Твои руки не созданы для убийства.

Шли дни, потом недели. Школьная молва сделала свое дело, и урок с боггартом стал главной темой для обсуждения. Гарри было жаль бедного Невилла, потому что Снейп воспринял истории о его боггарте без особого сочувствия, и уроки зельеварения из ужасных превратились в совершенно невыносимые. Конечно, всем хотелось узнать о боггартах Эда и Линга, несмотря на предупреждение Люпина не строить догадок. Линг уклонялся от вопросов, которые Дэвис и Гринграсс задавали ему, с грацией опытной балерины, а испепеляющих взглядов Эда было достаточно, чтобы пресечь большинство расспросов. — А что это вообще было? — спросила Гермиона на следующий день, набравшись смелости после того, как Парвати и Лаванда убежали, увидев, как Эд нахмурился. Эд замялся, потом пожал плечами и сказал. — Что-то пошло не так в алхимии. — Он не стал вдаваться в подробности, но в ту ночь на их доске заговоров появилась связь между Семью смертными грехами и алхимией. Несмотря на небольшой казус, случившийся на первом уроке по уходу за магическими существами и защите от темных искусств в этом семестре, дела продвигались неплохо. Из-за того, что Грид был ранен Клювокрылом, Хагрид временно утратил уверенность в себе, и следующие две недели они занимались с мохнатыми червями. Затем Грид настоял на том, чтобы вернуться к чему-то более интересному. Лучше было бы перевести это как «что-то, способное их покалечить», но если один из учеников, которого действительно покалечили, был готов попробовать свои силы в чем-то более опасном, то остальным ничего не оставалось, кроме как последовать его примеру. По крайней мере, Хагрид был рад узнать, что «Линг Яо» испытывает особый интерес к его коллекции опасных тварей. На занятиях Люпина также основное внимание уделялось темным, злобным существам, и следующие несколько уроков были посвящены самым разным тварям — от красных колпаков до капп. Теперь, когда никто не демонстрировал свои самые большие страхи перед остальными участниками группы, эти занятия стали гораздо приятнее. Для Гарри более насущной проблемой стало возобновление тренировок по квиддичу, к которым он приступил с энтузиазмом. Это был последний год для капитана Гриффиндора Оливера Вуда, и все были полны решимости получить кубок в этом сезоне. Первый матч всегда проходил против Слизерина в первую субботу ноября, так что им нужно было как следует потренироваться за первые два месяца. В том же духе Эд и остальные возобновили свои не такие уж тайные подпольные тренировки, а ставки близнецов Уизли стали еще более ожесточенными, чем когда-либо. Когда рядом не было учителей, Эд, Ал, Лан Фан и даже Мэй устраивали спарринги друг с другом, отказываясь от магии ради острых ощущений от рукопашного боя. Даже с учетом квиддича и двух новых предметов в этом семестре расписание Гарри было далеко не таким плотным, как у Гермионы. К тому времени Гарри уже не сомневался, что она нашла способ нарушать законы мироздания и находиться в двух местах одновременно. Она не пропустила ни одного урока по прорицаниям, несмотря на свое отвращение к этому предмету, но Эд и Уинри, которые в то время делили с ней уроки арифмантики и маггловедения, настаивали на том, что она присутствовала и на их занятиях. Возражения Гермионы на их настойчивые вопросы ни к чему не привели: чем больше они давили, тем сильнее она раздражалась. — Серьезно, хватит переживать из-за моего расписания! — огрызнулась она на Рона, когда тот в очередной раз начал расспрашивать ее. — Я в порядке! — Ты не выглядишь в порядке! — парировал Рон. Его внутренний карман запищал и задрожал, когда Гермиона ушла, держа на руках Живоглота. Хотя... если у кого-то и был год, который оказался тяжелее, чем у Гарри или Гермионы, то это был крысёныш Короста. Попытки Живоглота напасть на него участились вдвое, и Сяо Мэй не отставала. Если Гермиона не обращала внимания на поведение своего кота, то Мэй была откровенно зла. — Эта крыса отвратительна! — сказала она утром шестнадцатого октября, после того как Рон оттащил Коросту за хвост, когда тот попытался его укусить. Короста выглядел так, будто одной лапой стоял в могиле: шерсть на нем облезла, а само тело дрожало. — Просто оставь его в покое! — крикнул Рон в ответ и выбежал из гостиной. Гарри и Эд последовали за ним. — Знаешь, Живоглот и Сяо Мэй в курсе, что он постоянно у тебя. — сказал Эд, когда они отошли на достаточное расстояние от кровожадных питомцев. — Может, проще просто оставить его в общежитии. Или отдать кому-нибудь из нас. Рон покачал головой и сунул Коросту обратно в карман. — Клянусь, они найдут его, куда бы я его ни спрятал. По крайней мере, пока он со мной, я могу его защитить. — Его плечи затряслись. — Я не дурак, понимаете? Я знаю, что Короста болен. Я знаю… я знаю, что он, скорее всего, не доживёт до конца года. Но неужели я прошу слишком многого — чтобы его смерть была спокойной? Гарри почти не заметил, но в глазах Эда мелькнуло мрачное выражение. Позже в тот же день Рон и Гермиона снова повздорили у кабинета трансфигурации после того, как Лаванда Браун узнала, что её любимого кролика Бинки убила лиса. — Все так, как и говорила профессор Трелони. — всхлипнула девочка. — То, чего я боюсь больше всего, случится шестнадцатого октября! — А Бинки был старым? — спросила Гермиона. — Нет, он был совсем крошкой! — Гарри смутно помнил, что ее боггарт принимал форму мертвого кролика. — Так чего же ты так боялась? — спросила Гермиона. — Ты же не могла предвидеть, что он умрет. И он умер не шестнадцатого, ты узнала об этом только сегодня... — Не обращай на неё внимания. — перебил Рон, когда Лаванда снова всхлипнула. — Ей плевать на чужих питомцев. Этого замечания оказалось достаточно, чтобы Рон и Гермиона, кипя от злости, весь урок трансфигурации сидели по разные стороны от Гарри. Эд тоже отошел от них и сел рядом с Уинри. Ни один из них, похоже, не был особо сосредоточен на уроке, который заключался в написании эссе о процессе превращения в анимага. Гарри заметил, что они переговаривались с помощью записок, пока Макгонагалл не видела. Какие бы выводы ни сделала Лан Фан о Коросте после их первого урока по трансфигурации, они, похоже, напугали остальных членов группы «Аместрис», потому что даже Эд стал вести себя с крысой более напряжённо. Гарри было любопытно, но он не мог понять, чем вызвана такая враждебность. А Рону сейчас очень нужен был кто-то, кто его поддержит. Настроение не улучшилось и в конце урока, когда Макгонагалл объявила о первом в этом семестре походе в Хогсмид, который состоится на Хэллоуин. Гарри почувствовал, как что-то сжалось у него в груди, когда он вспомнил о своей неподписанной, смятой бумажке, лежащей на дне сундука. — Спроси ее! — прошептал Рон, когда все собрались. — Может, она тебя отпустит. — Не отпустит. — прошептала в ответ Гермиона. — Лучше, чтобы Гарри не ходил. Так безопаснее. — Блэк ничего не предпримет в Хогсмиде, даже если Гарри будет там. — прошипел Рон. Гарри принял решение. Он должен был хотя бы попытаться. Когда все ученики вышли из класса, он подошел к столу Макгонагалл, чтобы попросить разрешения. Как ни странно, Макгонагалл рассуждала в духе Гермионы, а не Рона. В этом году Гарри не повезло с Хогсмидом. Из-за этого последние две недели октября выдались для него мрачными. Все однокурсники были в предвкушении. Даже Малфой, хотя его радость сменилась злорадством, когда он понял, что Гарри к ним не присоединится. — Боишься пройти мимо дементоров, Поттер? — насмехался он. — Не обращай на него внимания. — предупредил его Эд, хотя, судя по всему, был готов врезать Малфою за него. — Как ты собираешься пробраться мимо дементоров? — спросил его Гарри. Даже если бы ему дали разрешение, Малфой был не так уж неправ. Перспектива пройти мимо дементоров на границе школы пугала. — Сцеплю зубы и буду терпеть. — сказал Эд, хотя и не выглядел особо воодушевленным. — Я знаю, что они там будут, так что у меня есть возможность морально подготовиться. А потом, наверное, куплю в «Ханидакс» шоколадных лягушек на неделю. Утро Хэллоуина выдалось особенно ужасным. Гарри не покидало гнетущее чувство, что, несмотря на все меры предосторожности, что-то пойдет не так. На первом курсе на них напал тролль в Хэллоуин. На втором курсе в Хэллоуин произошло первое из многих окаменений. Он уже начал думать, что этот праздник, как и пост профессора З.О.Т.И. проклят. — Ты обязательно пойдешь в следующем году, Гарри. — попыталась подбодрить его Гермиона. — А в этом мы принесём тебе всё, что бы ты попробовал. — добавил Рон, но Гарри смог лишь кивнуть. Рон и Гермиона переглянулись. Наступило временное перемирие, обида из-за домашних животных была забыта на фоне страданий Гарри. — Мы можем остаться с тобой. — предложила Гермиона. — Знаешь, мы еще не раз пойдём туда, и тебе не стоит встречать Хэллоуин в одиночестве... — Со мной все будет в порядке. — сказал Гарри резче, чем хотел. Гермиона вздрогнула, и его охватило чувство вины. — Я серьезно. Я... я найду, чем заняться. — Ладно... — сказал Рон, хотя и сам выглядел несчастным. — Тогда иди с кем-нибудь погуляй. С Джинни или с Алом. — Я подумаю. Как только он это сказал, с потолка Большого зала слетела пятнистая сова и села перед Гарри. Она протянула ему конверт. — От кого это? — спросила Гермиона, пока Гарри развязывал веревку на лапе совы. — Не знаю. — ответил Гарри, сунул письмо в карман и отпустил сову. Сейчас ему не хотелось его читать. После завтрака третьекурсники и старшекурсники направились к воротам, за которыми начиналась дорога в деревню Хогсмид. Филч стоял на страже со списком разрешенных посетителей, так что Гарри смог дойти только до выхода. — Мы скоро вернёмся! — заверила его Гермиона. — Мы все вместе сядем за стол! — добавил Рон. Его внутренний карман зашевелился, выдавая присутствие Коросты. — Ладно, тогда идите веселитесь. Гарри смотрел, как Рон и Гермиона выходят за ворота, пытаясь унять щемящее чувство в сердце. Он хотел порадоваться за них. Хогсмид — это привилегия, которую они заслужили. А Гарри… Гарри ее не заслужил. Он отступил назад и тут же почувствовал, что на кого-то налетел. Почувствовал, как мех щекочет его затылок. Он обернулся и увидел, что Грид отшатнулся. Должно быть, он был очень занят, раз не заметил Гарри прямо перед собой. — Эй! — сказал Гарри. — Привет. — в голосе Грида не было обычного энтузиазма. На нем был жилет с меховым воротником, круглые солнцезащитные очки и кожаные браслеты — совершенно нелепый наряд, который Гарри видел на нем только однажды, на праздновании Рождества в первый год их знакомства. Что-то подсказывало, что Линг не разрешал ему надевать это по любому другому поводу. Грид потянул за один из браслетов, снял его и покрутил на запястье. — Не терпится в Хогсмид? — спросил Гарри, стараясь не поморщиться от приступа зависти. Грид определенно был в предвкушении, он сам об этом говорил... хотя в последнюю неделю перед визитом он был непривычно замкнутым. — Только не с дементорами! — усмехнулся Грид, не отрываясь от своих браслетов. — С ними я едва могу сосредоточиться. И… — он замялся. — Мне нужно, чтобы все прошло хорошо, и… Его голос затих. Гарри не совсем понимал, что происходит. Грид никогда не сомневался в себе, но человек, стоявший перед ним, выглядел так, будто готов был броситься наутёк. — Кстати, когда ты рассказал обо мне Рону и Гермионе? Гарри чуть не подпрыгнул от неожиданности. — Как… как ты узнал? — Они уже давно странно на меня поглядывают. Так, когда ты им рассказал? Гарри прикусил губу. — После… после боггартов. Они… они волновались и… Грид громко вздохнул. Он притопнул ногой, и браслет снова защелкнулся на его запястье. — Ну, я так и думал, что эти двое рано или поздно узнают, учитывая, как тесно ты с ними общаешься. Но серьезно, не стоит так распространяться. Помнишь, что это может привести к вмешательству правительства? — Верно... — Гарри посмотрел в сторону. Вмешательство правительства... эксперименты… Аместрис... Грид снова вздохнул и перекатился с пяток на кончики пальцев. Он поправил жилет, снял темные очки и протер их тканью рубашки. Он снова начал теребить браслеты. — Мне нужно, чтобы все прошло хорошо... Почему Грид так нервничал из-за простого похода в Хогсмид? Одно дело, когда дементоры портят настроение, но Грид боялся этого похода так, как кто-то боится нежеланного семейного воссоединения. — Гарри! — Гарри вздрогнул от неожиданного появления Линга, когда тот вернул себе контроль. Суета мгновенно прекратилась. — Скажи Гриду, что он ведет себя глупо! — Э-э… Ты ведешь себя глупо, Грид? — Это не сработает, если ты сам не веришь в то, что говоришь. — ответил Грид. — Ну… а что, по мнению Линга, ты делаешь не так? — Он трусит! — сказал Линг, и Гарри заметил в его глазах вспышку раздражения. Гарри не понял, чье это раздражение — Линга или Грида. — В смысле? — Гарри попытался вспомнить. Из-за чего Грид потерял интерес к происходящему? Раньше он с таким энтузиазмом говорил о Хогсмиде... Нет, дело было не в Хогсмиде. Он хотел попасть в одно конкретное место. «Гнездо». «Гнездо дьявола». Грид уже давно заказывал у них сову, но теперь, когда он мог прийти в бар лично, он уклонялся от этой возможности. На самом деле Гарри слышал от Грида такие же неуверенные нотки только однажды, когда подслушал разговор Эда и Грида в комнате трофеев. «Я кое-кого убил.» Гарри постарался не вздрогнуть от непроизвольных воспоминаний о подслушанном разговоре, который его не касался. Ему не хотелось об этом думать, не хотелось вспоминать, что человек, которого он, несомненно, считал своим другом, сам признался в убийстве. Ради собственного душевного спокойствия, если не ради чего-то большего, он решил просто не ассоциировать убийцу, потерявшего память, с дружелюбным и ничего не помнящим Гридом, который стоял рядом с ним. И все же, глядя на его сгорбленную фигуру и нахмуренное лицо за очками... Было ли это убийство как-то связано с его нынешним беспокойством по поводу Хогсмида? — Мне просто... мне нужно, чтобы все прошло хорошо... — сказал Грид. Ответ был достаточно расплывчатым, чтобы считаться правдивым, несмотря на отсутствие подробностей. — Если нет... — Серьезно?! Опять?! — Они оба обернулись и увидели, что к ним подходит Эд. Вместо школьной мантии на нем было красное пальто, и он смотрел на Грида с яростной, пламенной решимостью. — Если ты так нервничаешь, я пойду и разведаю все для тебя. Но ты не позволишь нервам в последнюю секунду помешать тебе получить то, о чем ты мечтал годами! С этими словами Эд схватил Грида за руку и потащил к воротам, туда, где их ждали Уинри и Лан Фан. Наконец они скрылись из виду. Гарри вздохнул и опустил руки. Он надеялся, что все, что нужно было сделать, чтобы все прошло хорошо, было сделано. По крайней мере, кто-то из них должен был получить удовольствие от этого дня. Чувствуя себя мрачнее обычного, Гарри попятился от ворот. Он немного побродил по замку, который казался непривычно пустым, ведь большинство учеников отправились в Хогсмид. Он побродил еще немного, размышляя, чем занять оставшееся время. Недолго думая, он направился в совятню. Хедвиг заворковала при виде него и позволила погладить себя по клюву. Может, он просто посидит здесь весь день в компании Хедвиг. Это ведь что-то да значит, верно? Дверь совятни скрипнула, и Гарри увидел уже знакомые косички Мэй, когда она вбежала внутрь. — А, это ты... — сказал он, стараясь не показать, что расстроен. Из-за странных высказываний Мэй в сторону Коросты с ней было непросто ладить, хотя она была приятной в любой ситуации, если только в ней не участвовала крыса. — Привет, Гарри! — весело сказала она. В руках у неё был конверт, и она шла вдоль рядов в поисках совы. — Я просто отправляю письмо мистеру Шраму! Гарри не особо интересовали истории о её таинственном друге по переписке. Он перестал гладить Хедвиг, и она разочарованно ухнула. — Где Сяо Мэй? — спросил он, заметив, что панды нет рядом. До этого момента Сяо Мэй была привязана к своей хозяйке сильнее, чем Рон к Коросте. Гарри никогда не видел её без панды на плече. — Пусть немного побегает. — с улыбкой сказала Мэй. — Это ей на пользу. Образ неуправляемой Сяо Мэй, бесчинствующей в гостиной Гриффиндора, не давал Гарри покоя. — Хорошо, что Рон сегодня взял Коросту с собой в Хогсмид... Может, ему показалось, но Мэй выглядела слегка разочарованной. Она привязала письмо к когтям совы, и та вылетела в окно. — Что ж, Сяо Мэй полезно размяться. Что ты собираешься делать дальше? Гарри пожал плечами. — Наверное, в библиотеку. — Ему не очень хотелось делать уроки, но сегодня у него не было других планов. — О, тогда я с тобой! — обрадовалась Мэй. — Альфонс собирался познакомить меня со своими друзьями! — Ладно. — сказал Гарри. Мэй вприпрыжку последовала за ним, они спустились по лестнице и направились в замок. Коридоры казались странно пустыми, и из-за этого Хогвартс казался еще больше, чем был на самом деле. Как и сказала Мэй, Ал сидел за столом в библиотеке вместе с Джинни и еще одной второкурсницей с Когтеврана. Гарри смутно припоминал, что несколько раз видел ее с Алом в прошлом году, но не мог вспомнить ее имени. Она сидела, заткнув палочку за ухо, и читала журнал вверх ногами. — Альфонс! — воскликнула Мэй, чем заслужила испепеляющий взгляд мадам Пинс. Мэй не обратила на него внимания, подбежала к Алу и села на свободное место. — Привет, Мэй! Привет, Гарри! — сказал Ал, не обращая внимания на то, что Мэй вцепилась в его руку. Гарри неловко помахал рукой в знак приветствия, особенно когда Джинни слегка покраснела, встретившись с ним взглядом. Тем не менее он чувствовал, что не может просто уйти, а Рон посоветовал ему провести день в компании, так что он придвинул еще один стул и сел рядом с ними. Джинни, похоже, писала эссе по зельеварению, а Ал читал учебник по трансфигурации, еще более сложный, чем тот, который Макгонагалл дала третьекурсникам. Девочка с Когтеврана уставилась на Мэй, как сова на мышь. — Так это ты та самая девушка, о которой Ал всегда с такой нежностью отзывается. — Это было не столько вопросом, сколько констатацией факта. Мэй густо покраснела, и Гарри был уверен, что только присутствие мадам Пинс рядом помешало ей взвизгнуть от радости. — О, Альфонс! Ты правда так думаешь? Ал смущенно почесал щеку. — Да ладно тебе, Луна. Я вас даже толком не представил. Луна моргнула. — Тогда давай познакомимся. Я — Луна Лавгуд. — Мэй Чанг! — сказала Мэй. Ее взгляд скользнул по Джинни. — А ты — сестра мерзкого крысёныша. — Мэй… — застонал Ал, слегка смутившись. Джинни слегка покраснела. — Меня зовут… меня зовут Джинни... — представилась Джинни. Она ничего не сказала ни в защиту Коросты, ни в сторону осуждение. — Что ты читаешь? — спросил Гарри у Ала, пытаясь заглянуть в его книгу, но тот как раз перевернул страницу. — Просто кое-что для домашнего проекта. — ответил он. — Ты уже давно сосредоточился на этой теме. — сказала Луна, складывая журнал. — Неужели эта одержимость вытесняет алхимию? Ал покачал головой. — Надеюсь, этот проект скоро завершится... — сказал он. Мэй энергично кивнула. — Я не хочу, чтобы это затягивалось. Гарри казалось, что он слушает разговор на иностранном языке, потому что Ал намеренно говорил уклончиво. Джинни постучала пером по пергаменту, оставив на нем крошечное чернильное пятно. — Как вы познакомились? — спросила она. Гарри поднял голову, ему было любопытно услышать ответ. — В Косом переулке. — ответил Ал. — Сяо Мэй сбежала, и я согласился помочь ее найти. Это была такая дерзкая ложь, произнесенная с такой искренностью, что Гарри почти усомнился в своих воспоминаниях. Но нет, он точно знал, что они познакомились не в Косом переулке. Самое позднее — летом, во время визита братьев Элриков и Уинри в Китай, хотя Гарри был почти уверен, что они знали друг друга гораздо дольше. Впрочем, если Мэй и Линг пытались сохранить в тайне свои кровные узы, то вполне логично, что они скрыли эту встречу. Ни Джинни, ни Луна, похоже, не поверили в эту историю. Джинни нахмурилась, но Луна никак не отреагировала, просто убрала журнал обратно в сумку. — А Альфонс был так любезен со мной! — просияла Мэй, снова хватаясь за его руку. — Помогал мне с занятиями, показывал замок! Это было чудесно! Если не обращать внимания на этих мерзких дементоров! Гарри почувствовал, как кивнул в ответ, хотя мыслями был уже не здесь. Он не мог оторвать взгляд от рук Мэй, переплетенных с руками Ала, от ее раскрасневшегося лица, от его нежного выражения... Ему казалось, что он подслушивает разговор, который его не касается, и это чувство только усилилось, когда Джинни пришла к такому же выводу и начала бросать на него застенчивые взгляды. Тем не менее он не знал, как извиниться, пока Луна не приняла коллективное решение за всех. — Пожалуй, нам стоит оставить тебя наедине с твоим любимым проектом. — сказала она. — Я хочу сама исследовать кое-каких существ. — Прости, мы тебя не выгоняем... — отчаянно пытался возразить Ал, но Луна лишь улыбнулась. — Похоже, сейчас ты счастлив. — сказала она. — Это хорошо. Джинни сунула недописанное эссе по зельеварению в сумку и поспешила за Луной, все еще слегка красная. Гарри, чувствуя себя как никогда неловко, просто встал и молча вышел. Джинни и Луна ждали его у входа в библиотеку. — Они… ну, ты понимаешь? — спросила Джинни, переводя взгляд на Гарри. Гарри пожал плечами. Мэй явно нравился Ал, и Ал, похоже, испытывал к ней те же чувства, но... Даже если бы они познакомились раньше, разве одиннадцать и двенадцать лет — подходящий возраст для отношений? — Они дополняют друг друга. — сказала Луна. — Как два старых любовника. — Старых? — спросил Гарри. — Они младше нас. — Дело не в возрасте, а в чувствах. — мечтательно объяснила Луна. — Может быть, в прошлой жизни они были родственными душами. — Родственные души в прошлой жизни… — повторила Джинни, с трудом оторвав взгляд от Гарри. — Ну, я хотела исследовать наргловское гнездо рядом с кухней. — сказала Луна. Гарри понятия не имел, кто такие нарглы, и Джинни выглядела не менее озадаченной. — Не хотите составить мне компанию? — Э-э-э… — пробормотала Джинни, теребя волосы. — Думаю… Думаю, я пойду. Они обе выжидающе посмотрели на Гарри. — Я пас! — быстро сказал Гарри. — Я… э-э… кое-что забыл в гостиной. Было приятно познакомиться, Луна. — Взаимно. — медленно моргнула Луна. — Скоро увидимся. С этими словами она убежала, а Джинни последовала за ней. Гарри бесцельно бродил по коридорам. Он был уверен, что сможет найти Перси в гостиной, ведь тот не раз давал понять, что Хогсмид его не интересует, и старший Уизли с радостью сыграл бы с ним в шахматы или позанимался бы с ним чем-нибудь, но у него не было никакого желания этим заниматься. Он не хотел оставаться один, но в данный момент ничья компания не казалась ему особенно приятной. Гарри сунул руки в карманы и вздрогнул, почувствовав, как бумага мнётся под его кулаком. Он совсем забыл о загадочном письме, которое получил сегодня утром. Что ж, сейчас самое время проверить. Он разгладил несколько складок на конверте и вскрыл его. В конверте было два листа бумаги. Один был похож на письмо, хотя явно был напечатан на пишущей машинке на маггловских бланках. Второй документ представлял собой движущуюся волшебную фотографию. Из любопытства Гарри сначала взглянул на фотографию, и ее содержимое мгновенно его заворожило. Сначала ему показалось, что он заглянул в будущее: фигура в центре картины была очень похожа на повзрослевшего Гарри, одетого в форму для квиддича. Один его глаз был в синяке, но он улыбался во весь рот, держа в руках Кубок по квиддичу. Однако здоровый глаз приоткрылся, и радужка оказалась коричневой. Это был не Гарри. Это был его отец. Гарри почувствовал, как у него перехватило дыхание, когда он попытался вглядеться в фотографию, чтобы рассмотреть все детали. У него был фотоальбом с родителями, который подарил ему Хагрид в конце первого курса, но эту фотографию он видел впервые. В кадре была видна остальная часть гриффиндорской команды по квиддичу почти двадцатилетней давности, и все они тоже кричали. Мальчик с длинными черными волосами, без формы для квиддича, кричал громче всех, подбрасывая Джеймса на плечах. Девушка-игрок из Пуффендуя с битой на плече протянула руку и пожала руку Джеймсу. Она показалась ему смутно знакомой. Руки Гарри дрожали. Он едва мог оторвать взгляд от фотографии и прочитать письмо. «Привет, Гарри, Надеюсь, у тебя все хорошо, хотя не могу представить, чтобы дементоры делали твою жизнь приятной. Лучше не делай глупостей в отношении Блэка. Я хотела сообщить тебе о ситуации с твоими родственниками. Я подала в Министерство запрос на проверку условий твоего проживания, но, согласно официальному отчету, результаты оказались неубедительными. На данный момент Министерство не считает, что твои родственники представляют для тебя опасность. Таким образом, маловероятно, что какие-либо попытки передать опекунство увенчаются успехом, хотя я все же подала апелляцию. Я не хочу давать тебе ложную надежду на то, что к летним каникулам что-то изменится. Независимо от того, передадут мне опекунство или нет, двери «Мясной лавки Кёртис» открыты для тебя в любое время суток. Твои тетя и дядя не посмеют поднять на тебя руку. Эд написал мне и спросил о твоих родителях. Признаюсь, я не лучший человек, чтобы рассказывать тебе о них, потому что все, что я могу сказать, будет таким же обезличенным, как и истории, которые ты, скорее всего, уже слышал. Я знала их, я была на год старше, но не могу сказать, что мы были близки. Мне удалось найти старую фотографию. Матч между Пуффендуем и Гриффиндором в 1976 году. Гриффиндор выиграл, но я поставила твоему отцу здоровенный фингал. Не самая лестная характеристика, но это все, что я могу предложить. Однако, если мне не изменяет память, в школе сейчас есть человек, который мог бы рассказать тебе больше. Эд написал, что ваш новый преподаватель по защите от темных искусств — профессор Р. Дж. Люпин. Полагаю, они с твоим отцом были близкими друзьями, когда учились в Хогвартсе. Я советую поговорить с ним, если хочешь узнать больше. Напиши, если тебе что-то от меня понадобится. Проследи, чтобы мои бестолковые ученики не попадали в неприятности. И лучше бы мне увидеться с тобой в магазине летом. Всего наилучшего, Изуми Кертис.» Гарри пытался осмыслить все это, перечитывая письмо снова и снова, пока не выучил его наизусть. Каждый абзац был как отдельный удар под дых. Эд вспомнил об этом и даже отправил Изуми письмо. Изуми была достаточно заботлива, чтобы сдержать слово и попытаться оформить опекунство, даже если бы из этого ничего не вышло. Она изо всех сил старалась найти что-то, что могло бы напомнить ему о родителях, пусть это была всего лишь фотография его отца с синяком под глазом. И… она направила его к человеку, который мог знать больше. Но... Люпин? У него уже седели волосы, и он не выглядел ровесником Изуми или даже профессора Снейпа, который, как знал Гарри, учился в Хогвартсе в одно время с его родителями. Хотя, возможно, дело было в его болезненном облике. И все же Гарри чувствовал, как внутри него разгорается огонь. Он точно знал, чем займется до конца дня. Найти кабинет Люпина не составило труда, поскольку он просто занял комнату, которая в прошлом семестре принадлежала Локхарту. И все же, стоя за дверью, он колебался, подняв руку, но не постучав. Если Люпин действительно был хорошим другом его отца, почему он никогда о нем не слышал? Почему Люпин сам не рассказал ему об этом ни в поезде, ни в первые два месяца? Может быть, Гарри был для него просто болезненным напоминанием о потерянном друге, и он не хотел иметь с ним ничего общего. Внезапно Гарри понял, что именно чувствовал Грид тем утром. Он хотел поговорить с Люпином, узнать все о своих родителях с его точки зрения, наладить значимую связь со своим прошлым. Но... он не был уверен, что Люпин этого хочет. Тем не менее он переборол свой страх и постучал. Звук эхом разнесся по коридору. Люпин открыл не сразу, но, увидев Гарри на пороге, улыбнулся. — О, привет, Гарри. Где Рон и Гермиона? — В Хогсмиде... — ответил Гарри, надеясь, что Люпин не станет расспрашивать, почему он не пошёл с ними. Люпин кивнул и открыл дверь пошире. — Не хочешь зайти на чай? Я как раз собирался его заварить. Гарри судорожно кивнул и последовал за Люпином в кабинет. Вместо автопортретов, которыми были увешаны стены во времена преподавания Локхарта, в кабинете Люпина стояло несколько больших книжных шкафов, каждый из которых, без сомнения, был посвящен разным аспектам защиты от темных искусств. На заднем столе стоял аквариум, из которого на Гарри смотрело странное водное существо. — Гриндилоу. — сказал Люпин, заметив, что Гарри на него смотрит. — Для нашего следующего урока. После каппы это будет не так уж сложно. Гарри кивнул, оторвал взгляд от гриндилоу и сел напротив Люпина. Профессор взмахнул палочкой, и перед ним появился чайник, который тут же закипел. — К сожалению, у меня сейчас только пакетики. Но, полагаю, ты уже насмотрелся на чайные листья. — Наверное... — ответил Гарри. После урока прорицаний, который быстро обогнал зельеварение в борьбе за звание его самого нелюбимого предмета, он предпочитал не смотреть на остатки чая на дне чашки, чтобы не начать подсознательно их интерпретировать. — Профессор… — начал он, но замолчал. Он не знал, как вообще подступиться к этой теме. Просто спросить: «Вы знали моего отца?» — было неловко и неуместно. Тем более что Люпин никак не давал понять, что знаком с Джеймсом Поттером, а у него было только письмо от Идзуми. Она могла ошибаться. Может быть, это был другой Люпин, а может, она что-то путает, потому что знала его отца только по квиддичу. — Да, Гарри? — спросил Люпин, разливая чай. Он положил в свою чашку кубик сахара и предложил Гарри сделать то же самое. Гарри положил два кубика сахара и размешал их. Сахар растворился, превратившись в кристаллы, как и его решимость. — Профессор, я... — запнулся он, пытаясь подобрать слова. Люпин посмотрел на него, но... в его взгляде не было нетерпения, резкости или желания поторопить его. Казалось, он готов был сидеть и ждать, пока Гарри не будет готов. Точно так же, как на уроках Защиты, он был терпелив, понимающий и не осуждал их за ошибки. Именно тогда Гарри понял, что может доверять Люпину. Он знал, что после первого занятия профессор разговаривал и с Эдом и Лингом и, хотя Гарри не знал, о чем шла речь, ни у одного из них, похоже, не было возражений против того, чтобы Люпин продолжил занятия. То, что эти двое в переносном смысле одобрили решение профессора, укрепило его решимость. — Профессор, я надеялся, что вы можете рассказать мне о моих родителях... Люпин перестал помешивать чай. Он опустил глаза, и на секунду Гарри испугался, что переступил какую-то невидимую черту. — Полагаю, профессор Макгонагалл сказала тебе, что мы с ними давние друзья? Гарри вздохнул с облегчением, когда Люпин поднес чашку к губам. — Нет, не она... — сказал он, все еще немного смущаясь. — Я… — он не хотел вдаваться в подробности об Изуми, ее родственниках или ситуации с опекой. Кроме того, он знал, что фамилия ее мужа — Кертис, а девичью фамилию Изуми он не помнил, так что вряд ли Люпин вспомнит ее, если он сам о ней заговорит. — Просто… Я слышал об этом. Люпин на секунду замолчал и сделал еще один глоток чая. — Это правда. Мы все учились на одном курсе, все были гриффиндорцами... — на его лице появилась странная ностальгическая улыбка, пока он предавался воспоминаниям. — Лучшего друга, чем Джеймс Поттер, и лучшей подруги, чем Лили Эванс, было не найти. Эванс. Девичья фамилия его матери — Эванс. Гарри этого не знал и подался вперед, пытаясь впитать каждую крупицу знаний, которыми делился с ним Люпин. — Мы с твоим отцом познакомились на первом курсе и быстро подружились. На самом деле я был не самым общительным из студентов, так что встреча с твоим отцом стала для меня лучом света в темноте. Он поддерживал меня, когда мало кто другой мог бы это сделать. Гарри кивнул, пытаясь мысленно представить себе Джеймса. — Каким он был? Люпен улыбнулся. — Громкий. Уверенный в себе. Немного самонадеянный, но в хорошем смысле. С ним никогда не было скучно. Гарри почувствовал, как на глаза навернулись слезы. Его отец был уже не просто абстрактным понятием, а живым человеком. У него были друзья и связи. Люди скучали по нему. — А моя мама? — О, Лили… Она была такой свирепой, такой преданной. Умной и проницательной. И… очень снисходительной, возможно, ко многим, кто этого не заслуживал. Внезапный стук в дверь отвлек их от размышлений. Через секунду дверь со скрипом открылась, и на пороге появился не кто иной, как Снейп. Он держал в руках дымящийся кубок, и выражение его лица было особенно мрачным, когда он смотрел на Гарри. — Привет, Северус. — мягко поприветствовал его Люпин. — Я как раз показывал Гарри своего гриндилоу. — Поразительно. — сказал Снейп голосом, в котором не было и намека на восхищение. Он двумя широкими шагами подошел к столу и поставил кубок рядом с Люпином. — Выпей все. Я приготовил целый котел, если тебе понадобится еще. — Да, завтра мне, наверное, понадобится еще... — уклончиво ответил Люпин. Гарри не знал, на что смотреть — на кубок или на Снейпа. Какое бы зелье ни было в кубке, оно выглядело гораздо более взрывоопасным, чем все, что они когда-либо варили, а Снейп выглядел особенно свирепым, когда выходил из комнаты, закрывая за собой дверь. — Что это такое? — спросил Гарри. Люпин вздохнул. — Я выбрал неудачное время для болезни. Это зелье — единственное, что мне помогает. Снейп был так любезен, что приготовил его для меня. Гарри с тревогой наблюдал, как Люпин осушил весь кубок, лишь слегка поморщившись от, судя по всему, ужасного вкуса. — Итак… на чем мы остановились… Когда кубок исчез из поля зрения, Гарри снова погрузился в истории Люпина. Он рассказывал о том, как Лили преуспевала в заклинаниях, а Джеймс — в трансфигурации. Он рассказывал о цветах, которые распускались у ног Лили всякий раз, когда она испытывала сильные чувства, и о самых дерзких голах, забитых Джеймсом. Особенно ему запомнился матч против Пуффендуя в 1976 году, и Гарри чуть не проговорился об Изуми, но вовремя взял себя в руки. Они проговорили несколько часов, и Гарри было неловко, что он отвлек Люпина от стопки эссе, которые тот явно проверял до его прихода. Но он был так увлечен, так отчаянно нуждался в информации, что не мог заставить себя уйти. И все же Гарри не мог отделаться от ощущения, что Люпин рассказывает ему не все. Не раз он замолкал посреди истории и смотрел в окно или обрывал себя на середине шутки, и на кончике его языка всегда вертелось какое-то незнакомое имя. Гарри старался не приставать с расспросами. Люпину тоже явно было нелегко, и Гарри был благодарен за то, что тот вообще что-то рассказывает. — О, посмотри на часы! — с легким удивлением сказал Люпин, глядя на большие часы, стоявшие в дальнем углу комнаты. — Уже почти время ужина в честь Хэллоуина. Не пора ли нам? Гарри кивнул, снова бросив взгляд на дымящийся кубок Снейпа. Люпин встал и взмахнул палочкой. Чайник и чашки растворились в воздухе. Гарри последовал за Люпином в Большой зал, отчасти опасаясь, что профессор рухнет без сил и умрет, как только он отвернется. По логике вещей, если бы Снейп собирался отравить Люпина, он не стал бы делать это на глазах у свидетеля... но Гарри не мог отделаться от мысли, что Снейп вполне мог бы так поступить. — А-а-а... — сказал Люпин, когда они вошли в вестибюль, и Гарри снова почувствовал прилив зависти. Похоже, все возвращались из Хогсмида, раскрасневшиеся от ветра, с карманами, набитыми сладостями. Он заметил, как Фред и Джордж тащили к лестнице коробку, в которой, как он мог предположить, были какие-то розыгрыши. Может, ему показалось, но Люпин выглядел странно ностальгирующим. Гарри обернулся, заметив знакомый меховой воротник и услышав скрежет чего-то по полу. При виде этого зрелища у него отвисла челюсть. Грид тащил ящик в сторону подземелий Слизерина, и все остальные прохожие старались держаться от него подальше. Гарри даже не нужно было заглядывать внутрь, чтобы понять, что ящик доверху забит бутылками сливочного пива. Люпин выглядел слегка обескураженным. — Э-э… привет? — сказал Гарри. Грид ухмылялся от уха до уха несмотря на то, что ящик был явно тяжёлым. Гарри не понимал, почему он не использует чары левитации, чтобы облегчить себе задачу. — Привет! Казалось, настроение у него улучшилось по сравнению с утром. Напряжение в плечах исчезло, вокруг глаз появились морщинки от улыбки... Гарри заметил в уголках его глаз что-то похожее на счастливые слезы. Сейчас Гарри казалось, что даже рой из дюжины дементоров не смог бы стереть улыбку с его лица. — Все... все прошло хорошо? — Все прошло хорошо?! — Грид повторил в ответ. — Это было все, о чем я мог мечтать! Гарри знал, что Грид был в предвкушении похода в «Гнездо дьявола» — если не считать утренней нервозности, — но даже представить не мог, что бар может вызвать такую реакцию. — Где ты все это раздобыл? — спросил Люпин, с любопытством глядя на ящик. В нем было около двух десятков стеклянных бутылок, на этикетках которых красовался ухмыляющийся дьявол. — Гнездо дьявола — лучший бар в мире! При этих словах Люпен улыбнулся. — А, «Гнездо дьявола». Кажется, оно появилось незадолго до моего поступления. Старина Роа все еще заправляет там? — Ага! — обрадовался Грид, заулыбавшись еще шире, если такое вообще возможно. Гарри не мог оторвать глаз от ящика с сливочным пивом. Он понятия не имел, сколько стоит этот напиток, но явно недешево. — И сколько же тебе пришлось заплатить за все это? — О, с меня не взяли денег! Гарри и Люпин могли только наблюдать, как Грид продолжает утаскивать ящик. Легкое замешательство на лице Люпина идеально совпадало с внутренним состоянием Гарри. Что это за бар, где две дюжины напитков раздают бесплатно? Что ж… по крайней мере, Грид был этому рад. — Что ж... — сказал Люпин, слегка покачивая головой. — Тебе лучше пойти и насладиться пиром. И, Гарри, если захочешь поговорить об этом подробнее, мой кабинет открыт. Гарри без труда нашёл Рона и Гермиону. Они помахали ему и освободили место за столом. — Вот, держи! — сказал Рон, тут же высыпав горсть конфет на свою тарелку. — Посмотри, сколько всего мы принесли из «Ханидакс»! Они выставили новый вкус помадки, вот этот... — И почтовое отделение! — взвизгнула Гермиона. — Самое роскошное из всех, что мы видели! — И «Три метлы», лучший паб на свете! — Грид с этим не согласится. — сказал Гарри, понизив голос до шёпота. — Вы видели огромный ящик, который он принёс из «Гнезда дьявола»? Гермиона нахмурилась. — Мы пытались заглянуть туда, но к тому времени, как мы добрались до входа, они уже закрылись для частного мероприятия. — Ну вот, Грид только что принес две дюжины бутылок сливочного пива. Сказал, что в «Гнезде» ему их дали бесплатно. Рон приподнял бровь. — В каком баре раздают две дюжины бутылок бесплатно? — Я как раз об этом думал! — сказал Гарри, по-прежнему шепотом. Вокруг было шумно и весело, царила атмосфера Хэллоуина, но он не хотел, чтобы о существовании Грида узнало больше людей. — Кстати, он знает, что вы в курсе. Так что, скорее всего, попытается заговорить с вами более открыто. Гермиона поморщилась, но на ее лице отразилась глубокая задумчивость. — Возможно ли, что… это как-то связано с тем? — спросила она, тщательно подбирая слова. Гарри пожал плечами. Он допускал такую возможность, и она не была совсем уж невероятной, но от мысли о том, что какой-то случайный бар может быть связан с заговором «Аместрис», у него кровь стыла в жилах. Если они каким-то образом в этом замешаны, то кто вообще не замешан? — А ты чем занимался, приятель? — спросил Рон. — Поговорил немного с друзьями, а потом... — Гарри прикусил внутреннюю сторону губы. Письмо и фотография Изуми все еще лежали у него в кармане, и от одной мысли о них у него щемило сердце. Когда-нибудь он расскажет друзьям о том, что узнал о прошлом Люпина, но не сейчас. — Потом я просто зашел выпить чаю с профессором Люпином. — О, и как это было? — Гермиона явно обрадовалась перспективе выпить чаю с профессором. — Было здорово. — Гарри не стал уточнять, почему это было здорово. — Но... потом вошел Снейп. Он дал Люпину кубок со странным зельем, и тот все выпил. Лицо Рона побледнело. — Он что, с ума сошел? С чего бы ему пить то, что для него приготовил Снейп? — Он сказал, что это от болезни. — Гарри поднял глаза на стол профессоров. Люпин явно не выглядел отравленным, и, если Гарри не обманывало зрение, к нему вернулся румянец. Снейп с другого конца стола бросал на него странные взгляды, но в этом не было ничего необычного. Тем не менее остаток праздника прошел без сучка и задоринки. Гарри вдоволь наелся жаркого и тыквенного сока и впервые за все время чувствовал себя счастливым: ни ссор между друзьями, ни вечеринок в честь Дня смерти, которые могли бы испортить настроение. Теперь он знал человека, который был знаком с его отцом, и у него появилась связь с прошлым, которую он так долго искал. Все его друзья были здесь. Эд и Мэй сидели за гриффиндорским столом и о чем-то беседовали, а Фред и Джордж завершили пир запуском одного из своих новых фейерверков. Получилось идеально. Однако, как он понял, когда они поднялись по лестнице в башню Гриффиндора и обнаружили, что портрет Полной Дамы разорван в клочья не кем иным, как Сириусом Блэком. В Хогвартсе не бывает спокойного Хэллоуина...