Свидетель

— И что, прям убил? — спрашивает Трейси, пока они идут к местной забегаловке с неоновой надписью на фасаде. — Или это слухи? А чем? Топором, как маньяк?       Кай дёргается, но ничего не отвечает, делает вид, что смотрит на пустую дорогу или проверяет время на телефоне, чтобы скрыть, как начинают мелко трястись руки.       Для них это шутки, байки про столичного мажора, который столкнул аутсайдера-одноклассника с крыши и, избежав наказания, скрылся в маленьком городе.       В Нью-Йорке событию посвятили тонну заголовков, несколько выпусков новостей и бесчисленное количество постов.       Фотографии из школы, с места смерти, лужа крови на мокром после дождя асфальте и опавшие листья. Всё крутится перед глазами так, словно Кай всё ещё стоит на крыше и в ужасе смотрит вниз.       Никто никогда не узнает правду, слово «трус» обжигает кожу невидимой вечной меткой. — Перестань, Трейс, — Эван гремит скейтом и толкает её локтем. — Сама же сказала, что Донован не говорит.       У него негромкий, хрипловатый, словно сорванный, но приятный голос, по колену растягивается свежий тонкий порез от падения. Чтобы отвлечься, Кай разглядывает крашеные ногти и дырку на чёрных джинсовых шортах.       Слишком похож на Джека и не похож одновременно. — А в комп играешь? Это же не связано с речью, — Райден лохматит короткие волосы и открывает дверь в закусочную, пропуская Лу перед собой. — Они все анскиллы, поэтому было бы круто затусить вместе.       В воздухе витает запах жареного бекона, картошки фри и бургеров, у барной стойки стоит группа чирлидерш с коктейлями в руках и обсуждает ближайшую игру.       Лузеры занимают столик в конце зала, будто прячутся от посторонних взглядов; Кай со сдержанным любопытством вновь разглядывает каждого.       Лу садится рядом с Райденом, её ожерелья и браслеты легонько звенят при каждом движении. Она смотрит в окно со скучающим видом, тыкает пальцем в меню наугад. — Симпатичные часики. Дай угадаю, родители подарили за красивые глазки? — Эван фыркает и опускается на фиолетовое сиденье напротив Кая, кладёт скейт на подоконник.       Тоже изучает, внимательно разглядывает, пытаясь не пропустить ни единой детали. Интерес не хищный, однако всё равно раздражает.       Кай прекращает игру первым и ради приличия листает страницы с блюдами и напитками. Он не привередлив, укол про деньги болезненно отзывается в груди.       Все судят о нём по родителям: обсуждают закрывшийся бизнес отца, упавшие акции «Донован и Ко» и ролексы, которыми Кай когда-то хвастался на фейсбуке.       Имидж богатого мальчика не создаст себя сам, цена популярности — отсутствие тех, кто видит что-то помимо красивой картинки. — Мне двойную фри с беконом, кетчуп, бургер дня с жареным луком и колу, — Трейси делает заказ у подошедшей официантки и перебивает тягучую вереницу неприятных мыслей. — То же самое, клубничный милкшейк и салат с курицей, — Райден говорит за себя и Лу, Эван выжидающе смотрит на Кая.       Кай молчит. — Нам обоим то же самое, только в колу поменьше льда. Я заплачу.       Щедрое предложение, о котором не просили. Вместо благодарности — еле заметный кивок головы и подёргивание уголка губ. — Будешь должен, Донован, — усмешка разрезает разбитую губу, обнажая обломанный клык, купюра ложится на стол с лёгким шуршанием. — Придётся заложить часики.       В Нью-Йорке он ходил только по Старбаксам и ресторанам, атмосфера закусочной напоминает о почти забытом детстве, дедушкиных морщинистых пальцах и пустых глазах уже покойной бабушки.       Раньше в «Доброй Бетси» пахло лимонными пирогами и блинчиками, теперь Кай повзрослел и чувствует аромат тёплого пива, пота и старого фритюрного масла.       Последний раз он был здесь в три года, за прошедшие пятнадцать лет картинка разрушилась, бабушка давно умерла, его жизнь пошла трещинами и кардинально изменилась. — … завалимся к тебе и поиграем в твой идиотский МК, лишь бы ты перестал бубнить о нём круглыми сутками, — Трейси закатывает глаза и пинает Райдена под столом. — Всё равно дождь собирается, нет смысла идти в скейт-парк. Ты с нами, Лу? — Джеремайя собирает нас завтра, — мягкий полушёпот оглаживает уши, из коричневой хлопковой сумки торчит полузасохший букетик полевых цветов. — Супер, круто, что ты будешь! — Райден плохо скрывает влюблённость, нервно улыбается и вновь лохматит и без того взъерошенные волосы. — Хочешь, поиграешь за Китану? Тебе она понравилась в прошлый раз.       Кай не слышит, что отвечает Лу, не смотрит на официантку, принесшую поднос с едой. Его взгляд бесцельно скользит по грязному стеклу, рассматривает пожелтевшие деревья, трейлеры рабочих за заправкой и старый щит с давно истекшей рекламой секонд-хенда, открывшегося три года назад.       Иногда он шевелит языком во рту, словно проверяет, атрофировался тот уже или нет. Каждый раз, когда касается зубов, вспоминает металлический привкус крови, когда голова Джека исчезает за краем крыши.       Замедленное немое кино не перестаёт прокручиваться в памяти, одни и те же действия повторяются раз за разом, кошмар не заканчивается. — Приятного аппетита, Донован, — колено Эвана задевает колено Кая, возвращая его обратно в закусочную, за стол лузеров. — Или принцесса обиделась из-за шутки про часики?       В этот раз насмешка не попадает в цель, пальцы касаются картошки и механически отправляют её в рот. Вкуса у еды нет, бекон расплывается на языке жирным пятном.       Трейси включает на телефоне тру-крайм и поворачивает экран так, чтобы видели все, Райден комментирует происходящее, Лу не ест.       В Нью-Йорке Кай избегал таких компаний, сидел среди спортсменов и смеялся громче всех, прижимая Кортни к себе. Только бы никто не увидел, какой он на самом деле, только бы не заглянул за оболочку богатого мальчика с мячом и автографом в руках.       Джек оказался первым, кто увидел в Кае Доноване не сына его отца и не ролексы, а нечто более глубокое, настоящее, то, что пряталось от посторонних взглядов под слоями придуманной личности.       Легко разглядел налёт обмана и разоблачил нерадивого притворщика.       Они никогда не афишировали свою дружбу, шатались по злачным районам после школы, курили травку в подвалах чужих домов.       Кай чувствовал, что впервые за несколько лет встретил того, кто его действительно понимает, стремился излить душу и сам не заметил, как втянулся в круговорот болезненной привязанности, которую не мог разорвать.       Чем быстрее крепла связь, тем хуже ему становилось, тем сильнее влекло к Джеку. Вместо помощи и исцеления они подталкивали друг друга к краю.       Пока один не упал, а второй не струсил. — Ты не только не разговариваешь, но и не держишь фокус? Ало, приём, земля вызывает Донована, — Эван щёлкает пальцами перед лицом Кая, и тот вздрагивает, неосознанно отшатнувшись.       В серых глазах мелькает любопытство, но вопроса не следует. — Можешь взять с собой, доешь у меня. Ты же пойдёшь ко мне, да? Выпьем пива, расслабимся. Родителей не будет до следующей недели, а Карла до двух часов ночи работает в баре, — Райден не дожидается ответа и просит официантку упаковать еду Кая и Лу с собой.       Молчание — знак согласия. Вербального ответа не требуется, когда твоё мнение никого не интересует.       Сегодня это даже к лучшему.