Твои руки не созданы для убийства.

На первом курсе за завтраком в начале семестра шептались о Гарри из-за его прежней славы. На втором курсе за завтраком в начале семестра шептались о нем из-за того, что он прибыл в школу на летающей машине. На третьем курсе за завтраком в начале семестра шептались о нем из-за того, что он упал в обморок в присутствии дементора. — Вы слышали… Поттер упал в обморок… — Что с ним такое… — Я думал, Мальчик-Который-Выжил должен быть крепче… — А вы знали, кто еще упал в обморок… Элрик и Яо… и еще кое-кто… — Не обращайте на них внимания. — дал свой неизменный совет Эд, когда дело касалось славы и назойливых слухов. — А если они вас слишком беспокоят, дайте им в морду. Гарри хотелось закрыть лицо руками, пока он готовился войти в Большой зал. Он был рад вернуться в Хогвартс, но это была одна из тех типичных ситуаций, которых он никогда не ждал с нетерпением. — О, я чувствую слабость! — театрально произнес Малфой за столом Слизерина, приложив руку ко лбу и закатив глаза. — Лови меня, Пэнси! Пэнси Паркинсон на самом деле его не поймала, но хихикнула, наблюдая за представлением. — Вот он! — крикнула она, заметив Гарри у входа. — Берегись, Поттер! За тобой дементор. — Не обращай на них внимания. — сказал Линг, только что вернувшийся из подземелий. Его волосы выглядели не такими ухоженными, как обычно. — Они докучали мне всю ночь. Несмотря на это, Гарри заметил, что две девушки со Слизерина освободили для него место в самом тихом конце стола. Наверное, ему не стоило так удивляться. В конце прошлого года Линг и Грид принесли Слизерину в общей сложности четыреста очков. После такого невозможно было оставаться полным изгоем. Что ж, если Линг смог выдержать нападки самого враждебного и насмешливого факультета, то и Гарри ничего не оставалось, кроме как проявить храбрость. Он глубоко вздохнул и присоединился к друзьям за гриффиндорским столом. Фред и Джордж сидели рядом, и оба выглядели непривычно подавленными. — Они с ума сошли, раз поставили здесь дементоров! — сказал Фред. Джордж кивнул. — Папе однажды пришлось ехать в Азкабан на проверку, он вернулся весь в холодном поту. Это кошмарные существа. Гарри угрюмо кивнул, не отрываясь от каши. Конечно, вряд ли кто-то был в восторге от присутствия дементоров. В обморок упали лишь некоторые, но Гарри видел, какое негативное влияние они оказывали на всех. Джинни тряслась от страха, Рон был весь в поту, у Гермионы на глазах стояли слезы. Даже из соседнего купе доносились крики и плач. Но всё же... почему он, Эд и остальные упали в обморок? Почему их реакция на дементоров была такой сильной? Гарри был рад отвлечься на утреннюю почту: в открытые окна влетали десятки сов. Хедвиг ничего не принесла Гарри, но перед Мэй, сидевшей напротив на несколько рядов дальше, опустилась пустынная сова. Мэй взвизгнула от восторга. — О, письмо от мистера Шрама! Она сказала это достаточно громко, чтобы ее услышала половина Большого зала, и ее заявление было встречено смехом. Гарри заметил, что несколько пар глаз повернулись в его сторону, и с трудом подавил желание опустить голову. Они явно решили, что «мистер Шрам» — это он, но он ничего не писал Мэй! — Это ее... друг по переписке… — пояснил Эд. — Живет где-то на Ближнем Востоке. Они переписываются уже целую вечность. По его презрительному тону Гарри понял, что Эд не слишком высокого мнения о «мистере Шраме». Завтрак подходил к концу, и Макгонагалл шла вдоль гриффиндорского стола, раздавая новые расписания. У Гарри и Рона, выбравших одни и те же факультативы, были одинаковые расписания. — Прорицания с Пуффендуйцами, потом трансфигурация с Когтевранцами… — бормотал себе под нос Рон, заталкивая в рот последнюю сосиску. — А после обеда у нас занятия по уходу за магическими существами! Чёрт, оно со слизеринцами… Гарри совсем не хотелось посещать занятия по уходу за магическими существами вместе со Слизерином. Он знал, что Малфой тоже записался на этот факультатив и наверняка найдет способ превратить урок в сущий ад. — А у тебя что по урокам? — Рон повернулся к Эду. — Сначала арифмантика, потом трансфигурация. Во второй половине дня свободный урок. — И… Гермиона, а у тебя что? — осторожно спросил Гарри. Он бросил взгляд на расписание Гермионы и чуть не подавился соком. — Гермиона, это что, опечатка?! У тебя три урока в первом блоке! — Нет, вроде все верно. — сказала Гермиона, пряча расписание от посторонних глаз. — Да ладно тебе, Гермиона, как ты собираешься вести три предмета одновременно? — спросил Рон. — Я и не собираюсь! — защищаясь, сказала Гермиона. — Не говори глупостей. И мое расписание тебя не касается. Я все уладила с профессором Макгонагалл. Гарри решил не задавать лишних вопросов, опасаясь, что у него взорвётся голова. — Ну, у нас первым уроком прорицания… — медленно произнес Рон, похоже, тоже смирившись с расписанием Гермионы. — Кабинет находится в Северной башне, дорога туда займет минут десять. — Хорошо, тогда пошли! — сказала Гермиона, собирая вещи. — Эй! — возразил Эд. — У тебя же первый урок — арифмантика! — Я знаю. Увидимся там. — Гермиона произнесла фразу слишком быстро, отходя от гриффиндорского стола. Гарри, Рон и Эд обменялись озадаченными взглядами и последовали за ней. Последовало еще больше перешептываний, хотя они быстро прекратились, когда Эд сердито посмотрел в сторону сплетников. Те, кто был в Хогвартсе в прошлом году, помнили физическую взбучку, которую Эд устроил Малфою перед рождественскими каникулами, а те, кто не был, быстро научились. Гермиона направилась прямиком в Северную башню, которая, судя по всему, находилась в противоположном от кабинета арифмантики конце коридора. Эд просто поднял руки в знак капитуляции и ушел, а Гарри и Рон побежали за Гермионой. Им потребовалось некоторое время, чтобы найти нужную дорогу, и они спросили у особенно недовольного портрета рыцаря, но в конце концов добрались до башни. Большинство учеников уже собрались, и Гарри увидел своих однокурсников Дина Томаса, Невилла Долгопупса, Лаванду Браун и Парвати Патил. На занятие записались пятеро пуффендуйцев, в том числе Лан Фан. Она выглядела ещё более потрепанной, чем обычно, — дементоры не пошли ей на пользу. Тем не менее Гарри подошёл к ней поближе. — Все в порядке? — спросил он. Прошлой ночью они почти не разговаривали, но он переживал за нее. Из всех них Лан Фан меньше всех склонна делиться своими переживаниями. — Я в порядке, не волнуйся. — сказала она, подтвердив его опасения. Прежде чем он успел что-то спросить, в потолке открылся люк и спустилась лестница. — Проходите, проходите! — раздался сверху воздушный голос. Один за другим они поднялись в класс на чердаке. Вместо обычных парт на чердаке стояли мягкие кресла и подушки. На полках было множество приспособлений для гадания, таких как хрустальные шары и игральные карты. Группа осторожно расположилась в креслах и на подушках, стараясь устроиться поудобнее, и тут появился профессор гадания. Гарри никогда раньше её не видел, и у него сложилось впечатление, что она редко покидает свою башню. — Доброе утро, студенты! — сказала профессор, поправляя огромные очки. — Пожалуйста, садитесь. Приятно наконец-то видеть вас в реальном мире. Я профессор Трелони, добро пожаловать на курс прорицаний. Чем больше Трелони говорила, вкратце рассказывая о предмете и учебной программе на этот год, тем больше Гарри сомневался, что сделал правильный выбор факультативов. Все, что она говорила, напоминало ему о маггловских экстрасенсах, о которых он узнавал из случайных телепрограмм, которые смотрел в щелочку в дверце чулана. Все это было так расплывчато, и казалось, что половину она придумывает на ходу. — Сегодня мы начнем с гадания на чайных листьях. — сказала Трелони, доставая большой серебряный чайник. — Ты, дорогая… — она кивнула в сторону Лан Фан, которая вздрогнула от прямого обращения. — Пожалуйста, раздай чашки с чаем своим одноклассникам. Лан Фан кивнула и встала. Трелони по очереди наполняла чашки горячим чаем, а Лан Фан разносила их. Переходя от одного ученика к другому, Трелони делала туманные, но зловещие заявления, от которых Гарри становилось все более и более не по себе. Бабушка Невилла приболела. Парвати следует остерегаться рыжеволосого мужчины. Шестнадцатого октября произойдет нечто, чего так боится Лаванда. Один из них навсегда покинет школу на Пасху. Наконец Лан Фан осталась с последней чашкой, которую приберегла для себя. Трелони налила ей чаю, окинув ее тем же странным совиным взглядом, и Лан Фан пошла обратно к Сьюзен Боунс и Меган Джонс. — Береги свою левую руку, дорогая, иначе через три года ты снова ее потеряешь. БАБАХ! Розовая чашка Лан Фан разбилась об пол, горячий чай залил ее туфли с узким носком. Лан Фан, казалось, даже не заметила этого, она просто смотрела перед собой с открытым от удивления ртом. — Ох, боже мой! — сказала Трелони, доставая другую чашку. — Я бы хотела, чтобы вы взяли синюю, но я очень привязана к розовой. Гермиона направила палочку на фарфоровые осколки у ног Лан Фан. — Репаро. — Осколки слились воедино, и чашка полностью восстановилась, но Трелони просто взяла ее и швырнула за спину. Восстановленная розовая чашка упала в мусорную корзину и разбилась. — Нет смысла ворошить прошлое. — сказала она с каким-то мистическим видом, протягивая Лан Фан новую чашку чая. — А теперь пей свой чай, пей и размешивай осадок. Лан Фан уже не так уверенно устроилась на подушке, и Гарри заметил легкую дрожь в ее пальцах, когда она подносила чашку к губам. Она держала ее в одной руке, а другой массировала левое плечо, как делала это в поезде. Гарри наклонился к ней. — Что она имела в виду, когда сказала: «Потеряешь ее снова»? Как можно потерять руку дважды? Лан Фан посмотрела на него с яростью, свернувшейся кольцами змеи. — Это не твое дело. — прошипела она. Гарри отпрянул и больше не задавал вопросов. В конце концов он решил, что хорошо, что Эрни Макмиллан, местный любитель теорий заговора с Пуффендуя, отказался от курса прорицаний. Слухи, которые могли возникнуть из-за предсказания Трелони, были достаточно пугающими. Однако вскоре урок обернулся против Гарри. Пока они с Роном пытались истолковать остатки чая на своих чашках, используя подсказки из «Рассеивая туман будущего», мимо их столика прошла Трелони и взяла чашку Гарри, чтобы рассмотреть ее самой. Она вскрикнула, привлекая внимание всей комнаты. Раздался еще один грохот — разбилась еще одна чашка, на этот раз по вине Невилла. — О, мой дорогой мальчик... мой бедный мальчик... лучше бы я этого не говорила... — Что там?! — спросил Дин, и весь класс с любопытством подался вперед. — Мой мальчик… — сказала Трелони. — У тебя... у тебя Грим. Гарри не совсем понял, что это значит, но половина класса была в ужасе. Он оглянулся на справочную таблицу, но не смог найти ничего, связанного с Гриммом. — Мрачный... предвестник смерти... призрачная черная собака, которая бродит по кладбищам. И теперь Гарри тоже был на взводе. Он вспомнил, как светящиеся глаза наблюдали за ним из кустов возле детской площадки, когда он убегал в «Мясную лаку Кертис». Он помнил громкий, раскатистый лай, который преследовал его, пока он бежал. Он был уверен, что это была большая черная собака… — Она чокнутая! — сказала Гермиона, когда урок закончился и они начали спускаться по лестнице. Лан Фан вышла первой и к тому времени, как они спустились, уже скрылась за углом. — Не знаю… — пробормотал Рон, глядя на Гарри так, словно тот вот-вот упадёт замертво. — Мой дядя Билиус однажды увидел Гримма и умер через сутки. — Ну, не то, чтобы Гарри в последнее время видел каких-то черных собак. — фыркнула Гермиона. — Видел… — поправил ее Гарри, чувствуя, как свинцом наливаются его ноги. — Этим летом, когда я убегал на мясную лавку. — Это был бродячий пес. — слишком поспешно сказала Гермиона. От этого Гарри не стало легче. Эд присоединился к ним у кабинета трансфигурации с озадаченным выражением лица. — Постойте, когда ты здесь появилась? — спросил он Гермиону. — Что ты имеешь в виду? — Ты же только что была со мной на арифмантике! К ним подошла Уинри с таким же озадаченным выражением лица. — Нет, она была со мной на маггловедении. — Вы все дурачитесь! — сказала Гермиона, быстро входя в класс. — Я не могу быть в трёх местах одновременно. Все четверо в замешательстве переглянулись, но Гарри не мог заставить себя слишком переживать из-за Гермионы и её невероятного расписания. Тем более, когда над его головой всё ещё висела угроза. — Что с вами со всеми? — спросил Эд, когда они сели рядом с Гермионой. — Неужели «Прорицания» были такими ужасными? — Трелони вела себя странно! — фыркнула Гермиона, когда Рон и Гарри не ответили. — И она говорит, что у меня нет ауры. Слышали бы вы, что она сказала Лан Фан. «Береги свою левую руку, дорогая, иначе ты можешь снова ее лишиться через три лета». — Она изобразила Трелони, повысив голос. — Честно говоря, как можно снова лишиться руки снова? Это не имеет смыс… Но Эд и Уинри перестали слушать, склонившись друг к другу и взволнованно перешептываясь. Гарри и Рон с нарастающим беспокойством переглянулись, а Гермиона раздраженно нахмурилась. — Да ладно, я был лучшего мнения о вас двоих! Вы не можете просто так купиться на смутные суеверия! — Д-да! — сказал Эд, хотя его голос звучал не очень убежденно. — Ты права. — Гарри заметил, что он потирает левую ногу, где порт автоброни соприкасался с плотью. Лекция Макгонагалл об анимагии должна была быть интересной в теории, как и ее демонстрация превращения в полосатую кошку, но Гарри было не до того. Половина гриффиндорцев все еще переживала из-за Гримма, а Эд каким-то образом умудрился перевести разговор в русло этических дебатов, как он делал почти на каждом уроке трансфигурации. Он задавался вопросом, не причиняется ли вред животным в процессе превращения, оспаривал необходимость регистрации в Министерстве и открыто обвинял правительство в неэтичных экспериментах с анимагами. К концу урока Макгонагалл, похоже, была крайне недовольна тем, что ученики не проявляют должного рвения, и прочла им лекцию о непоследовательности в преподавании прорицаний. Это немного успокоило Гарри, но, когда они спустились в Большой зал на обед, его все еще мутило. Никого не удивило, что Эд, Ал, Уинри, Лан Фан и Линг наложили себе еды на тарелки, чтобы вынести их во двор, как они делали почти каждый обеденный перерыв, чтобы поесть вместе, не привязываясь к столам факультетов. Гарри не удивился, когда к ним присоединилась Мэй, а Сяо Мэй прижалась к ее плечу. — Так что… теперь это межфакультетский секстет? — задумчиво произнесла Гермиона. «Септет.» — мысленно поправил ее Гарри, наблюдая, как Грид берет инициативу в свои руки и отпускает шутливое замечание в адрес Ала. Обеденный перерыв закончился, и Гарри, Рон и Гермиона вышли из замка и направились к хижине Хагрида на первое занятие по уходу за магическими существами. Больше всего на свете Гарри хотел, чтобы урок прошел хорошо. Он уже видел, как Малфой, Крэбб и Гойл спускаются с холма, о чем-то смеясь. Количество учеников на факультативах зависело от их популярности и состава, и, учитывая, что на курс записались по восемь гриффиндорцев и слизеринцев, он был значительно больше, чем курс прорицаний. Гарри надеялся, что это не создаст проблем для Хагрида. Хагрид вышел из своей хижины, за ним по пятам следовал пёс Клык. Он ухмыльнулся, глядя на ребят. — Ну что, собирайтесь все вокруг! Пойдемте со мной, сегодня вас ждет настоящий сюрприз. Как бы Гарри ни хотелось, чтобы урок прошел хорошо, его не покидало тревожное чувство. Хагрид часто недооценивал опасность существ, ведь его представление о «милых и пушистых» сильно отличалось от общепринятого. На самом деле только Линг — нет, то есть Грид, — казалось, был по-настоящему взволнован и бежал за Хагридом, пока тот вел их по периметру Запретного леса. Они подошли к пустому загону с деревянным забором и воротами. Хагрид снова повернулся к ним лицом. — Итак, для начала вам нужно открыть свои книги... — Открыть?! — в ужасе воскликнул Малфой. Он достал из сумки свой экземпляр «Чудовищной ниги о чудовищах», перевязанный веревкой. — Как мы вообще должны открывать эти чудовища?! Хагрид огляделся с удручённым видом. — Неужели никто не смог открыть... О, вот так просто! Грид тоже достал свой учебник, хотя переплет у него был не такой, как у остальных. Книга на мгновение выскользнула из его пальцев, но Грид просто перевернул ее и провел рукой по корешку. Книга вздрогнула и замерла, и, если Гарри не обманывались, она замурлыкала. — Отлично, отлично! — кивнул Хагрид. — Да, именно так. — Как ты до этого додумался?! — Недоверчиво спросил Малфой, потрясенно глядя на Жадность. — Ну, книга — это живое существо. — сказал Грид с ухмылкой. Он все еще рассеянно поглаживал корешок. — Просто относись к ней как к живому существу. — Это безумие — давать задание по книге, которая может откусить тебе пальцы… — усмехнулся Малфой, поглаживая корешок своего экземпляра. — По-моему, она чудесная… — проворковал Грид, все еще очарованный книгой. Гарри вспомнил о Тайной комнате, где у него состоялся первый полноценный разговор с Гридом. Он разгадал тайну василиска раньше всех и объяснил свои знания интересом к редким существам. Казалось, этот предмет был ему по душе, но теперь Гарри переживал, что оставить Грида и Хагрида без присмотра будет большой ошибкой. — Ну… — Хагрид откашлялся, пытаясь снова напустить на себя важный вид. — Книги у вас, теперь вам нужны существа. Ждите здесь. — И Хагрид переступил порог Запретного леса. Как только Хагрид отошел на достаточное расстояние, Малфой расхохотался. — Это место катится в тартарары, раз тут преподают такие увальни. — Заткнись, Малфой! — прошипел Гарри. Он не мог допустить, чтобы Малфой испортил Хагриду настроение. — Берегись, Поттер, за тобой дементор! — промурлыкал Малфой. — И я вижу, ты все еще кичишься своей славой. «Письмо от мистера Шрама!» — передразнил он Мэй. — Заводишь новый фан-клуб? В прошлом году тебе было мало Криви и той девчонки Уизли? Гарри почувствовал, как у него загорелись уши. Малфой даже не попал в цель, Мэй говорила не о нем! Слизеринцы покатывались со смеху, хотя... не все. Крэбб и Гойл, вечные подпевалы Малфоя, смеялись над всем, что он говорил. Паркинсон хихикала, Нотт выглядел слегка удивленным. Но Грид не смеялся — хотя Гарри и не ожидал, что он будет смеяться, — как и Дэвис с Гринграсс. Обе девушки, казалось, не проявили особого интереса. — Не стоит говорить о том, чего ты не понимаешь. — сказал Грид. — Так ты выглядишь идиотом. Малфой усмехнулся. — По крайней мере, я не трус, который падает в обморок при виде дементора! Кровь Гарри вскипела. Он не был трусом, как и Эд, Ал, Грид, Лан Фан, и все остальные, кто упал в обморок. Он не знал, почему они упали в обморок, но был уверен, что дело не в трусости. Назревающий спор прервало возвращение Хагрида в загон с полудюжиной гиппогрифов. Они были такими же красивыми и внушительными, и Гарри немного замешкался, подходя к забору. Грид отбросил осторожность и смотрел на гиппогрифов с благоговейным трепетом. — Гиппогрифы — ужасно гордые существа. — начал объяснять Хагрид. — Никогда не оскорбляйте гиппогрифов, добром это не кончится. Приближаясь к ним, сначала поклонитесь и подождите, пока они поклонятся в ответ, и только потом подходите ближе. — Малфой, Крэбб и Гойл не слушали, они перешептывались между собой, но Грид ловил каждое слово. — Кто-нибудь хочет попробовать подойти к нему? — Я пойду! — быстро сказал Гарри. Он был уверен, что Грид тут же вызвался бы добровольцем, но хотел показать свою преданность Хагриду. И… доказать, что он не трус. Хагрид отделил от стада гиппогрифа по кличке Клювокрыл, и Гарри в точности выполнил его указания: смотрел гиппогрифу в глаза и кланялся. Прошло какое-то время, но Клювокрыл поклонился в ответ, и Гарри погладил его клюв. Отчасти он начал понимать восхищение Хагрида и Грида: Клювокрыл действительно был прекрасен. Он даже позволил Гаррипрокатиться на его спине, облетев загон, хотя Гарри понял, что метла ему нравится гораздо больше. Почти все зааплодировали, даже некоторые из самых неприятных слизеринцев. Только Малфой, казалось, не разделял всеобщего восторга. После этого остальные ученики получили свободу действий и принялись экспериментировать с гиппогрифами. Рон и Гермиона работали в паре с каштановым гиппогрифом, а Грид почти сразу добился успеха с гиппогрифом угольно-черного окраса. Гарри, насмотревшись на гиппогрифов, отошел к забору и стал наблюдать, как все осторожно приближаются к ним. Хагрид снова обрел уверенность в себе, и Гарри видел, как он улыбается в бороду. — Это потрясающе! Грид отошел от своего гиппогрифа и присоединился к Гарри у забора, легко вскарабкался на него и уселся сверху. На его лице сияла широкая улыбка, а на столбе забора он аккуратно пристроил «Чудовищную книгу о чудовищах». — Я просто рад, что первый урок Хагрида проходит хорошо. — сказал Гарри. Он внимательно наблюдал за другом, пока тот учил нервничающих Дина и Лаванду правильно кланяться. — Что ж, я наслаждаюсь жизнью по полной! Я в долгу перед Лингом за то, что он записался на этот курс, не думаю, что он сделал бы это сам. Гарри смутно припоминал, что в прошлом году, когда они записывались на дополнительные курсы, Грид был в коме(?). — Как вы вообще договариваетесь? — спросил Гарри. Грид пожал плечами. — Мы распределили, кто на каком предмете будет вести, чтобы использовать свои сильные стороны. Линг отвечает за чары, зелья и историю магии. Я веду на трансфигурации и травологии. Защита и астрономия — поровну. Что касается новых предметов, то существа — это моя тема, а руны — Линг. Арифмантика, похоже, достанется нам обоим. Гарри и представить себе не мог, каково это — жить так. Конечно, было бы очень удобно посещать только половину занятий — если бы кто-то мог сидеть вместо него на зельеварение и истории магии, он был бы на седьмом небе от счастья, — но, похоже, это могло обернуться большими неприятностями. Тем не менее они оба выглядели счастливее и здоровее, чем Линг за всю вторую половину прошлого года, когда Грид был молчалив и недоступен. Отчасти Гарри был удивлен тем, что Гриду потребовалось столько времени, чтобы разыскать его, учитывая предупреждения Эда в конце предыдущего семестра. Эд сказал, что, согласившись стать другом Грида, Гарри фактически продал свою душу, но Гарри пока не жалел об этом. Из-за дементоров и не самых приятных соседей по Слизерину у него просто не было возможности пожалеть об этом. И вот теперь он сдержал обещание поговорить с Гридом. — Как у тебя дела? Я давно хотел спросить. — Неплохо. — сказал Грид. — Линг заставил меня пол-лета наверстывать упущенное, и это было мучительно. — Он замолчал, и на его лице появилась недовольная гримаса. Если бы Гарри пришлось гадать, то он бы предположил, что Линг отчитывает его. — Ну, а кроме этого, все гости были просто огонь. Дементоры могут поцеловать меня в зад, но, по крайней мере, в этом году будет Хогсмид. Наконец-то смогу лично навестить «Гнездо»! Гарри отвернулся, надеясь, что Грид перестанет говорить о Хогсмиде. Ему хотелось порадоваться за Грида, ведь тот уже целую вечность расхваливал «Гнездо» и явно был в предвкушении поездки, но у него не хватило на это душевных сил. Вместо этого он снова переключил внимание на гиппогрифов. Дафна Гринграсс склонилась перед гиппогрифом с ярким золотистым оперением, и зверь поклонился в ответ. Гринграсс была потрясена результатами не меньше, чем Гарри. Девочка осторожно провела рукой по клюву гиппогрифа. — И, честно говоря… — продолжил Грид. — Я просто рад, что Лингу удалось завести несколько друзей на Слизерине. Нам действительно нужно расширять круг общения. Гарри не мог не вспомнить о Тайной комнате. В суматохе, когда он узнал о существовании Грида, пытался осознать, что демон, живущий в теле его друга, относительно безобиден, и привыкал к новому положению дел, некоторые из самых странных высказываний остались незамеченными. Грид называл себя живым воплощением... ну, жадности, и при этом говорил, что больше всего на свете хочет иметь друзей. Это… не совсем логично. — Зачем вообще нужны друзья? Грид посмотрел на Гарри так, будто у того выросла вторая голова. — Что за вопрос? — Я имею в виду, что, когда я думаю о жадности, я представляю себе кучу денег или неограниченную власть. Разве не этого хочет жадный человек? Грид хрипло рассмеялся. — Ты заблуждаешься, как и Эд. Гарри, мы все жадные. Каждый хочет чего-то, чего у него нет. Это и есть жадность, это и есть желание! Все были жадными, потому что все хотели чего-то, чего у них не было. Гарри размышлял о своем самом заветном желании. Иметь настоящую любящую семью. Семью, которая заботилась бы о нем и дарила бы ему любовь. Семью, которая хотела его так же сильно, как он хотел их. Неужели он был таким жадным, что хотел этого? — Да, я пробовал деньги, пробовал власть… — продолжал Жадный, все еще ухмыляясь. — Я искал вечную жизнь, пытался стать королем мира! Гарри решил, что Грид, должно быть, приукрашивает факты ради красного словца. Было ясно, что он любит драматизировать. Грид приложил руку к сердцу. — С самого рождения в моей душе была эта мучительная пустота. И единственное, что могло ее заполнить, — это люди, которых я считал своими. Линг, Эд, вся наша компания… Его голос затих, и какое-то время он просто смотрел в пустоту с болезненно-ностальгическим выражением лица. Гарри пытался понять, что это значит, но Грид, казалось, полностью погрузился в воспоминания. Наконец Грид покачал головой и перевел взгляд на загон. — Смотри! Малфой поймал твоего гиппогрифа! — воскликнул он, явно желая сменить тему. Гарри снова переключил внимание на гиппогрифов. Малфой действительно склонил голову к Клювокрылу, и тот ответил ему тем же. Малфой осторожно погладил Клювокрыла по голове. На мгновение Гарри задумался, способен ли Малфой на самообладание и хоть немного смирения. — Это очень просто… Если Поттер смог, то и я смогу. Спорим, ты совсем не опасен, а, здоровенный громила? Дальнейшие события развивались так стремительно, что Гарри едва успевал за ними следить. Грид спрыгнул с забора и бросился обратно в центр загона как раз в тот момент, когда Клювокрыл встал на дыбы. Он оттолкнул Малфоя, подставив руку под когти Клювокрыла. Когти разорвали кожу, располосовали мантию и окрасили ее в красный цвет. Почти сразу же начался хаос. Некоторые ученики закричали. Грид что-то пробормотал себе под нос. Хагрид оттащил Клювокрыла за поводья и попытался успокоить все еще брыкающегося гиппогрифа. Гарри поспешил к Гриду, который с рычанием обхватил свою раненую руку. — Ты толкнул меня! — в ярости воскликнул Малфой. — Ты чуть не заставил меня удариться головой, ты... — Ты бы предпочел вот это?! — Грид ткнул окровавленной рукой в лицо Малфою. Тот почему-то побледнел, и его гневная тирада оборвалась. — Идиот! Хагрид говорил тебе не оскорблять гиппогрифов! Ты что, смерти ищешь?! Большинство слизеринцев и гриффиндорцев укрылись у ограды, и их нервозность передалась остальным гиппогрифам. Клювокрыл был в безопасности, и Хагрид поспешил обратно к Гриду. — Дай мне взглянуть на твою руку, Яо. — сказал он. В его голосе слышалось скрытое беспокойство, но Грид отвернулся от него. — Я в порядке, это просто царапина... — Просто царапина?! — Трейси Дэвис взвизгнула. —— Я думала, ты потерял руку! Дафна Гринграсс энергично закивала. — Ему срочно нужно в больничное крыло! — Я правда не... Хагрид растерянно оглядел класс. — Ладно, урок окончен. Яо... — Я его отведу! — предложил Гарри, уже перекинув здоровую руку Грида через плечо для поддержки. Несмотря на браваду, Гарри услышал, как тот болезненно вздохнул. — Просто закончи урок. Гермиона уже открыла для них ворота, и Гарри вывел Грида. Позади он слышал, как Хагрид, запинаясь, произносит заключительную речь, но было ясно, что уверенность, с которой он начал урок, улетучилась. Паркинсон и Нотт даже не пытались говорить тише, когда призывали его немедленно уйти в отставку. Гарри бросил на них злобный взгляд, когда они проходили мимо. — Ты в порядке? — спросил он, когда они отошли на достаточное расстояние и начали подниматься на холм. — Все будет хорошо. Но больно чертовски. — Зачем ты это сделал? — спросил Гарри. — Малфой сам виноват, что не слушал Хагрида. Он это заслужил. — По крайней мере, больше, чем Грид и Линг. Они всё сделали по инструкции. Послышался вздох, больше похожий на вздох Линга. — Его отец — богатый филантроп, у которого в кармане самый влиятельный политик вашей страны. А у политиков есть свои способы превратить мир в ад. Как думаешь, что бы сделал Люциус Малфой, если бы его любимый сын получил травму на первом же уроке Хагрида? Гарри задумался, и картина, которая предстала перед его мысленным взором, была не из приятных. — Он... он попытается добиться увольнения Хагрида. И, возможно, попытается убить Клювокрыла. Линг кивнул. — К счастью для всех вас, я доброжелательный политик. Так что в данном случае лучше мы, чем Малфой. Меньше проблем. — А твой отец... — Ты льстишь мне, если думаешь, что моего отца это хоть как-то волнует. Они подошли к воротам замка, и Гарри отпустил Линга, чтобы тот открыл двери. Линг вернулся, держась за руку, из которой все еще сочилась кровь. Алая жидкость начала стекать на его единственную перчатку. — Почему ты не сделал щит? Как с когтями? Грид простонал. — Абсолютный щит тверд, как алмаз, и слишком заметен. Не очень-то хочется объяснять это другим, да и бедному Клюву он, наверное, сломал бы когти. — Может, я и добродушный политик, но я бы предпочел, чтобы мне не ломали руку! — пожаловался Линг. — Как же больно! Мадам Помфри не выказала ни малейшего удовольствия, когда Гарри привел к ней Линга, и разозлилась еще больше, когда они объяснили причину травмы. — Гиппогрифы для третьекурсников! — воскликнула она. — Настоящее безумие! — Они мне понравились… — проворчал Грид, когда мадам Помфри отодвинула рукав, чтобы лучше осмотреть рану. — Тогда полюбуйся ими на расстоянии! — фыркнула мадам Помфри, проводя осмотр. — Насколько всё плохо? — Спросил Гарри. — Не самый худший исход. Нужно будет промыть рану и наложить кровоостанавливающий пластырь. Яо, я хочу, чтобы ты остался на ночь для наблюдения, но я не думаю, что это приведет к каким-то серьезным последствиям. Гарри вздохнул с облегчением. Мадам Помфри отпустила его, чтобы заняться работой, но осознание того, что всё поправимо, уже успокаивало. Грид и Линг не сильно пострадали, у Хагрида не будет проблем, Малфой всё не испортил. Гарри вышел из больничного крыла как раз в тот момент, когда остальные члены группы во главе с Хагридом шли по коридору. — Как он? — спросил Хагрид. Он все еще был немного не в себе. Гарри было неприятно видеть его в таком состоянии, тем более что он был не виноват. Малфою следовало просто прислушаться к очень простым инструкциям, которые дал им Хагрид. — С ним все будет в порядке. — сказал Гарри. Несколько слизеринцев хихикнули, и Гарри пришлось призвать все свое самообладание, чтобы не огрызнуться в их сторону. Впрочем, как он запоздало заметил, смеялись не все. Даже Малфой выглядел странно задумчивым. — Я пойду… я пойду посмотрю, как он там… — решительно заявил Хагрид и, пройдя мимо Гарри, направился в больничное крыло. — Этот болван даже урок нормально провести не может! — сказал Паркинсон, как только за ними закрылась дверь. — Из-за него единственный ученик, которого интересовали его причуды, получил травму! — Заткнись! — сказал Дин Томас. — Малфой вёл себя как идиот. Он должен быть благодарен, что кто-то готов принять удар за него. Однако его заявление мало что изменило в общественном мнении. Постепенно толпа разошлась, и в коридоре остались только Гарри, Рон, Гермиона, Гринграсс и Дэвис. Гарри недоумевал, что они здесь делают. Эти двое были дружелюбнее остальных слизеринцев, но... Потом он вспомнил, что сказал Грид, когда они наблюдали за тем, как Гринграсс общается с одним из гиппогрифов. Они… действительно дружат с Лингом? — Он… э-э… забыл это… — сказала Дэвис, протягивая копию «Чудовищная книга о чудовищах», которую держала на расстоянии вытянутой руки, словно боялась, что она на нее набросится. Гарри протянул руку. — Я могу... э-э, я могу отдать это ему... — Мы можем сделать это сами. — холодно сказала Гринграсс. Повисло неловкое молчание. Никто из них не хотел заходить, пока Хагрид разговаривал с Лингом, потому что это было бы слишком театрально. — Надо было дать Малфою принять удар на себя! — сказал Рон, глядя в пол. — Он бы это заслужил, по крайней мере… э-э, без обид… — быстро добавил он, оглядываясь на Дэвис и Гринграсс. — Не обижаюсь. — сказала Гринграсс с кислым выражением лица. — Знаешь ли, не все мы в кармане у Малфоя. — Лицо Рона слегка покраснело. Гринграсс переключила свое внимание на Гарри. — Как он? — Мадам Помфри сказала, что с ним все будет в порядке. Кроме того, она и раньше лечила более серьезные травмы. — Он поднял руку, чтобы подчеркнуть свои слова. В прошлом году мадам Помфри заново отрастила ему все кости после несчастного случая с Локхартом. — И все же, столько крови... — пробормотала Гермиона. Дэвис вздохнула. — Несмотря на всю эту безрассудную браваду, я начинаю думать, что Яо стоило бы учиться на Гриффиндоре. Гарри фыркнул и покачал головой. — Ни за что. Они насквозь пропитаны духом Слизерина. Снова повисло молчание, но на этот раз оно было не таким натянутым, как раньше. — Что ж, раз мы все связаны с этим идиотом, можно заключить официальное перемирие! — сказала Гринграсс, протягивая руку. — В любом случае компания Яо предпочтительнее компании Малфоя, а он очень привязан к вашей компании. Так что, союзники? Они не были друзьями, но Гарри, например, был рад знакомству с несколькими менее враждебно настроенными слизеринцами. — Союзники.