Розовая нить

Встреча с Санпеем произошла случайно. В принципе, как и всё в жизни Эша Кетчума.   Они остановились на ночлег у небольшой роще недалеко от города, где, по слухам, должен был проходить местный турнир покемонов. Эш возился с рюкзаком, пытаясь достать завалившуюся на дно банку с покеблоками, а Грениндзя, уже как всегда, сидел у его ног, обмотав язык вокруг лодыжки тренера.   — Эш? Эш Кетчум?   Голос раздался со стороны тропинки. Из вечернего сумрака выступила знакомая фигура — высокий парень в синей куртке с капюшоном, а рядом с ним… другой Грениндзя.   — Санпей! — обрадовался Эш, вскакивая на ноги. Грениндзя, не ожидавший такого резкого движения, дёрнулся следом, едва не упав. Язык всё ещё держал лодыжку.   — Давно не... А? А это что у тебя? — Санпей удивлённо уставился на импровизированную «привязь».   — Долгая история, — отмахнулся Эш. — Как сам? Как тренировки?   — Хорошо. А ты… — Санпей перевёл взгляд на Грениндзю Эша, и его брови поползли вверх. — Я не знал, что у твоего партнёра такие… нестандартные привычки.   — Нестандартные? — тут же навострил уши Клемонт, откладывая свой покедекс. — В смысле, это очевидно, но всё же в каком именно смысле «нестандартные»? Я проводил наблюдения, но в научной литературе ничего подобного не описано…   Грениндзя Эша подозрительно покосился на другого представителя своего вида. Тот стоял спокойно, но его взгляд был устремлён не на тренера, а на… необычное поведение сородича. На язык, всё ещё обвивающий ногу человека.   — Это не норма, — коротко бросил Санпей. — Я имею в виду… Грениндзи — серьёзные покемоны. Они не… — он запнулся, подбирая слова. — Не обвивают тренеров, как шарфы.   — А я говорила! — Бонни выскочила из-за спины брата, сияя как медный таз. — Это особняк! Особняк!   — Особенность, — машинально поправил Клемонт.   — Вот именно! — Бонни кивнула. — Грениндзя не просто так обматывается вокруг Эша. У него план.   — Какой план? — насторожилась Серена, которая до этого делала вид, что её совершенно не интересует этот разговор.   Грениндзя Санпея вдруг шагнул вперёд. Он обошёл своего тренера и приблизился к паре, разглядывая язык с видом эксперта на выставке.   — Что он делает? — спросил Эш, чувствуя, как его собственный Грениндзя напрягся и слегка подтянул язык, придвигая тренера ближе к себе.   — Изучает, — ответил Санпей, наблюдая за своим покемоном. — Похоже, он никогда не видел такого… поведения. Или что-то знает. Явно больше, чем я, если честно.   Грениндзя Эша фыркнул. Он поднял голову и уставился на сородича с вызовом.   Язык лизнул лодыжку Эша.   — Это… — Клемонт внезапно покраснел. Его покедекс выскользнул из рук и шлёпнулся на траву. — Это же… Это похоже на ритуал!   — Ритуал чего? — спросил Эш.   — Ухаживания, — выдохнул Клемонт. — Я читал старые исследования поведения водных и тёмных типов. Маркировка территории, постоянный тактильный контакт, стремление быть ближе, чем кто-либо другой… Это классическая модель выбора партнёра. Но чтобы человек был объектом ухаживания…   Серена, которая до этого стояла, скрестив руки на груди, резко выпрямилась.   — Что? — Её голос стал высоким и неестественно спокойным. — Ухаживания?   — Ты серьёзно, — продолжил Клемонт, обращаясь уже к Эшу, — не замечал? Он тебя не охраняет. Он тебя… обхаживает. По всем правилам его вида.   — Бред, — отрезала Серена. — Покемон не может…   — Может, — Санпей пожал плечами. — У моей бабушки был Люкарио, который до старости носил её платок на шее. Привязанность покемонов к людям иногда перерастает в… более глубокие формы. Но чтобы Грениндзя — да ещё с такой настойчивостью…   — Очевидно же, — вздохнула Бонни. — Я это сразу поняла. Грениндзя хочет, чтобы Эш был его парой. И он делает всё правильно. Не отпускает, не даёт другим подходить. Клёвая стратегия.   — Это не стратегия! — воскликнула Серена. — Это… это… ненормально!   — Для людей — может быть, — согласился Клемонт, поднимая покедекс. — Но для покемонов — абсолютно естественно. Мы просто редко замечаем, потому что обычно они выбирают себе пару из своего вида…   — Но мой выбрал не из своего, — тихо сказал Эш.   Все замолчали.   Грениндзя Эша поднял голову и посмотрел на тренера. В его глазах не было смущения или стыда. Только спокойная, абсолютная уверенность.   «Да. Выбрал», — говорил его взгляд.   Пока люди спорили, два Грениндзя отошли в сторону. Языки больше не касались земли. Они стояли друг напротив друга — чёрная тень и синяя ночь.   — Ты ведёшь себя странно, — без предисловий заявил Грениндзя Санпея. — Ухаживать за человеком… это не по правилам.   — Каким правилам? — ответил Грениндзя Эша. — Которые придумали те, кто никогда не встречал такого, как он?   — Он — твой тренер. Ты должен защищать его, а не…   — А не что? — язык Грениндзя Эша лениво качнулся из стороны в сторону. — Не заботиться? Не быть рядом? Он — самый сильный человек, которого я знаю. Самый смелый. Самый упрямый. Самый глупый, — на секунду в глазах мелькнула тёплая усмешка. — Он бросается в драку, когда остальные бегут. Он верит в покемонов, которых никто не понимает. Он… он пахнет грозой и победами.   — И поэтому ты обматываешь его как добычу?   — Добычу не целуют языком в лодыжку, — фыркнул Грениндзя Эша. — И не спят, свернувшись на его груди. Это не охота. Это… — он замолчал, подбирая слова. — Это дом.   Грениндзя Санпея на секунду задумался. А потом его взгляд скользнул в сторону людей — туда, где Эш спорил с Сереной, размахивая руками. Взгляд задержался на спине тренера из Канто, на его непослушных волосах, на том, как он смеётся, отмахиваясь от упрёков.   И что-то дрогнуло в глазах чужого покемона.   Всего на секунду.   Но Грениндзя Эша заметил это.   Тень чёрной молнии метнулась между ними. Язык со свистом разрезал воздух, вставая стеной перед лицом сородича. Когти выпущены. Оскал обнажён.   — Смотри на своего, — прошипел Грениндзя Эша. — Мой — не твоя забота.   Грениндзя Санпея отступил на шаг, поднимая лапы в примирительном жесте.   — Я просто смотрел.   — Не смотри.   Тишина повисла между ними, холодная и колючая.   Позже, когда все разбрелись по палаткам, Эш сидел у костра и смотрел на угли. Грениндзя устроился рядом, положив голову на плечо тренера. Язык лениво обвивал талию.   — Ты серьёзно, да? — тихо спросил Эш. — То, что сказал Клемонт… это правда?   Грениндзя поднял голову и посмотрел в глаза тренера.   «Ты сомневаешься?»   — Не сомневаюсь. Просто… это всё так… необычно.   «Ты — необычный».   Эш усмехнулся.   — Санпей сказал, что обычно твой вид так не делает.   «Эти покемоны не встречали тебя».   Эш замолчал. Рука сама собой потянулась к затылку покемона, почесала за ухом. Грениндзя прикрыл глаза от удовольствия.   — Слушай… — Эш посмотрел на спящего рядом Пикачу. — Если я соглашусь… если приму… ну… ухаживания… я должен знать, что Пикачу не против.   Грениндзя открыл глаза. В них мелькнуло уважение. Эш всегда ставил своего первого партнера выше себя.   «Ты хочешь его спросить?»   — Хочу, чтобы вы поладили. Чтобы он понял.   Грениндзя кивнул. Потом медленно размотал язык с талии Эша и придвинулся к спящему Пикачу. Осторожно, кончиком носа ткнул его в щёку.   — Пика-пи? — Пикачу сонно заморгал, садясь.   — Он хочет кое-что сказать, — пояснил Эш. — И я тоже.   Грениндзя посмотрел на Пикачу долгим взглядом. А потом его язык мягко коснулся лапки электрического грызуна — нежно, почти просительно.   — Пикачу, — сказал Эш, — ты мой самый первый друг. И если ты скажешь «нет», я… я приму это. Но Грениндзя… он не просто мой покемон. Он хочет быть со мной. По-настоящему. Ты можешь это принять?   Пикачу переводил взгляд с тренера на Грениндзя. Потом вздохнул, потрепал покемона по голове и что-то пропищал.   — Пика-чу. (Если он сделает тебя счастливым… я не против).   Грениндзя замер. Его язык взметнулся вверх, как флаг на ветру. А потом он повернулся к Эшу и коснулся лбом его ладони.   «Ты согласен?»   — Да, — прошептал Эш. — Но больше не души меня, хорошо?   Язык немедленно обвил его талию. Крепче, чем когда-либо.   Из соседней палатки донёсся глухой стук — Серена с силой зарылась лицом в подушку.   — Я говорила, — пробормотала Бонни в темноту. — Грениндзя — профессионал. — Спи, Бонни.   — Я сплю. Но я права.   — Спи.   Грениндзя улыбнулся. Звёзды смотрели на них сверху, холодные и равнодушные. Но ему было тепло. Впервые за долгое время — по-настоящему тепло.