Dirty Annie

Июль обрушился на Лос-Анджелес удушающим, плавящим асфальт зноем. На улице стояло такое пекло, что воздух над бульваром Санта-Моника шел крупными волнами. Внутри Уэстлейк кондиционеры работали на износ, поддерживая привычную студийную мерзлоту.   За прошедшие полтора месяца Энни уяснила: время на этой студии течет по своим, подвластным только Квинси Джонсу законам. Пять полных недель пролетели как один затянувшийся день. Работа над альбомом кипела круглосуточно, но сегодня у них случилась первая монументальная победа. Буквально час назад звукорежиссер Эпик Рекордс передал Майклу заветную бобину с финальным мастер-треком и ушел на обед.   Часы в аппаратной показывали два часа дня. Солнечные лучи упрямо пробивались сквозь плотные жалюзи, нарезая полутемную комнату на ровные золотистые полосы. В студии было непривычно, оглушительно тихо. Джозеф уехал на встречу с юристами, а Кью увел всю команду инженеров в ресторан через дорогу — отметить первый готовый трек. — Майкл, что случилось? — Энни ворвалась в аппаратную, чуть ли не выбивая дверь с петель. — Мне передали, ты звал меня. Сказали, ты кричал! — Заходи, скорее, — пролепетал Майкл, подрываясь от микшера к ассистентке. Он потянул ее за плечи внутрь студии, а сам прикрыл за ней дверь. Скважина опасно щелкнула, закрыв аппаратную изнутри. — Майкл, ты в порядке?   Юноша уселся перед музыкальным пультом, возбужденно дергая ногами. Похлопал по стулу рядом с собой, прося девушку сесть. Энни не спеша опустилась рядом с Майклом, пока тот нервно разматывал бобину с лентой. — Я закончил. Та песня, из-за которой я не спал всю прошедшую ночь, — завороженно лепетал Джексон, трясущимися руками показывая катушку. — Обалдеть, — ахнула Энни, не веря своим ушам. Первая песня альбома была готова. — Все вернутся только через час, — Майкл внимательно посмотрел на Эванс, и его глаза заговорщически блеснули. — Кью просил не трогать пульт до его прихода. Сказал, что хочет включить ее лично для всей комиссии лейбла. — И ты, конечно же, послушно его дождешься? — Конечно нет, — Майкл задорно улыбнулся, вставляя бобину в проигрыватель. Тот, в свою очередь, был подключен к мощным, дорогущим колонкам. — Я хочу, чтобы ты послушала ее первой. Окончательный вариант.   Энни изумленно заморгала, явно не готовая к такому откровению. Это звучало неожиданно. Звучало почти как признание. Но в чем? Верности одному делу, конечно же.   Майкл нажал на кнопку и из огромных студийных мониторов, занимавших половину стены, бабахнул плотный, пробирающий до самых ребер бас... Энни встрепенулась, ощутив волну музыки всем телом. Под одеждой тут же лихорадочно забегали мурашки. Она сотню раз слышала, как Майкл поет вживую. Делает это везде, не только в вокальной будке. Но готовая версия трека звучала совершенно иначе, нежели обычно. Наконец-то Джексон не спешил вперед музыки, все было сведено просто идеально. Эванс прикрыла глаза, полностью растворяясь в этой мелодии, ритме, голосе. — Билли Джинн не моя любовь, — еле слышно подпел Майкл, уставившись на девушку.   Он стоял, прислонившись поясницей к кромке микшерного пульта, но все его внимание было намертво приковано к лицу Энни. Обычно на репетициях Майкл взрывался бешеной, неудержимой энергией. Но только не сейчас. Парень лишь едва заметно покачивал плечами в такт бьющему в грудь ритму, плавно щелкал пальцами правой руки и изредка, на одной хрипце, выдавал свои фирменные вокальные акценты. — …Этот ребенок не мой сын! — выдохнул он прямо в звенящий воздух комнаты, не сводя с Эванс пристального взгляда темно-карих глаз.   В этот момент в нем не осталось ни капли той робкой стеснительности, с которой он обычно прятал конфеты в карманах. Перед ней стоял абсолютный гений, уверенный в каждом своем звуке, и Энни поймала себя на том, что просто забывает дышать. Она просто не могла поверить, что это все реально.   Финальные биты трека медленно растворились в огромных мониторах, оставляя после себя лишь тихое шуршание магнитной ленты и тяжелое дыхание Майкла. В аппаратной снова воцарилась тишина. Джексон замер, убирая руки в карманы брюк, и выжидающе наклонил голову набок. Все его эстрадное величие испарилось за секунду, уступив место почти детскому, трепетному волнению артиста перед своим самым строгим судьей. — Ну? — тихо спросил Майкл, закусывая нижнюю губу. — Что скажешь? Квинси убьет меня, когда услышит, что я оставил это долгое вступление, но… — Майкл, — перебила его девушка, собираясь с мыслями. Энни сделала глубокий вдох, сжимая шею ладонями. — Майкл, это просто невероятно. Это невероятно! У меня тело в мурашках до сих пор! Боже, Джексон, когда люди услышат это, они сойдут с ума! — Правда? — он шумно выпустил воздух из легких, будто у него с плеч свалился огромный мешок с цементом, и победно вскинул кулак вверх. — Да-а! Я знал! Я говорил Кью, что этот бас заставит людей двигаться!   От избытка нахлынувших эмоций он стремительно подошел к стулу, схватил Энни за ладони и потянул на себя, заставляя подняться. Забыв про все рамки приличия, Майкл крепко, от всей души обнял ее, утыкаясь носом куда-то в ее макушку. От него пахло дорогим парфюмом, легким студийным потом и порошком для стирки белья. Энни уже умела различать этот аромат в целой толпе. — Спасибо, спасибо, спасибо, — негромко произнес он прямо ей в волосы, и его руки на ее спине сжались чуть крепче обычного. — Я хотел, чтобы ты первая сказала, что думаешь.   Первым мягко отстранился Майкл, осознав, что вообще сделал. Он тут же сделал два шага назад, все еще продолжая улыбаться. Энни смущенно увела руки за спину, пытаясь удержать внутри кипящие эмоции. — Нам точно нужно отпраздновать. Начало положено! — закивала Энни. — Да, я уже знаю как, — кивнул в ответ Майкл. — Я хочу собраться с семьей дома, и хочу, чтобы ты тоже пришла. Ты же придешь? — Домой? К тебе?   У Энни внутри все мгновенно похолодело. Семья Джексонов в представлении Эванс была не просто толпой родственников. Это был огромный, могущественный и довольно закрытый клан, за каждым шагом которого следила вся Америка. Матушка Кэтрин, братья, сестры...и, самое главное, Джозеф. И теперь Майкл зовет ее туда? В святая святых? — Майкл, это...это плохая идея, — затараторила Энни, чувствуя, как от паники у нее снова начинают гореть щеки. Она сделала шаг назад, судорожно поправляя горловину белой рубашки. — Где твоя семья, и где я? Я для них абсолютно левый человек. Ну сам подумай, как это будет выглядеть: «Привет всем, это Энни, она подает мне теплую воду в студии и следит, чтобы я пообедал». Они же решат, что я сумасшедшая фанатка, которая хитростью втерлась к тебе в доверие! — Энни, — неожиданно твердо произнес Майкл. — В нашем доме тебя знают прежде всего как моего друга. А уже потом партнера по работе, ассистента… Пожалуйста, Энни, я приглашаю тебя. Там ведь и Билл тоже будет.   Думать было тяжело. Она сглотнула, глядя в эти огромные, выжидающие глаза. «Друг». Для человека, вокруг которого круглосуточно вились сотни подлиз, агентов и пиарщиков, Майкл чертовски редко произносил это слово. И то, что Майкл сейчас так уверенно применил его к ней, вышибло из легких весь воздух. Против его искренности у нее просто не было иммунитета. — Джексон, ты… — Энни запнулась на полуслове, шумно выдыхая. — Если твой отец выставит меня за шкирку посреди вечера, будешь виноват ты. Ты даже не представляешь, что я сделаю с тобой. — Да! — довольно вскликнул Майкл, вновь подходя к девушке. Хотел схватить ее, но остановился. Лишь беспомощно затряс руками перед ней. — Я познакомлю тебя с мамой, о, поверь, она тебе понравится!   В этот момент в коридоре за тяжелой дверью аппаратной послышался отчетливый гул голосов, шаги и раскатистый смех. Квинси и команда звукоинженеров возвращались с обеда. Майкл среагировал молниеносно. Вытащив из кармана ключи, он в два быстрых поворота отпер замок, возвращая комнату в рабочий режим ровно за секунду до того, как массивная ручка двери дернулась снаружи. Та распахнулась, и в аппаратную вместе с Квинси ворвался привычный рабочий шум.   Остаток этого дня превратился для Эванс в изощренную, бесконечную пытку. Время словно застряло в густом сиропе калифорнийской жары. Часы на стене аппаратной будто двигались в обратную сторону. Минуты ползли так медленно, что Энни казалось, будто этот долбанный июль никогда не закончится.   Весь день она провела на иголках. Руки то и дело нервно сжимали ладонями шею, а в голове плотным роем крутились панические мысли. Она судорожно осматривала свою одежду. Какой кошмар! Ее любимая, привычная рубашка и простые джинсы, которые так подходили для студийной работы, сейчас казались ей верхом неуместности. Ну кто ходит в таком виде в гости к самой знаменитой семье Америки?! В воображении то и дело всплывал строгий, пронзительный взгляд Джозефа Джексона. Энни мысленно проклинала свою минутную слабость, из-за которой согласилась на эту авантюру.   Наконец, когда за окнами студии сгустились сумерки, а Квинси объявил об окончании смены, Энни едва не застонала от нахлынувшего страха. Момент Икс настал. — Майкл, мне кажется, я начинаю передумывать, — лепетала Энни, пока они вдвоем шли через всю парковку к голубому Форду. — Боже, прекрати, — Джексон закатил глаза. — Ты уже поправляла макияж, просила стилисток накрутить тебе волосы. Что еще нужно сделать, чтобы ты набралась уверенности?   «Уехать домой нахуй» — пронеслась мысль в голове девушки, которую она решила не озвучивать.   Билл Брэй стоял у открытой дверцы. Стоило ему взглянуть на воинственно взъерошенного, но счастливого Майкла и на Энни, которая выглядела так, словно ее ведут на эшафот, мужчина все понял без слов. Его губы тронула едва заметная понимающая ухмылка. — Майкл, поздравляю с первым треком, — кивнул водитель, смотря, как парнишка садится в машину. — Энни, ты тоже едешь на семейный ужин? — Ох, Билл, не говори с ней об этом. Она в шаге от обморока, — захихикал Майкл.   Энни тяжело вздохнула, чувствуя, как сердце испуганной птицей бьется где-то в горле. Забравшись на заднее сидение, девушка приклеила взгляд к окну, впервые ловля себя на мысли, что не хочет покидать Уэстлейк. Майкл, устраиваясь рядом, едва заметно коснулся своим плечом ее плеча. Мгновенный, обжигающий ток прошелся между молодыми людьми. Дверца захлопнулась, мотор Форда зарычал, и машина плавно выехала с парковки.   Машина Билла уверенно лавировала в потоке, постепенно оставляя позади шумный, залитый неоном центр Лос-Анджелеса. Городской пейзаж за стеклом начал стремительно меняться. Высотки, бары и бесконечные ряды круглосуточных закусочных уступили место скоростному фривею, который уводил машину прочь из душного центра, утягивая вверх, через темные холмы. Они въезжали в Долину Сан-Фернандо.   Стоило Форду съехать с автострады на тихие внутренние улицы, как душный городской гул окончательно смолк. Ядовитый неон сменился мягким, редким светом уличных фонарей. Здесь, за глухими живыми изгородями и массивными заборами, прятались огромные особняки голливудской элиты. Энни прижалась лбом к стеклу, разглядывая мелькающие за окном ухоженные газоны. Паника, затихшая было на фривее, с новой силой заскребла изнутри. Машина сбросила скорость. Билл плавно повернул руль, сворачивая на Хейвенхерст-Авеню. Впереди, среди густой зелени, Энни разглядела глухие автоматические ворота и будку охраны. Поместье Джексонов приближалось неизбежно.   Билл остановился у ворот, но из машины не выходил. Меньше минуты потребовалось для того, чтобы защитная крепость начала сама открываться, пропуская Форд на внутренний двор поместья. Энни не успела покинуть машину, как уже была в шоке. Огромная территория, куча цветов и растений, фонтан. А дом-то какой! Словно не из Америки вовсе. Подобное девчонка видела разве что на обложках журналов в Уэстлейк. — Идите, я пока загоню машину в гараж, подойду позже, — скомандовал Билл, смотря на ребят через зеркало водителя. — Мы пойдем только вдвоем? Совсем? — всполохнулась Энни, забегав взглядом по сидящим в машине. — О Боже, подожди, там что, жираф?! — Пошли уже, — хохотнул Майкл, выскакивая из автомобиля.   Переведя дух, Девушка поспешила за ним, чувствуя себя до смешного крошечной на фоне этого великолепия. Дом в Энсино действительно поражал. Построенный из светлого камня и темного дерева, с высокими шпилями и каминными трубами, он напоминал старинное английское поместье. Майкл толкнул тяжелую дубовую дверь, и Энни шагнула следом за ним внутрь, мгновенно затаив дыхание.   Если снаружи это был замок, то внутри — настоящий королевский дворец. Просторный двухэтажный холл утопал в роскоши. Под ногами поблескивал безупречно отполированный мрамор, сверху свисала огромная хрустальная люстра, а винтовая лестница с коваными перилами уходила на второй этаж. На стенах в золоченых рамах висели семейные портреты и бесчисленные золотые и платиновые диски группы Пяти Джексонов. Энни застыла у самого порога, прижимая рюкзак к груди как щит. Ощущение, что она случайно забрела в музей или на закрытый прием к президенту, не покидало ее. — Эй, Энни, ты чего там застряла? Мы не кусаемся, честное слово, — Майкл обернулся, уже стягивая на ходу свою легкую куртку. Он весело подмигнул ей, заметив ее ошарашенный взгляд. — Проходи, чувствуй себя как дома. Мама! Мы приехали!   Голос Майкла эхом разнесся по высоким сводам холла, и у Энни внутри снова все сжалось. Обратного пути не было. Невысокая женщина выпорхнула коридора напротив. В фартуке и с венчиком в руке, она широко улыбнулась, увидев сына. Кэтрин радостно подошла к сыну, принимая того в свои объятия. — Майки, привет, — прошептала женщина, явно не хотевшая выпускать сына из своих рук. — Как я рада за тебя, дорогой. Столько времени потратил на эту песню…   Кэтрин уже было разжала объятия, как увидела у двери одиноко стоящую девушку. Стоило женским взглядом пересечься, как обе захлопали ресницами. Энни нелепо улыбнулась, пытаясь выдавить подобие вежливости. — Здравствуйте! — тут же позабыв о сыне, Кэтрин отошла от него и зашагала в сторону Эванс. — Кэтрин, очень рада вас видеть. Вы Энни, да? Майкл мне все уши прожужжал про вас. — Мама, — тут же выпалил Джексон, прося мать остановиться. — Да, здравствуйте, — закивала Энни. — Очень рада с вами познакомиться!..   Со второго этажа хлынул табор. Несколько крепких парней почти перепрыгнули перила, стремясь как можно скорее подбежать к Майклу. — Вы посмотрите, звезда спустилась до нас! — Да какая он звезда, первый трек для альбома написал-то. — Ты не забывай, у него, в отличии всех нас, один готовый альбом уже есть. — Ох, прекрасная незнакомка, добрый вечер! — Майкл, почему ты раньше не знакомил нас со своей девчонкой? — Боже, ребята! — сконфуженно ахнул Майкл, хватаясь за голову. — Прекратите! Энни, знакомься… Эти мои братья, Джеки, Тито, Джермейн, Марлон. Еще Рэнди есть, но он сегодня не дома.   Энни с трудом держалась на ногах. Изо всех сил пыталась запомнить имя каждого юноши и то, как кто выглядит. — Проходите в зал, стол уже накрыт, — скомандовала хозяйка дома, вновь упорхнув на кухню. Оттуда приятно пахло сладким пирогом.   Майкл подошел к Энни поближе и, мягко приобняв за плечи, повел в большую гостиную. Здоровенный стол стоял прямо по центру. Горячее, закуски, по середине несколько бутылок хорошего шампанского. Эванс редко так питалась. Хорошая еда в магазинах была дорогой, особенно это ощущалось после того, как девчонка неразумно тратила зарплату на очередную кассету очередного артиста.   Джексон занял стул, и утянул ассистентку сесть рядом с собой. Шумные братья продолжали виться около двоих, трепля нервы Майклу. Энни лишь смущенно хихикала, но стоило парням вновь переключить внимание на нее, Эванс снова терялась. Мужской гогот прервало появление девушки в проходе. — Ла Тойя! — улыбнулся Майкл, поднимая раскрытую ладонь. — Я уже думал, ты сегодня не дома. — Разве я могу пропустить грандиозный ужин? — хмыкнула красавица, смотря на брата. Она медленно перевела взгляд на Энни, словно оценивая ту. — Вот кто зашивал Майклу куртку, да? — Майкл, у тебя порвалась куртка? — влезла в разговор Кэтрин, занося к столу вишневый пирог. — А мне почему не сказал?   Майкл не успел открыть рот, чтобы оправдаться перед матерью, как веселый гомон в гостиной мгновенно стих. За секунду до этого в коридоре раздались тяжелые, размеренные шаги, от которых у Энни внутри все сжалось еще до того, как она увидела вошедшего. В арке дверного проема появился Джозеф Джексон. Братья, которые секунду назад шумно хохотали, разом подобрались и замолчали. Сам же Майкл мгновенно растерял всю свою окрыленность. Энни физически ощутила, как напряглось его плечо рядом с ней. Юноша незаметно опустил руки под стол, крепко сцепляя пальцы, и натянул на лицо привычную, сдержанную маску. — Добрый вечер, — раздался его глубокий, ровный бас. — Я не знал, что у нас сегодня гости. По какому поводу празднование, Майкл? — Майкл записал первую песню грядущего альбома, Джозеф, — мягко пояснила Кэтрин, снимая с рук прихватки. — С апреля прошло три месяца, и наконец все получилось. — Да, целых три месяца, и это первая запись за такое времени, — констатировал факт Джозеф, тяжело усаживаясь за стол. Он собрал руки в большой кулак на столе, смотря, как семья рассаживается за столом. Взгляд отца семейства остановился на Энни. — Эванс кажется, да? Неужто твое появление действительно поспособствовало прогрессу в работе Майкла? — Мы очень стараемся изо дня в день, — чуть ли не впервые подала голос Энни. Она могла не отвечать остальным, но оставить проигнорированным Джозефа просто не смела. — Верю. Вчерашний отчет меня удивил. Ты правда считаешь, что Майклу стоит добавить свободного времени в расписание? Я готов рассмотреть это, но мне нужны стоящие доводы. — Джозеф, ты превращаешь семейный ужин в рабочую встречу, — шикнула Кэтрин, приподнимаясь над столом. — Не в моем доме, ладно? Ребята, накладывайте себе еду. Энни, что ты будешь?   Слова Кэтрин подействовали как спасительный щелчок. Братья с готовностью зашумели, потянувшись к тарелкам с горячим, Ла Тойя принялась что-то весело обсуждать с матерью. Сам Джозеф, хоть и остался недоволен тем, что его прервали, все же снизошел до ужина, переключив свое тяжелое внимание на кусок запеченного мяса.   Пока все отвлеклись на суету с приборами и передачу праздничных блюд, Энни наконец смогла перевести дыхание. Майкл сидел неестественно прямо, словно струна, готовая вот-вот лопнуть. Он даже не прикоснулся к вилке. Юноша неподвижно смотрел в свою пустую тарелку. Лицо его казалось бледной маской, совершенно пустой и безжизненной. Под столом, скрытые от чужих глаз тяжелой скатертью, его длинные пальцы были судорожно, до белых костяшек сплетены в замок на коленях.   Пока Джермейн с шумом передавал Тито салатник, полностью перекрывая их сторону стола от взгляда Джозефа, девушка опустила правую руку вниз. Мягко, она накрыла его ледяные, напряженные пальцы своей теплой ладонью. Майкл едва заметно вздрогнул от этого неожиданного тактильного контакта, но руку не убрал. Напротив, его судорожно сцепленные пальцы под ее ладонью медленно расслабились, выпуская скопившееся напряжение. Он сделал глубокий, едва слышный вдох. Из-под кудрявой челки на Энни скользнул быстрый, мимолетный взгляд его темно-карих глаз. — Спасибо, — беззвучно, одними лишь губами произнес Майкл, смотря на девушку. Энни не смогла скрыть нежной улыбки.   Постепенно ужин перетек в спокойную, размеренную фазу. Джозеф, съев свою порцию и коротко расспросив сыновей о графике репетиций на следующую неделю, поднялся из-за стола и скрылся в глубине своего кабинета. Дети заметно выдохнули, нервно переглядываясь друг с другом. Расслабился и Майкл. Его руки перестали дрожать, хотя ладонь Энни он отпустил далеко не сразу. «Извини, я просто задумался» — выпалил юноша, почти одергивая себя от девушки.   Время, которое весь день издевательски тянулось, теперь, напротив, полетело с невероятной скоростью. Шумные братья один за другим начали разбредаться. Марлон почти сразу уехал к друзьям, Джермейн и Тито ушли в домашнюю студию. Ла Тойя первой отправилась спать. Кэтрин тихо возилась на кухне, наводя порядок под негромкое звяканье фарфора.   В большой гостиной притушили верхний свет. Теперь комнату освещал лишь мягкий, рассеянный полумрак от пары торшеров в углах, отбрасывающих длинные теплые тени на пустеющий обеденный стол. — Не верится, что этот день закончился, — еле слышно протянула Энни, присаживаясь на край дивана в гостиной. — Уже так поздно, думаю, мне пора ехать… — Как ехать? Куда? — Майкл вскинул брови, вставая перед девчонкой. — Ты совершенно права, уже поздно, и ехать куда-либо нельзя. — Майкл, я даже Билла просить не буду, — залепетала Эванс, поднимаясь на ноги. — Я просто вызову такси и все. — Эванс, прекрати даже думать об этом, — отмахнулся Джексон, ставя руки в бока. — Я никуда тебя не пущу. И вообще, попрошу маму, чтобы она заперла входную дверь. — Зачем запирать дверь, дорогой? — Кэтрин появилось в гостиной, стягивая с обеденного стола заляпанную скатерть. — Мам, ты же не будешь против, если Энни останется у нас на ночь? Утром мы вместе поедем в Уэстлейк. — Ох, — мама Джексонов чуть улыбнулась, сверкнув глазками. — Конечно нет, оставайтесь, Энни. Правда гостевая комната у нас сейчас завалена хламом после ремонта… Давайте я постелю вам прямо здесь, в гостиной.   Не дав Эванс ни малейшего шанса вставить хотя бы слово возражения, хозяйка дома с удивительной легкостью развернулась и буквально упорхнула в сторону лестницы, ведущей к хозяйским спальням и бельевым шкафам. — Не надо, прошу! — засуетилась Энни, как почувствовала мужскую ладонь между лопаток. — Майкл, мне неловко напрягать вас… — У нас будет первая ночевка, отлично! — Майкл широко улыбнулся и почти запрыгал на месте. Словно это было лучшее, что с ним случалось за всю жизнь. — Лягу на полу здесь, около дивана. Некрасиво будет уйти спать в комнату и оставить тебя здесь одну. — Майкл Джозеф Джексон, ты меня убиваешь. Майкл подошел к огромному, глубокому дивану, занимавшему добрую половину стены. Он убрал декоративные подушки и как-то ловко трансформировал его, превращая в просторную, полноценную кровать. Энни лишь молча наблюдала, дивясь тому, как естественно он чувствует себя в роли хозяина. Кэтрин вернулась быстро, неся в руках охапку белоснежного, пахнущего свежестью белья. По-матерински ловко и тщательно она застелила диван, безупречно разгладив простыни, заправила углы и, взбив две пышные подушки, уложила их у изголовья. Сверху легло мягкое, легкое одеяло. — Ну вот, так-то лучше, — удовлетворенно произнесла мама Джексонов, поправляя край одеяла. — Располагайтесь, Энни. Майкл, проводи девушку в ванную, если ей нужно. И принеси ей пижаму Ла Тойи, не спать же ей в джинсах.   Пока Энни, смущенная до глубины души, ходила в ванную комнату, Майкл исчез в своей комнате наверху. Когда она вернулась в гостиную, облаченная в хлопковую пижаму Ла Тойи, парень уже заканчивал приготовления для себя. Он притащил старый клетчатый плед и расстелил его прямо на пушистый ковер около дивана. Поверх он бросил подушку и свое одеяло.   В гостиной воцарилась абсолютная тишина. Лишь сквозь плотные шторы пробивался едва заметный свет от садового фонтана. Огромный особняк Хейвенхерст погрузился в глубокую ночь.   Энни лежала на мягком диване, укрывшись одеялом по самый подбородок. Сон совсем не шел. И как она умудрилась попасть в это глупое положение? Говорила же она Майклу еще два часа назад, что ей пора собираться, пока Билл не накатил лишнего и еще мог ее подвезти. Но мальчишка лишь отнекивался, утягивая свою ассистентку в очередной глупый разговор за столом.   Внизу, на ковре, в паре шагов от нее, лежал Майкл. Энни отчетливо слышала его глубокое, прерывистое дыхание. Так он дышал обычно в студии, когда песня забирала у него слишком много сил, и приходилось делать передышку. Джексон переворачивался с бока на бока каждые пять минут, шурша одеялом. Он тоже не спал. Иногда поднимал взгляд на диван, пытаясь разглядеть на нем подругу. Но темнота полностью съедала ее образ. — Спишь?   Майкл первый нарушил молчание. — Неа. — Вот и я не могу уснуть.   Энни перевернулась на один бок, лицом к краю дивана. Прищурилась в черноту ночи, пытаясь увидеть на полу Майкла. Юноша, сам того не догадываясь, повторил действие за девушкой, перевернувшись на бок и подперев голову рукой. — Энни, мы с тобой партнеры почти два месяца, а я ничего о тебе не знаю. Не находишь это странным? — Ох, ну… Меня зовут Энни Эванс, мой знак зодиака лев, любимые цвета — синий и зеленый. Чай пью с двумя ложками сахара. — Ну нет, я не про это.   Джексон тихонько рассмеялся. Звук был совершенно не звонкий. Не имел ничего общего с тем смехом, которым парень обычно заливался в компании людей. Энни прижала лицо к подушке, пытаясь унять смущение. О, Боги, какое счастье, что так темно! — Ты знаешь про мою семью, мои увлечения, всего меня. А я тебя нет! Ты ничего не рассказывала о своих родителях. Где они? — Ну, с матерью я не общаюсь. Она хотела, чтобы после школы я пошла на учителя, видела меня педагогом. Я лично себя видела в гробу. Наперекор ей готовилась на другую специальность, куда и поступила. А отец…его у меня не было с детства. — Почему выбрала именно медиапроизводство?  — Хотела попасть в музыкальную индустрию. Петь и играть не умею, но люблю работать в команде, помогать, постоянно чем-то заниматься… Квинси буквально спас меня, взяв под свое крыло на стажировку. Это ведь именно он настоял на том, чтобы мне начали платить зарплату, как сотрудникам в штате. А-то, так бы и осталась бедной студенткой. — И после этого ты называешь его придурком? — Да, конечно!   Двое тихо рассмеялись. Напряжение, которое весь день преследовало Энни, окончательно отступило. Майкл повернулся на спину, заложив руки за голову и уставившись в потолок. — На самом деле, Кью потрясающий, — тихо, уже совершенно серьезно произнес Джексон. Его голос звучало мягко и, как казалось, даже нежно. — Он видит людей насквозь. Если он выбил для тебя ставку в штате, значит, понял, что ты звезда. Квинси никогда не тратит время и деньги на тех, кто этого не стоит.   Энни пододвинулась ближе к краю дивана, подложив ладонь под щеку, и посмотрела вниз, на пол. Ей до сих пор было трудно осознавать, что эта ночь реальна. — Спасибо, Майкл, — искренне выдохнула она, чувствуя, как к щекам прилил жар. — Но вообще-то в первые недели я страшно косячила. Помню, как перепутала кассеты с черновыми записями и чуть не стерла один из треков. Джонс тогда сказал, что задушит меня. А еще, однажды я закинула его белые шмотки в прачечную и не проследила, что среди них были его красные носки. Он не разговаривал со мной около недели.   Майкл снова глухо рассмеялся, накрывая лицо ладонями. — Какой чудесный день! — пролепетал Майкл, подымая руки к потолку. — И чудесная ночь. Как хорошо, что ты все-таки приехала сегодня. Не знаю даже, что бы я делал без твоего испуганного лица за столом. — Не было у меня испуганного лица! — зашипела Эванс. Она свесила руку с дивана, слабо махнув ей в сторону парня. — Я просто старалась быть вежливой. — Да-да, чуть вежливо не упала в обморок, — упрямо продолжал Джексон.   В темноте послышался шорох одеяла. Майкл протянул руку навстречу Энни и на секунду перехватил ее ладонь в воздухе, мягко коснувшись своими горячими пальцами ее прохладной кожи. Контраст температур был колоссальный. Джексон тут же отпустил ее руку, возвращаясь в прежнее положение. — Как я рад, что у меня есть такой друг, как ты, Энни.   Энни молча вернула руку под подушку, чувствуя, как бешено заколотилось сердце.  «Господи, Майкл, ну какой же ты кретин! Болван! Идиот!» — мысленно закричал юноша сам на себя, зажмурившись так сильно, что перед глазами поплыли цветные круги.   Майклу хотелось провалиться сквозь этот пушистый ковер прямо в подвал. А еще лучше — улететь на другую планету, и спрятаться там до конца своих дней. Ну и зачем он протянул ей руку? Разве можно столь беспардонно приставать к даме? Майкл судорожно сжал руку в кулак, пряча ее под одеяло, словно пытался скрыть улику. Майкл осторожно повернул голову набок, пытаясь быть максимально тихим. Парень прерывисто выдохнул через нос, натягивая одеяло почти до самых глаз. — Не хочешь выпить чаю? Прости, мне совсем не спится, — неожиданно прошептала Энни. — Да, давай, — Джексон ответил в ту же секунду, почти подпрыгивая с пола. Все что угодно, лишь бы не оставаться в этой давящей тишине.   Майкл засуетился, пытаясь вырваться из плена тяжелого одеяла. Ноги запутались в пододеяльнике, когда парень пытался обойти диван со стороны. Ткань одеяла издала характерный звук рвущихся ниток, и в следующую секунду Джексон полетел вперед. Энни испуганно пискнула, почувствовав, как на ее ноги свалилось нечто тяжелое и очень злое. — Господи, прости! Прости! — залепетал алый Майкл, пытаясь встать. Всеми силами находил на ощупь именно мягкий диван, а не коленки своей ассистентки, лишь бы не ухватиться за них.   Бурча себе под нос, Майкл с трудом поднялся, отпинывая от себя одеяло. То улетело на свое законное место, к пледу и подушке на полу. Вспоминая вид собственного дома, юноша поплелся к первому стоящему торшеру, вытянув руки вперед. Ладонями он нашел пузатый торшер и, дернув петлю, зажег крошечный золотистый огонек в гостиной.   Джексон побрел в сторону кухни. Вскоре зажегся свет и там, освещая все больше пространства на первом этаже. Энни приподнялась на диване, подтянув колени к груди. Прямо напротив нее, у противоположной стены, располагалась огромная низкая тумба из темного лакированного дерева. На ней высился массивный, цветной телевизор. Но куда больше внимания Энни привлекли открытые стеклянные полки под ним. Девушка даже слегка подалась вперед, разглядывая содержимое. Там плотными, идеально ровными рядами теснились сотни больших, квадратных глянцевых конвертов. Это были не привычные пластиковые видеокассеты, а новомодные, невероятно дорогие видеодиски. Энни присмотрелась к ярким корешкам. С обложек на нее смотрели персонажи Диснея: «Питер Пэн», «Пиноккио», «Спящая красавица», «Бэмби»... — Майкл! — ахнула Энни, тут же заерзав на диване. Она выглянула из-за спинки своего спального места, смотря на парнишку. — Посмотрим какой-нибудь мультик? — Правда? — Джексон нервно повел рукой, пока наливал кипяток в кружку. Пара капель все же упала на пол. — Ну, конечно. У тебя есть попкорн? — Да, да, сейчас, — закивал Майкл, тут же бросая чай и уже начиная рыскать по шкафчикам на кухне.   Буквально через пару минут Майкл уже почти летел обратно в гостиную, ловко балансируя двумя дымящимися кружками чая и удерживая подмышкой огромную стеклянную миску со свежим, еще горячим попкорном. Но, прежде чем дойти до дивана, Джексон резко затормозил у лампы. Ссутулившись, он ртом ухватился за петлю торшера и дернул ее вниз, заставив ту выключиться. — Боже, Джексон, как ты теперь дойдешь? — Эванс закатила глаза, вставая с дивана. — Я не знаю, я не подумал, я торопился… — честно признался Майкл, остановившись у торшера, словно прикованный к нему.   Девушка вытянула руки вперед и пошла наощупь, в сторону парня. Ее раскрытые ладони уперлись в мягкую ткань домашней футболки Майкла. Мягко обхватив мальчишку за бока, она медленно потащила его за собой. Ногой Энни проверяла, нет ли позади нее препятствий. Джексон послушно шел за девушкой. На лице его был нескрываемый восторг.   Наконец, Энни уперлась в диван. Плюхнувшись на него, девушка забрала у юноши два стакана с горячим напитком, пропуская того к телевизору. Майкл еле слышно вздохнул, расстроившись, что их общий путь оказался столь коротким. Опустив миску с попкорном на пол, Джексон уселся перед телевизором. В тишине дома раздался тяжелый щелчок электронной техники. Следом глухо щелкнул тумблер самого телевизора.   Экран начал наливаться светом. Сначала вспыхнула тонкая синеватая полоса, которая через секунду развернулась, раскрасив темную гостиную в сочные, мерцающие неоновые цвета. Потолок и стены особняка тут же покрылись пляшущими цветными бликами. — Ты уже выбрала, что будем смотреть? — Хочу «Котов аристократов». — Ох, я давно его не пересматривал. Давай!   Телевизор раскрасил гостиную в характерных цветах заставок Диснея. Перед ребятами вырос сказочный замок, приглашающий тех в невероятное приключение. Майкл, сияя счастливой улыбкой, бесшумно опустился на свой плед прямо у подножия дивана. Уже было приготовился смотреть, как почувствовал, как его потрепали по плечу.   Джексон обернулся назад, на Энни. Девушка подобралась к спинке дивана, прислонившись к пышной подушке. Рядом поставила вторую подушку и похлопала около себя, приглашая юношу все же подняться к ней. Майкл просиял еще ярче. Он почти запрыгнул на диван, тут же усаживаясь около девчонки. Их плечи мягко соприкоснулись. Но они не отодвинулись друг от друга. «Зачем? Так просто удобнее сидеть, вот и все» — врал каждый сам себе.   Французские аккордеонные мотивы из заставки «Котов-аристократов» заполнили притихшую гостиную. Миска с попкорном устроилась прямо между ними, став идеальным разделительным барьером. Майкл устроился поудобнее, чуть подогнув под себя одну ногу. Энни физически ощущала, как тепло от его тела мгновенно заполнило все пространство рядом.   Смотреть мультфильм было интересно и ужасно тяжело одновременно. Их пальцы «случайно» то и дело встречались в миске с попкорном. Майкл тут же вежливо отдергивал руку, тихонько хмыкая под нос.   Стоило котам из телевизора запеть дворовой блюз, Майкл не мог остаться равнодушным. Юноша начал тихонько, едва заметно покачивать головой в такт и отстукивать безупречный ритм тонкими пальцами по своему колену. Энни ловила себя на мысли, что смотрит не на экран, а на него. Профиль Джексона казался идеальным. Таким, словно его нарисовал невероятно талантливый художник. — Ты только взгляни на этого гуся! — прыснул со смеху Майкл, резко поворачиваясь к Энни.   Они оказались лицом к лицу. Энни испуганно набралась воздуха. В носу перемешались ароматы сладкого попкорна, чистого белья и самого Майкла. Это было хорошо. Очень хорошо. — Ты чего? — прошептал Майкл, улыбаясь краем рта. А смотрел-то как пристально, и будто даже не смущаясь. Эванс нахмурилась. Неужели он умеет быть таким? — Мы просто повернулись одновременно, вот и всего-то, — вспыхнула Энни, возвращая внимание на мультфильм. — Ты посмотри на этого пьянчугу! Он вылитый Кью по пятницам. — Ну да, ну да, — закивал Майкл. Пытаясь сдержать усмешку, он закусил нижнюю губу. Да так больно, что на секунду поморщился.   Остаток мультфильма они досматривали в гораздо более расслабленной атмосфере. Постепенно веселый кошачий джаз сошел на нет. На экране под мягкую, убаюкивающую музыку поползли финальные титры. Энни лениво потянулась, чувствуя, как уютное тепло дивана и поздний час начинают убаюкивать. — Не помню, когда последний раз смотрела этот мультик. Как я рада, что…   Она повернула к нему голову и тут же замерла. Когда он успел отключиться? Юноша чуть сполз по спинке дивана. Его голова тяжело склонилась набок, практически уткнувшись в плечо Энни. Кудрявые волосы щекотали девичью шею. Его рука, все еще удерживающая пустую кружку, безвольно расслабилась на коленях. Джексон напоминал дорогущую, хрупкую статуэтку. Как страшно было потревожить эту красоту.   Но сидеть так вечно было нельзя. Закусывая губы от напряжения, Энни стала медленно выбираться из-под опоры Майкла. Чем дальше девушка становилась от юноши, тем сильнее Джексон припадал к дивану. В какой-то момент Эванс уже начала придерживать его руками, лишь бы тот резко не свалился. «Ну и тяжеленный же ты!» — ругалась про себя Энни, когда спина Майкла наконец-то опустилась на мягкую обивку. Девушка слезла с дивана, беря одеяло, которым поделилась Кэтрин. Эванс накрыла Джексона, наблюдая, как тот ворочается во сне.   Диван был действительно огромным, но лечь нормально, рядышком, Энни просто не посмела. Ну что она, совсем с ума сошла? Окажись она сейчас лицом к лицу со спящим Майклом на расстоянии пары дюймов, она бы точно не уснула до самого утра от хлынувшего в кровь опоздавшего...пубертата. Энни решила лечь валетом.   Стараясь не издать ни единого звука и мысленно молясь, чтобы под ней не скрипнула ни одна пружина, она аккуратно переползла в противоположный конец дивана, к подлокотнику. Девушка устроилась на второй пышной подушке, подтянув к себе свободный край одеяла. Из своего угла Энни в полумраке видела лишь смутный силуэт его спины и растрепанную кудрявую макушку. Джексон почувствовал легкое движение ткани, сонно пробормотал что-то нечленораздельное под нос и стал переворачиваться на живот. Энни замерла, выждала минуту, убеждаясь, что он не проснулся, и наконец-то облегченно выдохнула. «Какая ты дура, дура, дура, — ныла Энни в собственных мыслях, пряча красное лицо за ладонями. — Господи, Энни, что же ты творишь…»