Пэйринг и персонажи
Метки
Описание
После Blue Lock Рин получает шанс попасть в молодёжную команду в Испании. Это буквально мечта — стать сильнее, доказать всем (и особенно одному человеку), что он лучший.
Часть 4.Точка невозврата
03 июня 2026, 01:24
Саэ не отстранился. На мгновение он застыл, словно его собственная система дала сбой, не ожидая от «объекта» такой реакции. Но этот сбой длился долю секунды.
А затем он ответил.
Не с холодной аналитической точностью, как вчера. Это было что-то другое. Его губы, поначалу жесткие, смягчились, но не потеряли своей требовательности. Он перехватил инициативу с той же сокрушительной легкостью, с какой брал контроль над мячом на поле, но теперь в этом не было цели что-то доказать или унизить. Это было просто утверждение: «Я здесь главный».
Рин глухо застонал ему в рот, и этот звук был полон чистого, неразбавленного шока. Его рука, вцепившаяся в воротник Саэ, на секунду ослабила хватку, а затем сжалась ещё сильнее, но уже не для того, чтобы оттолкнуть.
Это было... приятно.
Не просто приятно — это было похоже на короткое замыкание. На то чувство, когда после долгих часов изнурительной, монотонной работы ты наконец забиваешь идеальный гол — чистый, выверенный до миллиметра удар, от которого по телу проходит волна дрожи. Только сейчас эта дрожь была сконцентрирована в одной точке — там, где их губы соприкасались.
Его тело, которое ещё минуту назад было сжатой пружиной ярости, вдруг обмякло, поддаваясь давлению Саэ. Рин сам не заметил, как ответил на поцелуй. Не так агрессивно, как начал, а... следуя за ним. Его губы приоткрылись сами собой, впуская чужой язык, и это ощущение было пугающе правильным.
Саэ тихо выдохнул через нос, и этот звук был похож на удовлетворение хищника, наконец настигшего добычу. Его рука в волосах Рина перестала быть просто фиксатором и стала вести — он чуть менял угол наклона головы, углубляя поцелуй, делая его более... интимным.
Рин чувствовал вкус кофе и чего-то мятного. Чувствовал, как широкая ладонь Саэ ложится ему на талию, притягивая ближе, стирая последние сантиметры расстояния между ними. Это было слишком. Слишком близко. Слишком правильно.
И когда Саэ наконец отстранился, Рин едва не качнулся вперёд вслед за ним, потеряв опору.
Они замерли, глядя друг на друга. Грудь Рина тяжело вздымалась, он хватал ртом воздух. Взгляд Саэ больше не был ледяным или оценивающим. Он был тёмным, тяжёлым и абсолютно сфокусированным на Рине.
В комнате повисла густая, звенящая тишина.
Рин медленно приходил в себя. Он смотрел в глаза брату и видел там собственное отражение — растрёпанное, с припухшими губами и абсолютно шальным взглядом.
И в этот момент он не думал о любви.
Он думал о том, что его тело только что пережило самый сильный сенсорный опыт в его жизни. Он чувствовал странное тепло внизу живота и слабость в коленях. Это было новое, пугающее чувство полной потери контроля над собой.
— Что... что это было? — хрипло прошептал он, не узнавая собственный голос.
Саэ не ответил сразу. Он медленно провёл большим пальцем по нижней губе Рина — там, где поцелуй был самым горячим.
— Я же сказал: выбери что-то одно, — его голос тоже звучал ниже обычного. В нём не было прежней холодной отстранённости. В нём была хрипотца и что-то ещё... удовлетворение.
Он отпустил Рина так же внезапно, как и схватил. Сделал шаг назад, разрывая контакт и возвращая в комнату воздух и пространство.
Рин пошатнулся, лишившись опоры. Он прижался спиной к стене, чтобы не упасть. Его мозг пытался лихорадочно обработать случившееся.
«Это ничего не значит», — твердил он себе. «Это просто... биология. Реакция тела на стресс».
Но тело предательски ныло, требуя продолжения того безумия, которое только что произошло.
Саэ спокойно поправил свою рубашку-поло, возвращая себе безупречный вид. На его лице снова появилась маска холодного спокойствия, словно ничего и не было.
— Тактика на планшете, — сказал он будничным тоном, кивнув в сторону столика. — Посмотри до завтра. И приведи мысли в порядок на поле. Ты сегодня был рассеян.
Он развернулся и пошёл к двери.
Рин смотрел ему вслед, всё ещё чувствуя фантомное прикосновение его губ и пальцев на своей коже. Он поднял руку и коснулся своих губ кончиками пальцев.
Это было... приятно.
И это пугало его до чёртиков больше, чем любая пощёчина или язвительное замечание.
Звук захлопнувшейся входной двери прозвучал в тишине квартиры как выстрел. Рин вздрогнул, словно очнувшись от транса. Он всё ещё стоял, прижавшись лопатками к стене, и смотрел на то место, где секунду назад был Саэ.
Воздух в комнате казался наэлектризованным. Он всё ещё хранил запах Саэ — что-то чистое, почти стерильное, с едва уловимой ноткой дорогого парфюма и едва заметным металлическим привкусом спортивного талька. Этот запах теперь был неразрывно связан с ощущением его губ и властным прикосновением руки.
Рин медленно опустил руку, которой всё ещё бессознательно касался своих губ. Пальцы дрожали. Он поднёс их ближе к лицу, рассматривая так, будто они принадлежали кому-то другому. Они пахли им.
«Это ничего не значит», — попытался в сотый раз за вечер убедить он себя. Но слова звучали фальшиво даже в его собственной голове. Это было ложью. Это значило всё. Это значило, что его тело, его чёртово предательское тело, выбрало сторону без его на то согласия.
Он оттолкнулся от стены, словно она жгла ему спину. Сделал несколько хаотичных шагов по комнате, запустив обе руки в волосы и сжав их до боли. Ему нужно было движение, нужно было выплеснуть эту странную, клокочущую энергию, которая бурлила в венах вместо крови.
Это не было похоже на злость. Злость он знал. Злость была понятной — горячей, острой, требующей действия. Это было другое. Это было похоже на то, как если бы его разобрали на части, а потом собрали заново, но криво, неправильно. Все винтики встали не на свои места.
Он подошёл к окну и рывком распахнул его, впуская в душную комнату горячий вечерний воздух. Город гудел внизу, но этот шум казался далёким, будто из-под воды. Рин вцепился пальцами в подоконник так, что побелели костяшки.
Ему понравилось.
Мысль ударила под дых с такой силой, что он тихо застонал. Ему понравился поцелуй Саэ. Не просто понравился — он был... потрясающим. Ошеломляющим. Тем самым «коротким замыканием», о котором он думал.
И это было самым унизительным открытием вечера.
Он ненавидел Саэ. Ненавидел всю свою жизнь. Ненавидел его за то, что тот был идеальным, за то, что ему всё давалось легко, за то, что он всегда был на шаг впереди. Ненавидел за этот холодный взгляд свысока, за вечное «я же говорил».
Так почему же, когда эти холодные губы стали горячими и требовательными, это показалось самым правильным, что случалось с ним за последние годы?
Рин зажмурился, пытаясь отогнать наваждение. Перед глазами снова встала картина: Саэ нависает над ним, рука на стене, взгляд тёмный и тяжёлый. В этом не было нежности. В этом была чистая, неприкрытая власть. Саэ просто взял то, что хотел. И тело Рина ответило ему с готовностью предателя.
«Приведи мысли в порядок на поле», — эхом прозвучал в голове спокойный голос брата.
Да. Поле. Футбол. Вот его реальность. Вот где всё понятно. Мяч не задаёт лишних вопросов. Ворота не меняют своего положения от твоих запутанных чувств.
Рин резко отвернулся от окна и подошёл к брошенному у дивана планшету Саэ. Экран всё ещё светился, показывая сложную схему перестроения в атаке. Рин смотрел на стрелочки и линии, но не видел их.
Вместо схемы перед глазами стояло лицо Саэ в момент поцелуя — не холодное и отстранённое, как обычно, а живое, с чуть прикрытыми глазами и этим выражением хищного удовлетворения.
Рин схватил планшет и с размаху швырнул его на диван.
— Чёрт! — прорычал он в пустоту квартиры.
Это была не злость на Саэ. Это была злость на себя. На свою слабость. На то, что он хотел бы сейчас не ненавидеть брата, а... повторить всё с самого начала.
Эта мысль обожгла стыдом похлеще пощёчины.
Он схватил со стола полупустую бутылку воды и залпом допил её, пытаясь смыть этот вкус и это наваждение.
«Это просто реакция на стресс», — снова попытался он уцепиться за спасительную ложь. — «Я был на взводе, он застал меня врасплох. Это ничего не значит».
Но даже произнося это мысленно, он знал: это самообман чистой воды.
Потому что стресс не заставляет тебя мечтать о том, чтобы тебя снова прижали к стене и поцеловали так, что земля уходит из-под ног.
Потому что стресс не заставляет тебя чувствовать это тянущее, горячее ощущение внизу живота при одном лишь воспоминании о чужих руках на талии.
Рин упал на диван рядом с планшетом и закрыл лицо руками.
Он запутался. Запутался так сильно, как никогда в жизни.
***
Следующее утро встретило его всё тем же ненавистным солнцем и духотой, но теперь к этому добавилось новое чувство — липкое, тягучее ожидание.
На тренировку он пришёл одним из первых, как и вчера. Старался прийти раньше него. Ему нужно было пространство, чтобы собраться с мыслями до того, как вся команда будет в сборе и до того, как появится он.
Но удача сегодня явно была не на его стороне.
— Ты рано.
Голос раздался за спиной ровно в тот момент, когда Рин делал растяжку у ворот. Он замер на середине движения, так и не опустив ногу. Медленно выдохнул через нос и повернул голову.
Саэ стоял в нескольких метрах от него, засунув руки в карманы тренировочных брюк. На нём были тёмные очки-авиаторы, скрывавшие взгляд.
Рин ничего не ответил. Он просто отвернулся и продолжил растяжку, делая вид, что полностью сосредоточен на своих мышцах.
— Тренер просил передать тебе схему игры сегодня вечером перед ужином... — начал Саэ тем же будничным тоном, что и вчера вечером у него дома.
Рин резко выпрямился и повернулся к нему всем телом. Его глаза опасно сверкнули.
— Я буду занят! — выпалил он быстрее, чем успел подумать.
Саэ медленно снял очки. Его взгляд был непроницаемым — ни холода вчерашнего вечера, ни того тёмного огня из поцелуя. Просто... пустота.
— Отмени планы.
— Нет!
Тишина повисла между ними тяжёлая, звенящая. Рин физически чувствовал это напряжение. Он ждал чего угодно: насмешки, приказа, повторения вчерашнего безумия у стены...
Но Саэ просто пожал плечами — едва заметно, одним плечом — и вернул очки на переносицу.
— Как хочешь. Тогда я просто оставлю планшет у твоей двери после ужина. Схему ты посмотришь сам.
Он развернулся и пошёл к раздевалкам ровным, размеренным шагом.
Рин остался стоять у ворот, глядя ему вслед со смесью облегчения и... разочарования? Обиды? Он сам не мог понять своих чувств. Он ждал взрыва, битвы... а получил холодное безразличие профессионала к капризному клиенту.
Это злило ещё больше. Словно поцелуй был стёрт из реальности одним движением плеча.
***
К началу общей тренировки напряжение немного спало. Рин с головой ушёл в работу: бегал до изнеможения, бил по воротам с такой яростью, будто мяч был лицом его брата, отрабатывал финты до боли в мышцах. Физическая усталость была единственным способом заглушить тот хаос в голове.
К середине тренировки команда уже была в сборе. Лукас как всегда пытался втянуть его в разговор:
—Hey, you sullen Japanese! You're kind of jerky today! What happened?
— Fuck off— рыкнул Рин так зло, что даже общительный испанец отшатнулся и больше к нему не лез.
А потом он увидел его на другом конце поля. Саэ о чём-то спокойно беседовал с тренером и парой других игроков из административного штаба. Он смеялся над чьей-то шуткой — легко и непринуждённо. Для всех остальных он был просто идеальным профессионалом: собранным, дружелюбным, компетентным братом Итоши Саэ.
Никто из них не знал о том вечере в душевой раздевалке неделю назад.
Никто не знал о вчерашнем поцелуе.
Для них он был просто куратором для новичка-иностранца.
И эта мысль вдруг обожгла Рина новой волной унижения и... собственнической ярости. Ему захотелось подойти к Саэ прямо сейчас и сделать что-то... что-то такое, чтобы стереть эту идеальную улыбку с его лица при всех. Чтобы все увидели то тёмное пламя под маской льда.
Но вместо этого он лишь сильнее сжал зубы и ударил по мячу с такой силой, что тот со свистом улетел за пределы поля в кусты.
***
Вечером Рин сидел в своей квартире перед выключенным телевизором и гипнотизировал взглядом дверь. Он знал: планшет там будет лежать ровно через минуту после того, как часы покажут семь вечера после ужина.
И точно: в 21:01 раздался тихий стук в дверь — один раз — а затем звук чего-то твёрдого положенного на пол снаружи.
Рин продолжал сидеть неподвижно ещё минут десять после этого звука. Он слышал удаляющиеся шаги Саэ по коридору — ровные, спокойные шаги человека без проблем.
Наконец он встал и подошёл к двери. Наклонился и поднял планшет одной рукой. Экран приветливо загорелся от движения пальца по стеклу. Схема прессинга была сложной: десятки стрелочек, цветовых зон ответственности...
Рин смотрел на экран невидящим взглядом ещё несколько минут. А затем сделал то единственное действие из всех возможных: он открыл галерею телефона и нашёл там видео с матчем Саэ недельной давности из первой главы.
Он нажал «воспроизвести».
На экране брат двигался по полю так же идеально и просчитанно, как делал всё в жизни: точные пасы, контроль мяча, холодный взгляд...
Рин смотрел видео до конца с тем же странным чувством в груди — смесью ненависти к этому совершенству и болезненного притяжения к человеку за экраном.
А потом он выключил телефон и бросил его рядом с собой на диван вместе с планшетом Саэ.
И впервые за вечер позволил себе признать одну простую истину:
Его мир только что изменился навсегда.И он понятия не имел,что с этим делать дальше.
Что еще можно почитать
Пока нет отзывов.