До последней страницы

1 сентября 2008 года. Утро. Я перечитываю последние страницы своего дневника и ловлю себя на мысли, что за эти три месяца я написал здесь больше, чем за всю прошлую жизнь. Наверное, потому что это лето стало для меня настоящим рубежом. Переломным моментом, когда мне пришлось буквально выжечь в себе старого Чонгука и вылепить на его месте кого-то совершенно другого. Когда в июне за мной закрылись двери школы, а в кармане уже лежал заветный билет в SNU, я дал себе слово: я не вернусь в учебные коридоры прежним. Отец перед уездом в свою бесконечную командировку в Токио оставил мне безлимитную карту для «представительских расходов» — он думал, я накуплю брендовых шмоток, чтобы соответствовать статусу. Но я поступил иначе. Я полностью переоборудовал сырой, просторный подвал нашего огромного пустого дома под тренажёрный зал. Заказал туда тяжёлые разборные гантели, профессиональную штангу со стойками и массивную силовую скамью. Каждое моё утро три месяца подряд начиналось ровно в шесть часов. Сначала — тяжёлая, до темноты в глазах и тошноты, работа с весами. Моё тело, вечно сжатое от страха, под чужими пинками банды Энна весившее 72 кг, постепенно сгорало, превращаясь в 65 кг сухих, жёстких мышц. Плечи заметно раздались вширь, осанка выпрямилась, а подбородок стал казаться острее из-за ушедшего детского объёма. Я буквально заставлял свои мышцы расти, преодолевая жгучую боль, а после подолгу стоял под ледяным душем, пока тело дрожало от усталости. Я делал это ради одной цели — больше никто и никогда в коридоре не посмеет толкнуть меня плечом или выкинуть мой рюкзак в окно. А после тренировок, когда мышцы приятно горели, наступало время для книг. Я заказывал их десятками. Читал часами, сидя на широком мраморном подоконнике в своей комнате, пока солнце лениво переползало по паркету. Особенно сильно меня зацепил роман Германа Гессе *«Демиан»*. Я перечитывал его дважды, исчеркав карандашом почти каждую страницу. Эта история о Максе Демиане, который помогает главному герою Синклеру обрести своё истинное «я» и вырваться из рамок поверхностного, правильного, но фальшивого мира, казалась мне моим собственным манифестом. Гессе писал о птице, которая борется, чтобы выбраться из яйца, где яйцо — это мир, и чтобы родиться, нужно этот мир разрушить. Моим «яйцом» была старая школа и страх перед прошлым. И за это лето я его разрушил. Ещё одна книга, которая теперь лежит на моей прикроватной тумбочке — *«Норвежский лес»* Харуки Мураками. Меня буквально затянула её густая, меланхоличная атмосфера Токио 1960-х годов. Я осязал этот текст физически: тишину студенческих общежитий, шуршание старых виниловых пластинок, долгие прогулки главного героя Тоору Ватанабе по затяжным, умытым дождём улицам. Эта книга дышала одиночеством — понятным мне, окультуренным одиночеством, где каждый заперт в себе, но отчаянно пытается нащупать связь с другим человеком в огромном мегаполисе. Она дарила мне странное утешение, пока в нашем доме звенела привычная тишина. Три месяца изоляции, железа и глубоких текстов. Я заново собрал себя из осколков. И теперь, упаковывая эти книги в рюкзак перед выходом на первую пару, я наконец чувствую, что готов. На мне плотная чёрная футболка, тёмно-серые джинсы с грубым кожаным ремнём и массивные ботинки на толстой подошве. Пора идти. Огромный особняк Чонов провожал их привычной утренней тишиной. Луна и Чонгук вышли вместе, когда Сеул только начинал заполняться суетой утреннего часа пик. До университета они добирались вдвоём: сначала на серебристой Hyundai Sonata, а затем пересели на ветку метро, заполненную студентами и клерками со свежими газетами в руках. Луна всю дорогу взволнованно болтала о предстоящем семестре, а Чонгук лишь молча сжимал лямку рюкзака, справляясь с внутренним мандражом. Для Луны это был уже второй год на Бизнес-администрировании, а для него — первый день в совершенно неизвестном мире. Кампус SNU встретил их шумом сотен голосов и ярким сентябрьским солнцем. На широкой деревянной террасе студенческого кафе под раскидистым клёном уже собралась компания второкурсников. — Ребята, привет! — Луна весело махнула рукой, ведя брата за собой. К ней тут же подлетела Лика, высокая девушка с пепельными волосами в брюках-карго, и они крепко обнялись . — О, а вот и наш первокурсник! — громко произнёс Ник, давний друг Луны, поднимаясь из-за стола в своей джинсовой куртке. Он крепко пожал Чонгуку руку. — Рад видеть в строю, мелкий. Ну, теперь уже совсем не мелкий. Выглядишь отлично. Луна с гордостью улыбнулась и начала быстро знакомить брата со своими одногруппниками по Бизнес-администрированию: — Ребята, это Чонгук. Чонгук, знакомься: это Намджун, это Юнги, Хосок и Джин. Они все на втором курсе. Статный Намджун в сером пуловере приветливо кивнул из-за макбука: «Поздравляю с бюджетом, Чонгук. На Инженерии это действительно уровень». Хосок в салатном худи весело помахал рукой, Джин в розовой шёлковой рубашке ослепительно улыбнулся, а бледный Юнги в низко надвинутой кепке лишь лениво приподнял взгляд от своего ледяного американо. В этот момент к столу подошёл ещё один парень. На нём был лёгкий полосатый джемпер, а его мягкие черты лица и тёплый взгляд сразу располагали к себе. — Привет! Я Чимин, — он приветливо помахал ладонью Чонгуку. — Я тоже первокурсник, и, кажется, мы с тобой на одном факультете — Инженерия и Технические науки! Луна говорила, что её брат поступил на технический, я всё ждал, когда ты придёшь. — Чонгук, — парень наконец облегчённо улыбнулся. Наличие ровесника в этой компании взрослых второкурсников мгновенно сняло часть напряжения. Чимин удивлённо взглянул на экран телефона и охнул: — Ой, Чонгук, у нашего потока первая пара — вводная лекция по высшей математике в главном корпусе! Нам пора бежать, а то займём самые плохие места. — Да, идите, мелкие, не опаздывайте в первый день, — подмигнул Ник. Чонгук попрощался с сестрой и ребятами, и они с Чимином быстро направились к огромному зданию главного корпуса. Лекционный зал напоминал амфитеатр с уходящими вверх деревянными столами. Чонгук и Чимин поднялись повыше и сели вместе у самого прохода на предпоследнем ряду. Сидеть в самом низу, прямо перед преподавателем, Чонгуку казалось слишком уязвимым. Первым уроком была «Вводная лекция по высшей математике и координатным системам». Профессор Кан говорил быстро, его голос, усиленный петличным микрофоном, эхом разносился по залу. Он выводил на интерактивной доске сложные графики и трёхмерные векторы. Чонгук и Чимин уткнулись в тетради. Монотонный стук мела по доске и шуршание сотен страниц вокруг действовали успокаивающе. На целых полтора часа парни смогли полностью раствориться в цифрах и осязаемом покое новой реальности. Когда прозвенел оглушительный звон, извещающий об окончании первой пары, Чонгук облегчённо выдохнул. Они с Чимином быстро собрали вещи и вместе вышли в коридор. — Ну что, инженер, пошли в столовую? — весело спросил Чимин, толкнув Чонгука локтем. — Я умираю с голоду, а ребята с бизнеса обещали подойти туда после своей лекции. Студенческая столовая под открытым небом на широкой деревянной террасе тонуло в полуденном солнце. Воздух был наполнен ароматом свежесваренного кофе, сладкой выпечки и шумом сотен голосов. — Сюда! — Луна помахала брату и Чимину рукой из-за длинного стола, наполовину скрытого в тени раскидистого клёна. Парни подошли к компании, неся на подносах прохладный чай и выпечку. Разговоры за столом на секунду затихли, уступая место приветствиям. Чимин весело рассказывал Хосоку о суровом профессоре Кане, Джин подкладывал Чонгуку лучшие кусочки, заботясь о первокурсниках, а Чонгук пил свой чай, чувствуя, как внутри оседает многолетнее напряжение. Они приняли его так легко, словно он всегда был частью их компании. Вдруг общий гул голосов за столом стал тише. — А вот и наш главный бунтарь, — тихо произнёс Юнги, не поднимая глаз от телефона. По деревянному настилу террасы неторопливой, вальяжной походкой шёл паренко. Чонгук замер, так и не донеся чашку до губ. Время словно замедлило свой бег. Незнакомец был одет в длинный винтажный плащ цвета хаки, который эффектно развевался при ходьбе. Под плащом угадывалась простая белая майка и свободные чёрные брюки с массивной серебряной пряжкой ремня. На шее покачивался кулон на кожаном шнурке, а на пальцах правой руки поблёскивали широкие серебряные кольца. Как и остальные ребята в этой компании, он учился на втором курсе Бизнес-администрирования, но его внешний вид полностью отрицал любые корпоративные стандарты. В его облике сочетались абсолютный хаос и безупречный стиль. Парень подошёл к столу, вытаскивая из уха один беспроводной наушник. — Тэхён, ты снова опоздал на общую лекцию по экономике, — констатировал Намджун. — Профессор Кан слишком монотонно читает, Хён. Мой плеер справляется с этойзадачей куда эстетичнее, — ответил Тэхён. Его голос оказался невероятно глубоким, низким, с лёгкой хрипотцой. Тэхён обвёл присутствующих ленивым взглядом, пока его глаза не остановились на Чонгуке. В эту секунду между ними словно натянулась невидимая, звенящая струна. Воздух между ними будто стал горячим и плотным. Чонгук почувствовал, как к горлу подступил ком, а сердце пропустило удар. Тэхён не отводил глаз. Его взгляд — изучающий, цепкий, пронизывающий насквозь — словно содрал с Чонгука всю его новую защитную броню, добравшись до самой сути. Тэхён медленно наклонил голову набок, и уголок его губ дрогнул в едва заметной полуулыбке. — А это кто? — тихо спросил Тэхён, продолжая смотреть прямо в глаза Чонгуку. — Это Чонгук, младший брат Луны. Он поступил к нам на первый курс, на Инженерию, вместе с Чимином, — пояснил Ник, переводя взгляд с одного парня на другого. Тэхён медленно вытащил руку из кармана плаща, протягивая её через стол Чонгуку. Кольца на его пальцах тихо звякнули. — Ким Тэхён. Второй курс, Бизнес-администрирование, — представился он. Чонгук сглотнул, чувствуя, как ладонь слегка повлажнела от внезапного волнения. Он протянул руку в ответ. Когда их ладони соприкоснулись, Чонгука словно прошибло слабым разрядом электричества. Пальцы Тэхёна были длинными, прохладными и неожиданно крепкими. — Чон... Чонгук, — голос Чонгука слегка дрогнул, но он вовремя взял себя в руки. — Приятно познакомиться, первокурсник Чонгук, — Тэхён улыбнулся чуть шире и медленно отпустил его руку, присаживаясь на свободный стул напротив. Разговор вокруг снова возобновился, но Чонгук больше не слышал его. Он сидел, уставившись в свою чашку, чувствуя, как горит кожа на ладони. И каждый раз, когда он осторожно поднимал глаза, он натыкался на внимательный, полусонный взгляд Ким Тэхёна, который лениво подпирал подбородок рукой и открыто наблюдал за ним. Внезапно Чимин посмотрел на экран своего телефона, а затем перевёл взгляд на Чонгука: — Чонгук, а у тебя какая следующая пара? У нашего потока Инженерии сейчас должна быть общая лекция по экологии в 304-м в левом крыле, верно? Чонгук быстро достал свой телефон и открыл расписание: — Да, «Введение в экологические системы». Пойдём вместе. Они попрощались с ребятами, стараясь не смотреть в сторону Тэхёна, но уходя, Чонгук спиной ощущал его провожающий, тяжёлый взгляд. Вторая пара по «Введению в экологические системы» в 304-й аудитории прошла отлично. Они с Чимином снова сели вместе и увлечённо конспектировали лекцию. Когда прозвенел финальный звонок, коридоры левого крыла мгновенно заполнились грохотом дверей и гулом голосов. Они вместе спускались по массивной мраморной лестнице на первый этаж. — Ну как? Не уснул? — весело спросил Чимин. — Нет, профессор довольно интересно рассказывал про биосферу, — улыбнулся Чонгук. На выходе из главного корпуса, прямо у массивных колонн, их уже поджидала вся компания второкурсников. Солнце 2008 года пекло по-особенному — тягучий сентябрьский зной смешивался с запахом раскалённого асфальта. — Эй, первокурсники! — крикнул Хосок, размахивая своей кепкой. — Намджун предложил отличную идею. Такое событие нельзя пропускать. Мы просто обязаны отметить ваш первый день в SNU! Вечером, часов в семь, собираемся в «Hongdae Noise». Это старое полуподвальное рок-кафе чуть вдали от главной улицы. Там отличный живой звук и лучшая жареная курица в округе. — Отличный план, — поддержал Джин, поправляя воротник своей шёлковой розовой рубашки. — Заодно проверим, умеют ли наши новоиспечённые инженеры расслабляться. А то они оба выглядят слишком прилежными студентами. Чонгук бросил быстрый, почти неосознанный взгляд в сторону Тэхёна. Тот стоял чуть поодаль, прислонившись спиной к прохладному камню колонны. Его длинный плащ цвета хаки был расстёгнут, а в руке он держал открытый серебряный портсигар. Он медленно достал тонкую сигарету, щёлкнул бензиновой зажигалкой *Zippo* — резкий металлический звук отчётливо прозвучал в воздухе — и сделал глубокую затяжку. Сквозь полупрозрачный дым его крупные тёмные глаза снова нашли Чонгука. Тэхён не сказал ни слова, но едва заметно кивнул, словно подтверждая: «Ты ведь придёшь, верно?» — Отличная идея, тогда мы с Чонгуком едем домой, нужно переодеться и привести себя в порядок, — подвела итог Луна, беря брата под руку. Дорога до их огромного дома в престижном районе заняла около сорока минут. Они ехали на каноничном сеульском серебристом такси — старенькой Hyundai Sonata. За окном проносились улицы, обвешанные неоновыми вывесками в эстетике конца двухтысячных: реклама плёночных фотоаппаратов, громоздких MP3-плееров Yepp от Samsung и яркие плакаты корейских поп-групп старой школы. Внутри особняка Чонов, как обычно, царила оглушительная, музейная тишина. Родителей не было дома — мама на очередном благотворительном рауте, отец на ужине с инвесторами. Брат с сестрой разошлись по своим комнатам. Чонгук зашёл в свою комнату, скинул рюкзак и подошёл к зеркалу. Сердце почему-то стучало быстрее обычного. Перед глазами то и дело вспыхивал образ Ким Тэхёна — его серебряные кольца, его низкий хрипловатый голос. Ему хотелось выглядеть взрослее. Показать, что он больше не тот испуганный мальчик. Он открыл шкаф и долго выбирал одежду. В итоге остановился на стиле, который вовсю набирал популярность осенью 2008 года среди завсегдатаев инди-клубов. Чонгук надел узкие тёмно-синие джинсы из плотного сырого денима — они сидели идеально, подчёркивая крепкие, накачанные за лето бёдра. Сверху — простая белая майка, а поверх неё — мягкая, слегка приталенная рубашка в крупную чёрно-красную шотландскую клетку, рукава которой он небрежно закатал до локтей, обнажая предплечья. На ноги обул свои любимые, слегка потёртые чёрные кеды *Converse All Star* на высокой шнуровке. В довершение образа брызнул на шею каплю парфюма с нотами кедра и цитруса. Поправив перед зеркалом отросшие волосы, которые мягко обрамляли лицо, он вышел в коридор. Луна появилась из своей комнаты через пять минут. Она выглядела потрясающе, полностью соответствуя моде той эпохи. На ней были облегающие чёрные легинсы и объёмное, слегка асимметричное трикотажное платье-туника глубокого изумрудного цвета, перехваченное на талии широким лакированным ремнем. Её длинные волосы были выпрямлены утюжком и идеально гладкими прядями падали на плечи. На ноги она обула стильные ботильоны на устойчивом каблуке, а в руках держала небольшую лаковую сумочку. Её макияж был чуть ярче обычного — аккуратные чёрные стрелки на глазах и блеск с ароматом вишни. — До сих пор не могу поверить, что ты так изменился за лето! — Луна остановилась в коридоре, удивлённо приоткрыв рот. — Ты выглядишь просто... невероятно. Думаю, девочки с первого курса будут ходить за тобой толпами. — Перестань, — Чонгук смущённо улыбнулся, почувствовав, как уши слегка покраснели, и накинул на плечо куртку. — Пойдём, а то опоздаем. Ник сказал, что в Хондэ вечером всегда пробки. Они вышли из дома, когда солнце уже почти скрылось за горизонтом, окрашивая небо Сеула в глубокие пурпурные и оранжевые тона. Сумерки постепенно вступали в свои права, зажигая миллионы огней ночного города. Они поехали в Хондэ на метро — в час пик это было быстрее всего. Вагон был забит студентами и клерками, повсюду шуршали газеты, кто-то читал электронные книги на маленьких экранах телефонов. Когда они вышли на станции «Hongdae», район встретил их безумной энергией: уличные музыканты с акустическими гитарами, запах жареного мяса, неоновые вывески «Караоке 24 часа» и «PC-bang». Кафе «Hongdae Noise» оказалось именно таким, как говорил Хосок. Крутая деревянная лестница вела глубоко в подвал. Стены из красного кирпича были полностью заклеены старыми плакатами Nirvana, Radiohead и Oasis. На небольших круглых столах горели тусклые жёлтые лампы, а из колонок тихо играл трек *«Sex on Fire»* от Kings of Leon — главный хит этого года. Ребята уже ждали их за большим угловым диваном из потёртой коричневой кожи. Намджун сменил строгий пуловер на простую чёрную футболку, Юнги сидел всё в той же кепке, но уже без свитшота, в простой серой майке, а Чимин весело махал им рукой, одетый в узкие джинсы и яркую олимпийку. Когда Луна и Чонгук подошли, парень сразу заметил, что Тэхён сидит в самом углу дивана. На нём больше не было плаща. Он остался в белой майке, которая контрастировала с его загорелой кожей, и чёрных брюках. Его ключицы были открыты, а тонкая серебряная цепочка тускло поблёскивала в полумраке кафе. Он лениво крутил в пальцах тяжёлый стеклянный стакан с колой и льдом. — А вот и они! — крикнул Джин, пододвигаясь и освобождая место. Судьба или чистая случайность распорядились так, что единственное свободное место оказалось прямо напротив Тэхёна. Чонгук сел, стараясь двигаться как можно естественнее, и аккуратно поправил полы своей клетчатой рубашки. Вечет прошёл шумно. Они заказали огромные подносы с острой жареной курицей в панировке и картофельные дольки. Ребята со второго курса много шутили, Ник вспоминал смешные истории из школы, Луна и Лика громко спорили о музыке, а Чимин, как такой же первокурсник с инженерного, понимающе улыбался и постоянно подкладывал Чонгуку на тарелку лучшие кусочки, заботясь о нём. Чонгук пил газировку, улыбался общим шуткам, но внутри него нарастало совершенно новое, пугающее напряжение. Ким Тэхён. Он почти не принимал участия в общем веселье. Он сидел, откинувшись на спинку кожаного дивана, лениво подперев подбородок рукой, на пальцах которой поблёскивали серебряные кольца. И он... пристально, не отрываясь, смотрел на Чонгука. Этот взгляд был тяжёлым, изучающим и невероятно открытым. В полумраке подвального кафе глаза Тэхёна казались бездонными. Он медленно сканировал лицо Чонгука, задерживался на его плечах, обтянутых клетчатой рубашкой, следил за тем, как парень делает глоток из стакана. Тэхён не скрывал своего интереса, его внимание было концентрированным, гипнотическим. Чонгук чувствовал этот взгляд каждой клеточкой своего тела. Кожа на лице буквально горела. С непривычки этот напор заставлял его паниковать. Пытаясь защититься, Чонгук отчаянно избегал его взгляда. Он упорно смотрел куда угодно, только не напротив себя: разглядывал кирпичную кладку стены за спиной Хосока, усердно ковырялся палочками в своей тарелке, делал вид, что невероятно увлечён рассказом Джина, кивая каждому его слову. Когда Чимин обращался к нему, Чонгук резко поворачивался в его сторону, облегчённо цепляясь за эту возможность отвлечься. Но как только разговор затихал, он снова боковым зрением видел, что Тэхён продолжает сидеть в той же позе, не сводя с него глаз и лениво качая лёд в стакане. Один раз Чонгук случайно, всего на долю секунды, поднял глаза выше уровня стола — и тут же наткнулся на этот пронзительный тёмный омут. Сердце Чонгука испуганно пропустило удар. Он тут же судорожно опустил голову, уставившись на свои Converse и крепко сжав стакан пальцами, чувствуя, как по спине пробежал странный, горячий импульс. Тэхён же, заметив эту суету, лишь едва заметно, загадочно улыбнулся уголком губ, так и не отвернувшись. Они разошлись только около полуночи. Намджун и Юнги пошли ловить такси, Чимин и Хосок побежали на последнюю электричку метро, а Чонгук с Луной поехали домой. *** Поздняя ночь. Я пишу это, сидя на кровати в полумраке, пока за окном шумит тёплый сентябрьский дождь. В ушах до сих пор стоит гул гитарных басов и смех ребят. Сегодня произошло то, чего я так сильно ждал. Меня приняли. Ребята Луны и Ника — они потрясающие, хоть все они уже на втором курсе бизнеса и кажутся такими взрослыми. И Чимин оказался очень классным. Здорово, что он тоже первокурсник на Инженерии, мы с самого утра на одной волне, пошли вместе на первую пару, и он весь вечер поддерживал меня в кафе. Кажется, у меня действительно начинается новая жизнь и появляются настоящие друзья. Но я вру самому себе, если скажу, что думаю сейчас о лекциях или о Чимине. Ким Тэхён. В кафе, когда он снял свой плащ и остался в этой белой майке, он казался каким-то нереальным — точно таким же, как в столовой после первой пары, когда он только пришёл. Весь вечер... весь чёртов вечер он просто смотрел на меня. Не отрываясь. Пристально, прямо в упор. Я чувствовал его взгляд физически, как будто он жёг мне кожу. И я... я просто струсил. Я весь вечер бегал от его глаз. Смотрел в тарелку, на Чимина, на стены — куда угодно, лишь бы не пересечься с ним взглядом. Потому что когда я один раз случайно посмотрел на него в столовой, а потом и в кафе, у меня внутри всё просто оборвалось. Моё сердце заколотилось где-то в горле. В его глазах нет насмешки, как у Энна. Там что-то другое, тягучее, опасное. Он словно видит меня насквозь, видит всю мою неуверенность, которую я так тщательно прятал за штангой всё лето. Я до сих пор чувствую, как у меня горят щёки. Он заметил, что я избегаю его взгляда, я уверен. И его эта ломаная полуулыбка под конец... Я обещал себе, что в SNU я начну всё заново. Но я не ожидал, что самым сложным испытанием станет не высшая математика, а один конкретный человек со второго курса, на которого я даже боюсь поднять глаза. Мне страшно. Но почему-то этот страх совершенно не похож на тот, что я чувствовал в школе. Страшно думать, что... Ну... Знаешь, даже тебе я не готов всё рассказывать, дневник...