Песнь вейлы

"Здесь все кажется немного… театральным. Будто все играют свои роли, но никто не знает сценария." ©Стефани Ле Бретт Просторный обеденный зал Хогвартса — место, в котором уже сотни лет не смолкают голоса юных волшебников, по кругу рассказываются истории призраков и рекой льётся тыквенный сок. Это место всегда было сердцем замка, объединяющим всех его обитателей, будь то седой преподаватель или неумёха первокурсник. Сейчас за длинными деревянными столами факультетов практически не осталось свободного места. Студенты толкали друг друга плечами, пытаясь втиснуться и уместиться на лавке. Ни один ученик не посмел пропустить ужин сегодня, сославшись на головную боль. Конечно, ведь сегодня именно этот день — тридцатое октября. День, объявленный самим Дамблдором праздничным поскольку сегодня Хогвартс станет пристанищем, гостеприимным другом для двух школ волшебства. Не без труда, но к прибытию Дурмстранга и Шармбатона школа преобразилась. Пол начищен до блеска, на окнах вычурные гирлянды с факультетской символикой, даже портреты надели свои лучшие костюмы, старясь предстать перед новыми лицами в замке в наилучшем виде. Словно вот-вот нагрянет инспекция из Министерства магии и будет проводить рукой в идеально белой перчатке по каждому карнизу и каждой ступеньке. Несмотря на все ухищрения, древний замок по-прежнему оставался таковым, вбирая в себя образ вековой благородности. Невозможно было не восхититься исполинскими размахами, старинными сводами и резными дверями. В воздухе будто сконцентрировалась магия, ощущалась как электрический заряд перед грозой. Это чувство, буквально физическое восприятие магии вокруг пьянило не хуже огневиски. — А теперь, — голос Дамблдора разрезал поток возбужденных голосов студентов. Он стоял у каменной кафедры, вскинув руки, словно управлял своими подчинёнными, как дирижёр. И это сработало. Шепот и смешки постепенно утихали и через пару мгновений в зале наступила относительная тишина — Поприветствуем замечательных девушек, учениц Шармбатонской академии и их директора мадам Максим! Резные двери распахнулись со скрипом и в нос Стефани ударил запах свечей и чего-то приторно-сладкого. Уже позже она увидела своими глазами источник запаха — всевозможные десерты, которые стояли на столах и источали свои пленительные ароматы. В воздухе витал лёгкий холодок, который заставлял её дышать чуть чаще, но Стефани знала, что это не только от температуры — волнение перед выступлением роилось где-то на уровне подсознания. Блондинка встала на своё место, в клин из студенток. Она взглянула на своих знакомых, которые стояли рядом, их лица отражали смесь волнения и решимости. Каждая из них была одета в форму академии, которая переливалась при малейшем движении, но в этот вечер даже самые яркие цвета казались тусклыми на фоне торжественной атмосферы зала. Стефани глубоко вдохнула и, натянув вежливую улыбку, выпрямила спину, высоко вздернув подбородок. Со стороны явно создалось впечатление молоденькой заносчивой аристократки, которая уверена в своем превосходстве. Отлично, papa может гордиться. Музыка заполнила пространство, побуждая начать представление. Мелодия была легкой и воздушной, словно порыв ветра. Девушки начали свой танец, их движения были синхронными и изящными, как у лебедей, парящих над водной гладью. Они закружились в хороводе, голубые шёлковые платья развевались, создавая волшебные узоры в воздухе. Каждое движение словно было наполнено магией, и зрители не могли оторвать от них взгляд. Повторяя отточенные до идеала движения, в голове Ле Бретт не переставали проноситься мысли о том, что наверное, сейчас она выглядит как зверушка, выставленная на всеобщее обозрение. Но когда она взглянула на лица студентов Хогвартса, она заметила нечто большее — в их глазах читалось восхищение и удивление. Это придавало ей сил. Этим чванливым британцам явно не хватало изящества и лёгкой игривости Франции. Неизбалованные таким зрелищем, они заворожённо наблюдали за каждым движением, с жадностью впитывая каждую секунду. Казалось, в зале не осталось ни одного равнодушного лица. Когда выступление подошло к концу, и они сделали последний поклон, зал взорвался аплодисментами.Он перемешался с выкриками несдержанных студентов в красных галстуках. "Самые шумные, наверняка это Гриффиндор". Стефани почувствовала прилив облегчения от скорой возможности скрыться от такого количества любопытных взглядов. Мадам Максим, которая всё это время шествовала позади, но благодаря своему росту так же являлась важной частью композиции, с гордой улыбкой оглядела своих учениц и едва заметно кивнула, как бы говоря: "я довольна вами", отчего все девушки заметно расслабились, меняя дежурные улыбки на искренние. Одобрение этой строгой женщины было лучшей похвалой. И вдруг все бессонные ночи, ощущение тяжести в теле и легкая нервозность покинули молодую Ле Бретт. Чувствуя, как ее тело наполняет пьянящее чувство эйфории, она широко улыбнулась залу и игриво помахала рукой. Этот искренний порыв был несвойственнен обычно степенной и холодной девушке. Осознав это, она смутилась, надеясь, что ее выходку никто не заметил, наблюдая за более экспрессивными сокурсницами.Направляясь к столу под непрекращающиеся аплодисменты, она изо всех сил старалась игнорировать вперившиейся в нее взгляд, пристальный и явно заинтересованный. Он был не единственным, но по какой-то причине заставил Стефани обернуться в поисках его источника. К сожалению, тщетно. Стеф выудила Дюваль из толпы, стараясь держаться ближе к ней, словно чувствовала волнами исходящий от неё энтузиазм и воодушевление, которое подкрепляло и словно заряжало энергией находящихся рядом с брюнеткой в радиусе нескольких метров. Не нужно было долго гадать, чтобы сделать вывод о том, что хоть и короткое по времени пребывание в британской школе ей пришлось по вкусу. — Я вижу ты прониклась, Мари. Или ты просто падкая на недвусмысленные восхищённые взгляды? — Стефани не могла не подстегнуть подругу, неосознанно повторяя её улыбку. Дюваль хихикнула, подтолкнув Ле Бретт локтем, чтобы та не сказала чего-то лишнего, что могут услышать любопытные ученики поблизости. Не хватало, чтобы мнение британских учеников о ней сложилось из саркастичных поддразниваний Стефани. Все девушки, имея хоть и небольшое, но все же достаточное представление о факультетах школы, отдали предпочтение сесть за Когтевранский стол, отчего студенты с темно-синими галстуками, почувствовав себя чуть выше остальных, с радостью уступали девушкам свои места. Одними из последних они заняли свои места, выпрямив осанку и сложив руки на коленях так, как их учили сидеть всю жизнь, пресекая любые попытки сгорбиться или закинуть ногу на ногу. В этот момент Альбус Дамблдор уже представлял Дурмстранг, и внимание присутствующих переключилось на парней в одинаковой темной форме. Мантии кроваво-красного цвета, поверх них шубы из клочковатого меха, из-за которых фигуры студентов казались мощными и квадратными. Они выглядели максимально противоположными Шармбатону — угловатые и молчаливые. Стеф сразу отметила строгий внешний вид и резкие рваные движения, присущие тем, кто не привык тратить своё время на изучение этикета, отдавая предпочтение в ёмком изучении боевой магии. И в этом была их сила. Скрытый, мощный потенциал взращивался в них с самого начала обучения. Такие как Дурмстрангцы не растрачивали силы на реверансы и пируэты, но это не делало их менее образованными. Они просто были другими. Вдоволь насмотревшись на парней и их директора, который в свою очередь, с радушной улыбкой приветствовал Дамблдора как старого друга, Стефани отвернулась, уперевшись взглядом в чудаковатого вида вазу. Она еле помещалась на столе среди блюд и приборов, отчего выглядела неуместной. Но она зацепила внимание юной девушки, и та принялась рассматривать уже не лица незнакомцев, а лепестки и соцветия. Белоснежные шапки гортензий переплетались с розовыми гвоздиками, контрастируя с остальной обстановкой зала. Нежные и воздушные, словно были не из этого места, чужие и в это же время не менее прекрасные. В голове сразу всплыли воспоминания о доме и мысль, что мама никогда не допустила бы такого дисбаланса сервировки. Ваза должна стоять посередине стола, являясь главной частью композиции, а блюда, в зависимости от размера распределены от большого к маленькому. Стефани слегка улыбнулась воспоминаниям о том, как трепетно и ответственно Ванесса Ле Бретт подходила к выбору цветов, которые она не позволяла трогать никому другому. Она собственноручно срезала их из сада легким движением садовых ножниц, выбирала самые лучшие бутоны, которые позже украшали стол, благоухая в дорогой вазе. Эта маленькая деталь всегда добавляла живости в фамильный дом, создавала ощущение того, что где-то в глубине этих холодных стен теплиться родственная любовь, что этот семейный очаг не тухнет, когда гости выходят за порог. Но как и всегда это было лишь иллюзией, обёрткой под которой скрыты свои скелеты, которые бережно хранили от чужих глаз. Стефани тяжело вздохнула, осторожно отодвигаясь подальше от вазы и снова концентрируя внимание на мероприятии. Торжественная часть подходила к концу. Кубок Огня уже стоял во всей своей красе на каменном постаменте, извергая искрящиеся языки пламени и привлекая к себе заворожённые взгляды учеников. Каждый хотел подойти поближе и рассмотреть его со всех сторон. Было видно, что некоторые студенты были чем-то недовольны. "Наверняка расстроены новостью о возрастном ограничении" — подумала Ле Бретт. По её мнению, это было вынужденной мерой, необходимостью, в первую очередь направленной на безопасное проведение турнира... Ну или по крайней мере приближению к нему. Безопасность и "три наисложнейших испытания", о которых так воодушевленно вещала сначала мадам Максим, а потом и сам Альбус Дамблдор, никак не вязались вместе. Оставалось лишь надеяться, что студенты старших курсов будут достаточно подкованы для участия и, возможно, победы. Стеф на автомате поднялась вместе со всеми со скамьи и заопладировала, а в следующую секунду старалась не наступать на ноги людей и не сшибать первокурсников, пока Мария тащила её к выходу. Она с неистовой силой сжимала предплечье блондинки, как будто была готова треснуть от переполняющего её чувства эйфории. Студентки вновь вышли из замка. Стефани шагнула из тени величественных стен Хогвартса, и холодный вечерний воздух обдал её, как нежное, но настойчивое напоминание о том, что ночь уже близка. Луна высоко на небе бросала мягкий свет на извивающиеся дорожки, и в этом свете темнеющий вдалеке лес казался менее угрюмым. Неподалёку на воде покачивался корабль Дурмстранга, тихо поскрипывая от собственного веса. Своим фигурным носом он был направлен на север, словно тосковал по дому, а паруса были спущенны, как бы намекая, что он еще не скоро окажется в родных северных водах. Стеф сделала глубокий вдох, чувствуя, как свежесть проникает в её легкие, и на мгновение забыв о напряжении, которое царило в воздухе из-за предстоящего турнира. Она смотрела на своих сокурсниц, смеющихся и обсуждающих предстоящие события с энтузиазмом, и чувствовала лёгкую зависть к их беззаботности. В то время как они радовались каждому мгновению, она оставалась в тени, наблюдая за миром с дистанции. Сколько себя помнила, юная Ле Бретт всегда была сдержанной. Её холодный характер прятал за собой множество эмоций, которые она испытывала, держа внутри словно стеклянный шар с самой настоящей бурей внутри. — Располагайтесь и набирайтесь сил. Завтра вас ждёт много интересного. — в полуулыбке сказала Олимпия. Она положила руку на плечо одной из засмотревшихся на ночные виды ученицы и слегка подтолкнула её к карете. — А почему мы ночуем здесь, а не в замке? В Хогвартсе нет свободных мест? — послышался чей-то вопрос. — Я подумала, что гуманнее для вас будет создать место, где вы будете чувствовать себя также как в академии. Чтобы даже на чужой территории вы могли оставаться в своей среде. И к тому же... — мадам Максим хитро улыбнулась. — сохраняя такого рода приватность, можно не бояться чужих ушей и глаз. Посчитав это весомым аргументом, девушки забрались в карету, внутреннее убранство которой изменилось: теперь места стало еще больше, появились односпальные кровати с белыми простынями, небольшое место для отдыха и камин из светлого камня. Вообщем, всё для удобства делегации было приправленно легким флёром изыска и вправду создавая ощущение того, что они и не покидали южное побережье Франции. К тому моменту как ночь полноценно вступила в свои права, свечи были потушены, а юные волшебницы заняли свои кровати. Кто-то расчесывал волосы, готовясь ко сну, а кто-то тихо перешептывался, обсуждая свои впечатления от вечера. Знакомая с Этонселя уже приметила симпатичного старшекурссника с зелёным галстуком и придумывала план по его очарованию. Ле Бретт в это время сидела на своей постели и в полутьме писала письмо родителям. Нужно было доложить папеньке о прибытии, нельзя заставлять его нервничать. "Как-будто ему не всё равно. Прочтёт утром мой отчёт как само собой разумеющееся, попивая кофе, и отложит в стопку с ненужной макулатурой, не удосужив меня ответом." — пронеслась мрачная мысль в голове. Почему-то, после слов "Дорогой отец, у меня всё хорошо" голова мигом опустела. Буквы перестали собираться в слова, а изнутри поднялось какое-то странное чувство. Непонятная тревога начала зудеть в груди и блондинка неловко обернулась по сторонам. Но вокруг ничего не изменилось, пару девушек уже легли спать, а остальные сонно потирали глаза. Стеф тяжело сглотнула, откладывая перо с пергаментом в сторону и зарываясь в одеяло, натягивая его почти до носа. Казалось, что причин для беспокойства нет, но что то внутри яростно сопротивлялось желанию спать. Казалось, что прошло несколько часов к моменту, как все мысли начали постепенно покидать голову и девушка начала погружаться в неглубокий и чуткий сон. Сквозь дрёму ей казалось, что она слышит непонятные шорохи, доносящиеся снаружи, что смешивались с воем ветра. Но тогда Стефани решила, что должно быть, это обычное дело для окрестностей старинного замка. Утро для Стеф началось, когда в неё прилетела подушка с соседней кровати. Не без труда ей удалось разлепить глаза, в попытках понять что вообще происходит. Мария, скрестив ноги, сидела на кровати и выжидающе смотрела на Ле Бретт. — Ты собралась проспать весь год? Тебе так не понравился Хогвартс? — Дюваль усмехнулась. Её тёмные кудри уже были аккуратно уложены, а форма сложена на покрывале. Должно быть она встала намного раньше остальных, поскольку остальные Шармбатонки также как и Стеф нежились в постелях. — Напомни мне, почему душить людей неприлично? — пробормотала Стефани, потягиваясь в кровати. Она взяла подушку и бросила её обратно. — Фи, Стеф! — Дюваль хихикнула, уворачиваясь от атаки. Ле Бретт выглянула в окно. Хогвартс, величественно возвышающийся на горе, казался еще более загадочным в утреннем свете. Туман, как легкое одеяло, окутывал окрестные холмы, пряча их под мягким серым покрывалом. — Какие планы на сегодня? — спросила она, не отрываясь от завораживающей картины. — Флёр сказала, что претенденты могут бросать свои имена в кубок, а остальные... Чтож, думаю мы можем заняться чем-то более интересным. — Мари лукаво улыбнулась. — Можно мне остаться тут? Не хочу, чтобы целый день на меня смотрели как на инопланетянина. — вопреки своим словам, Стефани начала рыться в чемодане. — Значит не веди себя как инопланетянин. — Если для этих несносных британцев вести себя подобающе и соответствовать нормам поведения странно, то да, я до неприличия странная. Дюваль прыснула от смеха. — А где Флёр? — спросила Стеф, только сейчас заметив, что постель Делакур пуста, но идеально заправлена. Мария лишь пожала плечами. — Может пошла потренироваться. — Ладно... Стефани с задумчивым видом разглаживала складки на форме, думая о том, что Флёр действительно достойна участия в турнире. Её внутренняя сила и упорство с которым она шла вперёд, чтобы доказать всем вокруг, что она стоит чего-то большего, чем просто снисхождение как к красивой мордашке и вправду восхищали. С неё хотелось брать пример, даже если порой её не воспринимали всерьёз. Добравшись до большого зала Хогвартса уже знакомым маршрутом, большинство девушек вновь уместились за столом Когтеврана. Стеф и сама была не прочь сесть там, но Мария изъявив желание пообщаться с кем-то более "весёлым", потянула Ле Бретт к столу, за которым трапезничали ученики львиного факультета. "Как там говорилось... Гриффиндор — храбрость и отвага. Ну что ж, посмотрим." — подумала блондинка оглядев студентов. Они сели на свободные места, чем вызвали серию перешептываний и смешков. Стефани мысленно закатила глаза, но снаружи ни один мускул не дрогнул на её лице. Она уже хотела потянуться за графином с соком, как к ней внезапно обратился чей-то голос. — Привет! — парень, сидящий рядом, широко улыбался. Юная Ле Бретт едва заметно выдохнула, медленно поворачивая голову на юношу. Темнокожий Гриффиндорец явно ждал её ответа, подперев голову локтями. Хотелось притвориться дурочкой, даже сделать вид, что она совсем не говорит по-английски, но та лишь бросила взгляд на Марию, что всё это время с интересом наблюдала за сценой и сдалась. — Здравствуй. — Я Ли. — он протянул руку для рукопожатия. — Рада знать. — Ле Бретт скептически выгнула бровь, но всё же подала руку в ответ. — Стефани Ле Бретт. А это моя подруга Мария. — Как приятно познакомиться с такими замечательными девушками. Очень не хотелось бы тратить ваше драгоценное время, но... — слово "драгоценное" он произнёс с чуть большим нажимом, отчего сзади парня послышался тихий смешок. Стефани отклонилась чуть назад, пытаясь увидеть того, кто сидит рядом с ним, но Ли снова обратил на себя внимание. — У нас.. Ну у Гриффиндора сегодня намечается что-то вроде вечеринки. Знаете, Хеллоуин и всё такое. И я, как самый лучший комментатор Хогвартса хочу лично вас пригласить. Стефани нахмурилась. Во Франции Хеллоуин не был массовым праздником, который бы стоило отмечать, да и мысль о шумной вечеринке, предполагающей с себе алкоголь, душное помещение и кучу незнакомых людей не смогла воодушевить девушку, привыкшую проводить время в более формальной обстановке. Прежде чем Стеф успела что-либо сказать, она почувствовала как Мари пихнула её ногу под столом, уже чувствуя настрой Ле Бретт выкинуть какую-то колкость. Дюваль, не обращая внимания на Стефани, улыбнулась и кивнула Ли. — Спасибо, мы придём. — Только хочу сразу предупредить. Вечеринка костюмированная. — добавил он.—И простые рожки не подойдут. — Замечательно... — саркастично протянула Стефани. — Вообщем, в десять вечера, у входа в гостиную Гриффиндора. — подмигнул Ли и отставив свою тарелку, встал из-за стола. Мельком, Стеф увидела того, а точнее тех, кто всё это время перешептывался и подначивал уже знакомого девушкам Гриффиндорца. Их было двое, рыжие и похожие как две капли воды. "Близнецы." — подсказал ей разум. Они втроём быстро унеслись из большого зала, толкая друг друга локтями и смеясь, не оставляя возможности рассмотреть их поближе. Ле Бретт раздражённо фыркнула и вопросительно посмотрела на подругу. — И что это было? — Налаживание дружеских отношений между двумя школами волшебства, дорогая. — Вот как теперь это называется. А я то думала... — Вот именно. А теперь не думай. Мы идём на эту вечеринку и точка. Стефани обессиленно вздохнула. Ей не хотелось участвовать в этом бессмысленном маскараде, но в то же время оставлять Марию одну было не красиво. Их тандем стоял на столпах идейности и решимости, коим и была Дюваль и голоса разума, роль которого взяла на себя Стефани. Мари была той, кто держал Стеф на плаву, не давая увязнуть в себе и своих чувствах, открывая новый мир как что-то светлое, имеющее хоть капельку добра и отдачи. Ле Бретт же следила за тем, чтобы подруга здраво смотрела на вещи, оценивала свои силы, не сдерживая её порой хаотичную сущность. Так они и шли вместе, дополняя и поддерживая. Порой Стефани было сложно угнаться за активной девушкой, из-за своего темперамента она имела проблемы с доверием. Девушки переживали разногласия и ссоры во время которых было не ясно как они вообще нашли какие-либо точки соприкосновения. Но всё же они держались друг за друга. И если Марии было необходима компания на этой чёртовой вечеринке, Стефани пойдёт туда, даже если это будет означать то, что ей нужно будет выйти из зоны комфорта. Нет, её предупреждения не исчезнут по щелчку пальца. Чувство вины и злость на саму себя всегда будут где-то в глубине скрести душу, в те моменты, когда что-то идет не по плану. "Всего один вечер... Ничего плохого не произойдёт." — успокоила она себя. Юная Ле Бретт медленно прогуливалась по извивающимся коридорам Хогвартса, её шаги были размеренными и уверенными, как будто она сама была частью этого древнего замка. Она привыкла ходить так, словно знала куда идти, даже если сейчас запомнить маршруты по замку было чем-то из разряда фантастики. Высокие своды, украшенные витиеватыми узорами, и прохладный воздух, пронизанный ароматом старинных книг и магии, создавали атмосферу, полную таинственности. Полуденный свет пробивался сквозь высокие окна, заливая коридоры мягким золотистым светом. Стефани остановилась на краю открытого окна и посмотрела вниз на школьный двор, где первокурсники, словно птички, трепетно готовились к своему первому уроку полётов. Её проницательные глаза наблюдали за ними с интересом и лёгким недоумением. В их смехе и восторге она слышала лишь гулкую неосознанность, которая так контрастировала с её собственными размышлениями. "Неужели и я была... такой?" Её ум был полон вопросов, которые они даже не могли себе представить. Полёт — это не просто физическое действие; это искусство, требующее внутреннего покоя и сосредоточенности. Она вспомнила свои собственные уроки, когда каждый взлёт был не просто стремлением к свободе, а настоящей проверкой на прочность духа. В тот момент она почувствовала себя одинокой среди этих радостных лиц, полных надежды и ожидания. Первокурсник с неуклюжим движением схватил метлу, и, сделав несколько неуверенных шагов, попытался взлететь. Стефани невольно усмехнулась про себя: его попытка напоминала танец слона на льду. Он потерял равновесие и с глухим ударом приземлился на траву, вызвав хохот своих товарищей. "Вот оно, истинное лицо Хогвартса", — пронеслось у неё в голове. Это было место, где даже падения воспринимались как повод для веселья. В родном Шармбаттоне было иначе. Падение воспринималось не как препятствие на пути успеха, а как провал. И чтобы его преодолеть нужно было приложить столько сил, что навык намертво въедался в память. Он уже не приносил столько радости, а лишь напоминал об неудаче. Её холодный взгляд скользнул по зеленой лужайке. Возвышаясь над учениками, она поняла: Хогвартс был для неё не только местом пребывания, это была арена для постоянной борьбы с собственными чувствами и ожиданиями. Солнце багровело на Западе, предвещая о скором наступлении вечера. Несмотря на конец октября, день выдался поистине теплый, большое количество студентов отдавали предпочтение прогулкам на свежем воздухе. Хотелось насладиться последними солнечными днями, перед тем как наступит угрюмый ноябрь. Во внутреннем дворике замка было людно: Дурмстрангцы, Шармбатонки и ученики Хогвартса наполнили его своими голосами. Они распределились по периметру отдельными группками, все еще не решаясь преодолеть этот барьер между ними, смотря друг на друга искоса, как на чужаков. "Наверное поэтому Гриффиндор и устраивает вечеринку. Было бы неплохо растопить лед между школами. Наставники так зарядили всех духом соперничества, что теперь он будет преследовать нас везде, напоминая о том, какие мы все на самом деле разные. " — думала Стеф, прислонившись к колонне и наблюдая за этой картиной. Как всегда она предпочла остаться в тени. Солнце никогда не радовало ее, не дарило настроение как большинству. Может быть, это было связано с тем, что в окрестностях Лиона, где находился фамильный особняк семейства Ле Бретт, погода была пасмурной, с сухой и бесснежной зимой. Любить мрачные дни и мелкий, моросящий дождь вошло в привычку, а солнце, которое было редким гостем и в горах, на которых расположилась академия, было как напоминание о том, что она не дома. Стефани заметила знакомую копну каштановых кудрей, приближающуюся к ней. Мария решительной походкой пересекла двор, который Ле Бретт уже клеймовала как «водопой». Оставалось понять, кто является невинной зеброй, а кто хищником, способным бороться за место под солнцем. Дюваль, не обращая внимания на взгляды юных Слизеринок, что стояли неподалеку, подошла к Стеф. Девушка в свою очередь обреченно поджала губы. — Что, уже пора? — Именно. У меня на тебя большие планы, так что пойдем скорее. —Мари развернулась и также пошла обратно, побуждая Стефани следовать за ней. Уже в карете, Ле Бретт задумалась над тем, как осуществить свою задумку с костюмом. Она достала свой саквояж с вещами из под кровати, начала перекладывать их с места на место, пока Мария словно маленький вихрь кружила над ней. — Ну Стеф, свой костюм я давно выбрала. А ты как копуша. — Не вижу смысла спешить. К тому же есть у меня одна идейка... —блондинка улыбнулась, когда среди одежды наконец нащупала белое, длинное платье. Простое платье с воланами и рюшами идеально должно было подойти к образу. Встав за ширму, девушка быстро переоделась, расправила подол и поправила воротник. "Последний раз я его надевала на ужин с друзьями отца" — Стеф усмехнулась. Почти всех гостей, которые когда либо посещали их поместье мистер Ле Бретт называл друзьями. Хотя на самом деле, от дружбы там были лишь вежливые улыбки и крепкие рукопожатия. На этом пожалуй всё. Дружба оказывалась способом налаживания связей для установления партнёрских отношений. Стефани взяла в руки палочку и сделала глубокий вдох. Сконцентрировавшись, она осторожным движением взмахнула ей и стоявший на прикроватной тумбочке подсвечник изменил форму. Теперь это была серебристая диадема с тёмно-серыми розами и витиеватыми узорами из веточек. Мария изумлённо хлопнула в ладоши. — Не зря тебя по трансформации хвалят. Какой красивый! — Ага, только вот получается не всегда. Особенно когда нервничаешь. — улыбнулась Стеф и взгромоздила это творение себе на голову. — А теперь... Она взялась двумя руками за подол и потянула и его в разные стороны. Послышался треск ткани. Девушка продолжила свои издевательства, образовывая на платье рваный край. Еще пару дыр она сделала на рукавах. А остаток подола она закрепила на венке сзади, чтобы он имитировал фату. Закончив, Ле Бретт подошла к зеркалу. Оглядев себя ей захотелось рассмеяться. Она была похожа на девушку, сбежавшую со свадьбы, причем бежала она судя по всему по кустам шиповника. "Увидел бы меня отец, поседел бы раньше времени, а все его мечты о моем удачном замужестве разбились бы о мою 'невежественность и эгоизм.' " Стефани припудрила лицо, подчеркивая свою аристократическую бледность, распустила светлые локоны, каскадом ниспадающие на хрупкие плечи. Для пущего эффекта она подвела глаза серым карандашом, а губы накрасила пыльно-розовой помадой, которая до этого момента долгое время лежала в косметичке без дела. "Уже лучше. Идея просматривается." Огромное зеркало в серебряной раме отражало две фигуры: Мари и Стефани были словно инь и янь. Дюваль в черном, закрытом платье в пол и бархатной, остроконечной шляпе была кокетливой, но строгой на вид ведьмой, пока не начинала лучезарно улыбаться. Ее темные кудри словно жили своей жизнью, а глубокие зеленые глаза создавали ощущение, что она действительно была самой настоящей темной ведьмой. В сравнении с Марией, образ Стеф выглядел более меланхолично. Платье струилось вокруг фигуры словно облако тумана, а рваный край придавал вид заброшенной красоты. Белый цвет подчеркивал утонченность, легкие складки добавляли воздушности. Со стороны она казалась полупрозрачным изваянием, которое могло исчезнуть в любой момент, оказавшись лишь миражом. —Будешь ходить с такой миной, все поверят, что ты и вправду мертвая… — Мария постаралась бросить колкость, как они делали обычно, но в глубине души она была рада, что Стеф не смотря на свое желание отказаться от этой авантюры, была рядом, хоть и нескончаемо хмурилась. — Пусть. — кратко ответила она и направилась к выходу, обернувшись через плечо, — Идешь? …. Ле Бретт стояла чуть поодаль от портрета с Полной Дамой. Женщина хмурилась, бормотала что-то о том, как она утомилась и шум мешает ей отдыхать и обмахивала себя ажурным веером. — Ох, ну и расходились студенты. А я же не железная! Туда-сюда без продыху, — жаловалась она соседнему портрету с усатым мужчиной, видимо привыкшему к такому соседству. Он то и дело кивал, уткнувшись в черно-белый журнал. Не получив желаемой отдачи от собеседника, дама решила все же обратить внимание на стоящих у входа девушек. — Вас что-то я не припомню, дорогие, Без пароля не пущу! Мари хихикнула над ее напускной строгостью, а Стеф закатила глаза. Как будто она просто мечтает попасть на это празднество. Ее пессимистичные мысли прервал негромкий скрип. Портрет отъехал в сторону, заставляя Дюваль отступить подальше. Из тускло освещенного проема практически вывалился Ли. К тому моменту как его замыленный взгляд сфокусировался на черно белом дуэте, Стефани успела осмотреть юношу. Накладные заостренные уши и загнутые кверху нижние клыки выдавали в нем более человечную версию тролля и судя по всему парень уже успел выпить чего-то горячительного. Джордан лучезарно улыбнулся, в таком виде его улыбка больше напоминала оскал. — Вы как раз вовремя и даже не опоздали. Вот вы какие оказывается без своей синей формы. — Если быть честными, то это ты опоздал, — отметила Стеф, подходя ближе. — Да-да, леди не терпят косяков. — кивнул он и поманил девушек за собой. Стефани шагнула в гостиную Гриффиндора и её холодные серые глаза мгновенно обратили внимание на обстановку. Тыквы, с вырезанными на них глумливыми дьявольскими рожицами и огоньком в глазах, ухмылялись из каждого угла. Их мерцающее свечение плясало по стенам гостиной Гриффиндора, искажая лица студентов и их причудливые маски. Оранжевый свет плясал на лицах, выхватывая из полумрака то взметнувшиеся руки, то расплывшиеся в пьяной улыбке рты. В воздухе витал густой запах тыквенного пирога, глинтвейна и чего-то более терпкого, явно не одобренного профессорами. Стефани стояла у стены, наблюдая за хаосом. Она чувствовала себя чужой в этом вихре красок и звуков. Приглашение Ли Джордана, казалось, было ошибкой. Гомон голосов, громкая музыка, от которой вибрировал пол и пьяные выкрики создавали атмосферу, далёкую от той изысканной сдержанности, к которой она привыкла в Шармбатоне. Мария с энтузиазмом изучала содержимое стола с закусками, изредка бросая на блондинку ободряющие взгляды. Стефани лишь сдержанно улыбалась в ответ, не желая поддаваться общему настроению. В этот момент она почувствовала себя самой настоящей мертвой невестой — красивой, но навсегда отделенной от жизни и радости вокруг. Ее сущность остро ощущала чужие эмоции, особенно сейчас, когда воздух был пропитан возбуждением, похотью и предвкушением. Её вейловская кровь, хоть и скрытая под маской безупречных манер, неизменно привлекала внимание. Она чувствовала, как взгляды скользят по ее лицу, оценивают ее осанку, пытаются разгадать тайну, скрытую за ее холодным спокойствием. Стефани привыкла к этому. Презрение — это валюта, которую часто платят за красоту и благородство. Гостиная, несмотря на внешнее убранство казалась Стефани несколько…вульгарной. Здесь царила необузданная стихия, грубая и неприкрытая. Несмотря на то, что сие мероприятие было организованно Гриффиндорцами, было не сложно заметить студентов с других факультетов и нескольких Дурмстрангцев. Один из студентов, с сияющей улыбкой, пробрался к Шармбатонкам сквозь толпу, обращаясь к ним как к старым друзьям. — Рад, что вы пришли! Нечасто здесь бывают такие гости. Как вам вечеринка? — Весьма... оживлённо. — Стефани натянуто улыбнулась. Темноволосая девушка рядом рассмеялась. —Это только начало! Уизли приготовили несколько сюрпризов. — Уизли это... — начала было Стеф. — Уизли это мы. Именно в этот момент один из "сюрпризов" материализовался прямо перед ними. Двое парней, те самые, из большого зала по какому-то стечению обстоятельств оказались теми самыми Уизли. Они предстали в костюмах придворных шутов. На них были надеты колпаки с бубенчиками, разукрашенные ромбами и полосками разных цветов, а лица скрывал толстый слой белил, нарумяненные щеки и нарисованные кривые улыбки. Даже в этом нелепом обличии в их глазах поблескивал огонек озорства. Они поднесли к Стефани и Марии два бокала, наполненных бордовой, пряно пахнущей жидкостью. — Мадемуазель, — расплылся в притворно галантной улыбке, вероятно, более смелый близнец, склонившись в шутовском поклоне, от которого противно зазвенели бубенчики. — Не желаете ли отведать наш фирменный глинтвейн? — Специально для наших очаровательных гостей из Шармбатона! — провозгласил второй, подмигивая. — Выпей до дна, и станешь настоящей гриффиндоркой! "Они что эту речь репетировали?" — пронеслось в мыслях. Стефани скептически приподняла бровь. Что-то в их взглядах, слишком уж довольных, настораживало. Они думали, что она не чувствует привкус насмешки в их нарочито вежливых словах? — Благодарю. — кивнула Мария, беря в руки стакан с позолоченной каёмочкой. Однако, заметив поведение Стеф не спешила пробовать напиток. — Я, пожалуй, откажусь... — Ле Бретт покачала головой, на что получила неодобрительные возгласы толпы. — Наше дело предложить, — хмыкнул рыжий и вальяжно закинув руку на плечо брата, отошёл подальше. Стефани повернулась к Марии, на лице обеих читалось непонимание. — Наверное ты права, не будем ничего пробовать из чужих рук. — Дюваль нахмурилась. — Вот и правильно. Давай мы уберем это куда-нибудь. — Стеф взяла стакан из рук Марии и была уже готова поставить его на стол, к другим напиткам как внезапно... С тихим щелчком двойное дно выпало. Блондинка не успела среагировать. На ноги и подол платья девушки высыпался искристый оранжевый порошок. "Что за..." — мысленное ругательство прервал испуганный вскрик Марии. Как только частички порошка коснулись белоснежной ткани они вспыхнули ярким огнём. Глаза Стефани округлились от неожиданности и страха. В мгновение ока на ткани расцвел уродливый оранжевый узор, на котором плясами сияющие языки пламени. Почти все находящиеся в комнате обернулись, открыв рты. В первые секунды, юная девушка была готова попрощаться с жизнью, пока не почувствовала...ничего. "Огонь... Не жжёт." — Стеф подняла на Дюваль растерянный взгляд и прежде чем она успела что-либо сказать, брюнетка схватила со стола бокал с пуншем и плеснула жидкостью на платье. В этот момент все звуки стихли. Тишина стала громче любого смешка и язвительного шепотка, она стала живой и давящей. Давили и взгляды всех присутствующих, прикованные к удивленному лицу, на котором медленно, но верно начинали проявляться признаки ярости и к когда-то белому платью. Казалось прошла вечность в этой немой сцене унижения и Стефани через силу заставила себя медленно и глубоко вдохнуть, не смотря на то, что грудную клетку сдавило от тошнотворного чувства стыда. В мгновение её потерянное лицо словно окаменело, от неживого объекта её отличали лишь вздымающиеся от дыхания плечи. Ле Бретт неестественно выпрямилась и внимательный взор скользнул по комнате. Ее взгляд встретился с двумя рыжими вихрами, стоящими в эпицентре толпы, их улыбки не оставляли сомнений в том, что это не было несчастным случаем. — Ох, простите! Совсем забыли вас предупредить о небольшом сюрпризе. — невинно улыбнулся парень, но в его глазах плясали довольные искры. — Да ладно тебе, Фред, — проговорил второй, нарочито громко. — По-моему, теперь платье выглядит даже интереснее. Этакий "гранж по-французски". — О, ты прав, Джорджи. Думаю нашим лягушатницам не помешала встряска. — Порошок, имитирующий пламя? Серьёзно? — прошептала сзади Мария, всё еще прикрывая рот рукой от удивления и испуга. — Ваши шутки дешевы и предсказуемы, — ледяным тоном произнесла Стефани, складывая липкие от пунша руки на груди. — И, к вашему сведению, я не "лягушатница". — Ой, какие мы гордые, — усмехнулся Фред. — А что же ты тогда? Снежная королева? Боюсь, в Хогвартсе тепло, растаешь. Он сделал пару шагов в сторону блондинки и вскинул руку, чтобы положить широкую ладонь на её плечо, но Ле Бретт отшатнулась, перехватив его запястье. — Фред, верно? — шепнула она негромко, — Ну что, было весело? Парень замер. Он ожидал криков, слез, возможно, даже какой-нибудь французской ругани. Но он никак не ожидал такого спокойствия, такого всепроникающего холода. — Ну, знаете ли, — огрызнулся он, пытаясь сохранить браваду. — Это была всего лишь шутка. Не стоит так серьезно к этому относиться. — Я не отношусь серьезно к шуткам, которые демонстрируют столь явное отсутствие разума, — отрезала Стефани. — И я бы посоветовала вам в будущем выбирать цели для своих "шуток" более тщательно. Она отступила, только сейчас ощутив, как сильно сердце бьётся о рёбра. Стеф попятилась и развернувшись, пошла на выход, горло вскинув голову. Толпа послушно расступилась, сохраняя молчание, словно это был театр лишь двоих актёров. "Глупо было думать, что нас здесь примут как родных." — корила себя она. Стефани шла, почти бежала по темному коридору, надеясь, что прошлый поворот направо был верной дорогой из этого замка, пока не оказалась в каком то заброшенном ответвлении. Дальше от глумливых улыбок, дальше от унижения и стыда. Здесь царила тишина, нарушаемая лишь её шагами. Она остановилась, прислонившись спиной к холодной каменной стене, пытаясь унять дрожь, охватившую её тело. Обида, гнев и, что самое страшное, уязвленное самолюбие боролись в ней, словно дикие звери. Внезапно, из глубины коридора возникла фигура. Высокая, закутанная в темный плащ, она двигалась бесшумно, словно призрак. Но взгляд Стефани зацепился за маску. Маска ёкая. Она была жуткой, демонической, с заостренными ушами, хищным оскалом и пронзительными, зияющими черными дырами вместо глаз. Стефани похолодела от ужаса. Фигура остановилась в нескольких шагах от неё, и тихий, приглушенный голос прошептал. — Они наблюдают за тобой, — начал он, — они видят твои слабости, твои страхи. Не дай им использовать тебя. Стефани попыталась выдавить из себя хоть слово, но её горло словно сдавило ледяным обручем. Затем фигура сделала шаг вперед, и Стефани увидела, что из-под плаща выглядывают длинные, костлявые пальцы, украшенные перстнями с черными камнями. — Помни, — прошептал голос, и в его интонациях Стефани почудилось предостережение, — здесь, в Хогвартсе, не все является тем, чем кажется. Доверяй только себе. А лучше — беги. С этими словами фигура развернулась и, словно растворяясь в темноте, исчезла так же внезапно, как и появилась. Стефани осталась стоять в коридоре одна, парализованная страхом и замешательством. Кто это был? Что он имел в виду? Предостережение незнакомца в маске ёкая заставило её задуматься. Может быть, в Хогвартсе и правда таится нечто большее, чем просто школьные интриги и дружеские подколки. Может быть, турнир Трех Волшебников — это лишь ширма, за которой скрывается нечто гораздо более опасное. Впервые за долгое время Стефани Ле Бретт почувствовала себя по-настоящему уязвимой. Но вместе со страхом в ней проснулось и любопытство, и азарт. И вот, в темном коридоре древнего замка, под пристальным взглядом каменных горгулий и призрачных теней, родилось новое решение. "Бежать? Никогда."