Treasure of Hogwarts

      Утро доброе, птички поют, ученики плетутся по школе, как дохлые мухи. Пока преподаватели пытаются объяснить им никому не нужную информацию по предстоящему году обучения.       Гарри громко откусил последний кусочек сочного, зелёного яблока и бросил с расстояния в урну. Трёхочковый! Адриан Пьюси, стоящий рядом закатил глаза:       — Поттер, только ты можешь так феерично трансфигурировать мусорное ведро посреди коридора, чтобы продемонстрировать свою любовь к яблокам.       — Иди ты, — Гарри фыркнул.       — Конечно-конечно, — качал головой слизеринец, двигая Поттера в сторону класса.       У самых дверей их нагнала компания однокурсников.       — Эй, Поттер!       Гарри прошептал: «Мерлин, помоги» и развернулся в сторону Панси Паркинсон. Та стояла, скрестив руки, а её завышенное чувство собственного достоинства так и норовило вырваться и затоптать Поттера, приговаривая «А не надо было отказывать такой королеве!» и гаденько хихикая.       Он закатил глаза, кажется, излишний драматизм и богатая фантазия Малфоя передались ему через слюни и палочку.       Он настолько натянул приторно-милую улыбку, надеясь, что она отскочит прямо в лицо главной сплетнице Слизерина. Но чуда не случилось. Видимо, оно работает только на критические ситуации. Почему личность Панси Паркинсон ещё не добавили в этот перечень — непонятно.       — Чего тебе, Паркинсон? — бросил он сухо.       — Ничего, — девушка фыркнула, с притворным интересом разглядывая свои ногти. — Просто хотела узнать, насколько ты собираешься опозориться перед новым преподавателем сегодня?       Они с подружками захихикали. Адриан вышел чуть вперёд и загородил друга.       — Паркинсон, иди куда шла.       — А что же, Поттер уже не может ответить на простой вопрос? Тем более ничего такого в нём нет, — она сверкнула глазами в сторону Гарри и растянула губы в кривую улыбку, — Ему не привыкать.       Адриан уже хотел подойти к ней, но Гарри его опередил своих смехом.       — Ха-ха-ха, вот умора, — он театрально начал утирать несуществующие слёзы и схватился рукой за живот, — Панси, прежде чем упоминать чужие ошибки, вспомни, что было на прошлой вечеринке Гриффиндора, — ярко-зелёные глаза опасно сверкнули.       Девушка замялась и гневно поджала губы.       — И что с того? — она гордо подняла подбородок, отчего вену на её лбу стало видно ещё сильнее.       Гарри скрестил руки, нахально усмехнулся и медленно подошёл к Панси, наклоняясь к её уху.       — А то, что у меня есть все доказательства, — в его глазах пробежала садистская искорка, — И даже свидетели, — последнюю фразу он почти прошептал.       Панси скривилась.       — Пошёл ты, Поттер!       Её писклявый голосок отбился от стен Хогвартса и влетел в ухо каждому бедолаге, который проходил мимо. Обстановку разбавили голоса, раздавшиеся из-за поворота.       — Так-так-так, что это тут у нас, мопсик решил подать голос?       — Вы посмотрите на неё, это же надо так втюриться в парня, чтобы его доставать его днями и ночами из-за отказа!       — Ну что вы, негоже так нелестно высказываться о даме.       И тут Хогвартс должен был расстелить ковровые дорожки, все девчонки старших курсов отдать свою девственность, а единороги Запретного леса сбежаться сюда и отдать всю свою кровь в дань уважения этой троице. Драко Малфой, Теодор Нотт и Блейз Забини — самое божественное трио Хогвартса, по их мнению. Ну и младшекурсников.       Гарри Поттер растянул губы в широкой улыбке и помахал новоприбывшим. В коридоре уже собралось приличное количество народа, смотрящее на то, как подрагивают плечи Панси Паркинсон, а рядом стоят местные Мерлины. По их мнению… Ну и всех остальных.       Гарри закатил глаза, наблюдая, как Паркинсон убегает, а её подружки посылают в них молнии глазами.       — Да хватит вам, уроки ещё не начались, а Малфой уже доводит людей до слёз, — уголки его губ тронула сардоническая ухмылка.       — Смотри, чтобы я не довёл тебя до чего-то более грандиозного, — игриво кинул Малфой.       Забини рядом хмыкнул.       — До нервного срыва. Вы оба, всех нас, — он толкнул застывших парней к дверям, — Вы, вообще-то на проходе.       — Ещё и склоки на ровном месте, Поттер, ты когда-нибудь собираешься жить спокойно? — добавил Адриан.       Гарри хихикнул и отрицательно помотал головой.       — Конечно нет, он на перроне послал на огромное количество весёлых букв какого-то мужчину за то, что тот просто стоял у входа! — упрекающим тоном осведомил компанию Теодор.       — Эй, нечего было стоять на проходе! — оправдывался Поттер.       — Ага, только он не стоял, а отходил от тебя, бешеного, ещё и разглядывал с интересом, — сладко пропел Малфой, присаживаясь за парту рядом с Гарри. — Какой-то ты сегодня нервный.       — Дафна все мозги проела, что моё поведение возмутительно, я должен тут же обернуться профессором Дамблдором, стать примером для подражания и отъедаться лимонными дольками, — фыркнул в ответ Гарри.       Смех прокатился в компании. Даже пару ребят в другом ряду прыснули. Блейз закинул руку на его плечо.       — Да брось, шестой год подряд, никто уже не удивляется. Все привыкли, ну, почти.       — Я о том же, — он призадумался, — Видимо поэтому Макгонагалл ставит мне тролль чуть ли не за каждый тест.       — Нет Гарри, это за то, что ты ужасно ведёшь себя на уроках, — Тео выкладывал необходимые вещи на стол, параллельно пихая Блейза локтем, чтобы тот подвинулся.       — В каком месте?       — Тебе напомнить, что ты довёл Снейпа до ручки за рекордную неделю перед каникулами? Из-за чего у нас новый преподаватель, — Драко изо всех сил сдерживал смех.       — Ничего не довёл, он сам виноват!       — Оправдывайся, — хмыкнул Тео и уставился куда-то наверх, вспоминая, как всё было, — По-твоему, крики: «Сил моих больше нет, Поттер! Я ухожу с поста преподавателя зельеварения! Ноги моей рядом с этим кошмаром в очках не будет!», а потом, когда драматично пытавшийся откинуть волосы, которых на голове уже не было, Снейп удалился и ты слил воспоминание о его лысине всей школе за пару галлеонов, после чего он чуть ли не раскидывался круциатусами направо и налево в гостиной — это не «довёл»?       С каждым словом Гарри всё больше краснел, а Блейз уже хрюкал от смеха.       — Мерлин! — смех не прекращался, а пресс начинал болеть, — Ты серьёзно это сделал?       Гарри сполз под парту от этих взглядов.       — О, что, прямо здесь? — посмеялся Малфой и повернулся к Блейзу. — Да, он это сделал, как ты это пропустил вообще?       — Я прогулял, а потом отправился в Италию, видимо зря, — он пожал плечами и утёр слёзы рукавом мантии.       — Тихо вы! — громко шикнула девушка за их спинами.       Ребята повернулись на Дафну, сидящую чуть позади них в другом ряду и судорожно смотрящую на доску. Когда они повернули голову, в высоком кресле за столом оказался привлекательный мужчина лет тридцати, он хищно осматривал класс, пока не наткнулся глазами на Гарри, который уже благополучно приобрёл оттенок спелого томата, вылезая из-под стола. Их взгляды пересеклись, и в этот момент Поттер хотел уверовать в маггловского Бога. Парни рядом с ним со всей силы сдерживали смех, а Малфой наклонился и голосом умирающего пикси прошептал Гарри:       — Поттер, твоя удача — это нечто! — и снова принялся закрывать рот кулаком, имитируя кашель безнадёжного туберкулёзника.       Никто вокруг не понимал, что происходит, кроме компании.       Даже слегка скупой на эмоции Теодор сейчас готов был пустить слезу и выплюнуть лёгкие в порыве зловещего хохота накаченных чем-то гиен.       — Гарри, поверить не могу, что из всех людей на том перроне, ты послал в пешее эротическое именно нашего будущего преподавателя!       Поттер слегка побледнел и нервно улыбнулся от пристального взгляда тёмных глаз. Казалось, они имели отчётливый алый оттенок. Нет, не показалось. Цвет был кровавым.       Он улыбнулся и многозначительно прошептал:       — Мне пиздец.       В этот момент какой-то инородный голос в его собственной голове прошептал: «Даже не сомневайся».