Эхо пустоты

845 год.       Привычная тяжесть УПМ ощущалась на бёдрах, лёгкий ветер трепал волосы и холодил лицо. Под ней нетерпеливо переступала Руна – гнедая кобылка, сопровождавшая Шарлотту с самого начала её службы в Разведкорпусе. Девушка слегка наклонилась вперёд и успокаивающе провела ладонью по лошадиной шее. — Тише. Мне тоже люди не нравятся.       Руна коротко фыркнула, словно соглашаясь.       Сегодня толпа бушевала особенно яростно. Крики доносились со всех сторон, сливаясь в раздражающий гул. — Опять идёте убивать наших родных! — Сколько налогов на вас уходит! — Бесполезные самоубийцы! — Сидели бы за стенами!..       Шарлотта давно перестала прислушиваться к подобным словам, но они всё равно мешали сосредоточиться. Она находилась позади Эрвина вместе с остальными сослуживцами. Неподалёку сидел верхом Леви – всегда невозмутимый, собранный и сосредоточенный. Заметив её взгляд, он лишь коротко кивнул. В следующий миг раздался знакомый лязг поднимающихся ворот. Шадис обернулся к строю, окинув взглядом ряды всадников. На мгновение воцарилась тишина, после которой над плацем разнёсся его голос: — Цель экспедиции вам известна. Выполняйте приказы командиров. Держите строй. Возвращайтесь живыми. Вперёд!       Первым сорвался с места сам командующий. Следом пришёл в движение весь строй. Шарлотта слегка натянула поводья, направляя Руну к воротам. Честно говоря, речь её совершенно не впечатлила. Она лишь тяжело вздохнула.       Пожалуй, это была худшая речь из всех, что я слышала от вас, командующий.       Эрвин, уже выезжая вперёд, на мгновение обернулся через плечо. Его взгляд коротко скользнул в сторону Леви. Напоминание. Шарлотта едва заметно кивнула. Держаться ближе к нему. Она помнила.

***

      Ещё с самого начала что-то пошло не так. Не успели они отъехать от стены и получаса, как передовой сигнал сообщил о титанах. Девианты. Шарлотта тихо выругалась сквозь зубы, резко переводя Руну в сторону. Открытая местность была худшим местом для столкновения. Почти никакого рельефа, за который можно зацепиться УПМ.       Титан появился неожиданно быстро. Пришлось действовать на ходу. Нажав на триггеры, Шарлотта сорвалась с седла и выпустила тросы. Один из крюков впился в плечо титана. Рискованно. Слишком рискованно. Стоило ему дёрнуться сильнее – и её могло сорвать. Но выбора не было. Сбоку мелькнула знакомая фигура Амелии. Светлые волосы выбились из-под капюшона, плащ развевался за спиной. Они часто работали вместе, отчего и понимали друг друга без слов. Амелия ушла вниз, заходя к ногам титана. Шарлотта — наверх. Отработанная десятки раз схема. Лезвия сверкнули на солнце.Амелия первой достигла цели. Один стремительный удар – и сухожилия на ногах титана лопнули. Тварь пошатнулась, потеряв равновесие. Этого было достаточно.       Шарлотта уже неслась сверху. Адреналин кипел в крови, заглушая всё лишнее. Мир сузился до одной точки. До загривка. Резкий взмах. Лезвия вошли точно в цель. Тело титана тяжело рухнуло на землю. Но времени наблюдать за результатом не было. Где-то справа просвистели тросы. Леви уже рванул дальше. Титанов оказалось больше, чем сообщали сигналы. Гораздо больше.              Шарлотта оттолкнулась от падающего тела и вновь активировала УПМ, устремляясь к следующей твари. В этот момент где-то неподалёку раздался крик. Человеческий. А следом – отвратительный хруст ломающихся костей.Она не обернулась. Даже не попыталась. Не успела бы. А скорее всего, просто погибла бы следом. Шарлотта лишь крепче стиснула рукояти клинков и продолжила движение вперёд. В Разведкорпусе слишком быстро учились одному простому правилу: иногда единственное, что ты можешь сделать для погибающего товарища, – выжить самому.

***

Сколько прошло времени? Она уже не понимала. Действовала на одних инстинктах.       Их отряд давно разбился на небольшие группы. Шарлотта, как лейтенант, возглавляла одну из них, и остальные по-прежнему ориентировались на её приказы. Приказы, в которые с каждым погибшим она сама верила всё меньше.       Шарлотта плавно спикировала на землю, как только последний титан был повержен. Несколько секунд она просто стояла, глядя на то, как ботинки утопают в грязи, смешавшейся с кровью и, кажется, человеческими внутренностями. Затем колени внезапно подкосились, и девушка опустилась на землю, с трудом сдерживая подступающую рвоту. — Эй...       Тихий оклик сорвался с губ, но ответа не последовало.       Неужели погибли все четверо?       Паршивая, мерзкая мысль заставила её подняться. Хлюпая сапогами по кровавому месиву, Шарлотта двинулась вперёд, заметив вдалеке чью-то фигуру, распростёртую на земле. Тошнота накатывала волнами. Особенно от запахов, витавших вокруг: испарений уже начинающих разлагаться титанов и приторного металлического привкуса крови, оседавшего на языке. В голове настойчиво билась уже ставшая привычной мысль: «Почему снова осталась только я?..»       Амелия лежала на земле, тяжело и рвано дыша. Сейчас она казалась такой хрупкой. На боку расплывалось тёмное кровавое пятно. Ниже пояса Шарлотта старалась не смотреть – слишком страшной была картина. Она опустилась рядом на колени и дрожащей рукой сжала ладонь девушки. Та попыталась что-то сказать, но из горла вырвались лишь невнятные хрипы. — Тш-ш. Всё хорошо. Сейчас придут наши. Тебе помогут. – голос звучал хрипло и неубедительно.              Ложь. Шарлотта знала, что Амелия не доживёт до помощи. Если помощь вообще придёт. Они слишком далеко оторвались от остальных. Не отпуская мутный от боли взгляд девушки, она свободной рукой потянулась к небольшому карману и достала складной охотничий нож. — Всё хорошо.       Она зачем-то повторила это снова. Было страшно, даже несмотря на то, что подобное происходило не впервые. К такому невозможно привыкнуть. Лезвие прижалось к шее, туда, где под кожей билась артерия, и с влажным хлюпаньем вошло внутрь. Несколько точных движений – и лицо лежащей перед ней девушки неожиданно разгладилось. Боль исчезла, уступив место долгожданному покою. Шарлотта медленно вытащила нож и молча вытерла лезвие о свою одежду.       Она так и осталась сидеть рядом с Амелией. Минуту, две, а может и больше – время потеряло всякий смысл. Шарлотта смотрела на неподвижное лицо девушки, после осторожно протянула руку и убрала с её щеки прядь волос. Пусть спит. Странная мысль. Нелепая. Но думать о том, что Амелия мертва, она сейчас не могла.              Из оцепенения её вывели чужие руки. Без единого слова кто-то подхватил её под локти, уверенно поднял на ноги и потянул прочь от тела. В нос ударил знакомый запах мыла, мяты и металла. Леви. Осознание пришло неожиданной волной облегчения. Не потому, что она сомневалась в его способности выжить – на поле боя Леви двигался так, словно сам был каким-то чудовищем в человеческом обличье. Нет, дело было в другом. Просто рядом с ним становилось немного легче дышать. Будто часть ответственности за происходящее ненадолго перекладывалась на чужие плечи. Она не сопротивлялась, позволяя вести себя вперёд.       Через несколько минут Леви подвёл её к группе выживших. Кто-то заметно выдохнул при её появлении, кто-то коротко кивнул. Ещё один человек вернулся. Ещё один пережил этот кошмар. Среди разведчиков стоял Эрвин. Его взгляд сразу остановился на Шарлотте, затем скользнул к Леви. Тот едва заметно качнул головой. Не ранена. Этого оказалось достаточно. Эрвин тут же переключил внимание на остальных. Лицо капитана оставалось спокойным, почти бесстрастным, но Шарлотта слишком давно его знала. Он считал. Потери. Лошадей. Газ. Людей. И выживших оказалось больше, чем он ожидал. Намного больше. Это было хорошо.       Шарлотта осталась стоять рядом с Леви даже после того, как тот убрал руки. Словно не до конца понимала, что бой действительно закончился. Она не отвечала на вопросы и ни с кем не разговаривала, лишь позволила какой-то молоденькой разведчице стереть кровь с её лица влажной тряпкой. Мелкая подлиза. Мысль появилась почти автоматически. Живая мелкая подлиза. От этой поправки внутри что-то болезненно сжалось.       Только сейчас, оказавшись среди своих, Шарлотта позволила себе немного расслабиться. Совсем чуть-чуть. Иначе сломается. Тело тут же начала бить дрожь. Мысли, которых раньше не было места, полезли в голову одна за другой. Крики. Кровь. Лица погибших. Загривки титанов, разлетающиеся под клинками. Совсем недавно существовало только движение. Взлететь. Ударить. Уклониться. Снова взлететь. Снова рубить. Без остановки. Без права задуматься. Без права испугаться. Теперь всё закончилось. Пальцы наконец разжались. Рукояти затупившихся клинков выскользнули из ладоней и с глухим звоном упали в грязь. Шарлотта вздрогнула от этого звука, после машинально убрала пустые рукояти обратно в крепления на бёдрах. Привычное движение оказалось почти спасительным. Оно напомнило, что она всё ещё здесь. Всё ещё жива. А значит, нужно двигаться дальше. Как бы сильно ни хотелось просто сесть рядом с Амелией и больше никогда не вставать.       Дальше все смешалось в единую картину: сбор выживших, подсчет потерь. Долгая дорога обратно, что вышла не менее кровавой. И вот, наконец, впереди показались стены Марии. Конец экспедиции подошёл скоро. Слишком быстро, словно вышли на прогулку. До смешного абсурдно. Ещё утром разведчики выходили ровным строем за стены, а к вечеру, ближе ко второй половине дня, ворота стены Мария вновь распахнулись, являя жителям жуткую картину. До смешного малое количество солдат вошло обратно.       Окровавленная, пыльная одежда, поникшие хмурые лица. Люди в этот раз молчали, было далеко не до разговоров. Лишь редкие фразы где-то в отдалении. Напрямую никто не пытался обратиться.       После где-то из толпы разнёсся голос. Он принадлежал низенькой пожилой женщине. Она несмело подошла к командору, прижимая руки к груди, и спросила: — Где Мозес? Где мой сын?       Разведчики, стоявшие рядом, отвернули головы. Кто-то в толпе ругнулся под нос. Тишина нагнетала, напряжение в воздухе можно было разрезать ножом, как масло. Шадис молчал. Что-то в его тёмном взгляде мелькнуло. Неясное. Непонятное. Он глухо бросил ближайшему разведчику: — Отдавай.       Разведчик, которому отдали приказ, ненадолго отошёл и вернулся с небольшим свёртком в руке. Остальные жители жадно ловили каждое слово, каждый чёртов жест в этой ужасной ситуации, прекрасно понимая с самого начала, что стало с сыном этой женщины. После свёрток протянули ей. Она взяла его на манер того, как берут младенцев, и медленно развернула. Тишина ещё никогда не была такой громкой.       Лицо женщины дрогнуло, а после с надеждой раздалось: — Мой сын... помог человечеству? Его смерть не была напрасной?       Она продолжила держать руку, которую считала рукой своего сына, прижимая её к себе. Кит в тот миг помрачнел ещё больше. Некий ужас и отчаяние поглотили его с головой. И он рассыпался. Внутри, не снаружи. Что-то в тот миг окончательно треснуло, рассыпаясь мелкими осколками. Он сорвался. — Нет... — мужчина упал на колени перед плачущей женщиной, склоняя голову к земле. — Нет! Мы ничего не добились! Они все погибли просто так! Человечество не продвинулось ни на шаг, чтобы разгадать тайну титанов!       Его голос под конец сорвался. Великий, сильный командующий стоял на коленях, уперев взгляд в землю, и кричал. Некрасивая, безобразная сцена. А что же творилось на душе у остальных его людей, когда даже их лидер сломался?       Это был крах.

***

      Было прохладно. Погода в этот день портилась с невероятной скоростью. Хотелось раствориться вместе с дождём, впитаться в сырую землю и исчезнуть без следа. Шарлотта медленно брела вдоль могил со знакомыми именами. Да, многих она знала. С кем-то виделась лишь мельком, с кем-то сидела за одним столом. Те, кто ещё недавно шагал рядом с ней, бок о бок, в течение двух лет службы в Разведкорпусе, теперь остались только здесь – высеченными на камне. Но искала она одного. Нашла. Эпитафия гласила: Николас Берг.       Без лишних слов. Только имя. Только даты рождения и смерти. Смешно.       Именно этим в итоге заканчивается почти каждая жизнь. У кого-то раньше, у кого-то позже. У разведчиков – чаще всего до обидного рано. Шарлотта опустилась на колени перед могилой, совершенно не заботясь о чистоте белых брюк. Да и кто вообще придумал сделать их белыми? Тонкий палец скользнул по выведенным буквам. Затем она достала сигарету и подожгла её. — Покурим?       Разумеется, ответа не последовало. Да он ей был и не нужен. Шарлотта положила сигарету на край надгробия, позволяя ей медленно тлеть, и закурила вторую сама. — Опять провал. Хотя для тебя это, наверное, уже давно не новость. Но в этот раз всё куда хуже.       С губ сорвался короткий смешок – сухой, измученный. Она замолчала, разглядывая имя на камне. — Ты бы обязательно нашёл, что сказать. У тебя всегда получалось. А я..       Голос оборвался. — А я уже ничего не знаю. Она невесело усмехнулась и машинально обняла себя за плечи. Пальцы подрагивали от холода или усталости – Шарлотта и сама не понимала. Говорить больше было не о чем. Да и разве он не видел всё сам? Если там вообще существовало какое-то «там». Дождь тихо шелестел по траве. Шарлотта опустила голову. — Я так устала, Ник...       Последние слова прозвучали почти шёпотом. Будто признание, которое она слишком долго держала внутри. Будто единственная правда, на которую у неё ещё оставались силы.       Шаги позади не были каким-то открытием. Как и молчаливое присутствие. Каким-то образом после экспедиций они часто встречались именно здесь, не договариваясь заранее. Он приходил к своим, точнее к тому, что можно было назвать их могилой. Шарлотта – к Нику. — Тебе бы в медпункт, – как всегда слишком наблюдательно заметил Леви. Это иногда бесило. — С чего ты взял? — Видел.       Коротко и ясно. Шарлотта тяжело вздохнула. Её травма казалась сущей мелочью по сравнению с тем, в каком состоянии сюда привезли остальных разведчиков. Всего лишь глубокая царапина на плече, наспех перетянутая бинтами. Ей и вправду стоило сходить в медпункт. Хотя бы обработать рану, возможно даже наложить швы. Но не хотелось. Ни вставать, ни двигаться. Вообще ничего не хотелось.       Со вздохом Леви молча потянул её за ворот плаща, который Шарлотта даже не думала снимать. — Эй! Ты чего удумал? — Сдохнуть хочешь? Шарлотта для приличия посопротивлялась, после тихо попросила отпустить. Леви прав. Пусть рана и пустяковая – сепсис никто не отменял. А сдохнуть так бездарно после того, как выжил в настоящей мясорубке, совершенно не хотелось. Медпункт встретил их стонами раненых и выкриками медсестёр, носившихся между койками. Полный балаган, но имеющий свою структуру. Шумно, тесно, на первый взгляд хаотично, однако врачи работали быстро и слаженно. Шарлотту, как обладательницу сравнительно небольшого ранения, усадили перед медсестрой, как только освободилось место. Стараясь абстрагироваться от происходящего вокруг, девушка сосредоточила взгляд на ближайшей стене и принялась расстёгивать куртку. Следом рубашку. Ткань неприятно липла к коже, насквозь пропитавшись кровью. Рана всё-таки раскрылась, а она даже не заметила.       Леви, стоявший рядом, невозмутимо дёрнул бровью. Очевидно, уже подбирал пару нелестных слов для этой бестолковой девицы, которая не способна позаботиться о себе. Бесит. Ещё больше бесило то, что взгляд сам собой цеплялся за её плечо. Без формы и ремней УПМ оно выглядело неожиданно хрупким. Чёрт. Он мысленно выругался и отвернулся. Нашёл время обращать внимание на подобную ерунду. Это всё усталость. И ничего больше.       Увидев выражение его лица, Шарлотта показала ему язык. Наверняка думает, что она идиотка и с ней слишком много возни. Хотелось его послать. Ну правда. Стоит тут такой недовольный, будто его кто-то заставлял тащить её в медпункт. Или торчать рядом, пока её зашивают. Леви вновь закатил глаза, заметив этот детский жест. И почему-то уходить всё равно не стал. После того как медсестра закончила с её плечом, они с Леви вышли на улицу. Недолго думая, Шарлотта протянула ему пачку сигарет. Леви не отказался. Ещё бы. Хоть какая-то компенсация за то, что он носится с её задницей. Девушка выглядела растрёпанной. Порванная форма, грязный окровавленный плащ, такие же куртка и рубашка. От неё тянуло слабым металлическим запахом крови, пылью, потом и табаком. Курила она сегодня слишком часто, стоило им вернуться в штаб – он это заметил. На лице красовалась царапина. Длинные тёмно-каштановые волосы окончательно растрепались, а тонкие пряди прилипли к коже. Всё из-за высохшей крови.       Она была рядом. Уставшая. Измотанная. Ужасно выглядевшая. Да что уж там – объективно плохо пахнущая. Но сейчас на это было плевать. Хотелось съязвить, назвать её свиньёй. Возможно, окажись на её месте кто-то другой, он бы именно так и поступил. Но вместо этого Леви стоял рядом, молча разглядывая пространство перед входом в медпункт. Идиотизм. На удивление людей вокруг почти не было. Большинство разведчиков предпочитали держаться подальше от этого места. Слишком много смерти. Слишком много напоминаний о том, чем закончился сегодняшний день. Они откладывали всё это на завтра. Хотя прекрасно знали – завтра будет все тоже самое, вероятно кто-то из их товарищей, дошедшие до медпункта уже не проснется.

***

Вечер всё не заканчивался. Попрощавшись с Леви, Шарлотта побрела к себе. Напоследок он вновь с недовольной миной посоветовал ей принять душ, будто она сама не знала, что ей туда нужно. Заносчивый чистоплюй. О его маниакальной тяге к чистоте среди разведчиков давно слагали легенды. Ребята, жившие с ним в одной комнате до того, как ему выделили отдельную спальню, рассказывали всякое. Как он натирал всё до блеска, как придирался к каждой мелочи и заставлял по несколько раз переделывать уборку. Шарлотта долго думала, что они преувеличивают. Пока не узнала его поближе. Оказалось – нет. Леви действительно был именно таким. Оказавшись в своей комнате, Шарлотта почти сразу позабыла о нём. Только сейчас пришло осознание, что она действительно вернулась. Не осталась за стенами. Не лежит среди тел, которые сегодня привезли в повозках. Она дома. Если Разведкорпус вообще можно назвать домом. Девушка ненадолго задумалась. Ответ пришёл удивительно быстро. Вполне. За эти годы штаб стал чем-то большим, чем просто местом службы. Здесь она жила, смеялась, ругалась, теряла людей и продолжала идти вперёд. Наверное, именно так и выглядит дом.       Взгляд зацепился за письмо, оставленное на столе. На всякий случай. Если не вернётся. Многие так делали перед вылазками за стены. Шарлотта подошла ближе, взяла сложенный лист и без лишних раздумий бросила его на металлическую подставку со свечой. Предварительно, конечно, зажгла её. Бумага быстро потемнела по краям, свернулась и вспыхнула. Перечитывать письмо не хотелось. Эти слова предназначались не ей. По крайней мере, не живой.       А вот что ей действительно было нужно сейчас – душ и чистая одежда. Этим Шарлотта и решила заняться.