же люди, тот же штаб, те же коридоры и казармы, но атмосфера неуловимо изменилась. Особенно это ощущалось в последний день перед вылазкой. Ничего чрезмерного или очевидного – просто где-то смех звучал слишком натянуто, а те, кто обычно не расставался с улыбкой, ходили с напряжёнными лицами. Люди переживали. Волновались.       Некоторые и вовсе хотели покинуть штаб, отказаться от участия в очередной бессмысленной бойне, но оставались. Оставались ради тех, кто погиб до них. Чтобы их смерти не оказались напрасными.       Кит Шадис выступил с речью. Как обычно – мотивационной. Поставил цель, напомнил о долге, о необходимости двигаться вперёд. Вот только ничего нового в его словах не было. Всё оставалось прежним. Та же дорога, протоптанная тысячами смертей. Те же потери. Те же обещания. И, похоже, менять что-либо он не собирался.       Люди всё чаще злились. Всё меньше верили в него. А иногда Шарлотте казалось, что и сам Шадис постепенно теряет веру в то, что делает. Она всё яснее понимала: Кит Шадис сдаёт позиции. И где-то глубоко внутри жило странное чувство, что эта экспедиция не пройдёт бесследно.       Ближе к полудню, после обеда, Шарлотта решила немного отдохнуть и направилась привычной дорогой за казармы, чтобы покурить. Снова. Эта отвратительная привычка в последнее время всё чаще брала над ней верх. Но свернуть за угол она не успела. — Лейтенант Адлер, можно вас на пару слов? Знакомый голос заставил её остановиться. Эрвин шёл спокойным шагом чуть позади. Судя по всему, он пытался перехватить её ещё возле столовой, но Шарлотта тогда вышла оттуда, ни на кого не глядя, наспех допив чай. — Капитан.       Она уважительно кивнула и повернулась к нему. Голубые глаза Эрвина внимательно изучали её лицо. Как всегда. Слишком внимательно. Шарлотта невольно задержала взгляд на его лице, ожидая, что последует дальше. — Прогуливаетесь перед вылазкой? — Скорее пытаюсь не сойти с ума.       Уголок губ Эрвина едва заметно дрогнул. Поравнявшись с ней, он неспешно направился вперёд. Шарлотта, недолго поколебавшись, пошла рядом. — Понимаю.       Некоторое время они шли молча. Ветер трепал полы плащей, где-то неподалёку слышались голоса солдат, заканчивающих последние приготовления. — Как вы считаете, лейтенант, какая наша главная проблема за стенами? Шарлотта задумалась. — Титаны? — Не совсем. — Недостаток людей? Тонкие брови слегка сошлись к переносице. — Уже ближе. Эрвин ненадолго замолчал, словно собираясь с мыслями. — Представьте построение, в котором часть солдат вынесена далеко вперёд и на фланги. Каждый отвечает только за свой участок обзора. Обнаружив угрозу, он передаёт сигнал дальше. — Дымовыми ракетами? — Именно.       Шарлотта задумчиво склонила голову набок. — Тогда первыми будут погибать те, кто находится на флангах. — Будут, – спокойно согласился Эрвин. – Но взамен командование перестанет сталкиваться с угрозой внезапно. Она покосилась на него. — И что это даст? — Выбор. Его голос стал чуть жёстче. — Возможность решить, когда вступать в бой, а когда обходить противника. Возможность заранее менять маршрут. Возможность сохранить людей. Шарлотта молчала, обдумывая услышанное. — Наша главная проблема не в титанах, – продолжил Эрвин после короткой паузы. – И даже не в нехватке солдат. Он поднял взгляд куда-то за стены. — Мы ничего не знаем. Каждый раз оказываясь снаружи, мы действуем вслепую. Реагируем на происходящее вместо того, чтобы управлять ситуацией. Его глаза снова остановились на Шарлотте. — Я хочу это изменить. — Звучит амбициозно. Они прошли ещё немного, прежде чем Шарлотта вновь заговорила: — Думаете, Шадис захочет это одобрить? Взгляд Эрвина едва заметно изменился. Некоторое время он молчал, словно обдумывая ответ. — Это будет. Шарлотта покосилась на него.       Странный ответ. Она спрашивала немного о другом. Впрочем, уточнять не стала. Уверенность, прозвучавшая в этих двух словах, невольно наталкивала на мысли, которые она предпочла бы оставить при себе. Опасные мысли, основанные лишь на наблюдениях и одной-единственной догадке. Эрвин, словно что-то заметив в её взгляде, едва заметно улыбнулся. — Как проходит подготовка вашего отряда?       И прежде чем она успела продолжить прежнюю тему, разговор плавно свернул в другое русло.