Дистанция

      В собственный алый шарф хотелось укутаться поглубже; нырнуть в большущий метафоричный сугроб с разбегу.       — Хэйдзо, я не юрист.       — Говоришь так, будто это не очевидно, — названный лишь сощурился, не отпуская стаканчик кофе. — Зато ты весьма перспективный менеджер, Кадзуха. Да, молоко на губах ещё не обсохло после выпуска, но…       Сдув с края своего стаканчика прилипшую к нему снежинку, белокурый юноша лишь кратко вздохнул, не горя желанием возвращаться к распитию горького безобразия. Ну и зачем он снова повёлся на весь этой кофейный шарм? Разочарование из раза в раз, или же дело в его тухловатых чувствах?       — Я даже не планировал, — Кадзуха хмурился, повторяя то, что он вторил упрямому другу уже десятки, если не сотни раз, — работать по профессии, и ты это знаешь. И я никогда в жизни не сунусь работать в юридическую компанию. Ты ведь такой умный и проницательный молодой человек, не так ли? — алые солнышки явно кусались, нет, скорее прикусывали пальцы. Особенно после моментального ответа чужими глубоко осознанными глазами: «так ли». — Так и каким образом у тебя в голове я вообще вяжусь с такого рода работой, м.       — С такого рода работой в общем и надолго - нет. Не вяжешься, — Хэйдзо преспокойно отпил очередную порцию своего эспрессо. От одного лишь взгляда на это у Кадзухи скручивался язык, — но вот в работе под моим заботливым крылом - ещё как. Опыт, Кадзу. И прекрасная для старта зарплата. И я, способный протащить тебя чуточку повыше, разумеется.       — Мхм, кумовство.       Единственное, что скрашивало тусклое настроение - крохотные снежинки, любовно облепившие его бежевое пальто и шарф. Кадзуха искренне любил этот тонкий переход от осени - любимого времени года - к сказочной зиме. И прогулка под крупными снежными хлопьями - одна из маленьких причин любить жизнь в своём естестве.       — Хах, ну почему же, — Хэйдзо кратко усмехнулся, бросая взгляд на неубывающий напиток в стаканчике друга, — в тебе есть всё то, что может пригодиться нашему гаденькому директору. Хотя, вру, — ещё одна усмешка и краткий «сюрп», — он вряд ли вообще придаст значение твоему существованию, как и моему, так что… да. Да, чистейшего рода кумовство. С намёком на пользу. Жирным. Ты умнее и покладистее чуть ли не всех откисающих в офисе идиотов.       — Как-то от этого не легче, — взгляд Кадзухи блуждал по заснеженным скамеечкам и ёлочкам, — ох, пиарщик из тебя так себе, я уже говорил?       — Намекал. А вот юридический консультант из меня превосходнейший.       С лёгкой улыбкой кивнув, не в силах сие утверждение даже оспорить, Кадзуха погрузился в океан собственных дум, зная, что в итоге своём точно задыхаюче пойдёт ко дну. За его спиной тяжким грузом висели десятки бессмысленных подработок; он делал всё, лишь бы не работать по навязанной отцом профессии. Съехав, он отчаянно восстанавливал своё чувство индивидуальности и свободы. Всё, лишь бы нащупать то самое, что ему будет искреннее нравиться. Себя.       Грустно, но все его хобби не вязались с работой: существовал риск перегореть к тому, что ютилось у самого сердца. Погружённые в тень поиски себя из раза в раз оканчивались болезненным ударом носом о тупик. А жить нужно. В отрыве от семьи. В отрыве от отцовского состояния. Вне клетки, с уже облюбованным вкусом свободы на губах. Всё же он был умным и целеустремлённым мальчиком, что умел подобрать ключ под всякую трудность.       — Подумай над моим предложением, Кадзу. А если вдруг постесняешься, — выудив из кисти даже не сопротивляющегося Кадзухи уже давно остывший напиток, Хэйдзо без тени неловкости прильнул к нему, нагло держа оба стаканчика, — я понаглею в следующем году. Может, как раз устанешь от постоянных перебежек между всякими шарашкиными конторками.       — Ты предлагаешь мне ту же работу на время. Ещё одну промежуточную конторку.       — Обижаешь, — Хэйдзо протянул, наслаждаясь ещё одной внезапной порцией кофеина, — так-то, весьма перспективную конторку. Ты только аккуратнее: у нас за такие смелые высказывания ударами плетью по-старинке не отделаешься.       — Ах, ну вот с этого и стоило начинать. Теперь-то я заинтересован.

• • • • •

Глупо. Глупо-глупо-глупо.

      Впившись взглядом в экран телефона, Кадзуха следил за застывшим в пробке навигатором, мысленно усмехаясь: прямо как в фильмах. Он, внезапно вызванное и спешащее такси, и метель - почти дождь, как должно быть по-классике - за окном. И, куда же без них: тревога и сомнения, грызущие похлеще любого мороза.       Ну зачем он во всё это ввязался? Дело ведь не в желании угодить Хэйдзо, не в желании ступить на лёгкую дорожку успеха: Кадзуха отличался особенной верностью всем своим принципам и идеалам. И всё ныне происходящее - большой им вызов. И он сам не мог нащупать до конца то самое, что подбило его на финальный прыжок. А глубокий самоанализ, так-то, то, с чем он всегда был на «ты».       Кинув в чат с другом самый что ни на есть плаксивый стикер из всех, Кадзуха грузно выдохнул: он точно опоздает на первую смену. Да, прямо как в фильмах. От всей этой абсурдности хотелось с душой усмехнуться, и желание своё Кадзуха душить не стал, с улыбкой ловя на себе краткий «зырьк» со стороны шофёра. Пройдя собеседование чуть ли не идеально - красиво говорить он умел - он ехал на церемонию своего уже возможного увольнения, разве не забавно?       Никакой лжи и отмазок. Он даже не надеялся смягчить свой приговор: кому вообще интересно, что у него колесо на мотоцикле сдулось, что от его дома нормально не ходит транспорт, и что именно сегодня он попал в «повышенный спрос» при попытке вызвать такси. Никому. Ладно, ложь, разве что Хэйдзо, что точно его пожалеет на отшибе безработной жизни.       Завидев уже знакомое высотное здание - нудный корпоративный человейник, как Кадзуха его обозвал - сердце участило стук. Сдвинув рукав пальто в сторону, он глянул на наручные часы, совершенно забывая о дисплее телефона в каком-то дурацком торопливом порыве.       — Ну вот и что за чёрт такой встал на два парковочных места, а, — водитель позволил себе впервые подать голос, — кхе, мерседес - уже диагноз.       Подняв взгляд и мягко нахмурившись, причём непонятно, на что больше: «черта», что ещё больше затянул его время даже неосознанно, или такое категоричное замечание; Кадзуха хмыкнул, принимаясь задумчиво топать носочком туфель. Лампочка в голове с метафоричным треском загорелась:       — Давайте я прямо тут и выскочу, — холодок пробежался по спине от одного лишь вида липнувшего к лобовому стеклу снега, с коим не справлялись даже дворники, — спасибо вам большое, — он заулыбался, стоило дверям соглашаюче щёлкнуть, — и доброго вам дня, сэр, — выскочил и бросив последнее уже в холодный декабрьский воздух, Кадзуха быстренько оббежал машину, чуть ли не запрыгивая на бордюр. Прекрасно, хоть что-то у него сегодня складывалось.        Расслабив шарф, парень побежал к главному застеклённому входу, принимаясь суетливо расстёгивать пальто пуговичка за пуговичкой. Помнить о балансе, не поскользнуться, не улететь вперёд на гололедице всем прохожим на потеху… иии…

Есть.

      Нырнув в карусельную дверь, Кадзуха сдержал желание завалиться на пол прямо здесь, в тепле, позволяя своему бренному телу волочиться за механизмом по кругу. Он смог. Он здесь. И выглядел, процентов сто, крайне жалко: взлохмаченный, наверняка слегка кудрявый, раскрасневшийся; снежинки прилипли к волосам и уже начали таять, окончательно превращая его, по ощущениям, в запыхавшуюся мокрую собаку.       Вытереть ноги о коврик. Потоптаться. Отряхнуться. Слегка опустить голову, дабы стряхнуть с головы морозных проказниц, и налегке проигнорировать любопытные взгляды. Сделано.       Учтиво поздоровавшись с девушками на ресепшене, что сразу же заулыбались ему в ответ, Кадзуха метнулся к гардеробной, заранее сбрасывая тяжёлое пальто с плеч. Отдать пропахший его любимым парфюмом шарф, пальто, перчатки, ещё раз поздороваться, да… всё. Вернуться наверх. Лифт. Ему нужен лифт. А этаж… кажется, двадцать третий, да?       Спешно поднявшись по ступенькам обратно ко входу и холлу - и молясь на свою обувь, что не натёрла ему ноги под все эти побегушки, боже, лучшая, - Кадзуха метнул взгляд к лифту. Уже спешащему закрыться. Ну нет. Нет-нет-нет, другой висел чуть ли не на самом верху, и ждать его придётся целую вечность.       Сорвавшись с места, он едва ли не завыл от отчаяния, погружаясь в очередное киношное слоумо. Если он и играл роль в фильме, то точно презабавного лохматого неудачника. Господи, ну какое же он разочарование, вечно у него всё идёт по одному месту и не по плану, отец был прав и—

Ох?

      Идеально вычищенная чёрная обувь показалась в малюсеньком проёме, благосклонно не давая лифту закрыться окончательно. Ему придержали дверь? Мана небесная. Как кстати.       — Боже, спасибо.       Выдохнув с самой солнечной улыбкой на свете, Кадзуха выждал, когда грузная дверь лифта приоткроется достаточно, чтобы он ловко прошмыгнул внутрь. Его спаситель и спутник в одном лице молчал, что нисколечко не сбивало:       — Вы меня спасли, — Кадзуха произнёс с уже расслабленным выдохом, распуская волосы. Расслабившийся хвост точно нужно перезавязать. — От чего - сам не знаю, но давайте представим, что от жесточайшего наказания плетью за глупое опоздание, хах.       Тишина. Совершенно нормально и даже естественно, ему не обязаны отвечать. Позволив суетливости уйти на второй план, Кадзуха расслабился, только сейчас замечая: всё помещение провоняло кофе, будь он неладен. По запаху крепким настолько, что ему захотелось скукожиться. Это же насколько он спешил, что даже не заметил? И не обратил и малейшего внимания на того, с кем вынужден коротать время поездку в целых двадцать три этажа.       Поджав губы и позволив себе осторожный зырьк вбок - одноимённым боковым зрением, что было идеально отточено - Кадзуха сорвался на тяжёлый выдох.

Ох.

      

Его спаситель… ох.

      Числа на панели лифта меняли друг друга уже катастрофически, просто непростительно быстро. Восемнадцатый, девятнадцатый, двадцатый… какой красивый и чистый синий цвет; какой красивый и утончённый, но строгий профиль. Чёрный костюм, особая аристократичность, вкус, видимая в хоть и поверхностно рассмотренной, но самоподаче любопытная тяжесть, ему же не показалось? И этот галстук на приоткрытой шее… деловой стиль, безусловно, но…

Лифт остановился. Двадцать третий.

      Зависнув, а после моментально опомнившись, Кадзуха прикрыл глаза, сдерживая желания нахмуриться сильнее. Некогда боясь опоздать, он был готов проехать ещё парочку лишних этажей, дабы рассмотреть чуточку больше. Любопытство губительно, как и его романтичная любовь к рассматриванию других.       — Доброго дня, — он мягко бросил на прощание, улыбаясь самыми уголками губ, позволяя себе уже привычный изящный шаг, не надломленный никакой суетливостью.

Двери лифта поспешили закрыться за его спиной почти моментально.

      — Ну какие люди, — знакомый голос, островок безопасности, послышался на смену почти моментально. — Ах, Каэдэхара Кадзуха, несказанно рад вас видеть.       — Прости, что вообще пришлось ждать, — поймавшись в улыбчивые зелёные радужки, Кадзуха и сам не сдержал улыбки. Да, так спокойнее, — и надеюсь, сильно меня оправдывать не пришлось.       — От слова совсем. Даже не бери в голову.       Позволив себе расслабиться уже с концами, Каэдэхара зашагал за поманившим его пальцем другом вслед, стараясь не подглядывать за работой других. Всё-таки он большой сторонник такой вот уважительной субординации, да и пялиться открыто - плохо.       — Я закину тебе ещё парочку пдф-ников в чат, — Хэйдзо обернулся, дабы его было лучше слышно, — в качестве рабочих примеров. Быстро смекнёшь, — он постучал пальцами по карманам строгих брюк, продолжая шагать пугаюче наизусть, минуя всякие препятствия на пути. — Эээ, что ещё тебе такого сказать или показать, хм. Воду из кулера лучше не пей, я тебе так скажу, — короткий прищур, — или, если очень хочется - прокипяти в общем чайнике, если не брезгуешь похлебать накипи. Кофе есть, да, но ты его не пьёшь. Чай хреновый. Печенек в дар от босса нет, я предполагаю, он проецирует на нас всю свою ненависть к сладкому, — пауза, пальцы улеглись на спинку свободного стула у пустующего рабочего стола, до которого они наконец-таки дошли, — и миру в принципе.       — Хэйдзо, это почти симулятор нашей грустной университетской общаги, — Кадзуха бросил, принимаясь с любопытством разглядывать - как он догадался - свой рабочий уголок. В голове сразу нарисовался список: принести сюда свою глупенькую кружку, пачку печенья, воды, хорошего чая и… чего-то уютного к праздникам. — И в этом точно есть своя эстетика.       — Корпоративная офисная эстетика. А, и да, рыбу в микроволновке не грей. Серьёзно, даже не—       — Я уже как двадцать шесть лет обитаю в цивилизованном обществе, Хэй, — Кадзуха не сдержал лёгкой усмешки, — у меня нет проблем с манерами и даже эмпатией, я всё это понимаю, — задумчивая пауза. — А, ох… а яйца можно?       — Кадзуха.       — Я слишком очевидно шучу, — алые радужки заскользили по своему же безликому рабочему месту. — Эх, ну почему сюда нельзя с мягким пледом…       — Потому что это заурядное, скучное, сухое и серое цивилизованное общество.       — Уделал, — приняв своё поражение с почётом, Кадзуха уселся на стул, с забавой подмечая: даже его нежно-кофейный цвет брюк неловко выбивался из общей чёрно-белости. Неловко.       — Давай я тебе всё покажу, — голова Хэйдзо улеглась на его же плечо; нога вынудила стул прокрутиться на все сто восемьдесят и закатиться под стол. Ну всё, бежать теперь точно некуда. Как заурядно, хах, ну совсем не его, Кадзуха уже всеми фибрами чувствовал, — только пообещай мне внимательно слушать и не витать в облаках; мы тут не хайку всем офисом пишем.       — Эх.       Моментально избавившись от всей строгости, Хэйдзо лишь улыбчиво вздохнул в ответ, принимаясь тыкать по клавишам клавиатуры, до которой из-за спины Кадзухи еле-еле дотягивался. Да, этот вздох выражал понимание и сочувствие, но, важно помнить, именно Хэйдзо затащил его сюда.       Что ж. Вникнуть и слушать. Они здесь до самого вечера. Благо, в приятной компании любая унылая, заурядная - ох, нет, в своём подборе метафор Кадзуха входил во вкус - работа казалась чуточку сноснее.

• • • • •

      — Пу-пу-пу, — застряв у кофейного автомата, полностью укутанный в шарф Хэйдзо бубнил, эмоционально топая ногой, — я же сейчас его пну.       — У вас здесь у всех зависимость от кофеина поголовно? Не отвечай, — спрятанная в белую перчатку рука поднялась вверх, принимаясь покачиваться, — я начинаю понимать, почему.       Уже не было особого дела до того, что они обоюдно задерживались. Так и так они, как два идиота, застряли на одной задаче с не менее идиотским азартом её решить. И так и так именно Хэйдзо везти его, непутёвого, домой. Впрочем, всё правильно: Кадзуха с десяток сотен раз вылавливал его из любой задницы мира, пора бы податься взаимности.       Но всё же удовольствия от топтания в холле в верхней одежде было мало.       — Давай я, может, постучу аккуратно? — встав поближе и нагнувшись, Кадзуха уже вместе с другом пилил грустный пустой стаканчик, что не спешил заполняться капучино даже после оплаты, — ты слишком нервный. У вас с автоматом не выяснение отношений, не вынуждай тебя оттаскивать.       Показательно приподняв сжатую в кулак руку, Кадзуха учтиво «постучался», соблюдая вежливые паузы. Подобно ребёнку, что верил в чудеса и то, что внутри каждой машины живёт своя маленькая фея, приводящая его в работу.       — Да ты шутишь, — кофе с характерным автомату гулом полился в стакан; брови Хэйдзо потянулись вверх. — Прости, Кадзу, я был не прав. Даже не трать на меня и это место своё время, с таким талантом… — стоило горячей «дозе» оказаться в варежках, он резко вздохнул, прекращая, — всё, нет, у меня нет сил на шутки. Мой мозг отполирован до блеска. Спасибо огромное, — громкий «сюрп», — твоей харизме поддался даже бездушный набор микросхем.       С улыбкой хмыкнув, Кадзуха лишь покачал головой, направляясь в выходу. Схожая усталость так и подбивала лениво молчать. Нырнув в уже изученные сегодня утром карусельные двери и выйдя на улицу, Кадзуха не сдержал облегчённого выдоха.       — Не представляю, как можно провести в офисе бóльшую часть своей жизни, — прикрыв глаза от удовлетворения, любимой свежести, Кадзуха произнёс особенно живо, — хотя… есть нечто особенное в этом первом вдохе. После всей духоты.       — Просто ты птица свободно полёта, Зу, — отвлёкшись от распития, Хэйдзо потянул свободную руку к карману брюк, что ютился под плотно прилегающей курткой. — В нашем сложном мире это как и преимущество, так и величайший недостаток.       Позволив себе приоткрыть один глаз для погружения в разговор, а вскоре споткнувшись о чужие потуги, Кадзуха принялся наблюдать за другом с немым восторгом: он точно не расстегнёт куртку, дабы сэкономить себе силы, нервы и время; будет пытаться заползти в карман самым извращённым способом до последнего. И у него точно получится. Восторг.       — Мхм, — не сдержав хвалящей полуулыбки, стоило ключам от машины показаться в чужих ладонях, Кадзуха продолжил: — и я бы мог с тобой пофилософствовать на эту тему, раз ты первым начал. Утянуть в разговор, пока ты весь такой добренький после кофе, но…       — Но? — Хэйдзо вяло уточнил, оборачиваясь, принимаясь суетливо спускаться по ступенькам вниз, прямиком к парковке; Кадзуха следовал за ним хвостиком как-то отличительно налегке.       — Но, — заметив, что нога Хэйдзо ступила мимо, Каэдэхара тут же схватил того за рукав, не давая улететь вперёд и красиво заканчивая, — я всё-таки хороший друг. И откусывать от твоего гениального мозга ещё один кусочек точно не намерен.       — Очень, — пальцы Хэйдзо крепко впились в стаканчик, вынуждая под собой прогнуться, — хороший. Что бы я без тебя, — пауза, нога приняла правильное положение, — делал.       — Плакал по этому кофе, полагаю?       — Очень сильно и горько.       Отпустив чужую руку со всей внимательностью, Кадзуха окинул взглядом парковочные места, что-то для себя подмечая и бросая с кратким хмыканьем:       — Хм, машина этого «черта» всё ещё на месте, — совершенно невозмутимо, не стесняясь пялиться.       — А? — Хэйдзо тут же заступорился с ключами в руках, замечая рядом с обозначенной Кадзухой машиной явно человеческое шевеление. Почему его не заметил сам Кадзуха? Или этот самый чёрт своей «чернотой» прекрасно сливался с машиной?       — А, нет-нет, это не моя грубая выдумка, — Кадзуха так же спокойно продолжал, переводя на друга свой мягкий взгляд: — это комментарий сегодняшнего таксиста. Я просто удивлён, что она всё ещё тут.       Словно бы расслышав и разобрав его голос чётче, человек, некогда вычищающий зеркала заднего вида, сделал шаг в сторону. Подол длинного тёмного пальто выглянул вместе с ним, не суля ничего хорошего.       — Гм, Кадзуха, — Хэйдзо моментально понизил голос, хватая друга за рукав противоположно светлого пальто, — шшш. Бога ради, даже если ты в него не веришь.       Непонимающе нахмурившись и отразив на своём лице метафоричный знак вопроса, Кадзуха поджал губы, замолкая. Что за реакция. Нетипично. Почему, какого пяти кратно упомянутого чёрта Хэйдзо вообще так реагирует—       Алые солнышки метнулись к наконец замеченной третьей фигуре. Ох, так это же…       Тот самый спаситель, придержавший ему дверь лифта сегодня. Какой удачный ракурс, но вместе с тем неудачное освещение, Кадзуха не мог детально рассмотреть побольше, прежде чем начать бескультурно пялиться. И, забавно, на него точно так же старались не смотреть, отводя отличительно тяжёлый взгляд в сторону.       — Прошу прощения. Доброго вечера и до свидания, — Хэйдзо чётко отчеканил, переключаясь на рабочий тембр и манеру общения, хватая Кадзуху за запястье. Щёлькнув по брелоку и вынудив машину совсем неподалёку замигать фарами, он потащил друга прочь, дабы не усугублять и так казусную ситуацию ещё сильнее.       Тишина. Настолько неловкая, что хотелось сжаться до атома. И полное отсутствие понимания. Нет, серьёзно, что только что произошло?       Стоило дверям машины закрыться, а обоим парням оказаться в мало-мальской изоляции, Кадзуха тихо подал голос, цепко не отпуская всю ситуацию:       — Я назвал чертом того, кто любезно придержал мне дверь сегодня в лифте. Сколько очков кармы я потерял?       — Кадзуха, — накрыв глаза ладонью, Хэйдзо еле сдержал донельзя дурацкую улыбку, — ты назвал чертом, что он точно услышал… ох, хах, — пауза,он крепко сжал губы, заканчивая через силу, — нашего генерального директора…       Каэдэхара застыл, моментально теряя всякий фокус. Даже брелок в виде оленя на ключе зажигания, казалось, смотрел на него осуждающе. Громкое цоканье сорвалось с губ Хэйдзо, разбавляясь шумом уже заводящегося двигателя.       — …В свой первый рабочий день, — искренняя усмешка, стаканчик с кофе улёгся в подстаканник, — ну просто мой мальчик, хах. Моя гордость, добро пожаловать в змеиный офисный клубок, — пальцы улеглись на руль. — Я смерть как голоден, так что давай, — он бросил на друга уже оживлённый взгляд, — выбирать место, где отпразднуем твою первую рабочую лажу. Я в восторге.