"Игра на Грани"

      – Это ты? – Голос Чжун Ли прозвучал глухо, почти безжизненно, но в этой тишине таилась угроза, способная раздавить любого.       Он стоял посреди комнаты, словно античное изваяние. Руки плотно скрещены на груди, взгляд золотистых глаз, обычно спокойных и мудрых, сейчас метал искры, способные прожечь насквозь. Гуй Чжун, застывшая напротив, на мгновение затаила дыхание. Она видела мужа в разных состояниях, но эта ледяная ярость была ей в новинку.       – Ли! Да как ты мог такое подумать? – Она всплеснула руками, и звон её браслетов на мгновение перекрыл гул кондиционера. – Посмотри на меня. Ты серьезно считаешь, что я способна на такую низость?       Продюсер не шелохнулся. В его голове выстраивались логические цепочки, одна мрачнее другой. В этом мире, где каждый шаг фиксировался камерами, а каждое слово могло стать товаром, доверие было непозволительной роскошью.       – Мне это тоже невыгодно, – продолжала она, делая шаг вперед, в круг света от напольной лампы. – Мы столько лет женаты, Ли. Вернее, мы мастерски исполняем роли идеальных супругов. Ты же понимаешь, если этот скандал рванет, взрывной волной накроет и меня. Мои отношения с Нин Гуан... они ведь тоже под угрозой. Наш фиктивный брак - это единственный щит, который позволяет нам обеим жить так, как мы хотим. Зачем мне рубить сук, на котором я сижу?       Чжун Ли медленно выдохнул. Напряжение в его плечах, копившееся с момента получения письма, начало постепенно отпускать, сменяясь тяжелой, свинцовой усталостью. Он опустил руки и тяжело опустился на кожаный диван, чувствуя, как внутри всё выгорает дотла.       – Тогда кто? – спросил он, глядя в пустоту перед собой. – Кто так жаждет моего краха? Кому я настолько перешел дорогу, что в ход пошла тяжелая артиллерия? Гуй Чжун подошла ближе и присела на край низкого столика. В её глазах теперь читалось не возмущение, а холодный расчет союзника.       – Ты проверял своих подчиненных? – тихо спросила она.       – Проверяю, – отозвался он, не поднимая головы. – Ещё не всех, Гань Юй занимается этим в режиме строгой секретности. Но пока все чисты. Мои люди преданы мне, по крайней мере, я хотел в это верить. Жена на мгновение замолчала, обдумывая следующую фразу. Она знала, что заденет за живое, но правда редко бывает приятной на вкус.       – А твой возлюбленный? Он? – Она выделила последнее слово легким акцентом. – Ты уверен в нем так же, как в себе? Может, у него есть враги, о которых ты не знаешь? Люди, которые хотят насолить ему через тебя? В мире медиа подножка может прилететь с самой неожиданной стороны.       Чжун Ли замер. Вопрос ударил точно в цель, вскрывая тонкую корку льда на поверхности его уверенности. А что он, собственно, знал об Аяксе? Кроме его невероятной харизмы перед камерой, рыжих непослушных волос и того, как он смеется, когда думает, что его никто не видит? Да, он был великолепен в постели, он был блестящим ведущим, способным вытянуть самое провальное интервью. Но его прошлое... его связи вне студии?       – Так, – Гуй Чжун решительно поднялась, прерывая его затянувшиеся раздумья. – Слушай меня. У Нин Гуан есть свои каналы, связи, о которых не знают даже в министерстве. Я попрошу её копнуть под твоего избранника. Посмотрим, какие скелеты прячутся в его шкафу. А ты продолжай проверять офис. Времени катастрофически мало, но оно ещё есть. Мы что-нибудь выясним, обещаю.       Чжун Ли лишь молча кивнул. Он был благодарен ей за эту деловую хватку, за отсутствие лишних сантиментов. Поблагодарив супругу коротким рукопожатием, он покинул дом и направился в свою резиденцию - место, где он надеялся найти ответы в тишине. Дома, запершись в кабинете, он снова открыл эти злосчастные файлы. Виски в стакане неприятно обжигал горло, но мысли оставались кристально ясными. Он увеличивал каждый снимок, вглядываясь в зернистую структуру пикселей. И внезапно он это увидел.       В самом углу одной из фотографий, на полированной поверхности шкафа, стоящего в углу гостиничного номера, отразился едва заметный блик. Чжун Ли прищурился, максимально приближая изображение. Его сердце пропустило удар. В тусклом, бледном отблеске угадывался контур лица. Это было не мужское лицо. Резкая линия подбородка, тонкий нос и прядь темных волос, выбивающаяся из-под чего-то, напоминающего кепку. – Женщина... – прошептал он, чувствуя, как по спине пробежал холодок.       Он немедленно распечатал увеличенный фрагмент. Изображение было размытым, но факт оставался фактом, в комнате был кто-то третий. Снимок полетел в мессенджер Гуй Чжун с короткой подписью: - "Тут замешана женщина. Посмотри на отражение". Ответ пришел почти мгновенно, словно она сидела с телефоном в руках, ожидая вестей. -"Я всё выясню. А ты — отдохни. Тебе нельзя так напрягаться, Ли. Помни о своем сердце."       Чжун Ли горько усмехнулся и отложил гаджет на край стола. Гуй Чжун была единственной, кто знал истинную цену его спокойствия. Она помнила его первый инфаркт, случившийся несколько лет назад, когда его младший брат Сяо попал в ту жуткую историю. Тогда Ли едва не потерял всё, пытаясь вытащить брата из-под обвинения в непреднамеренном убийстве. Семейная честь была спасена, но цена оказалась слишком высокой - шрам на сердце остался навсегда, напоминая о себе колющей болью в моменты крайнего стресса.       В тишине кабинета внезапно ожил телефон. Вибрация на деревянной поверхности стола прозвучала как раскат грома. На экране светилось имя: "Аякс". Чжун Ли долго смотрел на мигающие буквы, прежде чем провести пальцем по экрану. Ему не хотелось говорить, не хотелось оправдываться или лгать, но игнорировать этот вызов было выше его сил.       – Сэнсэй... ты злишься? – Голос Чайлда в трубке был настолько тихим и надломленным, что у Чжун Ли на мгновение перехватило дыхание. В этом голосе не было и следа привычной дерзости.       – Нет, – ответил он так же тихо, стараясь сохранить остатки профессиональной беспристрастности. – Но мне нужно побыть одному. Сейчас нам лучше не встречаться, Аякс. Пока я не разберусь со всем этим дерьмом, любые наши контакты — это лишний риск.       – Я понимаю, – послышался судорожный вдох на том конце провода. – Но помни... я тебя очень сильно люблю. И я никогда, слышишь, никогда бы не причинил тебе боль. Это не я, Ли. Клянусь чем угодно.       – Я знаю, – произнес Ли, и его голос против воли смягчился. – Именно поэтому я не хочу, чтобы ты пострадал. Если эти фото попадут в прессу, твоей карьере конец. Свою карьеру если что, я как нибудь переживу...       – Ли, а вдруг это мне хотят насолить? – В голосе Аякса прорезались нотки лихорадочного осознания. – Я много думал эти часы... У меня тоже есть враги. Конкуренция на канале, старые долги из прошлой жизни... Чжун Ли мгновенно напрягся. Спина стала прямой, как натянутая струна. Это была именно та зацепка, которую он искал.       – Слушай меня внимательно, – произнес он, переходя на деловой тон. – Вызывай такси. Не садись за руль сам. Я скину тебе адрес своей резиденции. Приезжай немедленно. Нам нужно обсудить всё, до мельчайших деталей.       – Хорошо, сэнсэй, – выдохнул Чайлд с явным облегчением. – Жди, скоро буду. Прошло не более получаса, когда тишину подъездной аллеи нарушил шум шин. Аякс вошел в дом почти бесшумно, его фигура в дверях кабинета казалась непривычно хрупкой. Он оглядывал роскошную обстановку резиденции с детским любопытством, которое сейчас выглядело совершенно неуместным. Его рыжие волосы были всклокочены, а под глазами залегли глубокие тени.       – Ты голоден? – Чжун Ли подошел к нему, внимательно вглядываясь в бледное лицо. Аякс лишь отрицательно покачал голвой. Его взгляд был прикован к столу, где всё ещё лежали распечатки.       – Выпить что-нибудь бы... – выдавил он, сглатывая сухой ком в горле. Чжун Ли молча кивнул и жестом указал на глубокое кресло у камина.       – Пойдем. Тебе сейчас нужно согреться. Они зашли вглубь кабинета. Ли достал из бара тяжелый хрустальный графин, наполнил стакан золотистой жидкостью и протянул его Чайлду. Аякс принял его дрожащими пальцами, кивнул в знак благодарности, но пить не спешил. Он обхватил стакан обеими ладонями, словно греясь о холодное стекло, и долго смотрел на игру света в виски, собираясь с духом, чтобы начать этот долгий и болезненный разговор, который мог либо спасти их, либо окончательно уничтожить.