Реверс ◈ ℝ𝕖𝕧𝕖𝕣𝕤𝕖

Внимание! Глава содержит упоминание сексуализированного насилия над несовершеннолетними в религиозном контексте.

Когда молчат Небеса,

начинают «говорить камни»

﹌﹌﹌﹌ Гленмар, пригород Дублина, Ирландия. Обитель Непорочных Сердец, на территори которой расположен приют для несовершеннолетних детей. °°2016 г.°° ﹌﹌﹌﹌ - Бриан, Бриан, несносный ты мальчишка, куда снова запропастился, когда важный гость на пороге, - сестра Мойра причитала почти шепотом, испуганно оглядываясь по стронам. Годы служения согнули её спину, но сейчас она казалась еще меньше под весом своего "грязного" поручения. Настоятельница велела привести Бриана в покои епископа. - Хватит прятаться, Бриан. Бесполезно. Всё равно найдут. Не я, так другие послушницы. Голос Мойры сорвался на шёпот, будто слова давались с трудом. - Ты же понимаешь… уже ничего не изменить. Нам самим не справиться с этим. Она замолчала, сглотнула. - Такой грех… а потом служба в Соборе, будто ничего и не было. Мойра подняла взгляд вверх. Ирландское небо висело низко и тяжело: равнодушное.... слепое.....глухое. - Оно всегда было таким? - Тихо вырвалось у неё. Или просто раньше она этого не замечала? Ветер прошёл по двору, холодный и сырой. Каменные стены казались темнее, чем есть. За воротами шевелились мокрые деревья - такие же безучастные, как и небо. Мойра медленно повернулась к колодцу. Она знала, что там, за каменной кладкой, прячется мальчик. - Когда вообще что-то менялось для таких, как мы?.. В ответ - привычная тишина и хмурая твердь над головой. - Но ты, Бриан… ты парень умный. Она замолчала на секунду, будто оправдываясь. - У таких, как ты, обычно получается выбраться. Не сразу. Но получается. Снова потянуло холодом. Ветер прошёл по двору, шевельнул мокрые деревья у стены и те ответили тихим, тяжёлым шелестом. А «небо».....«небо» молчало, как и всегда, равнодушно наблюдая со своей высоты. - А сейчас выходи, милый, иначе настоятельница с тебя шкуру спустит. И прости меня… Кроме этих молитв без ответов и оправданий беспомощных, я ведь ничего для вас сделать не могу. Совсем ничего, - с тихим отчаянием всхлипнула пожилая послушница. Она не пряталась от собственной совести. Да куда там. Просто ясно понимала: все её утешительные слова, словно шёпот против ледяного ветра, - лишь попытка прикрыть собственный страх и то тяжёлое, горькое бессилие, которое она таскала в себе каждый божий день. - Да иду я, иду, - раздался нервный голос подростка. Сам знаю, что от вас мало что зависит. Здесь для всего находились красивые слова. Даже для этого. «Причастие любви». Будто пара пафосных слов могла сделать происходящее менее отвратительным. Бриан с силой сжал кулаки: - Эйдан через это не пройдёт. - Что ты такое говоришь, да ещё и так громко. Услышат же. Донесут. Вон сколько прихлебал готовы выслужиться. Поступай как решил, но помалкивай. И у стен есть уши. И не только. Бриан послушно кивнул, делая вид, что разделяет её беспокойство и во всём согласен со старушкой Мойрой. Для себя он давно решил, что обязательно расскажет и покажет миру, что происходит за тяжёлыми воротами известного монастырского приюта. Он не боялся раскрыть правду. Не боялся, что станет мишенью религиозных фанатиков и подвергнется насмешкам общества. Не боялся и стать отверженным теми, кто никогда не был на месте таких, как он - тех, у кого играючи, не моргнув глазом, забрали детство. Тех, кого использовали для воплощения своих грязных фантазий, называющие себя отцами...святыми... «Горите…» Он усмехнулся, глядя куда-то вверх. Больно. Тяжело. «Как будто есть этот ад. И как будто вам вообще есть до него дело». Если бы только небеса… — Бриан не договорил. Только дёрнул уголком губ. Да какая разница? Им бы и там всё сошло с рук. Как всегда. «Ничего. Скоро вы узнаете, что такое настоящая преисподняя. Та, из детских страшилок, покажется вам раем». Он не хотел мстить. Он просто больше не мог всё это терпеть. «Вы увидите. Когда сиротам больше нечего терять… Когда у них отобрали последнее. Даже ту мелочь, которая была». Этот невысказанный, давящий ком внутри... Его невозможно уже проглотить и нереально игнорировать. События недельной давности снова промелькнули перед глазами. Всё, это предел. Его маленький друг Эйдан. Золотоволосый ангел с синими-синими глазами сидел на коленях епископа Флавиана. Тот держал в руках большую конфету в яркой обёртке и дразнил ей ребёнка. Словно случайно рука мужчины скользнула под белоснежное платьице шестилетнего малыша, в которое его обрядили послушницы. Флавиан любил такое. Он находил особое удовольствие в том, чтобы его "сладкие" мальчики внешне походили на девочек, выбирая себе только особенных - стройных, с тонкими правильными чертами лица, чистой молочной кожей и большими ясными глазами. Бриан знал, что будет дальше. Сначала Эйдан станет «любимчиком». Потом - «жемчужиной коллекции» - через пару лет, когда подрастёт достаточно, чтобы понимать, что с ним делают. Он видел этот приём раньше. Сначала лёгкие касания. Потом привыкание. Потом - «ты же не хочешь меня расстраивать, правда?». Парень застыл. Не от страха - от бессилия. Тягучего, вязкого, такого, от которого трудно вдохнуть. Он понимал: епископ всё равно полезет. Рано или поздно. Но не думал, что придётся смотреть на это прямо сейчас. Бриан бывал в этой спальне. Не раз. Не потому что хотел - просто заступиться за него было некому. Взрослым проще было отвернуться, чем вмешаться. Он давно заметил: святошу тянуло к тем, кто уже понимал, как всё устроено. Кто не шарахался от прикосновений, кто знал, чего от него хотят. От того, чтобы рвануться вперёд и выхватить Эйдана из рук Флавиана, Бриана удерживала только одна мысль: пока ещё не поздно. Епископ всего лишь присматривался, пробовал границы, и у них всё ещё оставалось немного времени. Совсем немного - но достаточно, чтобы не сорваться сейчас и не сделать хуже. Только эта мысль и не давала юноше сорваться. Заставляла молчать, стоять на месте и верить, что времени у них ещё немного, но всё-таки оно есть. Однако реальность оказалась грязнее любых ожиданий юноши. Контраст детской невинности и сальной жадности, пропитавшей все нутро епископа, сбивал с ног похлеще вони протухших яиц и рыбы. Это было не просто отвратительное зрелище. Это было мерзко. Это было неправильно! Это нужно было остановить. Любой ценой. Он слишком хорошо знал, чем заканчиваются такие "визиты" Пытаясь унять дрожь, юноша внимательно наблюдал через приоткрытую дверь за действиями епископа и Эйдана, который для своего возраста очень естественно играл роль глупенького питомца. - Молодец, малыш. У тебя хорошо получается. Все как мы и репетировали, - успокаивал себя Бриан, наблюдая за тем, как ребенок схватился за живот и со слезами на глазах, жалобно смотря на мужчину, захныкал: - Пожалуйста, мне больно. У меня болит животик. Из своего укрытия старший мог видеть как малыш размазывает слезы изысканным кружевным рукавом платья. - Святой отец, меня тошнит. Пожалуйста, отпустите меня, чтобы я случайно вас не испачкал, - борясь с рвотными позывами, пробормотал ребенок. - Так ты не притворяешься?- Флавиан с недовольством уставился на Эйдана, которого скрутило очередным спазмом. Он поспешно отошёл от роскошной кровати, и взяв телефон, набрал номер настоятельницы. - Что вы себе позволяете, немедленно заберите мальчишку и отведите в лазарет, - ледяным тоном бросил он старшей монахине и, не трудясь разъяснить ситуацию, отключился. Бриан с облегчением выдохнул и быстро выбежал из коридора, спрятавшись под лестницей на третий этаж, ведущей к комнатам воспитанников. Опасность для Эйдана пока миновала, и теперь Бриан мог полностью сосредоточиться на плане. На роли, которая ему отводилась - роли, готовой перевернуть жизни многих людей на сто восемьдесят градусов, уничтожив одних и защитив других. «Реверс». Он произнёс это мысленно, как выдох, как печать, как решение, что прежняя жизнь окончена. Дать задний ход, чтобы впоследствии полностью изменить ситуацию - то, что он и собирался провернуть в ближайшее время. Бриан бредил "Формулой - 1", знал всех пилотов мировой двадцатки и понимал нюансы техники топовых спортсменов. Но главное, что в свое время он усвоил суть - ты и болид едины. На трассе нет места эмоциям, страху, сомнениям. Только концентрация, расчет, быстрое принятие решений. "Формула - 1" - это математика скорости. Лишь хорошо понимая условия и цели задачи, ты сможешь найти нужный алгоритм и решение. В жизни всё так же. Есть условие, есть задача, есть алгоритм и Бриан никогда себе не простит, если не попытается найти решение. Он попробует. Он сможет. У него получится. Это же математика, а подросток любил ее так же горячо, как и скоростные болиды, которые мог изредка наблюдать по телевизору или в интернете... Из мыслей юношу вырвали звуки шагов. Мать-настоятельница в сопровождении доверенной послушницы и охранника стремительно направлялась к покоям высокого гостя. Через несколько минут мужчина лет тридцати вынес на руках притихшего мальчика. Хотя тот был и бледен, но Бриан из своего укрытия успел заметить мимолетную улыбку облегчения, мелькнувшую на усталом лице ребенка. - Слава богу, Эйдан в прорядке и для него все происходящее просто игра, - ещё одно новое развлечение, придуманное Брианом, чтобы порадовать мальчика. Зная, что прелат вскоре пошлет за ним, юноша выскользнул из своего убежища и бегом поднялся по лестнице, стремясь как можно быстрее попасть в свою комнату. Сегодня снова повезло - у воспитанников забыли забрать телефоны, и Бриан не собирался упускать такую возможность. Только цель. Только дело. Остальное потом, включая эмоции, которых он научился не замечать.