When I meet you in next life (ЧАСТЬ 2)

В номере отеля царил приглушённый тёплый свет. На краю кровати сидела эффектная женщина в полупрозрачном белом халате и соблазнительных чулках. Когда судья Ли вошёл внутрь, она на мгновение застыла, а затем, поднявшись, подошла к нему вплотную. — Оппа, я приятно удивлена... Честно говоря, я ожидала увидеть очередного дядю за пятьдесят с пузом, но ты превзошёл все мои ожидания, — произнесла она, обхватив его лицо ладонями и внимательно его разглядывая. — Ты же вылитый актёр Джисон! Подруги точно умрут от зависти. Если согласишься со мной сфоткаться в постели, я даже не возьму с тебя денег за секс, идёт? — С этими словами она обвила руками его шею, притягивая к себе. Хан Ён мягко убрал её руки и опустился в кресло рядом с кроватью. Женщина тут же опустилась на колени перед ним. Приложив ладонь к его щеке, она тихо спросила: — Почему красавчик такой грустный? Ты плакал? Тебя, наверное, бросила девушка. Не волнуйся. Я сделаю тебе так приятно, что ты забудешь о её существовании... Она потянулась к ремню брюк судьи, но Хан Ён перехватил её запястья. — Госпожа Мун Тэ Хи, давайте поговорим, — сказал он. Женщина в испуге отпрянула: — Ты кто такой? Откуда знаешь моё имя? Чёрт, ты что, из полиции? Хан Ён поднял на неё спокойный взгляд: — Не волнуйтесь. Я не из полиции. Она вернулась на край кровати и закурила сигарету. — Выкладывай уже. Кто ты такой и что тебе от меня нужно? — Я из прокуратуры, — солгал судья Ли. — Мы расследуем дело господина Хван Мин Сика. Я хочу, чтобы вы сотрудничали со следствием, тогда у вас не будет проблем. — Я не знаю такого человека. Уходите, — отрезала женщина. — Ваши откровенные переписки и частые телефонные звонки говорят совсем о другом, — парировал Хан Ён, демонстрируя ей распечатанные страницы с логами сообщений. Госпожа Мун закатила глаза, потушила сигарету и внимательно посмотрела ему в глаза: — И что дальше? С каких пор в этой стране запрещено иметь богатого любовника? — Верно, это не запрещено законом, но этот человек подозревается в незаконной деятельности и отмывании денег. Все те дорогие сумки, которые он вам дарил, были приобретены на нелегальные средства. Если вы откажетесь от сотрудничества, мы внесём вас в список соучастников. Вы действительно хотите из-за него сесть в тюрьму на долгие годы? — прямо и твёрдо спросил судья Ли. — Вот же чёрт... этот придурок Хван Мин Сик... А хвастался, какой он весь из себя успешный бизнесмен... Ладно, я помогу, чем смогу. Что вы хотите узнать? — спросила она, вальяжно облокотившись на кровать. Хан Ён достал телефон и показал ей фотографию своего мужа: — Вы видели этого человека рядом с господином Хваном? Женщина прищурилась, на мгновение задумалась, а затем с улыбкой воскликнула: — Это разве не актёр, который играл в сериале «Моё имя» с Хан Со Хи? Как же его звали... Пак Хи Сун! — Госпожа Мун, пожалуйста, посмотрите внимательнее, — голос судьи Ли стал заметно серьёзнее. Она снова вгляделась в фотографию на экране и покачала головой: — Нет, я не видела его с Мин Сиком. — А как насчёт этого человека? — спросил судья Ли, перелистывая изображение на фото бывшего президента У Джэ Гёма. Мун Тэ Хи бросила мимолётный взгляд на снимок и инстинктивно вздрогнула. Память услужливо подбросила воспоминание: этот человек однажды зашёл в кабинет Хван Мин Сика, когда тот ненадолго отлучился. Он пытался домогаться её, а после, глядя в глаза, пригрозил жестокой расправой, если она посмеет кому-то проболтаться. Она резко отвела взгляд от экрана и сухо ответила: — Я его тоже не видела. Хан Ён мгновенно уловил эту секундную заминку и переспросил: — Мне кажется, вы лжёте. Скажите правду, вы знаете этого человека? Женщина вспылила: — Чёрт возьми, вы показываете фото бывшего президента нашей страны! Разумеется, я его узнаю. Что вы вообще от меня хотите? — Ладно. Слышали ли вы что-нибудь подозрительное, когда Хван Мин Сик разговаривал с кем-то по телефону? Возможно, он упоминал чьи-то имена или отдавал приказы? — судья Ли настойчиво пытался нащупать хоть какую-то зацепку. — Честно говоря, он довольно скрытный тип, — ответила она, чуть успокоившись. — Всегда отходит в сторону, когда ему звонят. Но однажды он не успел отойти достаточно далеко, и я услышала, как кто-то буквально орал на него в трубку: «Не забывай своё место, иначе я верну тебя обратно туда, откуда ты выполз! Когда завтра он спросит твоё мнение, ты ответишь, что абсолютно солидарен с моим решением. И скажешь, что идея господина насчёт дамбы — рискованная и плохая. Ты меня понял?» Вот что-то в таком духе кричал тот человек. — Дамба? Что бы это могло значить?.. — пробормотал Хан Ён. — Вы больше ничего не слышали? — Нет, только это. Господин прокурор, это всё, что мне известно. Если вопросов больше нет, прошу вас, оставьте меня в покое, — тихо произнесла Мун Тэ Хи. — Хорошо. На сегодня всё. Но оставайтесь на связи. Если вспомните что-то ещё, пожалуйста, позвоните мне, — сказал Хан Ён. Он достал из кармана деньги и протянул ей. — За ваше потраченное время. Благодарю. Девушка приняла купюры, вежливо поклонилась и негромко заметила: — А вы не такой уж плохой человек... Если что-то еще вспомню, я дам вам знать. До свидания. — До свидания, — ответил судья Ли и покинул номер.

***

Тем временем Син Джин, раздавленный увиденным в отеле «Amaretto», поспешно вернулся домой. Едва переступив порог, он снял обувь, швырнул пиджак прямо на пол и, достав из холодильника бутылки соджу, тяжело опустился на кухонный стул. Внутри него всё бушевало. Ему отчаянно хотелось крушить мебель и кричать в пустоту этой квартиры, которая в один миг превратилась в холодный склеп. Но господин Кан не позволил себе опуститься до столь примитивного проявления гнева. Не сейчас. У него всё еще оставалось слишком много дел. Он наполнил стакан и выпил соджу залпом. Горечь обожгла горло, но её не хватило, чтобы выжечь из памяти свежую рану от предательства человека, которого он любил. Не находя иного способа заглушить разочарование, он продолжал топить его в алкоголе. Когда первая бутылка опустела, его взгляд невольно скользнул к окну, где шторы всё еще оставались открытыми. Высоко над городом сияла яркая луна, а неподалеку от неё мерцала звезда. Полярная звезда... В этот момент в Син Джине проснулся внезапный, непреодолимый порыв услышать голос того, кто всегда приносил успокоение его мятежной душе. Ему до боли захотелось позвонить единственному человеку, который понимал его без слов, никогда не осуждал и, главное, никогда не предавал. Син Джин вытащил телефон и нажал на знакомый контакт. Потянулись долгие, томительные гудки. Наконец на том конце линии подняли трубку. — Зачем ты снова звонишь мне ночью, хён? — послышался усталый голос Ли Пинга. — Мне нужно было услышать твой голос... — честно признался Син Джин. — Тебе плохо? — прошептал протеже. — Я словно медленно задыхаюсь в этом доме... — тихо ответил господин Кан, допивая остатки соджу. Наступила гнетущая тишина. Ли Пинг слышал лишь тяжелое, мерное дыхание своего хёна. — Пинг-эр? — прошептал Син Джин. — М? — Ты можешь приехать? — в голосе господина Кана отчетливо прозвучала надежда. — Я же сказал тебе тогда в аэропорту... Я больше не приеду в Сеул. Никогда, — тихо, но твердо отрезал Пинг-эр, закрывая эту тему. — Если бы ты был рядом, мне бы не... — голос Син Джина надломился. — Я скучаю по тебе... Я... — Син Джин, не надо... Ты пьян, — Ли Пинг резко прервал его, догадываясь, какие слова готовы сорваться с его губ. — Недостаточно, чтобы терять рассудительность... — возразил господин Кан. — По-моему, ты её уже теряешь, раз ищешь меня вместо того, чтобы поговорить со своим мужем, — прошептал Ли Пинг. — Но ты всё еще позволяешь мне это... Ты и алкоголь — единственное, что сейчас помогает мне не терять самообладание, — горько произнес Син Джин. — Соберись, хён. Прекрати топить боль в алкоголе или во мне. Вспомни то, чему ты сам меня учил: всегда сохраняй ясность ума, даже когда сердце разрывается на части. Ты забыл об этом? У тебя наверняка есть незавершенные дела. Если тебе плохо на душе, займись ими и отпусти наконец себя, — сказал Ли Пинг. Син Джин молчал около минуты, прежде чем произнести: — Ты прав. Спасибо за то, что выслушал. Спокойной ночи, Пинг-эр. — Спокойной ночи, хён, — ответил Ли Пинг и убрал телефон в карман. Как только звонок завершился, господин Чжань вернулся на кухню и сел рядом с товарищем. И Сок налил им обоим ягодно-лимонный чай, который уже настоялся и источал ароматный запах. Пока Ли Пинг пил чай, И Сок повернулся к нему и задал неожиданный вопрос: — Ты никогда не рассказывал, откуда у тебя появились эти шрамы от ожогов. Расскажешь? — Просто случайно опрокинул на себя горячий чайник. Нечего рассказывать, — сухо ответил Пинг-эр. — Ли Пинг, я видел ожоги от горячих жидкостей, но эти на них не похожи. Эти шрамы больше напоминают следы от прямого контакта с огнем, — заключил И Сок и накрыл руку Ли Пинга своей ладонью. — Тогда, в 2024 году, когда в тюрьме Сеула произошел взрыв бомбы, кто-то отважно вытащил моего старого друга Син Джина из пылающей камеры. Это ведь был ты? — вкрадчиво спросил И Сок. — От тебя ничего не скроешь… — усмехнулся Ли Пинг. — Зачем ты пожертвовал собой ради него? Тебе не было страшно лезть в пламя? — последовал второй вопрос. — Было страшно. Но этот человек был моей единственной опорой в самые трудные моменты жизни. Благодаря его поддержке я выжил и не сошел с ума. Я не мог просто стоять в стороне, пока он там умирал. И Сок посмотрел на молодого человека перед собой, ощущая искреннее восхищение его отвагой и преданностью. Господин Чжань был не только красив, но и обладал невероятно благородными качествами. За эти два года Ли Пинг проявил себя как человек слова, прирожденный лидер и отличный соратник, а сейчас он раскрывался как глубоко преданная натура. И Сок поймал себя на мысли, что в его жизни не хватало именно такого искреннего человека. Нахождение рядом с ним приносило И Соку неожиданное успокоение и чувство покоя. — Мин Джун, ты ведь остался в Гонконге только ради моей безопасности. Так почему ты сразу не уехал на Кубу, когда я избавился от преследования со стороны Севера? Зачем остался рядом? — тихо спросил Пинг-эр, глядя на старшего. И Соку хотелось сказать многое, но он решил, что это будет лишним, и вместо этого лишь шутливо ответил: — Потому что мне с тобой не скучно. Ли Пинг громко рассмеялся, и они продолжили свое ночное чаепитие.

***

На следующий день господин Кан проснулся от резкого звона будильника. Голова раскалывалась от жуткого, изнурительного похмелья. Оглядевшись по сторонам, он не обнаружил мужа — Хан Ён явно так и не вернулся домой ночевать. Син Джин горько, обречённо усмехнулся. «Наверное, до самого утра оставался с той женщиной…» — пронеслось в его мыслях. Он быстро поднялся с постели, принял душ, пытаясь смыть с себя липкую боль и обиду вчерашнего вечера, переоделся и покинул квартиру, даже не притронувшись к завтраку. Стоило ему сесть в машину, как зазвонил телефон. — Помощник Юн, как продвигаются дела? — сухо спросил Син Джин, приняв вызов. — Господин Кан, почти 70% жителей уже подписали договор о передаче своих долей земли. В скором времени мы сможем начать снос их домов. Все письменные документы я уже отправил к вам в кабинет, — отчитался Юн. — Отличная работа. А что насчёт оставшихся 30% жителей? — С ними мы всё ещё ведём переговоры. Пытаюсь их переубедить. Ситуацию осложняет то, что у этих людей нет задолженностей и кредиторов, — признался помощник. — Я что-нибудь придумаю на их счёт. Пока продолжай в том же духе, — ответил Син Джин и завершил вызов. Когда автомобиль остановился у ворот Суоджэ, Син Джин поспешно вышел наружу и стремительным шагом направился в свой кабинет. Там его уже ждала внушительная стопка документов на права собственности земельными участками. Взяв бумаги в охапку, он пошёл прямиком к У Джэ Гёму. Постучав, Син Джин вошёл внутрь и встретился взглядом с президентом У, который в этот момент беседовал с премьер-министром. У Джэ Гём радушно улыбнулся Син Джину и спросил: — Доброе утро, советник Кан. Надеюсь, вы пришли ко мне с хорошими новостями?! Син Джин почтительно кивнул и аккуратно положил документы перед ним, произнеся: — Здесь находятся договоры купли-продажи на 70% от всего земельного участка. Осталась лишь малая часть. Как только мы заполучим и её, вся территория перейдёт в вашу собственность, господин президент. — Ты меня не разочаровал, Сон Мин. Можешь идти, я ознакомлюсь с документами чуть позже, — тепло отозвался У Джэ Гём. Поклонившись, советник Кан покинул кабинет, оставив экс-президента и премьер-министра наедине. Как только дверь плотно закрылась, премьер-министр обратился к У Джэ Гёму: — Этот Кан Син Джин выглядит как идеальное орудие. Как вам удалось убедить столь гордого человека работать на вас? У Джэ Гём вальяжно откинулся на спинку кресла и произнес: — В прошлом, в конце 2020 года, когда покойный министр Бэк И Сок сговорился с Севером и начал мне угрожать, Кан Син Джин был единственным, кто смог пойти против него. Благодаря ему я тогда сохранил и свою жизнь, и президентское кресло. А затем, когда проблема с Севером была благополучно устранена, я подумал: «Если я позволю Кан Син Джину остаться в должности Председателя Верховного суда, на которой он тогда работал, то через несколько лет с таким блестящим стратегическим умом он вполне может захотеть стать министром или даже президентом». Я просто не мог этого допустить… Премьер-министр догадался, к чему клонит У Джэ Гём, и от изумления приоткрыл рот: — Вы хотите сказать… Неужели это вы стояли за падением Кан Син Джина и лишением его власти? — Именно, — ответил У Джэ Гём. — Я связался с его недругом, судьёй по имени Ким Юн Хёк, и помог ему раздобыть улики против Син Джина. Таким образом я добился того, что Кан Син Джина осудили и отправили в тюрьму за коррупцию на четыре года, навсегда лишив его лицензии судьи. — А что было дальше? — спросил премьер-министр, крепко вцепившись в подлокотники кресла. — А дальше… На него совершили покушение прямо в тюрьме, он едва не погиб при том взрыве. Честно говоря, я не ожидал, что до этого дойдет. Но даже тогда он чудом выжил. Я тут же сделал ему предложение стать моим советником, но он почему-то медлил с ответом. Тогда мне пришлось подумать, как заставить его согласиться. Я досконально изучил его: его историю, семью — и обнаружил, что у него есть три слабые точки: его приёмная мать, судья Ли Хан Ён и друг из Гонконга. Я решил использовать третьего человека из этого списка в качестве рычага давления, — тихо пояснил экс-президент. — Почему именно третьего? — с живым интересом допытывался премьер-министр. — Потому что Ли Хан Ён и Чон Чан Ми находятся здесь, в Сеуле, и Син Джин вряд ли воспринял бы всерьёз угрозу их жизни, ведь он мог лично обеспечить им безопасность. Другое дело, если человек, который ему не менее дорог, находится за тысячи километров, в другой стране, где гарантировать его безопасность Син Джин физически не способен. Поэтому я сосредоточил всё внимание на Чжань Ли Пинге. Должен признать, этот господин Чжань чертовски хорош… Он настолько тщательно стёр все улики своих преступлений, что я не смог ничего на него откопать. Но он совершил одну роковую ошибку, убив северокорейского офицера. Я передал весточку своему доверенному лицу на Севере и таким образом намеренно спровоцировал охоту на Чжаня Ли Пинга. Узнав, что его преданный друг находится в смертельной опасности, Кан Син Джин сам приполз ко мне в один дождливый вечер, умоляя о помощи. И я великодушно «помог» ему решить эту проблему. С тех пор он служит мне верой и правдой. Он даже помог мне сохранить фактическую власть после окончания моего президентского срока и создать наш теневой совет Суоджэ, — рассказывал У Джэ Гём, буквально упиваясь собственным всемогуществом. — Отец, а вы не боитесь, что в один прекрасный день ваш верный пёс вас укусит? — спросил премьер-министр. У Джэ Гём пристально, тяжело посмотрел на своего внебрачного сына: — Пиль Гу, не волнуйся. Я держу его за ошейник так крепко, что он никогда не посмеет повернуться ко мне спиной. А если всё же посмеет, я уничтожу всех, кого он любит, а затем самого его сотру в порошок. Премьер-министр согласно кивнул и понимающе улыбнулся. После этого они плавно вернулись к обсуждению текущих государственных дел.

***

На следующий день, утром Ли Пинг зашёл в свой кабинет и обнаружил на рабочем столе большой, роскошный букет белых лилий. Он был настолько огромным, что пышные бутоны цветов выходили далеко за края обёрточной бумаги. Увидев белые лилии, Пинг-эр сразу же догадался, кто был отправителем. О том, что ему нравятся именно эти цветы, знали только два человека во всём мире: его покойная помощница Тан Мари и Син Джин. Ли Пинг молча подошёл к столу и взял в руки прикреплённую к букету открытку. На ней аккуратным почерком был выведен текст: «Я всё ещё помню, как ты любил эти цветы. Надеюсь, ты их всё ещё любишь. Спасибо за твою безусловную поддержку, Пинг-эр. С тобой я чувствую себя сильнее. Я скучаю по тебе. Ты моя истинная Полярная звезда». Едва дочитав строчки до конца, господин Чжань почувствовал, как сердце начинает биться быстрее, а пальцы мелко дрожат от внезапного трепета души. Эти цветы были его любимыми, но они также были символом скорби, похорон, и мимолетной жизни. Пинг-эр не удержался, наклонился к букету и жадно вдохнул сладкий, дурманящий запах цветов. Но уже в следующее мгновение он обернулся к своему помощнику, который только что вошёл в кабинет, и монотонно, безжизненным голосом приказал: — Выброси этот букет. Помощник растерялся и удивлённо переспросил: — Но, господин, это ведь от господина Кана. Вы уверены? — Я сказал — выброси это! — резко оборвал его Ли Пинг. — Мне не нужно очередное напоминание о нём. Зачем хранить в памяти того, кто тебе недоступен?! У меня больше нет времени на это… Сказав это, он с силой сжал открытку в кулаке и точным движением выбросил её в мусорную урну. Как только его помощник, Цзы Мин, забрал огромный букет и поспешно вышел из кабинета, у Ли Пинга подкосились ноги. Не в силах устоять, он тяжело присел на край стола. В этот же миг он почувствовал резкую, пронзительную боль в области затылка, а по всему телу волной прокатились мучительные мышечные спазмы. Кое-как слезв со стола, Ли Пинг, собрав последние силы, буквально дополз по полу до тумбочки под рабочим столом. Там, в скрытом от чужих глаз сейфе, лежали ампулы с морфием и шприцы. Дрожащими руками натянув на предплечье жгут, Ли Пинг набрал наркотик в шприц и ввёл иглу точно в вену. Прошло всего несколько минут, и невыносимая боль вместе со спазмами начала медленно отступать, сменяясь лёгким, обволакивающим чувством эйфории. Обессиленный, он прижался спиной к холодной стене и, обхватив колени руками, тихо заплакал, продолжая мелко дрожать всем телом.