Пэйринг и персонажи
Метки
Описание
После Blue Lock Рин получает шанс попасть в молодёжную команду в Испании. Это буквально мечта — стать сильнее, доказать всем (и особенно одному человеку), что он лучший.
Часть 5.Точки соприкосновения
04 июня 2026, 08:49
Следующие несколько дней превратились для Рина в изощрённую пытку. Это было похоже на жизнь в эпицентре землетрясения, когда земля уходит из-под ног, но ты вынужден делать вид, что всё в порядке, и просто идёшь по улице.
Днём, на тренировках, Саэ был воплощением профессионализма. Он переводил указания тренера с холодной точностью автомата. Его голос был ровным, взгляд — отстранённым. Он больше не подходил к Рину вплотную без необходимости. Никаких больше «случайных» касаний. Он держал дистанцию, и эта новая, стерильная вежливость бесила Рина даже больше, чем прежние насмешки.
— Он сказал: «держи линию», — сухо бросал Саэ, стоя в метре от него, и тут же отворачивался к другому игроку.
Рин сжимал зубы до скрипа. Он ненавидел этот тон. Ненавидел эту дистанцию. Она была унизительной. Словно Саэ решил, что вчерашний взрыв эмоций был ошибкой, досадным сбоем в программе, который нужно просто игнорировать и делать вид, что ничего не было.
Но хуже всего было то, что происходило с самим Рином. Его тело предавало его на каждом шагу. Он мог быть полностью сосредоточен на мяче, но стоило Саэ оказаться в его периферийном зрении — просто пройти мимо или встать рядом с тренером — как концентрация летела к чертям. Сердце начинало колотиться где-то в горле, а по спине пробегал холодок.
Он ловил себя на том, что бессознательно ищет Саэ глазами в толпе игроков. Смотрит, как тот спокойно пьёт воду во время перерыва. Как его волосы чуть влажные от пота падают на лоб. Как он поправляет очки-полароиды, когда смотрит на тактический планшет.
Это сводило с ума.
— Hey, why are you stuck?— Лукас хлопнул его по плечу во время одного из таких «зависаний». Рин вздрогнул и резко повернулся. —This is the third time I've asked if you're coming with us to eat these damn tapas.
— No! — рявкнул Рин слишком резко. Он снова оглянулся через плечо и увидел, как Саэ что-то объясняет молодому защитнику из Бразилии, спокойно жестикулируя. Он даже не смотрел в их сторону.
Лукас нахмурился.
—You've become quite wild. Even more evil than usual. What, your brother-curator is completely sick of it?
Рин замер. Слово «брат» резануло слух.
—Don't mind your own business, — прошипел он и быстрым шагом ушёл в сторону раздевалки.
***
Вечером Рин сидел на полу своей гостиной, прислонившись спиной к дивану. На низком столике перед ним лежали два планшета: его собственный и тот, что оставил Саэ. На обоих были открыты одни и те же тактические схемы. Рин смотрел на них уже полчаса, но не мог прочитать ни строчки.
Мысли путались.
«Это ничего не значит», — повторял он как мантру. — «Он просто... проверял реакцию. Ставил эксперимент. Он холодный ублюдок, для которого люди — это просто переменные в уравнении».
Но память услужливо подсовывала другие картинки: не холодный взгляд аналитика, а тёмный, тяжёлый огонь в глазах Саэ за секунду до поцелуя. То, как его рука зарылась в волосы на затылке. То ощущение властной силы, когда он прижал Рина к стене.
Это не было похоже на эксперимент. Это было похоже на... голод.
Рин застонал и уронил голову на колени. Он запутался окончательно. Ненависть смешалась с чем-то горячим и постыдным так плотно, что их уже невозможно было разделить. Он ненавидел Саэ за то, что тот заставил его это почувствовать. И он ненавидел себя за то, что ему это понравилось.
Внезапно тишину квартиры разорвал резкий звонок телефона. Рин вздрогнул от неожиданности и схватил аппарат. На экране высветилось имя: Мама.
Он несколько секунд смотрел на экран, борясь с желанием сбросить вызов. Но потом вздохнул и принял звонок.
— Да?
— Рин? — голос матери звучал мягко и немного обеспокоенно. — Я тебя не отвлекаю? Ты обычно не отвечаешь так поздно.
— Я не спал ещё.
— Как твои дела? Как адаптация? Тренер доволен?
Рин закрыл глаза. Говорить с ней сейчас было невыносимо трудно. Он не хотел лгать ей о том, что всё хорошо. Но и рассказать правду — о том, что он чувствует себя чужим, слабым и запутавшимся в своих чувствах к собственному брату — было невозможно.
— Всё... нормально. Тренировки идут.
— А как... как твой куратор? — в её голосе проскользнула едва уловимая нотка надежды или какого-то другого сложного чувства. — Вы уже познакомились?
Рин замер. В груди кольнуло острой болью.
— Да. Познакомились.
— И как он? Помогает?
Рин вспомнил ледяной взгляд Саэ сегодня на поле. Вспомнил его губы на своих губах вчера вечером.
— Помогает... по-своему.
В трубке повисла пауза.
— Рин... я знаю, это непросто. Для вас обоих. Но я надеюсь... я очень надеюсь, что вы сможете найти общий язык.
Рин сжал телефон так сильно, что побелели костяшки.
— Зачем ты это сделала? — его голос прозвучал глухо и устало.
— Что именно?
— Назначила его моим куратором. Ты же знала... ты же всё понимаешь!
На другом конце провода повисла тяжёлая тишина. Когда мать заговорила снова, её голос был полон вины и печали.
— Клуб сам предложил кандидатуру из числа сотрудников со знанием японского языка и тактики. Я... я просто не стала возражать. Я подумала... может быть, это шанс? Шанс всё исправить?
— Исправить?! — Рин резко вскочил на ноги и начал ходить по комнате. — Ничего нельзя исправить! Ты только сделала хуже! Ты заставила меня зависеть от него! Снова!
Он кричал в трубку, выплёскивая всю накопившуюся ярость: на переезд, на одиночество, на собственную слабость перед Саэ.
— Рин...
— Я ненавижу это! Я ненавижу его! И я ненавижу эту дурацкую Испанию!
Слова вылетели сами собой. Он замер посреди комнаты, тяжело дыша в трубку. На том конце была тишина.
Наконец мать тихо сказала:
— Мне очень жаль, сынок.
Рин нажал на отбой и швырнул телефон на диван так яростно, как только мог. Экран жалобно звякнул о твёрдую поверхность.
Он стоял посреди пустой комнаты, чувствуя себя абсолютно разбитым и одиноким. Злость ушла так же внезапно, как и пришла, оставив после себя лишь пустоту и горечь.
Он посмотрел на планшет Саэ на столе. На этот безмолвный кусок металла и стекла, который был единственным мостиком между ним и братом в этом новом мире ненависти и притяжения.
И в этот момент Рин понял одну простую вещь: бежать некуда. Ни от брата, ни от этих чувств, ни от самого себя в этой чужой стране под слепящим солнцем.
***
Следующая тренировка стала для Рина настоящим испытанием на прочность. Он чувствовал себя так, будто его поместили под микроскоп. Каждый взгляд Саэ, даже случайный, заставлял его внутренне сжиматься. А Саэ, словно в насмешку, вел себя как идеальный профессионал. Он переводил указания тренера, корректировал позиции игроков, но делал это с ледяной дистанцией, словно между ним и Рином была не пара метров газона, а непреодолимая стена из арктического льда. Это бесило Рина до дрожи. Он предпочел бы открытую вражду этому вежливому игнорированию.
— ...and then you cut inside, not outside! — донесся до него громкий голос Лукаса. Испанец активно жестикулировал, пытаясь объяснить что-то другому игроку.
Рин, погруженный в свои мысли, не сразу понял, что обращаются к нему. Он стоял на позиции, но мысленно был в своей квартире, снова и снова прокручивая в голове разговор с матерью и тот поцелуй.
— Rin! — Лукас подошел ближе и щелкнул пальцами у него перед лицом. — Earth to Rin!
Рин моргнул и сфокусировал взгляд на товарище по команде. Лукас смотрел на него с привычной ухмылкой, но в его глазах читалось легкое беспокойство.
— What? — буркнул Рин по-английски. Говорить на этом языке было проще, чем на быстром испанском.
— You look like you're about to murder someone, — заметил Лукас, скрестив руки на груди. — Again. But today it's... different?
Рин нахмурился и отвел взгляд. Он не хотел это обсуждать. Особенно сейчас, когда в десяти метрах от них Саэ спокойно объяснял защитнику новую схему прессинга.
— It's nothing, — отрезал Рин, снова переключая внимание на мяч у своих ног.
— Bullshit, — не унимался Лукас, переходя на полушепот. Он кивнул в сторону Саэ. — Is it because of him? Your brother?
Рин резко вскинул голову. В его глазах полыхнул огонь.
— Don't talk about him, — прошипел он так тихо, чтобы услышал только Лукас.
Но тот лишь пожал плечами, ничуть не испугавшись.
— Look, man, — сказал он уже серьезнее. — I get it. Family is complicated. But you can't play like this. You're making mistakes. You missed that pass to Miguel by a mile.
Рин скрипнул зубами. Он знал. Он чувствовал, что его игра разваливается на куски. Концентрация была на нуле.
— I said, it's nothing, — повторил он, но уже без прежней уверенности.
Лукас вздохнул и хлопнул его по плечу.
— Whatever you say, bro. Just... don't let it ruin your game. You're too good for that.
С этими словами он отошел, оставив Рина наедине с его мыслями и мячом. Слова Лукаса эхом отдавались в голове: «Не позволяй этому испортить твою игру». Легко сказать. Как можно не позволять чему-то портить твою игру, если это «что-то» — человек, который одним своим присутствием выбивает почву из-под ног?
***
После душа Рин молча развернулся и пошел к своему шкафчику, с грохотом захлопнув дверцу. Звук эхом отразился от кафельных стен, но Саэ стоявший с ним в одной раздевалке даже не вздрогнул. Он продолжал методично раскладывать свои вещи: гель для бритья, дорогой лосьон после бритья, сменная рубашка, сложенная с геометрической точностью.
Рин наблюдал за ним краем глаза, пока сам натягивал джинсы. Движения Саэ были выверенными, лишенными суеты. В них была какая-то... завораживающая упорядоченность. Рин поймал себя на мысли, что пытается найти хоть какой-то изъян в этом ритуале, но не может. Всё было на своих местах. Идеально.
— Ты всегда был таким? — слова вырвались раньше, чем Рин успел их осмыслить.
Саэ замер на секунду, держа в руках флакон с лосьоном. Он медленно повернул голову и посмотрел на Рина через плечо. Его взгляд был непроницаем.
— Каким?
— Таким... правильным, — Рин подобрал слово, которое меньше всего хотел бы использовать как комплимент. — Словно у тебя внутри встроенный компас, который никогда не сбоит.
Саэ несколько секунд молча изучал его лицо, словно пытаясь понять, что стоит за этим вопросом — издевка или что-то иное.
— А ты всегда был... хаотичным? — наконец спросил он, возвращаясь к своему занятию. — Словно пытаешься пробить лбом каждую стену, даже если рядом есть открытая дверь.
Это было неожиданно точно. Рин открыл рот, чтобы огрызнуться, но осекся. Он не нашелся что ответить. Саэ только что описал всю его жизнь в двух предложениях.
В раздевалке повисла тишина, нарушаемая лишь шорохом одежды. Рин натянул футболку и уже собирался уйти, когда его взгляд упал на шкафчик Саэ. На внутренней стороне дверцы была приклеена маленькая фотография. Рин не видел, что на ней изображено, но сам факт того, что у этого ледяного робота есть что-то личное, личное настолько, что он хранит это в своем «святилище», выбил Рина из колеи.
Он быстро отвернулся и вышел, не сказав ни слова.
***
Следующие дни были странными. Напряжение никуда не делось, но оно изменило свою природу. Оно больше не искрило при каждом столкновении, а тлело под поверхностью, как угли под слоем пепла.
На поле Саэ по-прежнему был его куратором. Он переводил, поправлял, указывал на ошибки. Но теперь в его действиях проскальзывало что-то новое. Например, во время отработки навесов Саэ встал позади Рина, чтобы скорректировать положение его корпуса.
— Плечо ниже, — его голос был тихим и ровным. — И не заваливайся на опорную ногу.
Он положил ладонь на спину Рина, между лопаток, и слегка надавил, заставляя принять правильную стойку. Это было профессиональное прикосновение тренера к ученику. Но для Рина оно было подобно удару тока.
Он замер. Дыхание сбилось. Он чувствовал тепло ладони брата сквозь влажную ткань футболки. Чувствовал его запах так близко.
— Расслабься, — голос Саэ раздался прямо над ухом. — Ты слишком напряжен.
«Это ты меня напрягаешь», — мысленно огрызнулся Рин, но вслух лишь процедил:
— Я понял.
Саэ убрал руку так же внезапно, как и положил её. Рин выдохнул, только сейчас осознав, что задерживал дыхание.
***
Вечером того же дня Рин снова сидел над тактическими схемами на планшете Саэ. Он заставлял себя сосредоточиться на стрелочках и зонах ответственности, но мысли постоянно уплывали. Он вспоминал то прикосновение на поле. Оно было мимолетным, но оставило после себя фантомное ощущение на коже.
А потом он начал замечать другие вещи. Мелочи, которые раньше ускользали от его внимания в пелене ненависти.
Например, как Саэ морщит лоб, когда глубоко задумывается над переводом сложной фразы тренера.
Как он иногда бессознательно прикусывает нижнюю губу, просматривая записи их игр.
Как он поправляет очки указательным пальцем — этот жест был таким знакомым, почти родным, что у Рина что-то сжималось в груди.
Это было неправильно. Это было опасно. Но его мозг, уставший бороться с постоянным отторжением, жадно хватался за эти крошечные детали, как за спасательный круг.
***
В пятницу вечером команда решила устроить импровизированный ужин в одном из баров неподалеку от базы. Рин хотел отказаться — он всегда хотел отказаться — но сегодня ему отчаянно нужно было отвлечься от самого себя.
В баре было шумно и накурено. Игроки сдвинули несколько столов вместе, громко смеялись и спорили о чем-то на смеси испанского и ломаного английского. Лукас тут же втянул Рина в какой-то спор о лучших игроках Ла Лиги.
— No way, man! Messi was a genius! — кричал Лукас, размахивая стаканом сангрии.
— He was just lucky, — буркнул Рин по-английски, просто чтобы поддержать разговор. Говорить о футболе было безопасно.
В какой-то момент шум стал невыносимым. Голова начала гудеть от смеха и громкой музыки. Рин извинился и вышел на улицу, чтобы глотнуть свежего воздуха.
Ночной Мадрид встретил его прохладой. Он облокотился о стену здания и прикрыл глаза.
— Тоже не любишь шум? — голос Саэ прозвучал совсем рядом.
Рин вздрогнул и открыл глаза. Саэ стоял в метре от него, прислонившись к стене и глядя куда-то в сторону улицы. В руках у него был стакан с водой со льдом.
— Я думал... ты внутри, — выдавил из себя Рин.
— Я вышел пять минут назад. Ты меня не заметил?
Рин промолчал. Он действительно не заметил. Он был слишком погружен в свои мысли о нем же.
Они стояли в тишине несколько минут. Это была не враждебная тишина их обычных стычек, а что-то другое. Спокойное. Почти уютное.
— Почему ты здесь? — вдруг спросил Саэ, не глядя на него. — В Испании? Только честно.
Вопрос застал Рина врасплох. Он ожидал чего угодно: насмешки, приказа вернуться внутрь, холодного замечания о его «социофобии». Но не этого.
Рин посмотрел на профиль брата в тусклом свете уличного фонаря. На то, как блики играют на стеклах его очков.
— Потому что здесь меня никто не знает, — тихо ответил он наконец. — Здесь я могу быть кем-то другим. Не просто... твоей тенью.
Саэ медленно повернул голову и посмотрел на него. В его взгляде не было привычного холода. В нем было что-то похожее на... понимание? Или сожаление?
Он ничего не ответил. Просто сделал глоток воды и снова отвернулся к улице.
Но этот короткий разговор и этот взгляд сказали Рину больше, чем тысяча слов. В этом молчании было больше близости, чем во вчерашнем прикосновении на поле.
Рин почувствовал это всем телом: стена между ними дала трещину. Совсем крошечную. Но она была там.
Что еще можно почитать
Пока нет отзывов.