Ограбление могилы | Grave Robbing

Изуку давно не видел свою маму такой жизнерадостной. Она танцует. Она поет. Она нежно воркует, ласкает и присутствует в их общем пространстве так, как никогда раньше. Инко похожа на восторженную родительницу, которая только что узнала, что у кого-то из её знакомых есть связи, и пытается устроить своего ребёнка туда, используя эти связи. Его просто задело, что она пыталась устроить Бакуго, используя свои связи, а не Изуку. Но Изуку давно смирился с этим фактом. Он знал, что она всегда предпочитала его Изуку. Даже до того, как Изуку поставили неверный диагноз относительно его причуды. Изуку никогда не понимал почему. Может быть, потому что Бакуго родился несколькими месяцами ранее, а Инко, будучи беременной Изуку, прицепилась к ближайшему младенцу? Или потому что у Бакуго было природное обаяние, медовая причуда, которая притягивала и мух, и медведей? Изуку хотел обижаться на неё за всё это, но обнаружил, что источник его чувств иссяк. По праву рождения, его мать должна была проявлять к нему безразличие. Оборо Ширакумо был замечательным дополнением к дому, в котором жила Инко. Оборо, находясь в центре всеобщего внимания, постоянно выглядел немного недовольным, когда его получал. Оборо Ширакумо не очень-то любил Инко Мидорию. Эта мысль не была для Изуку совершенно чуждой. Он слишком хорошо знал свою маму. Изуку точно так же хорошо знал их соседей. Двуличие по отношению к собственному ребенку не было чем-то само собой разумеющимся. «Если кто-то сплетничает за спиной других, он делает это и по отношению к тебе». Это чувство человечности. Она привлекла к себе несколько человек в городе, которым её поведение казалось неприятным. Изуку любил думать, что раньше он был чертовски хорошим для неё, но он использовал своё единственное воскрешение на ком-то другом, вместо того чтобы даже потрудиться сохранить его для своей матери. Изуку не был хорошим ребёнком. Но и Инко не была хорошей матерью. Это было взаимно. Однако это не означало, что это не причиняло боли. Видеть, как Оборо так легко, без всяких усилий, добивается того, чего Изуку так жаждал, когда был совсем маленьким? Изуку не держал зла ни на Оборо, ни на свою мать. Но это означало, что ему некуда было себя девать, он был предоставлен сам себе, бесцельно блуждая. Изуку слонялся без дела, словно гость в собственном доме, пока некогда мертвый, превратившийся в настоящего мальчика, наконец-то вырвался из-под внимания матери, когда работа неизбежно отвлекла её. В тот момент, когда дверь снова закрылась, Оборо глубоко вздохнул. Вдох, выдох. Его грудь напряглась и задрожала от движения, словно он изо всех сил пытался вдохнуть. «Ладно, с этим покончено», — сказал Оборо. Он странно усмехнулся и посмотрел на Изуку, его глаза сияли, как теплое летнее небо. «Готов начать мозговой штурм?» «Угу!» — воскликнул Изуку. Он быстро вернулся к своему блокноту, который всё ещё валялся на столе. Изуку любил погружаться в свои блокноты, окруженный бесчисленными записями. Ему было легко углубиться в теории заговора, в изучение причуд, которые он изо всех сил пытался разгадать. Пытался понять, что значит его причуда. И это отвлечение — полезное, имеющее продуктивный эффект для достижения цели — помогало ему отвлечься от нарастающей волны мыслей о том, что дальше. Если бы следующее событие произойдет, без какой-либо легенды, над которой Изуку даже не задумывался, ему будет конец. Изуку не думал о том, что будет после раскрытия его причуды, он всегда думал о том, что уже произошло. Даже когда Оборо был неразлагающимся трупом, спрятанным в комнате, Изуку больше беспокоился о возможности того, что его мама найдет этот труп, а не о возможности того, что этот труп будет болтать о его причуде с кем-то ещё. Честно говоря, Изуку ничего из этого не планировал. Его фантазии всегда заканчивались тем, что какой-нибудь могущественный герой оживал, уничтожал группу злодеев, а его самого прославляли как героя. Увы, счастливого конца не существовало, и Изуку не был героем. Он был глупым мальчишкой, которому приходилось отчаянно заметать следы. Их план складывается по частям. Изуку достаёт для них всевозможные ресурсы, из которых они выхватывают обрывки, пока не складывается неразбериха, словно новая головоломка. Некоторое время назад была описана одна причуда, блестящая демонстрация способности, которая позволяла использовать недавнюю смерть, чтобы поддерживать сердцебиение, пока, шаг за шагом, восстанавливался каждый орган. Это была командная работа, в которой участвовали лучшие врачи, переживающие за тело недавно умершего. Если бы кто-то, теоретически, мог медленно восстанавливать труп до его состояния сразу после смерти, подобное могло бы сработать. «Я, правда, не совсем понимаю всю эту логистику», — простонал Оборо. Его голубые глаза — такие голубые, такие тёплые— напряженно смотрели на страницу. — Тебе не обязательно, — возразил Изуку. — Это же тебя вернули к жизни, верно? Если бы это была группа людей, проводивших эксперимент, они бы тебе всего не рассказали. Челюсть Оборо отвисла, и он тихонько, понимающе, произнес «ага». Таким образом, их легенда была аккуратно завершена, со всеми атрибутами. Оборо очнулся на медицинском столе и, после нескольких общих вопросов от кого-то, кого он не смог узнать, был высажен на улице и отправился обратно в школу, которую он активно посещал. Конечно, это был не самый безупречный план, но Изуку не очень-то хотел, чтобы комиссия его забрала, как и Оборо. Они предпочли бы, чтобы правительство впало в панику, пытаясь выяснить, какая организация это сделала, вместо того, чтобы разбираться с несовершеннолетним мальчиком, чья мать довольно быстро бы отозвала бы опеку над ним. Пока Изуку слонялся по кухне, набивая поясную сумку быстродоступными закусками, Оборо отправился в гостиную. К журнальному столику, где стояла кружка со следами помады, которую Мидория-сан оставила в спешке на работу. Под ней, с пятнами кофе от её неловких движений, лежала газета. Бездельничая, Оборо взял телефон со стеклянного стола. Ему было любопытно узнать о последних событиях. О том, как давно он мертв. Это была… не слишком утешительная мысль, но он не узнал всю технику, которой был пропитан дом Изуку, и полностью избежать этого было невозможно. Шота и Хизаши, возможно, уже закончили учебу. Ему придется наверстывать упущенное. Он- Оборо уставилась на дату, аккуратно напечатанную над иероглифами, говорящими о злодее, которого поймал Всемогущий. Ах. Оборо тихонько сложил газету и вернул её на место. Семнадцать лет. Прошло семнадцать лет с тех пор, как он последний раз дышал. Не несколько, а много, как и предполагал Оборо. Его глаза напряглись, и Оборо сгорбился, сдерживая слёзы. Ладно. Просто это заняло немного больше времени, чем он ожидал. Ничего страшного. Его друзья, вероятно, не погибли, он верит. Скорее всего, они уже опытные герои в своей собственной организации, как они и договаривались. На семнадцать лет опередившие Оборо. Которые двигались дальше без него. «Я взял закуски, а билет на поезд мы можем купить на вокзале», — объявил Изуку, входя в гостиную. «Готов ехать?» Оборо сглотнул и быстро поднялся. Он потрогал спортивные штаны, одолженные у Изуку, внезапно почувствовав жажду. «Да», — натянуто промычал Оборо. — «Я готов идти».