Хаос: Цена Молчания

Silent cry – Stray kids This light between us – Armin van Buuren, Christian Burns

Тишина в портовом логове была взрывоопасной. Воздух звенел от невысказанных решений и тяжкого взгляда Джупика, нависшего над ними всем. Джисон только что бросил вызов Сынмину, поставив ультиматум на жизнь его заклятого врага. Это был рискованный шаг, балансирование на лезвии бритвы между тактическим союзом и моральной пропастью. И тут на заброшенный телефон Феликса, лежавший на ящике, как артефакт забытой эпохи, пришло новое сообщение. Не звонок. Текст.  Все вздрогнули. Феликс, все еще бледный и закутанный в одеяло, медленно потянулся к нему. Его пальцы дрожали. Он прочитал и замер, его огромные глаза поднялись сначала на Хенджина, потом на Джисона. В них не было ни ненависти, ни торжества. Была лишь глубочайшая, шокирующая растерянность. – Он... – голос Феликса сорвался на шепот. – Он говорит... «Я в игре. Но правила меняются». Джисон резко выхватил у него телефон. На экране горели несколько строк: `[Зашифрованный канал] > Хван Хенджин, Хан Джисон.` `Ваши условия приняты. Охрана Джупика будет нейтрализована. Он будет остановлен. Живым.` `Но есть новые условия. Мои.` `1. Мне нужен безопасный проход к вам.` `2. Мне нужны гарантии. Не на словах.` `3. Феликс остается в неведении до моего появления.` `Вы получаете козырь против Джупика. Я получаю... аудиенцию.` `Решайте.` Чанбин свистнул сквозь зубы. – Гарантии? Какие еще гарантии? Он что, хочет, чтобы мы подписались кровью? – Он хочет войти в круг, – неожиданно тихо сказал Чан, не отрывая взгляда от экрана своего планшета, где он мониторил жизненные показатели группы. Его спокойный, аналитический голос прорезал напряжение. – Он смотрит на нас и видит не союзников, а... группу. Племя. Семью? И он, всю жизнь бывший изгоем, хочет внутрь. Но он не знает как. Не доверяет. Поэтому требует ритуал. Гарантии – это его пропуск. Все замолчали, осознавая глубину этого жеста. Это была не сделка. Это была заявка на вступление. От человека, чьей единственной правдой была месть. Хенджин первым нарушил молчание. Он подошел к Джисону и посмотрел на сообщение. – Он рискует всем. Своей местью. Своей безопасностью. Он дает нам Джупика, своего личного дьявола, в руки. В обмен на... что? Шанс? – Он посмотрел на Хана. – Это твой выбор, лидер. Мы принимаем нового игрока? Или играем старыми правилами? Джисон сжал телефон так, что треснул корпус. Его взгляд метнулся к Феликсу, который смотрел на него с немым вопросом, потом к Чанбину, к Чонину, к Банчану. Он видел не просто команду. Он видел спину, которую можно подставить. И он видел одинокую фигуру Сынмина в темноте, которая, возможно, впервые за много лет, протягивала руку, а не сжимала курок. К сожалению, в связи со своей работой и близкими взаимоотношениями с Ягуаром, он был прекрасно осведомлен о том, кто такой этот гребаный Ким Сынмин. – Ладно, – хрипло выдохнул он. – Новые правила так новые. – Он бросил телефон Чанбину. – Говори ему добро пожаловать в ад. И пусть готовит свои данные. У нас мало времени. Пусть будет готов подставить свою худосочную жопу под пули ради нас, раз ему заняться больше нечем, блядь. Он повернулся к остальным, и в его глазах горел уже знакомый, безумный огонь, но теперь приправленный чем-то новым – ответственностью. – Слушайте все! План «Громкий балаган» в силе! – он ткнул пальцем в Чанбина. – Ты – наш пианист в машине. Получаешь данные от Сынмина, глушишь связь охраны Джупика, оставляя им только открытый канал, по которому они будут орать о помощи. – Палец перешел на Хенджина и Аени. – Вы — «ссорящаяся» группа. Начинаете громкую разборку на подходе к складу. Отвлекаете внимание. – Его взгляд упал на Банчана и Феликса. – Вы – тыл. Док, смотри за ним. Феликс... – он запнулся, – попробуй найти их «тишину». Попробуй вернуть себе цвета. Хотя бы на минуту. – А ты? – спросил Чонин, поправляя повязку. Джисон оскалился в дикой, безрассудной ухмылке. – А я пойду на личную аудиенцию к Джупику. Поболтаю по душам. Пока вы тут шумите. Это было безумием. Самоубийственной авантюрой. Но это было их безумие. И теперь, благодаря странному повороту судьбы, к нему, возможно, присоединялся еще один безумец – призрак с винтовкой, который искал не смерти, а семьи. Сынмин, получив сообщение, в своем бункере долго смотрел на единственное слово на экране: `Confirmed`. Затем он медленно, почти ритуально, снял со стены свою снайперскую винтовку, разобрал ее и убрал в неприметный кейс. Он брал с собой не оружие мести. Он ехал на смотрины. Игра изменилась до неузнаваемости. И теперь на кону стояло не просто выживание, а нечто большее. Шанс на то, чтобы перестать быть пешками на чужих шахматных досках.

****

Глухой ночной воздух порта взорвался оглушительной, ядовитой ссорой, которую было слышно за километр. – Я сказал, это идиотский план! Ты нас всех в могилу сведешь, Джинни! – орал Аени, с силой пиная ржавый бак. Звук был оглушительным, идеально притворным и до боли настоящим одновременно. – Заткнись, костоправ! Ты здесь только потому, что твои швы трещат по швам! – парировал Хенджин, его обычно спокойный голос намеренно срывался на высокие, истеричные ноты. Он оттолкнул ящик, и тот с грохотом полетел в сторону. А высоко над ними, на скользких балках портового крана, двигалась тень, больше похожая на неповоротливого ужа, ежели на Хамелеона.  Джисон полз, цепляясь пальцами, в которых сводило от напряжения, за холодную, обледеневшую сталь. Ветер свистел в ушах, пытаясь сорвать его вниз, в самую гущу этого спектакля. Каждый мускул его тела был напряжен до предела, но внутри бушевало нечто большее, чем адреналин. Страх. Гадкий, холодный, знакомый. Он боялся высоты. Боялся провала. Боялся, что этот безумный план разлетится в щепки и похоронит их всех. Но сильнее страха была ярость. Ядовитая, обжигающая волна, которая поднималась из самой глубины его существа.  Он видел внизу мельтешение фигур – людей Джупика, дезориентированных, поворачивающихся на шум. Каждый из них был еще одним гвоздем в крышке гроба Минхо. Еще одним клоном, ведущим стадо на убой. И эта мысль жгла его изнутри. Они держат его там.  Его пальцы с такой силой впились в металл, что побелели костяшки. Дыхание стало коротким, прерывистым. Он не просто выполнял миссию. Он пробивался к нему. Через страх, через врагов, через собственное безумие. Каждый сантиметр, отвоеванный у высоты, был шагом к стеклянной клетке, в которой, он это чувствовал, сходил с ума его Ли Минхо. – Как же так вышло, что я опять спасаю твою жизнь, гребаный Лино?  Вина пожирала его заживо. Это он недоглядел. Это он не досмотрел за десять лет, он позволил им утащить его Ягуара прямо у себя из-под носа. Позволил Минхо снова уйти в героическое одиночество, думая, что всех защищает. Я должен был быть быстрее. Умнее. Я должен был… Мысль обрывалась, прерываемая новым витком ярости. На себя. На Джупика. На “Молчание”. На весь этот проклятый мир, который раз за разом отнимал у него то, что было важно. Он добрался до нужной точки, замеряя дыхание, и заглянул вниз. Прямо под ним, у подножия крана, стояла группа охраны, о чем-то споря, тыча пальцами в сторону драки Хенджина и Чонина. Их оружие было наготове. Внутри Джисона что-то щелкнуло. Страх испарился, оставив после себя только чистейший, обезображенный гнев.  Он не стал дожидаться, не стал искать лучший момент. Он нашел его своим телом. Соскользнув по опоре почти бесшумно, он приземлился позади двух охранников с кошачьей грацией, которой бы позавидовал сам Минхо. Первый даже не успел понять, что происходит. Глухой удар рукояткой пистолета по затылку – и он безвольно осел. Второй начал оборачиваться, но Джисон был уже рядом. Молниеносный захват, резкий рывок – и треск ломаемой ключицы прозвучал приглушенно, но отвратительно громко в ночной тишине. Охранник захрипел от боли, но Джисон уже зажал ему рот ладонью, пригнув к земле. – Где он? – его голос прозвучал низко, хрипло, почти животным рыком прямо в ухо охраннику. – Где Джупик? Говори, и твой друг останется жив. Охранник, закатив глаза от боли, беспомощно мотнул головой в сторону самого большого склада. Джисон с силой ударил его головой о стальную балку, и тело обмякло. Он выпрямился, его грудь вздымалась. Запах крови и страха ударил в нос, и ему стало дурно, но он подавил рвотный позыв. Он не мог позволить себе слабость. Не сейчас. Он посмотрел в сторону того склада. Туда, где был Джупик. Туда, откуда, он знал, тянулись все нити к клетке Минхо. Его лицо в свете луны было искажено не улыбкой, а одичалым оскалом.  Он стер кровь с руки о штаны и двинулся вперед, растворяясь в тенях, как и подобает Хамелеону. Но на этот раз он шел не за победой. Он шел на войну. Его хакерские разработки были бесполезны здесь. Тут ему помогут только собственные кулаки. Джисон слился с ржавой стеной склада. Дверь была приоткрыта – признак либо крайней самоуверенности, либо паники. Изнутри доносились приглушенные, но яростные крики Джупика. Он орал на кого-то по телефону, его голос, обычно бархатный и властный, сейчас срывался на визгливый, истеричный фальцет. – ...Я не понимаю, что происходит! Где охрана? Где связь? Я плачу вам не за то, чтобы вы... Джисон вошел внутрь. Склад был огромным, полупустым, освещенным лишь несколькими аварийными лампами, отбрасывающими длинные, пляшущие тени. В центре, как паук, потерявший паутину, метался Джупик. Его дорогой костюм был растрепан, лицо лоснилось от пота, в руке он сжимал телефон, тряся им, как погремушкой. Он не сразу заметил Джисона. Тот стоял в дверном проеме, давая ему время. Давая ему увидеть своего гостя. – Вы все... вы все ни на что не годитесь! – выкрикнул Джупик и швырнул телефон об пол. Хруст пластика прозвучал оглушительно громко в напряженной тишине. И тут его взгляд упал на фигуру в дверях. Сначала он не узнал его. Увидел лишь силуэт, угрозу. Его рука потянулась к пистолету у пояса. – Кто... Кто ты? Охрана! Ко мне! – Охрана занята, – прозвучал голос. Низкий, спокойный, но с таким ледяным презрением, что Джупик вздрогнул. – У них свои проблемы. Связи, понимаешь ли, нету. Джисон сделал шаг вперед, выходя из тени под свет лампы. Его лицо было бледным, в порезах, но абсолютно неподвижным. Только глаза... Глаза горели адским пламенем. Узнавание пришло к Джупику медленно, как отравление. Его собственные глаза расширились, челюсть отвисла. – Ты... – он просипел. – Хамелеон? Но... как? Ты же... – Должен быть мертв? Или бегать по порту, как перепуганная крыса? – Джисон сделал еще шаг. Его движения были плавными, хищными. – Разочарую. Я здесь. А твои новые ребята... – он мотнул головой в сторону выхода, – очень громко кричат. На том единственном канале, что у них остался. Советую послушать. Поучительно. Джупик отшатнулся, наткнувшись на ящик. Его уверенность, его напускное величие испарялись на глазах, обнажая трусливую, мелкую сущность. – Что тебе нужно? Денег? Власти? Я... я всё дам! Имя того, кто нанял тебя! Двойную цену! Джисон рассмеялся. Звук был коротким, сухим и безжалостным. – Ты действительно ничего не понимаешь, да? Ты как слепой щенок, который думает, что миром правят косточки и похлопывания по голове. – Он подошел вплотную, и Джупик вжался в ящики, задирая голову, чтобы смотреть на него. – Мне не нужны твои деньги. Мне не нужна твоя жалкая власть. Мне даже не нужна твоя жизнь. Он наклонился так, что их лица оказались в сантиметрах друг от друга. Хамелеон видел, как дрожат ноздри Джупика, как бегают его глаза в поисках спасения, которого не будет. – Мне нужна информация, – прошипел Джисон, и его голос стал тихим, как скольжение лезвия по шее. – Ты отдал приказ. Ты отдал моего хакера. Им. Где он? Где они его держат? Говори. И я, возможно, позволю тебе уползти отсюда живым. Не говоря уже о твоем племяннике, который целится тебе в спину. Упоминание Сынмина подействовало на Джупика, как удар хлыста. Его лицо исказилось гримасой животного ужаса и ненависти. – Сынмин... Этот гад... Я всегда знал...  – Место! – рявкнул Джисон, хватая его за воротник и приподнимая. – Я не буду повторять! – Старый дата-центр! – выдохнул Джупик, его тело обмякло от страха. – На окраине Йондынпо! Тот, что... тот, что Минхо когда-то нашел! Они там! Они везде там! – Он затрясся. – Он... он жив? Лино? Вопрос, полный какого-то странного, болезненного любопытства, повис в воздухе. Хан отпустил его, и Джупик грузно осел на ящики. – Жив, – бросил Джисон через плечо, уже отворачиваясь. – К сожалению для тебя.  Он сделал несколько шагов к выходу, затем остановился, не оборачиваясь. – И совет на прощание, Джупик. Беги. Прячься. Потому что когда мы разберемся с ними... – он кивнул в сторону невидимого «Молчания», – мы придем и за тобой. За все твои грехи. Он вышел в ночь, оставив Джупика одного в полутьме, с его разбитым телефоном, его мертвой охраной и нависшим над ним призраком мести его же племянника. Джисон не чувствовал триумфа. Только тошноту.  У него было местоположение. Теперь нужно было вытащить оттуда Ягуара.

****

В порту адский спектакль достиг своего апогея. Хенджин и Чонин, казалось, были готовы перегрызть друг другу глотки. Их крики, полные искусственной, но оттого не менее убедительной ярости, эхом разносились по воде, идеально маскируя тихую, смертоносную работу Каприччио в глубине логова и движения Хамелеона где-то выше. Но любая ложь имеет свойство становиться правдой, если в нее вложить достаточно энергии. Один из бойцов Джупика, более агрессивный и менее дезориентированный, чем остальные, принял «ссору» за реальный шанс. Он увидел в Аени – самом яростном, самом «неконтролируемом» из орущих – слабое звено. Идеальную цель, чтобы прорвать этот хаос. – Кончай скулить, сволочь! – рявкнул он, выскакивая из-за угла контейнера и направляя ствол прямо на Аени. Время замедлилось. Чонин, увлеченный своей ролью, увидел движение слишком поздно. Его рука инстинктивно потянулась к спрятанному оружию, но он понимал – не успеет. Хенджин, отвлекшись на другого охранника, тоже не мог среагировать. И в этот миг из темноты, из ниоткуда, пришел ответ. Тихий, почти вежливый хлопок, похожий на лопнувший воздушный шарик. Не грохот выстрела, а приглушенный плевок глушителя. Пуля пришла не в того бойца. Она пришла точно в пистолет. Металл затвора взорвался осколками, с диким визгом отлетевшими в стороны. Ствол изогнулся в немыслимой форме. Боец вскрикнул от боли и шока, отшвыривая обезображенное, дымящееся оружие и хватаясь за порезанную осколками руку. Наступила мертвая тишина, нарушаемая лишь его сдавленными стонами. Хенджин и Аени замерли, широко раскрыв глаза. Остальные охранники попятились, в ужасе вглядываясь в темноту, откуда пришел этот сверхъестественно точный выстрел. Чонин медленно опустил руку. Его сердце бешено колотилось, выпрыгивая из груди. Он обвел взглядом крыши, краны, темные проемы складов. Ничего. Только непроглядная тьма. И тогда до него донеслось. Едва слышный, прохладный голос из маленького радиопередатчика на его поясе – устройства, которое они все получили от Чанбина на случай чего-то подобного. `[Призрак] > Не отвлекайтесь. Продолжайте спектакль. Следующая пуля будет не по оружию.` Голос был абсолютно ровным, без эмоций, но в нем слышалась такая непререкаемая уверенность, что по спине Аени пробежали мурашки. Это был не Чанбин. Не Джисон. Это был Сынмин. Он сдержал слово. Он не просто дал им данные. Он прикрывал их. Он был их невидимым щитом, их ангелом-хранителем с винтовкой, вписанным в самый эпицентр их безумия. Хенджин первым опомнился. Он снова набрал воздуха в легкие и с новой, уже отчасти подлинной яростью, а на деле больше с испугом за Аени, рявкнул на молодого врача.  – Видишь?! Видишь, к чему приводит твоя истерика! Нас чуть не убили! Его крик был сигналом. Спектакль должен был продолжаться. Но теперь в нем появился новый, невидимый актер. Чонин, все еще трясясь от адреналина, кинул взгляд в ту сторону, откуда пришел выстрел. Он не видел ничего. Но впервые за этот долгий, безумный вечер он почувствовал нечто странное. Уверенность. Они были не просто разрозненной группой отчаянных головорезов. За ними стояла новая тень. Тихая, смертоносная и, как это ни парадоксально, своя. Он выдохнул, снова вжился в роль и, с искренней  агрессией в голосе, пошел на Хенджина.  – Это ты во всем виноват, принц кислых щей! Со своим гонором! Но внутри, глубоко внутри, где-то под слоями страха, усталости и сарказма, шевельнулось крошечное, теплое чувство. Почти... братское.  Где-то в темноте, на холодной крыше, Сынмин перезарядил винтовку. Его лицо под прицелом ночного видения было непроницаемо. Но когда он увидел, как Аени снова входит в роль, как группа оживает, уголок его рта дрогнул на миллиметр.  Он не просто охранял актив. Он защищал своих.  И это чувство было странным. Новым. И пугающе... приятным.

****

В логове, превращенном в импровизированный командный пункт, царила напряженная тишина, разрываемая лишь диким стуком клавиш Чанбина и спокойным, ровным голосом Криса. – Пульс у Феликса учащенный, но ритмичный. Дыхание поверхностное. Шоковое состояние, но без признаков острой сердечной недостаточности, – Чан докладывал, его пальцы лежали на запястье Феликса, а глаза были прикованы к показаниям портативного монитора, который он успел развернуть. – Я ввожу легкий седативный препарат. Ему нужно снизить тревожность, но не вырубать полностью. Ему еще работать. Феликс, сидя на ящике и закутавшись в одеяло, смотрел на Криса пустыми глазами, но не сопротивлялся. Укол был почти безболезненным. – Сынмин подтвердил получение координат, – сквозь зубы процедил Чанбин, его взгляд прилип к экрану, где бежали строки кода. – Данные чистые. Ловушек нет. Он... черт возьми, он действительно ведет их как на ладони. Я вижу каждую их группу. – В его голосе прорвалось что-то похожее на профессиональное восхищение, смешанное с глубочайшим недоверием. – Джисон вошел в склад. Контакт с Джупиком установлен. – Следи за его показателями, – не отрываясь от Феликса, бросил Бан Чан. – Если пульс взлетит до двухсот — это сигнал. – Он отключил свой трекер, – мрачно ответил Чанбин. – Говорит, мешает сосредоточиться. Банчан покачал головой, но не удивился.  – Идиот. Слепой идиот. – Он вздохнул и перевел взгляд на Чанбина. – А твое давление зашкаливает. У тебя под глазами круги, как у панды. Прекрати трястись над ним как наседка и дыши глубже. Ты нам нужен в сознании. Его ровный, врачебный тон действовал как ушат ледяной воды. Пианист с силой выдохнул, разжал сведенные судорогой плечи и сделал несколько глубоких вдохов. Именно в этот момент на связь вышел Хамелеон. Его голос в наушниках был хриплым, но четким, без тени паники. – Есть локация. Старый дата-центр в Йондынпо. Тот самый. «Молчание» там. И Минхо с ними. – В его голосе прозвучала сталь. – Пианист, ты меня слышишь? Наводи штурмовика. Пора заканчивать этот цирк. Чанбин встрепенулся, его пальцы снова взлетели над клавиатурой. – Уже в процессе. Переношу все данные на планшет. Карты, схемы коммуникаций, расписание патрулей... Всё, что слил Сынмин. – Он посмотрел на Чана. – Док, как он? – Жив, – коротко ответил Крис, убирая шприц. – И, кажется, даже что-то соображает. – Он посмотрел на Феликса. – Ну? Ты с нами? Сможешь найти их «тишину»? Феликс медленно поднял голову. Его глаза были по-прежнему огромными, но в них появилась слабая, болезненная искра. Седатив подействовал, приглушив панику, но не погасив его разум. – Они... они как белый шум, – прошептал он. – Глушат всё. Но... – он потянулся к своему планшету, – есть канал... очень тихий. Как... шепот сквозь стену. – Его пальцы дрогнули, но коснулись экрана. – Минхо... он... он не молчит. Он... стучит по стеклу. Он запустил программу, и на экране поплыли не строки кода, а странные, пульсирующие волны звука – визуализация того, что слышал только он. – Он вносит помехи... – глаза Феликса расширились от изумления. – Маленькие... незаметные... но он... он бунтует... Чанбин резко обернулся, глядя на экран Феликса, а затем на свой. Его лицо озарилось пониманием. – Вот откуда эти микроскопические сбои! Это же... это гениально! Он не ломает, он... засоряет их систему! – Он чуть не рассмеялся от восхищения и ярости одновременно. – Давай, блондин, лови его ритм! Попробуй усилить этот «шум»! Сделай его громче! Феликс кивнул, его пальцы задвигались быстрее, уже с меньшей дрожью. У него появилась цель. Не уничтожить. Усилить. Помочь тому, кто там, в аду, отчаянно стучал по стеклу, пытаясь до них докричаться. Бан Чан наблюдал за ними обоими – за сосредоточенным хакером и одержимым гением – и с удовлетворением констатировал, что пульс у обоих постепенно приходит в норму. Работа, пусть даже и такая странно-опасная, была лучшим лекарством. – Чанбин, – его голос снова прозвучал властно. – Как только Джисон выйдет, готовь ему укол глюкозы и анальгетика. Он себя не пожалеет. И передай Хенджину, чтобы заканчивал свой спектакль. Пора двигаться. Он посмотрел на вход, туда, откуда скоро должен был появиться Джисон. Затем на Феликса, который что-то бормотал себе под нос, вплетая свой хаос в тихий бунт Минхо. Потом на Чанбина, который уже связывался с Хенджином, отдавая короткие команды. Они были сборищем раненых зверей, психопатов и неудачников. Но они были командой. И доктор Бан Чан делал всё, чтобы его пациенты не сдохли, не успев довести дело до конца.