Перунов цвет

— Яра! Яра, ты где? Пожалуйста, нет… Яра! Тяжёлые, свинцовые веки. Голова, где роятся тридцать мыслей и три воспоминания, чьи последние искры вот-вот угаснут. И он проснётся. Наверное. Когда он открыл глаза, то увидел совершенно чистое небо, голубизна которого была сопоставима разве что с её глазами. Он поморщился от яркого света. Чьими это ещё глазами? “О чём я думал только что?” Лежал он на сером песке из мелких ракушек, несколько из них больно впивались в пальцы. В воротнике болотной, поношенной, в белых солевых разводах куртки неприятно щекотал шею мелкий сор. Он потянул руку, чтобы почесаться, и в тот момент его глаза округлились. — А-а! Что это такое? Он испуганно вскочил, увидев свои руки, немного сморщенные, все в мелких шрамах - особенно несколько пальцев левой руки: грязь и мох, зарывшиеся в жёлтые, явно неухоженные ногти. Руки, определённо, не того молодого парня, которым он был. А кем он был? Он закашлялся, почувствовав привкус соли во рту, и выплюнул небольшое количество морской воды. В голове предательски стрельнуло болью, словно её пронзило маленьким и острым крюком. Мужчина, шатаясь, дрожащими ногами побрёл к воде, мало осознавая то, где он находится, и больше беспокоясь лишь об одном: — Ч-что… Кто это? Почему это я - не я? Он пытался всмотреться в своё отражение. Ему показалось, что волна сказала ему: “Ш-ш, это и есть ты.” И то верно. Это были именно его красноватые от слёз и усталости глаза, его заплывшие щёки. Его русые волосы, уже поседевшие на виске, были все в песке и сильно спутаны. Это он, но… немного… нет, значительно старше. На вид, примерно, лет сорока пяти, не меньше. Вдруг сильный порыв ветра оттолкнул его куда-то вбок. Немного взбодрившись от такой наглости, гость берега вновь встал, но уже осторожнее. Ветер снова толкнул его, но на сей раз уже играючи и не так нахально. Ему пришлось слегка повернуться, и он увидел остров, на котором оказался. Мужчина не мог понять, как его занесло сюда, а когда пытался вспоминать, то голова снова начинала болеть. Вдалеке он увидел… хижину? Это был небольшой домик, собранный из брёвен, может, даже без единого гвоздя, в чём мужчина, конечно, сомневался. Он побрёл к ней, его шаги невольно становились всё быстрее, но сколько бы он ни шёл, дойти до хижины казалось невозможным испытанием. В конце концов нога напоролась на камень, и мужчина упал лицом на песок. Ругнувшись себе под нос на собственную неуклюжесть, он приподнялся и увидел перед собой… костяную ногу?! Это что ещё значит… Гость острова поднял глаза. Перед ним стояла женщина, довольно-таки пожившая, лет, наверное, на двадцать старше него - то есть, того, кем парень оказался на этом острове. Старушка подала ему руку, он приня помощь и встал. Отряхнул лицо и свои рваные штаны, и не успел что-либо спросить, как жительница протянула ему старенький мешочек. — Простите, а вы кто? Она ничего не ответила; только вздохнула, взяла его руку и вложила в неё содержимое мешочка. Пару секунд держала его руку, после чего сиплым, тихим голосом произнесла: — Как ты владеешь очами, видящими меня, так и мёртвое древо владеет корнем, стволом и ветвью. Её взгляд отпечатался в памяти, словно и никогда не выходил из неё. Сквозь заплывшие веки серые, с тусклым голубым отливом глаза, казалось, заглядывают в душу. Она больше ничего не сказала; зашла в свою хижину, оставив дверь приоткрытой. Мужчина раскрыл кулак: он увидел в нём три маленьких предмета, предназначение которых для него было одной большой загадкой. В складках ладони терялся маленький рыболовный крючок, покрытый ржавчиной. Как было заметно глазу мужчины, он затупился и ранее использовался ну уж очень плохо. В руке также лежало изделие из металла, по бокам загнутое в небольшие два завитка. Мужчина предположил, что это – кресало, древняя форма зажигалки, – которым его научил пользоваться отец… голова заболела. Третьим предметом был, как это ни странно, засушенный цветок. Его лепестки были завёрнуты в своеобразные “ракушки”, в чьих сердцевинках угадывался бывший когда-то красным цвет. Озадаченность, вызванная этими странными подарками, пробудила в мужчине порыв почесать свою редкую бороду на скулах. Из-за двери послышался вкусный запах; мужчина постучался и, не услышав ответа, приоткрыл скрипящую дверь. — Можно войти? Ответа не послышалось, и он ступил за порог. Избушка встретила гостя домашним теплом, ароматом клубники и звуком треска брёвен. Позади закрылась дверь, и мужчина вдруг прильнул к стене; показалось, что пол пошатнулся, как и стены, и крыша. — Иногда в совиное дупло кукушка летит, но не ведает, чего воротит. Твоё знание найдёт тебя, но не сразу. Не вопрошай, не гадай. С этими словами она поставила на стол миску с пышными пирожками, пар от которых танцевал в лучах заоконного солнца. – Простите? Хозяйка избушки придвинула к нему блюдце, и, по её приглашению, мужчина сел за стол. Тогда понял он, что голоден, как волк, и, пока смотрел то на пирожки, то на старушку, в конце концов решился поесть. К нему в голову начали приходить кое-какие воспоминания. Вспомнил он, как выпустился из колледжа, и вспомнил свои последние летние каникулы. Вспомнил друзей, с которыми вышел прогуляться в лес… Но что же дальше? — Угощайся, пока путь твой дожидается. Подарки сохрани, они даны тебе на три случая. — Я правда не понимаю вас, бабушка. Знаете, я, вроде как, не отсюда. Со мной что-то произошло, ведь когда я очнулся… Она спокойно и молча слушала его некоторое время, будто бы парень пришёл на встречу с психологом. Но гостя, в принципе, устраивал такой мало-мальский монолог. Ему всё ещё верилось, что всё вокруг - просто не очень хорошо срежиссированный сон. Стоило нескольким пирожкам исчезнуть, как ветер ворвался в избу, бесцеремонно сметя на своём пути дверь и небольшую вазу с цветами. Мужчина оглянулся; из избы больше не было видно пустынного берега – всё заслонили собой осины, тополя и ели. За дверью вилась тоненькая тропинка в огромный, густой лес. — Тебя он заждался. Пора в путь-дорогу. Она встала, и повела изумлённого гостя на выход, хотя последний ещё даже не успел смахнуть крошки с лица и куртки. На лице старушки невозможно было прочитать что-либо, не говоря уже о том, чтобы понять, что происходит. — Больше можешь меня не встретить. Но на пути будут другие. Как помогут, так и помешают. Ступай. Не успел он что-либо ответить, как оказался за дверью. Стоило оглянуться – и старушка, и изба исчезли. Он остался один на один с лесом, тропинкой и зазывающим за собой ветром. Страх сковал дыхание; вокруг - ни души, и представить было трудно, что его ждёт в этом странном мире. Но отчего-то ноги его сами повели по этому неизвестному пути, и, спустя какое-то время, дорога, как и путник, скрылись за густыми, ветвистыми кронами деревьев.