Реверс ◈ ℝ𝕖𝕧𝕖𝕣𝕤𝕖

✧✧✧

Соловьи не поют в клетке,

в подземелье не всходит солнце, яблоневые деревья не цветут под водой....

Правду не найти, если её не ищут.

©Aiyaya

Бриан на мгновение прижался спиной к дубовой двери, за которой (он отчаянно надеялся) осталось его прошлое. Сердце колотилось как ненормальное, пульсируя в висках и отдаваясь тяжёлым гулом в голове. «Дыши… просто дыши. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох». -Ты справился, - едва слышно прошептал юноша, помогая себе не рухнуть без сил прямо здесь, у порога своего мучителя. Расслабляться ещё рано. Надо было заставить себя двигаться: принять душ, смывая липкие прикосновения епископа, узнать, что с Эйданом, спрятать телефон, пока не отобрали. И главное - найти контакты того молодого журналиста, который несколько месяцев назад приезжал в их Обитель. Того самого, кто упрямо пытался узнать правду и докопаться до сути происходящего. Того, кто не обманывался благочестивым фасадом и откуда-то знал или как-то чувствовал, что за ним «кладбище разбитых сердец». Чёткий план помогал отсекать эмоции, не позволяя скатиться в истерику. Несмотря на внешнюю отрешённость и вынужденную взрослость, Бриан всё ещё оставался ребёнком. Ребёнком который никогда, ни при каких обстоятельствах не должен был проходить через этот ад. Убедившись, что коридор пуст, Бриан достал телефон, надёжно укрытый под кружевными фалдами платья. Экран едва заметно мерцал в полумраке: диктофон продолжал делать свою безмолвную работу. Он сохранил запись. А дальше, превозмогая тупую, унизительную боль во всём теле, упрямо заставил себя сделать шаг, а затем ещё один, направляясь к лестнице на верхний этаж, где находились спальни воспитанников. Ему нужно было идти дальше. Ради них, ради Эйдана, ради себя. С трудом преодолевая истёртые ступени, Бриан добрался до знакомой двери. Силы стремительно заканчивались (сказывалось колоссальное напряжение последних часов), и тело теперь наливалось удушливой тяжестью. Прижавшись лбом к холодному дереву, он сделал несколько глубоких вдохов, пытаясь накопить энергию, чтобы осилить последнее препятствие. Выждав немного и чуть справившись со слабостью, Бриан открыл дверь. Переступил порог. Шагнул в сторону своей кровати, но тут же от резкого удара в спину потерял равновесие и ткнулся в стену, к которой его тут же с силой прижали. От неожиданности Бриан выронил телефон и тот со стуком отлетел под ближайшую тумбочку. - Ну, что, сучка, поговорим? - противный писклявый голос резанул слух. - А нам есть о чём? - А ты не догадываешься? Не такой ты и тупой, чтобы не понимать, что со старшими надо делиться. Думаешь стал любимчиком епископа и можно борзеть? А если я тебе личико подправлю или с Эйданом поиграю, сразу поумнеешь? - Хватит выпендриваться, Кристиан. Мы не на школьном дворе. Мог бы - уже сделал, - сбросив с плеча чужую руку, сухо ответил Бриан. - Свои дешёвые понты оставь для Шимуса или Корма. Но если хоть пальцем тронешь Эйдана - клянусь, напишу епископу про твои выкрутасы. Посмотрим, кто из нас тогда больший идиот. А Флавина забирай себе, мне даже лучше. - Легко сказать «забирай», - парень как-то сразу сдулся и отступил на шаг. - Епископ меня уже три недели в упор не видит, - обиженно поговорил он. А вот если ты мне поможешь… - От его недавней крутизны не осталось и следа. - Тогда у меня точно всё получится. - Ха, сначала наезжаешь, а теперь «помоги»? - Бриан устало хмыкнул. - Ну ты и придурок, Кристиан. Думаешь, уберёшь меня - и всё, путь свободен? Ага, если бы... Ладно, в воскресенье притворюсь, что живот болит, а дальше ты уже сам. - А теперь вали отсюда, мне нужно в душ. Убедившись, что Кристиан плотно закрыл за собой дверь, Бриан рванул к тумбочке, под которую упал смартфон. Он был где-то там. Парень лег на пол, ощупывая рукой пыльное пространство и сдерживая отчаянные слезы. Наконец пальцы на что-то наткнулись. Вытащив руку, Бриан увидел, что это аккумулятор. Он снова полез под тумбочку и, сдвинув кисть левее, достал и сам смартфон, и отвалившуюся крышку. Внутри все сжалось. Экран был разбит - от верхнего угла через всё стекло тянулась паутина трещин. - Вот же...- Трясущимися руками Бриан попытался собрать разбитый прибор. Вставил аккумулятор, защелкнул отколотый корпус. Нажал кнопку включения. Ничего. Потом ещё раз. Дольше. Экран оставался чёрным. - Ну же... - Бриан потряс гаджет. Снова ничего. «Надо всунуть в зарядку, может от удара просто разрядилась батарея», - подбадривал себя парень, не желая верить, что это конец. - Пожалуйста, пожалуйста...включайся, - с отчаянной надеждой он метнулся к своей кровати, достал из-под подушки зарядку, с трудом вставил штекер в розетку и затаив дыхание, наблюдал, как сквозь разбитый экран показалась иконка пустой батареи. Наверное, так ждут вердикт присяжных или решение суда. Минута кажется вечностью. А сердце готово выпрыгнуть из груди. Дыхание сбилось. Ладони вспотели. Бриан зажмурился и снова с усилием нажал на кнопку включения. Одна секунда, две, три...отчаяние и надежда из последних сил боролись внутри измотанного подростка. И тут....короткая вибрация. Казалось, в мире нет лучшего чувства, чем отклик ожившего телефона, обжёгший ладони, державшие его. - Ух... - Парень рухнул на пол рядом с кроватью и, отложив гаджет, закрыл лицо руками. Усталость обрушилась яростным смерчем, снося последние остатки самообладания юноши. Бриан разрыдался. Горько, отчаянно, благодарно. Впервые он не стал сдерживаться и позволил чувствам вырваться на свободу. Мальчик так не плакал даже в пять лет, когда умерла бабушка и дальние родственники, не желая делиться немаленьким наследством, отправили его в этот приют, на другой конец острова, в другую страну. Сколько прошло времени - пять минут или полчаса - Бриан не знал. Навалилась такая пустота и тяжесть, что невозможно было пошевелить даже пальцем. Но время нещадно уходило, а сделать нужно было ещё так много. Телефон показывал пятнадцать процентов зарядки, но его все же пришлось выключить и спрятать между вещами. Оставить без присмотра слишком опасно. Могли отобрать, уничтожить или, хуже того, донести о планах Бриана разоблачить епископа и тех, кто покрывал его преступления. Позже он попробует подзарядить ещё. По-тихому. Пусть разбит, но главное - работает. А теперь душ. Взяв сменную одежду и полотенце, Бриан наконец смог пойти и смыть с себя физические отпечатки чужого греха. На душевные пока не было ни сил, ни возможности. Горячая вода расслабляла напряжённые мышцы и возвращала привычный контроль и самообладание. Вода была его лекарством, другом и опорой - постоянной величиной - стабильной, предсказуемой, надёжной. Он шёл в душ и вставал под обжигающие ручейки не только ради того, чтобы очистить грязь. Вода помогала приглушить ненависть к себе, останавливала панику, выжигала страх. Чистое тело и пустая голова приносили то самое короткое облегчение, которое давало силы продержаться ещё день - ради себя, ради других, ради шанса убраться из этого места подальше. Но сегодня всё было по-другому. Хлёсткие струи невидимой границей разделяли время на «до» и «после». Сейчас Бриан точно знал, что собирается делать дальше. Пар смешивался с тихим ароматом шампуня «без слёз». В ту минуту он был бы счастлив, если бы глаза щипало только от едкого мыла. Было так странно: терпеть унижения, каждый раз болезненно смывая остатки чужой страсти, терять веру в людей, разбиваясь об их предательство, сносить недовольные и завистливые взгляды, вспоминать своё проданное родственниками детство - и не проронить ни капли. А тут - просто мыло, просто шампунь, и всё: солёная влага снова разъедала глаза. Над этой его «слабостью» пытались смеяться, хотели зацепить словом - Бриан не поддавался. Бабушка говорила: «Ты выше этого. Просто помни себе цену. Шум ветра ещё никому не ломал кости». Он дал себе ещё пару минут ни о чём не думать. Просто стоял, прислонившись головой к дешёвой плитке, пока горячая вода стекала по уставшему телу. Наконец Бриан выключил кран. С трудом, но оделся - синяки от сильных пальцев епископа давали о себе знать - и направился к себе. Ещё из коридора он заметил, что дверь в общую спальню приоткрыта. Стараясь не шуметь, юноша приблизился к порогу и замер. Одна из послушниц, Лия, бесцеремонно рылась в его тумбочке - явно искала что-то конкретное. - Что вы делаете, сестра Лия?...