When I meet you in next life (ЧАСТЬ 2)

После разговора с журналисткой Хан Ён сел в машину, но так и не тронулся с места. Он сидел в полном оцепенении, глядя в окно, не в силах осознать масштаб раскрытого секрета мужа. Резкий звук входящего сообщения вывел его из ступора. Прокурор Пак сообщил: несколько жителей действительно пытались искать защиты, подав иски из-за давления со стороны «W-Invest», но все их заявления были молниеносно аннулированы по приказу «сверху». В этот миг судья Ли окончательно убедился в том что людей угнетают, их земли отбирают противозаконно, и, что самое ужасное, его любимый человек к этому причастен. Оставалось лишь понять, какова роль Син Джина в этом аморальном заговоре: был ли он «архитектором зла», управляющим всеми нитями, или безвольной жертвой обстоятельств в руках могущественного кукловода? Перед глазами судьи вновь пронеслись кадры из видео: люди, выстроившиеся в ряд и склонившиеся в глубоком поклоне перед Син Джином. То, как гордо и уверенно держал себя муж, совершенно не походило на поведение человека, которого заставили участвовать в чем-то против воли. Напротив, он выглядел как истинный организатор процесса. Хан Ён знал своего мужа слишком хорошо: Кан Син Джин никогда не позволял вертеть собой. Он всегда был блестящим стратегом, мастером находить лазейки. Всё это наталкивало на страшный вывод: муж был вовсе не пешкой, а гроссмейстером в этом отвратительном деле, из-за которого страдали невинные. Сердце судьи забилось в бешеном ритме. Было невыносимо больно думать, что любимый человек мог так сильно измениться за последние два года. В глубине души еще теплилась слабая надежда, что всё это - роковая ошибка, недоразумение, и Син Джин оказался там случайно. Но если выяснится, что муж лгал ему всё это время, их союз окажется на грани распада. Хан Ён не смог бы жить с монстром, для которого жизни людей ничего не стоят. Это был бы не тот человек, за которого он выходил замуж. Глаза Хан Ёна предательски наполнились слезами. Он опустил голову на руль, мертвой хваткой вцепившись в него пальцами. Нужно было взять себя в руки и выяснить правду до конца. Он набрал номер прокурора Ким Джин А. — Здравствуйте, прокурор Ким. Вы не могли бы проверить место работы одного человека? — спросил он, пытаясь скрыть дрожь в голосе. — Могу. Кого именно? — добродушно отозвалась она. — Кан Сон Мина, — коротко бросил Хан Ён. Ким Джин А заметно растерялась: — А вам разве не известно, где он работает? — Я хочу знать, где он работал последние два года. Пожалуйста, выясните это для меня. Это очень важно, — твердо отрезал судья. После небольшой заминки прокурор Ким ответила: — Хорошо. Что-нибудь еще? Хан Ён проглотил подступивший к горлу ком и смахнул слезу. Собравшись с силами, он добавил: — И еще... пробейте все телефонные звонки и сообщения Хван Мин Сика. — Поняла. Через час отправлю вам на почту всё, что удастся найти. Ожидайте, — сказала она и повесила трубку.

***

Вечером Хан Ён вернулся домой поздно и обнаружил мужа на кухне. Оказалось, Син Джин приготовил ужин и преданно ждал его возвращения, не желая есть в одиночестве. Как только судья вошел в квартиру, взгляд Син Джина мгновенно метнулся к нему; он обернулся, мягко улыбнулся и тихо произнес: — Ты наконец-то пришел. Я ждал тебя. Скорее переодевайся и бегом на кухню. Давай поужинаем вместе. Судья Ли, не проронив ни слова, ушел в спальню, а через несколько минут вернулся и сел напротив мужа. Хан Ён принялся за еду в полном молчании, даже не поднимая глаз. Син Джин сразу уловил его подавленность и попытался разрядить обстановку: — Я впервые готовлю что-то в духовке. Ну, как тебе моя запеченная курица с овощами и грибами? Надеюсь, не вышла суховатой? — Неплохо получилось... — сухо ответил судья Ли, продолжая сверлить взглядом тарелку. Полное отсутствие эмоций на лице мужа озадачило Син Джина. Первое, что пришло ему в голову: «Должно быть, выдался тяжелый день». Неужели Ким Юн Хёк зашел слишком далеко в своих издевках над Хан Ёном? Пытаясь в максимально мягкой форме выяснить причину, Син Джин спросил: — Хан Ён, ты выглядишь подавленным. Неприятности на работе? Судья Ли бросил на него мимолетный взгляд и монотонно ответил: — Нет, на работе всё хорошо. Син Джин пристально наблюдал за мужем, не понимая, что происходит. Он знал, что с назначением Ким Джин Хана председателем Верховного суда работа стала для Хан Ёна изнурительной, возможно, она начала его душить. Но муж продолжал лгать ему в лицо, утверждая, что всё нормально, и ни разу не обмолвился плохим словом ни о Ким Джин Хане, ни о Ким Юн Хёке. Син Джин не понимал причин этой лжи. Было ли это из-за того, что Ким Джин Хан — старый друг Син Джина, и муж не хотел при нем критиковать руководство? Или же он скрывал проблемы из гордости? Внезапно голос Хан Ёна вырвал его из раздумий. — А у тебя как на работе? Сегодня успешно провел очередную юридическую консультацию? — спросил Хан Ён, в упор глядя на него. — Да. Консультировал сегодня небольшую фирму по вопросам сертификации, — ответил Син Джин, невозмутимо попивая чай. Внутри судьи Ли разлилась горькая усмешка. Муж лгал ему прямо в глаза, даже не покраснев. Хан Ён не мог поверить, что два года слепо доверял каждому слову этого человека. Глядя на него сейчас, он видел не преданного и честного спутника, а холодную, жуткую правду со страниц досье, присланного прокурором Ким. В документах черным по белому значилось: «Кан Сон Мин занимал пост советника президента У Джэ Гёма в Голубом доме с 2024 по 2025 год», а после этого официально вообще нигде не числился. Все рассказы о «работе консультантом» были фикцией. Оказалось, Син Джин принял предложение У Джэ Гёма и стал его теневым советником, скрыв это от мужа. Хан Ёна изнутри грызли вопросы: почему он выбрал этот путь и зачем превратил их жизнь в сплошную ложь? Может быть, Син Джин так отчаянно жаждал власти, что ухватился за эту возможность, а молчал лишь для того, чтобы Хан Ён не путался под ногами? Более того, в списке телефонных звонков Хван Мин Сика регулярно фигурировал номер его мужа. Постоянная связь с господином Хваном лишь подтверждала: именно Син Джин стоит за W-Invest и за угнетением жителей того района. Эти мысли, словно яд, отравляли каждую секунду этого тихого семейного ужина. Заметив, что Хан Ён снова погрузился в тягостное молчание, Син Джин решил проявить инициативу. Он хотел предложить решение, которое избавило бы мужа от изнуряющей службы, ставшей для того непосильной ношей: — Хан Ён, если работа больше не приносит тебе радости, может, стоит уйти из Верховного суда и открыть собственную юридическую фирму? Я помогу тебе со всем необходимым. Услышав это, Хан Ён мгновенно истолковал предложение как хитрый маневр. Ему показалось, что Син Джин просто пытается убрать его с шахматной доски, чтобы он не стал помехой в будущем. Эта мысль вызвала у судьи вспышку ярости, и он грубо рявкнул: — Я же сказал, что у меня всё хорошо на работе! Син Джин осекся. Гнев и явное раздражение в голосе мужа заставили его немедленно закрыть тему. Он молча продолжил ужинать, лишь изредка бросая на Хан Ёна изучающие, настороженные взгляды. Он боялся произнести хоть слово, но внезапно в памяти всплыли недавние слова матери: «Хан Ён тебя искренне любит. Пожалуйста, помни об этом в следующий раз, когда посмотришь на него». Сердце Син Джина мгновенно оттаяло. Он подумал, что, возможно, причиной срыва была вовсе не работа, а затаенная обида на него самого, за то, что в последнее время он почти не уделял мужу внимания. Почувствовав укол вины, господин Кан снова посмотрел на Хан Ёна и тихо предложил: — Мне кажется, мы оба чертовски устали. Давай на этих выходных полетим на Чеджу? Мы давно не проводили время только вдвоем. Порыбачим, поплаваем в теплом море... Что думаешь? Хан Ён поймал себя на горькой мысли: предложи Син Джин это вчера, он был бы вне себя от счастья. Но сейчас одна лишь мысль об отпуске вызывала у него тошноту. Как он может отдыхать, зная, какие аморальные дела проворачивает его муж за его спиной? — Я никуда не поеду. Мне некогда. У меня завал по новым судебным делам, — сухо отрезал Хан Ён, по-прежнему не поднимая глаз. Син Джин физически ощутил исходящий от мужа холод и окончательно растерялся. — Хорошо, я понимаю. Может быть, в другой раз... — едва слышно проговорил он. Остаток ужина прошел в гнетущей, абсолютной тишине. Господин Кан больше не решался ни о чем спрашивать или предлагать.

***

Утром Хан Ён поднялся значительно раньше Син Джина, стремясь любой ценой избежать встречи на кухне. Быстро позавтракав в одиночестве, он сел в машину и поспешил на работу. Однако стоило ему подъехать к зданию суда, как он обнаружил, что все свободные места перекрыты знаками «Парковка запрещена». Осмотревшись через лобовое стекло, Хан Ён заметил Юн Хёка: тот, вальяжно облокотившись на свой новенький черный Porsche Carrera, раздавал инструкции рабочему, указывая, где именно ставить очередные заграждения. Хан Ён резко нажал на сигнал, привлекая внимание коллеги. Юн Хёк тут же обернулся и, расплывшись в издевательской улыбке, крикнул: — Судья Ли, вам здесь больше парковаться нельзя! Ищите другое место. Опустив боковое стекло, Хан Ён крикнул в ответ: — Судья Ким, эта парковка — государственное имущество, а не ваша личная собственность! Установка знаков «Парковка запрещена» по вашему желанию незаконна. Немедленно уберите эти ограждения! Юн Хёк лишь залился смехом: — Судья Ли, вы до сих пор ничего не поняли? Теперь не то что эта жалкая парковка — вся судебная система Кореи находится под властью моего дяди. Его слово - закон. А теперь не мозольте мне глаза и убирайтесь отсюда. Хан Ён тяжело вздохнул и, развернув автомобиль, выехал с территории суда. Ему едва удалось найти место на платной парковке за целый квартал от работы, из-за чего путь до здания пришлось проделать пешком. День только начинался, но судья уже чувствовал себя измотанным. От уличного зноя он вспотел, а в его новом тесном кабинете не было даже кондиционера или окна, чтобы впустить хоть немного свежего воздуха. Подняв взгляд, он заметил, что черное пятно плесени в углу комнаты стало еще больше, медленно расползаясь по стене. Хан Ён рухнул в кресло и немедленно принялся изучать список звонков и сообщений Хван Мин Сика. Он был одержим целью выяснить, какая именно связь существует между господином Хваном и его мужем, и кто на самом деле стоит за верхушкой «W-Invest». Интуиция подсказывала: кукловод скрывается в высших эшелонах власти. Но кто именно? Более того, Хан Ёна мучил еще один вопрос: чем занимался Син Джин после того, как официально покинул пост советника президента У в 2025 году? Возможно, кто-то из окружения У Джэ Гёма, заметив его незаурядные таланты стратега, тайно привлек его к созданию и управлению «W-Invest»? Это не мог быть президент У, ведь в новостях твердили, что сам У Джэ Гём после окончания срока полностью отошел от политики, ушел на покой и уехал жить в Сокчхо. Внезапно взгляд Хан Ёна замер на одном номере. В списке Хван Мин Сика он занимал второе место по частоте вызовов. Сразу после номера Син Джина. Судья Ли молча сохранил этот номер, сделав его следующей целью своего расследования. Когда Хан Ён углубился в чтение сообщений Хван Мин Сика, в кабинет без стука ворвался Ким Юн Хёк. Судья Ли мгновенно захлопнул папку, скрывая следы своего расследования. Юн Хёк вплотную подошел к столу и демонстративно поморщился: — Ой, фу... Чем это у вас тут воняет? Или это от вас самих исходит этот зловонный запах гнили? Сказав это, судья Ким издевательски расхохотался. Хан Ён одарил его лишь презрительным взглядом и молча сделал вид, что занят важным делом. Юн Хёк коснулся стопки бумаг на краю стола и одним небрежным движением сбросил их на пол. — Ли Хан Ён, ну как вам камера, в которую я вас упек? Наслаждаетесь бумажной волокитой, которой я вас завалил? Знайте, все сотрудники суда над вами потешаются... Несмотря на открытую провокацию, Хан Ён продолжал игнорировать его присутствие. Это взбесило Юн Хёка еще сильнее, и он перешел на «ты»: — Эй, ты что, язык проглотил? Что, без покровительства покойного Кан Син Джина ты уже не такой крутой? Раньше, при нем, ты расхаживал тут как король, а теперь заперся в своей каморке и дрожишь от страха. Знаешь, я всегда гадал, что такого особенного господин Кан в тебе нашел. Но когда я увидел, как вы вместе выходите из машины прямо перед его арестом, до меня дошло, — Юн Хёк залился громким смехом. — Ты так отчаянно рвался к вершине, что просто лег под него, не так ли? Тебе самому не было противно спать с мужчиной? Хан Ён наконец поднял на него холодный взгляд и спокойно спросил: — Вы всё сказали? — Думаешь, это всё? Нет. Дальше будет только хуже... Скажу тебе как твой старый коллега: увольняйся прямо сейчас. Так ты сохранишь хотя бы крупицу достоинства, — прошипел судья Ким. — А что, у вас не хватает власти уволить меня лично? — в упор глядя ему в глаза, произнес Хан Ён. — Даже когда Кан Син Джина нет рядом, вы всё еще не способны от меня избавиться. Так кто же из нас на самом деле жалкий? Юн Хёк замолчал. От ярости у него покраснели уши, а кулаки сжались до дрожи. Он резко развернулся и бросил через плечо: — Я тебя предупредил. После чего он вылетел из кабинета, с оглушительным грохотом захлопнув за собой дверь.

***

Вечером, как только рабочий день подошел к концу, судья Ли поспешно покинул здание суда и пешком дошел до парковки. Сев в автомобиль, он не стал заводить мотор, а просто замер в тишине салона. Внезапно телефон завибрировал от сообщения Син Джина: «Ты освободился? Может, поужинаем сегодня в ресторане? Мы давно никуда не выбирались вместе». Хан Ён быстро набрал ответ и нажал «отправить»: «Я сегодня останусь в суде на ночную переработку. Навалилась куча дел. Ужинай без меня». Как только сообщение ушло, Хан Ён долго не мог отвести взгляда от экрана блокировки. Там, на обоях, был запечатлен самый счастливый момент его жизни: их отпуск с мужем на Чеджу. На снимке они стояли в обнимку, светясь от искренних улыбок. Прокручивая этот момент в голове, судья Ли не выдержал и невольно заплакал, мертвой хваткой вцепившись в руль. Что же, черт возьми, с ними произошло? Как они оказались в этой точке? Хан Ён мучительно пытался понять, где допустил ошибку, приведшую их брак к грани краха. Несмотря на гнусные поступки и преступления Син Джина против простых людей, он всё еще остро любил его — и ненавидел себя за эту слабость. Сердце отчаянно искало оправдания, но разум неумолимо твердил: Кан Син Джину больше нельзя доверять. Немного выплакавшись, Хан Ён почувствовал гнетущую пустоту, которую немедленно захотелось чем-то заполнить. Возвращаться домой и видеть лицо мужа было выше его сил. Он вытер слезы, заставил себя собраться, и в тот момент, когда он завел машину, телефон снова ожил. Входящий вызов. Узнав номер, Хан Ён резко поднял трубку. — Алло? — Оппа, ты когда будешь? Ты же в курсе, что я беру оплату за каждый час, включая время ожидания? Я тебе не простая проститутка, у меня элитный уровень. Если не хочешь разориться, поторапливайся в назначенное место, — произнес кокетливо женский голос, после чего послышались гудки. Хан Ён нажал на газ и выехал с парковки. Через полчаса пути он приехал к отелю, где была назначена встреча. Забрав карту-ключ на ресепшене, он направился прямиком к номеру. В это время господин Кан ехал домой на заднем сиденье автомобиля, отрешенно глядя в окно. Машина двигалась медленно, в такт тяжелым мыслям хозяина. Получив ответное сообщение от Хан Ёна, Син Джин тяжело вздохнул, и его настроение окончательно испортилось. Спустя несколько минут раздался звонок от помощника Юна. Син Джин снял трубку и без лишних предисловий спросил: — Помощник Юн, ты выяснил, что творится на работе у Хан Ёна? — Да, господин. Ким Юн Хёк переселил его в другой кабинет, гораздо меньше предыдущего, отобрал парковочное место и свалил на него всю бумажную работу отдела, — отчеканил Юн. Син Джин прикрыл глаза, устало потирая переносицу пальцами. — Это Ким Юн Хёк оставил его сегодня на ночную переработку или кто-то другой? — Эм… господин Кан, судья Ли сейчас не на работе. Он уехал оттуда еще полчаса назад, — тихо произнес помощник. Син Джин нахмурился, чувствуя, как внутри зарождается тревога. — Где он тогда находится? И с кем? Помощник Юн замялся. Эта секундная заминка заставила господина Кана немедленно занервничать. — Помощник Юн! Говори прямо! — приказал он. — Он сейчас в отеле «Amaretto». Рядом с ним… женщина, — едва слышно выдавил помощник. — Какая еще женщина? Кто она? — голос Син Джина дрогнул от нарастающего недовольства и острого укола ревности. — Эскортница. Они в номере 405, — так же тихо ответил Юн. Син Джин мгновенно нажал на отбой и властно бросил водителю: — В отель «Amaretto». Живо! Как только машина затормозила у входа, господин Кан буквально выбежал из салона и ворвался в здание. Поднявшись на лифте на четвертый этаж, он стремительно нашел нужную дверь. Сжав ручку 405-го номера, Син Джин в последнее мгновение замер, не в силах сделать решающий шаг. На пороге правды, которая могла разрушить всё, его внезапно охватил леденящий страх. Он хотел ворваться внутрь, уличить мужа в измене и устроить громкий скандал, но в последний момент сдержал этот порыв. Даже в такой патовой ситуации холодный разум взял верх над эмоциями: Син Джину меньше всего хотелось публично уничтожать их общую репутацию. Если кто-то из постояльцев или персонала снимет эту сцену на видео, позор будет уже ничем не смыть. Внутри него бушевал неистовый коктейль из чувств. Син Джин был не просто разочарован в Хан Ёне — он был смертельно ранен в самое сердце предательством человека, которому доверял безоговорочно. До самой последней секунды он надеялся, что помощник Юн ошибся, что это роковое недоразумение и что его муж никогда не опустится до такой низости, как сношение с проституткой в сомнительном отеле. Именно из-за непоколебимой веры в чистоту и порядочность Хан Ёна Син Джин никогда не нанимал слежку за ним. И теперь его грыз невыносимый вопрос: был ли это первый раз или Хан Ён изменял ему регулярно? Пытаясь найти логику в происходящем, Син Джин подумал, что резкие приступы гнева и раздражительность Хан Ёна в течение последнего года могли быть вызваны сексуальной неудовлетворенностью. Ведь Хан Ён сам признавался ему тогда, во время ночевки у родителей, что хочет больше близости, в то время как Син Джин вечно возвращался измотанным после работы. Но неужели из-за примитивной похоти можно было так легко растоптать святость их союза? Неужели Хан Ён действительно был способен на столь отвратительный поступок? Син Джин чувствовал себя глубоко оскорбленным и униженным собственным мужем. Ему стало физически тошно от мысли, что Хан Ён прикасался к нему теми же руками, которыми ублажал женщин легкого поведения. Обида, острая боль и душащее отвращение смешались воедино, заставив его покинуть это место так быстро, как только это было возможно.