Ветер, связавший судьбы

Аанг очнулся от резкой боли, пронзившей виски. Мир вокруг будто растаял и собрался заново: ослепительно белый снег, пронзительно‑синее небо и этот пронизывающий холод — такой знакомый, будто он знал его целую вечность. Внутри ледяной сферы ещё держалось слабое тепло — след его собственной энергии, — но снаружи простиралась лишь безжизненная ледяная пустошь. Голоса сверху доносились глухо, словно отдалённый шум прибоя: неясные, чужие, почти нереальные. Мысли путались, воспоминания накатывали волнами — чёрная, яростная буря, поглотившая всё вокруг. Аанг сглотнул, ощущая сухость во рту. Где они? Вдруг в груди что‑то завибрировало — низкий, глубокий звук, который он узнал бы из тысячи. Не рык зверя, а знакомый, родной резонанс. — Аппа! — выдохнул Аанг. Имя сорвалось с губ само собой, и волна адреналина прогнала слабость. Он рванулся вперёд, едва удержавшись на ногах на скользком льду. Сокка что‑то крикнул ему вслед — в голосе звучали недоверие и предостережение, — но Аанг уже не слышал. Впереди, наполовину освободившись от ледяного плена, лежал Аппа. Его тяжёлое, прерывистое дыхание показалось Аангу самым прекрасным звуком на свете. В паре метров от него лежал Кумо — маленький детёныш воздушного бизона. Он выглядел спокойнее, но лёд вокруг уже трескался, обнажая густую шерсть. А между ними, словно уснувшая стражница, лежала Нея. Аанг опустился на колени. Пальцы дрожали, когда он коснулся плеча девушки. Её волосы, обычно аккуратно уложенные, разметались по снегу. На лбу и руках сквозь бледность проступали синие стрелы — татуировки мастера воздуха, знак многолетних тренировок и ответственности. — Нея… — прошептал он. — Пожалуйста, очнись. Перед глазами вспыхнула картина: Храм Воздуха. Нея поправляет ремни сумки и спокойно говорит: «Если ты идёшь, Аанг, я иду с тобой». Она нарушила правила старейшин, пошла против устоев ради него. Эта преданность сейчас, спустя, казалось, целую вечность, давила на сердце сильнее, чем холод. — Кто это? — Катара подошла ближе. В её голосе звучало искреннее беспокойство, смешанное с детским любопытством. Она не видела угрозы — только людей, нуждающихся в помощи. — Это Нея, — ответил Аанг, не отрывая взгляда от лица подруги. — Она была со мной… Мы… Я даже не могу объяснить, как мы здесь оказались. Нея вдруг резко дёрнулась — инстинктивное движение человека, привыкшего к бою. Пальцы впились в снег, скребя лёд с такой силой, что костяшки побелели. Она распахнула глаза. Несколько секунд взгляд оставался расфокусированным, зрачки метались в поисках угрозы, как у дикого зверя. Когда она увидела Аанга, в глазах отразилось странное смешение чувств: узнавание, облегчение — и тут же ледяная настороженность. — Аанг… — голос прозвучал хрипло. Она попыталась приподняться, но тут же поморщилась, стиснув зубы. — Буря… Она была… Я помню только тьму. Она быстро оглянулась на Кумо — убедилась, что он жив, — и лишь потом перевела взгляд на незнакомцев. Даже сквозь слабость в её движениях появилась грация: она чуть втянула голову в плечи, готовая к прыжку или защите. — Кто это? — голос стал твёрдым, несмотря на дрожь в теле. — Аанг, где мы? Аанг почувствовал, как усталость накатывает волной. Он накрыл её руку своей. — Тише, Нея. Всё хорошо, — он попытался улыбнуться, хотя внутри всё сжималось от неизвестности. — Мы пережили бурю. Но не так, как я думал. Мы были заперты во льду… Очень долго. Он кивнул в сторону Катары и Сокки. Тот всё ещё сжимал в руке бумеранг, настороженно разглядывая «воздушных гостей». — Это Катара и Сокка, из Южного Племени Воды, — пояснил Аанг. — Они нашли нас. Вытащили. Сокка, заметив, что на него смотрят, выпрямился и демонстративно сложил руки на груди. В глазах всё ещё читались скепсис и настороженность перед неведомой магией. — Мы не просто «нашли вас», — буркнул он, но без злобы. — Мы буквально выковыривали вас из айсберга, который светился, как новогодняя ёлка. Так что… да. Вы нам кое‑что должны за спасение. Катара бросила на брата укоризненный взгляд и шагнула ближе к Нее, протягивая руку. В её глазах не было подозрения — только открытость и желание помочь. — Не бойся, — мягко сказала она. — Ты была очень холодной. Тебе нужно согреться. Мы поможем. Нея посмотрела на руку Катары, затем перевела взгляд на Аанга — ища подтверждения. Увидев в его глазах согласие, она медленно выдохнула, позволяя напряжению уйти. Но татуировки мастера воздуха на её предплечьях всё ещё едва заметно светились от остаточной энергии — напоминание о том, что перед ними не просто двое подростков, а маги, чья сила куда серьёзнее, чем кажется на первый взгляд. — Сначала — в безопасное место, — твёрдо сказал Аанг. — Где можно согреться и понять, что произошло. А потом… потом мы решим. Сокка вздохнул, его плечи опустились. — Ладно. Раз уж вы решили устроить массовую миграцию, то племя Южного полюса — единственный разумный выбор. Если, конечно, не хотите превратиться в ледяные статуи. Но предупреждаю: если этот ваш гигантский зверь решит сбросить нас в воду, я буду очень недоволен. Катара, проигнорировав ворчание брата, подошла ближе к Кумо. Маленький зверёк, похоже, чувствовал себя куда бодрее хозяйки — он уже вовсю обнюхивал края седла Аппы, забавно дёргая длинными ушками и время от времени тихонько пофыркивая. — У вас удивительные спутники, — тихо заметила она, глядя на Нею с неподдельным интересом. Нея улыбнулась краешком губ. — Кумо растёт быстро, — сказала она чуть хрипло, но с теплотой. — Он уже почти догоняет Аппу по размеру… ну, почти. Аанг уже забрался в седло и протягивал ей руку. — Полезай, — позвал он. — Аппа поднимет нас. Аанг похлопал бизона по шее, и тот, поняв приказ, начал тяжело разворачиваться, переступая массивными лапами по льду. Он готовился к взлёту — к тому, чего мир не видел уже очень, очень давно. — Хип‑хип, Аппа! — голос Аанга дрогнул, но он постарался вложить в команду всю уверенность, на которую был способен. Аппа издал свой знаменитый гулкий рёв, разбежался по ледяной площадке и мощно оттолкнулся… Но вместо того, чтобы грациозно взмыть в воздух, неуклюже рухнул в воду. Ледяные брызги веером разлетелись во все стороны, окатив всех присутствующих. Сокка, с головы до ног покрытый ледяной крошкой, демонстративно вытер лицо рукавом. Его взгляд, полный скепсиса, был прикован к медленно погружающемуся в воду бизону. — Ага, «летающий», — язвительно бросил Сокка, выплевывая кусок льда. — Потрясающе. Это, конечно, меняет дело. Кто бы мог подумать, что «воздушный кочевник» приземлится прямо нам на голову, чтобы потом превратиться в очень большую и очень мокрую собаку. — Он не собака, он бизон! — вспыхнула Катара, хотя в её глазах читалось беспокойство. Она подошла ближе к Аангу, заметив, как сильно тот побледнел. — Сокка, хватит. Ты же видишь, он просто ослаблен. Аанг не слушал их споров. Он нервно похлопал Аппу по массивной намокшей гриве, стараясь не смотреть на друзей. — Он просто устал, — тихо пробормотал Аанг, и его голос прозвучал почти как мольба. — Отдохнёт, наберётся сил — и полетим. Правда ведь, приятель? Бизон глухо фыркнул, выпуская из ноздрей пар, и, перебирая лапами, медленно поплыл через ледяной канал, неся седоков на себе. Кумо, уютно свернувшийся в седле, забавно тряхнул головой, разбрызгивая воду, и, решив, что это лучшее место для дневного сна, снова засопел. Ветер здесь, на воде, казался острее — он свистел в ушах, пробирался под одежду, выдувал остатки тепла. Нея сидела в глубине седла, плотнее закутавшись в плащ. Она не смотрела на Сокку или Катару. Её взгляд был прикован к тёмной, почти чёрной воде и к бесконечным безмолвным ледяным глыбам, проплывающим мимо. Мир казался не просто холодным — он казался пустым, будто кто‑то стёр из него все краски и звуки. — Это ведь не тот дом, который я помню, — тихо сказала Нея, обращаясь скорее к себе, чем к Аангу. Она чувствовала это всем своим существом: потоки энергии вокруг были искажены, мир утратил свою гармонию. — Воздух другой. Здесь слишком много… тишины. Аанг, сидевший на широкой голове Аппы и сжимавший поводья так, что костяшки пальцев побелели, не ответил. Он молчал, вглядываясь в серый горизонт, где небо сливалось с океаном. Каждая льдина, проплывавшая мимо, казалась ему обломком потерянной истории. Он был Аватаром, но сейчас чувствовал себя лишь испуганным мальчишкой, который опоздал на встречу с целым миром. Сокка уселся на край седла и скрестил руки на груди. Он не переставал сканировать горизонт — его прагматичный ум уже строил планы обороны и выживания. Он не доверял этому «магическому» способу передвижения, но вынужден был признать: выбора у них нет. Аппа, пусть и не мог пока летать, оставался их единственным средством передвижения по ледяным водам. Катара же, наоборот, всё время поглядывала на Нею. Она видела в ней ту же скорбь, что и в Аанге, но приправленную какой‑то иной, более строгой выучкой — будто за каждым вздохом стояла дисциплина. В глазах девушки‑мага читалась не только усталость, но и внутренняя собранность, готовность действовать, как только силы вернутся к ней. — Мы доставим вас в деревню, — мягко произнесла Катара, стараясь перекрыть шум ветра. — У нас мало припасов, но есть тёплый очаг и сухая одежда. Вы сможете отдохнуть и набраться сил. Нея перевела на неё взгляд. В её глазах отразилась благодарность, но за ней скрывалась глубокая, почти ледяная настороженность человека, который слишком долго ждал подвоха от судьбы. Она невольно коснулась татуировки на предплечье — та всё ещё слабо светилась, напоминая о силе, которая пока не могла раскрыться в полной мере. — Спасибо, — ответила Нея, и этот короткий ответ прозвучал как обещание — не только принять помощь, но и отплатить за неё, когда придёт время. Аанг краем уха слышал этот разговор. Он знал: Катара права. Сейчас им нужно просто выжить, согреться и дождаться того момента, когда Аппа снова сможет подняться в небо. Бизон, медленно плывший по ледяному каналу, тяжело дышал, но его глаза уже не выглядели такими потухшими, как раньше. Это вселяло надежду. Когда они наберутся сил, им придётся столкнуться с правдой, какой бы горькой она ни была. Нужно будет понять, сколько времени прошло, что случилось с миром и как вернуть утраченную гармонию. Но сейчас важнее было другое — сохранить жизнь, поддержать друг друга и не дать отчаянию взять верх. Где‑то далеко над водой закричала полярная птица. Эхо её крика растворилось в пустоте, подчёркивая одиночество тех, кто плыл сейчас навстречу совершенно неизвестному будущему. Но в этом одиночестве уже зарождалось что‑то новое — едва заметное ощущение зарождающейся связи между четырьмя путниками, которые, несмотря на различия, теперь были связаны общей судьбой. Время близилось к полуночи. Температура упала настолько, что даже густой мех Кумо казался лишь слабой защитой от пронизывающего ледяного ветра Южного полюса. Нея, съежившись, вжалась в тёплый бок своего питомца, но холод всё равно пробирался под одежду, заставляя зубы слегка постукивать. Она прикрыла глаза, пытаясь сосредоточиться на ровном дыхании Кумо — это хоть как‑то помогало отвлечься от колючего ветра и тяжёлых мыслей. — Слушайте, вы ведь маги воздуха, верно? — Катара, сидевшая чуть поодаль, перебралась ближе к голове Аппы. Её голос прозвучал тихо, но в ночной тишине вопрос повис тяжёлым грузом. — Может, вы знаете, что случилось с Аватаром? От этого вопроса Аанг и Нея напряглись одновременно, словно их ударило током. Аанг замер, его плечи неестественно приподнялись. Нея, чувствуя, как внутри всё сжалось от тревоги, покрепче обняла шею Кумо, стараясь не выдать их волнения. Она знала, как тяжело Аангу даётся эта ложь, и как сильно он боится доверия, которое может быть разрушено одним неосторожным словом. — Нет… я его не знал, — Аанг нервно рассмеялся, потирая затылок. Его взгляд заметался, избегая прямого контакта с глазами Катары. — Точнее, я знал тех, кто был с ним знаком, но лично… нет. Прости. Сказанное звучало неубедительно, и Аанг это понимал. Он ненавидел лгать — это противоречило всему, чему его учили монахи в Храме, — но страх открыть правду был сильнее. В груди что‑то сжалось, будто кто‑то невидимый сдавил её железной хваткой. Катара прищурилась. Она смотрела на них внимательно, словно пытаясь разглядеть что‑то в тенях, но затем мягко вздохнула. — Ладно, я просто спросила, — она не стала давить, хотя в её глазах мелькнуло сомнение. — Спите. Завтра будет долгий день. Она вернулась к своему месту, рядом с которым, похрапывая, уже устроился Сокка. Даже во сне он продолжал сжимать рукоять своего бумеранга, будто надеясь, что тот защитит их от невидимых врагов. Аанг снова лёг на голову Аппы, подложив руки под голову. Сон не шёл. Ветер завывал в ушах, и этот звук постепенно трансформировался в гул того самого шторма, что сото лет назад поглотил его, лишив всего, что он любил. Перед глазами всплывали обрывки воспоминаний: ледяная вода, паника, страх, и голос его наставника, Гияцо, который тонул в шуме бушующего океана. Он сжал кулаки, стараясь отогнать видения. Рядом тихо сопел Кумо, а Нея, кажется, наконец задремала, всё ещё прижимаясь к зверю. Аанг глубоко вдохнул, пытаясь выровнять дыхание. Нужно было успокоиться. Нужно было верить, что завтра всё станет яснее. Но пока ночь, ветер и старые страхи окутывали его, словно ледяное одеяло.

***

Где‑то у берегов Южного полюса корабль Народа Огня рассекал ледяную воду. Он медленно двигался на север, туда, где ещё несколько часов назад в небо ударил ослепительный столб света. Зуко стоял на капитанском мостике, сжав перила так, что перчатки угрожающе скрипели. Его взгляд, пронзительный и полный ярости, был прикован к тёмному горизонту. — Ничего, — прорычал он сквозь зубы. — Просто лёд и пустота. Но я знаю, что видел. Я чувствую это. Дядя Айро, который до этого момента тихо перебирал свои любимые чайные травы в углу, тяжело вздохнул и поднялся. В его движениях не было суеты — лишь неспешность человека, который повидал слишком много войн, чтобы спешить навстречу очередной. Он подошёл ближе, осторожно поставил чашку на край стола и сложил руки за спиной. — Принц Зуко, — мягко начал Айро, останавливаясь чуть позади племянника. — Вам нужно отдохнуть. Разум, переутомлённый поиском призраков, склонен видеть то, чего нет. Даже если вы правы и Аватар действительно существует… вы ищете одного человека в бесконечном океане. Ваш отец, ваш дед и даже ваш прадед искали его — и потерпели неудачу. Позвольте себе хотя бы немного покоя. Зуко резко развернулся. Его лицо, изуродованное шрамом, исказилось от гнева. Он не выносил, когда дядя сравнивал его с предками — для него это звучало как насмешка над его собственным бессилием. В глазах вспыхнула знакомая ярость, а пальцы ещё сильнее вцепились в перила. — У них не было причин торопиться! — отрезал Зуко, повысив голос. — Их честь не зависела от поимки Аватара, а моя — зависит! Я не вернусь домой, пока не приведу его. Этот трус прячется здесь уже сто лет, свернувшись калачиком, пока мир тонет в огне, но теперь… теперь он выдал себя. И я его найду. Айро лишь печально опустил глаза. Он видел не великого воина, а потерянного мальчика, чья одержимость стала для него тюрьмой. Старик сделал шаг вперёд и положил руку на плечо Зуко, но тот едва заметно вздрогнул и отстранился. — Честь — это не то, что можно захватить силой, племянник, — тихо произнёс старик, чуть понизив голос. Зуко уже не слушал. Он снова отвернулся к окну, сжимая кулаки. Ветер свистел за бортом, подгоняя корабль вперёд, навстречу судьбе, о которой они оба пока не догадывались. Внизу глухо стучали механизмы, а вдалеке, за линией горизонта, таилась цель, которая казалась всё ближе. Зуко был уверен: свет, который он видел, — это его единственный билет домой. И он был готов сжечь весь Южный полюс дотла, лишь бы этот «призрак» перестал ускользать из его рук.

***

Рассвет окрасил горизонт в холодные, пронзительно‑розовые тона. Впереди, в укрытой от ветров ледяной бухте, показалось поселение. Это не были те величественные храмы, где Аанг и Нея привыкли проводить свои дни. Перед ними раскинулась жалкая, на первый взгляд, деревушка из приземистых иглу и обледенелых деревянных каркасов, обтянутых шкурами морских зверей. Она выглядела так, будто природа изо всех сил пыталась стереть её с лица земли. — Ну вот, — Сокка спрыгнул с Аппы первым. Он выпрямился, старательно надул грудь и окинул деревню хозяйским взглядом, пытаясь скрыть за показной бравадой очевидное волнение. — Южное племя Воды. Не дворец, конечно, и не большой город, но… наш дом. И не думайте, что здесь можно задержаться надолго. У нас строгие правила для чужаков. Нея промолчала, внимательно изучая поселение. В центре деревни, у костров, поднимался тонкий, дрожащий дымок — первый признак жизни, который она видела за долгие, выматывающие месяцы. Сердце сжалось от странного сочетания облегчения и острого, грызущего страха: это место казалось таким крошечным и уязвимым. Она невольно поправила плащ, чувствуя, как ветер пробирается под одежду. Аппа тяжело вздохнул и с громким хрустом ломающегося льда неуклюже выбрался на берег. Когда массивный бизон наконец твёрдо встал на снег, Нея почувствовала, как почва уходит из‑под ног. Этот путь — не просто возвращение, а первый шаг в мир, который изменился до неузнаваемости. Она бросила быстрый взгляд на Аанга: тот стоял неподвижно, сцепив пальцы, и неотрывно смотрел на деревню. — Мы пришли, — тихо сказал Аанг. Он спрыгнул следом, и его голос заметно дрогнул, когда он увидел группу людей в синих одеждах, осторожно выходящих навстречу. — Я… я надеюсь, они нам рады. Катара шагнула вперёд, ободряюще коснувшись руки Аанга. В её глазах, тёплых и живых, читалось искреннее любопытство, а не враждебность. — Не бойтесь, — улыбнулась она, стараясь приободрить спутников. — Наш народ привык к суровой жизни, мы не станем обижать тех, кто сам прошёл через холод. Пойдёмте. Толпа — в основном женщины, старики и пара ошеломлённых детей — держалась на почтительном расстоянии. Масштабы Аппы, даже сейчас, когда он выглядел измождённым, внушали немой трепет. Сокка, заметив, что внимание наконец переключилось на него, расправил плечи и попытался придать лицу максимально важное выражение. — Да‑да, я вернулся! — громко объявил он, взмахнув рукой. — И, как видите, не один. Я совершил героический подвиг, приручив… ну, ладно, договорившись с этим летающим чудовищем! Дети, которые до этого прятались за спинами матерей, с восторженными визгами выскочили вперёд. Сокка тут же подхватил одного из малышей, кружа его на месте и превращаясь из «воина» в обычного старшего брата. — Сокка, это морской монстр? — наперебой закричали дети, тыча пальцами в Аппу. — Это союзник! — гордо поправил их Сокка, краем глаза наблюдая за реакцией окружающих. — И не смейте подходить к хвосту, если не хотите оказаться на другом конце ледника! В этот момент гул голосов стих. Толпа расступилась, пропуская пожилую женщину. Это была Канна — бабушка Сокки и Катары. Её лицо, испещрённое сетью глубоких морщин, казалось высеченным из камня, а взгляд был настолько острым и проницательным, что Аанг невольно отступил на шаг. Даже Аппа замер, будто почувствовав напряжение в воздухе. Канна остановилась напротив них. Она медленно перевела взгляд с лица Аанга на его ярко‑жёлтые одежды, на татуировки стрел, выглядывающие из‑под воротника, а затем — на его планер. Атмосфера вокруг мгновенно изменилась: воздух стал тяжёлым и неподвижным, словно перед бурей. — Магов Воздуха не видели уже столетие, — произнесла она, и её голос прозвучал как хруст ломающегося льда. — Мы думали, что они исчезли с лица земли. Что их вырезали в той проклятой войне, начатой Народом Огня. Аанг замер. Мир вокруг него вдруг пошатнулся. Ветер, до этого игравший с его одеждой, словно притих, не решаясь нарушить тишину. — Исчезли? — переспросил Аанг, и в его голосе прозвучало искреннее, детское недоумение, смешанное с ужасом. — Но… это невозможно. Я… я всего лишь хотел найти убежище. Я не понимаю, о чём вы… Он замолчал, чувствуя, как внутри всё сжимается. Нея, стоявшая рядом, незаметно коснулась его плеча — лёгкий, но твёрдый жест поддержки. Она тоже не знала, что сказать, но была готова стоять рядом, что бы ни случилось дальше. Канна перевела свой цепкий взгляд на Нею. Девушка держалась на расстоянии, пытаясь не привлекать к себе внимания, но в её осанке чувствовалось нечто, что заставило старуху едва заметно кивнуть — не в знак приветствия, а скорее в знак признания. Затем Канна снова посмотрела на Аанга. — Ветер принёс вас сюда не просто так, — голос её звучал сухо, как треск ломающегося льда. — Южное племя Воды не отказывает тем, кто ищет укрытия от бури. Но будь осторожен, юноша. Твоё присутствие здесь — это вопрос, на который история уже дала слишком кровавый ответ. Ты несёшь с собой эхо войны, которую мы не видели столетиями. И всё же… голодными мы вас не оставим. Катара облегчённо выдохнула. Она знала, что последнее слово всегда за бабушкой, и этот вердикт, хоть и суровый, был победой. Она ободряюще улыбнулась Аангу, чьи плечи заметно расправились. — Видишь? Я же говорила. У нас добрые люди, — прошептала она, стараясь поддержать его. Сокка, решив, что официальная часть «переговоров» завершена, тут же сбросил маску сурового охранника. Он окружил себя детворой, которая уже начала донимать его вопросами, и крикнул через плечо: — Эй, Аанг! Раз уж бабушка дала добро, не стой столбом, помогай разгружать седельные сумки! И смотри, не урони там ничего ценного — нам ещё рыбу сегодня ловить! Аанг нервно улыбнулся, чувствуя, как отпускает тревога, и направился к Аппе. Но прежде чем он успел сделать и шаг, одна из девочек — та самая, чьё любопытство было сильнее страха, — замерла. Она отделилась от группы, подошла к борту седла Аппы и прищурилась, вглядываясь в уютную нишу, прикрытую густой меховой накидкой. — Ой… — прошептала она. Тишина, воцарившаяся вслед за этим выдохом, была мгновенной. Все, от Сокки до самой Канны, переключили внимание на бизона. Из глубины седла, едва выглядывая, на толпу смотрела пара огромных, круглых глаз. Кумо, до этого момента безмятежно спавший, проснулся от шума и, потянувшись, неловко зацепился когтистой лапой за край седла. С глухим стуком и коротким ворчанием он съехал вниз, едва не перевернув сумку с провизией. Мягко приземлившись в сугроб, он встряхнулся, взметнув облако снежной пыли, и с подозрением уставился на собравшихся вокруг детей. Кумо был чуть меньше Неи, но выглядел очень внушительно: массивные, покрытые густой шерстью лапы казались способными сдвинуть с места ледяную глыбу. Неокрепшие, но уже острые рожки придавали ему вид скорее сказочного существа, чем обычного зверя. Для Катары и Сокки он был уже привычной частью странного багажа, но для детей племени он стал чудом. — Смотрите! — мальчишка, которого Сокка ещё минуту назад держал на руках, восторженно ткнул пальцем в снег. — Там ещё один! Только… немного другой! Кумо испуганно пискнул — звук был больше похож на жалобное поскуливание щенка — и попытался спрятаться за широкую ногу Аппы, но лишь неуклюже переступил с лапы на лапу. Нея сделала шаг вперёд, мягко отсекая любопытных детей от своего питомца. На её лице, впервые за долгий путь, промелькнула едва уловимая, искренняя улыбка. Она опустилась на колено рядом с Кумо и протянула руку. — Кумо, иди сюда, — тихо, но уверенно позвала она. Зверёк, услышав знакомый голос, перестал дрожать. Он неуверенно подошёл к хозяйке, смешно виляя коротким плоским хвостом, и ткнулся влажным носом в её ладонь. Нея погладила его, пальцами перебирая густой мех. Она не пыталась взять его на руки — Кумо был тяжеловат, и это было видно, — но само их взаимодействие излучало такое спокойствие, что напряжение в воздухе окончательно рассеялось. Дети, забыв об осторожности, подались вперёд. Для них этот пушистый зверь с огромными ушами был не «магическим созданием» и не угрозой, а просто чем‑то удивительно живым и тёплым в этом ледяном мире. — Что это за животное? — прошептала девочка, боясь протянуть руку, чтобы не спугнуть малыша. — Оно такое… уютное. Сокка, наблюдавший за сценой, скрестив руки на груди, присвистнул и иронично приподнял бровь. — Ну надо же, — пробормотал он, потирая затылок и пытаясь вернуть себе вид «главного воина». — Аанг, ты сказал, что это «один» зверь. Ты забыл упомянуть, что этот «младший брат» размером с пол‑Аппы! Или это твоя личная грелка для сна? Аанг, увидев, как суровое выражение на лице Канны на мгновение смягчилось при виде того, как доверительно зверёк жмётся к девушке, облегчённо выдохнул. Пусть ненадолго, но лёд между ними — и в буквальном, и в переносном смысле — дал первую трещину. Рядом Аппа шумно вздохнул, опустил голову и принялся обнюхивать сугроб, будто говоря: «Ну вот, наконец‑то можно отдохнуть». Кто‑то из женщин уже начал раздавать указания — готовить место для гостей, растопить очаг, принести горячей похлёбки. Шум деревни постепенно нарастал, дети снова заливисто засмеялись, играя в снежки. Кумо, почувствовав безопасность и окончательно проснувшись, смешно перебирая лапами, потрусил в сторону детворы. Один из малышей тут же протянул руку, и зверёк, поколебавшись секунду, ткнулся носом в ладонь — дети радостно захлопали в ладоши. Аанг, чьё внимание всегда было приковано к любой возможности повеселиться, вдруг замер. Его взгляд устремился к ледяному склону, где, неуклюже переваливаясь с боку на бок, топал пингвин. Птица остановилась, повертела головой и важно зашагала дальше, будто демонстрируя своё превосходство над окружающим миром. — Пингвин! — глаза Аанга загорелись тем самым предвкушением приключения, которое всегда заставляло его забывать об ответственности. — Хочу покататься! Не дожидаясь ответа, он сорвался с места, ловко скользя по подтаявшему льду и выписывая невероятные пируэты — то приседал, то резко разворачивался, то делал прыжок, будто танцуя на скользкой поверхности. Нея тяжело вздохнула. В её глазах читалось привычное терпение, смешанное с лёгкой досадой: она знала, что за Аангом нужен глаз да глаз, особенно когда дело касалось спонтанных и не всегда безопасных развлечений.