Хаос: Цена Молчания

someday – flipsyde sex, drugs, etc – в любой reverb+slowed обработке pornostar – sviral

Тишина в бункере после цифрового взлома Феликса была тяжелой, густой, как смог над ночным Сеулом.  Ли Феликс не просто следил. Он был здесь, в самом сердце их цифрового убежища, дыша им в затылок. Это было интимнее, чем любое физическое вторжение. – Ну что, Каприччио, – голос Минхо прозвучал низко, почти беззвучно, но в нём слышался стальной лязг. – Твой рояль готов к кровавому концерту? Чанбин уже не улыбался. Его пальцы, обычно порхавшие по клавиатуре с небрежной грацией пианиста, теперь с силой вдавливали клавиши, отдавая приказы системе. – Он оставил дверь открытой. Наглый ублюдок. – На главном экране поплыли строки кода – ответный вирус, червь, которого Чанбин выращивал годами для особых случаев. – Думаешь, ты единственный, кто умеет играть с огнём, Ли Ёнбок? Минхо медленно поднялся с кушетки, игнорируя протестующую боль в боку. Он подошёл к резервному терминалу, его собственные пальцы потянулись к клавишам. Старая мышечная память, запах пота и кофе в университетской лаборатории, взгляд синеволосого засранца через стол.  – Он играет не на победу, – сказал Минхо, и его голос был странно спокоен. – Он играет, чтобы сжечь всё дотла. И нас в придачу. – А мы что, по-твоему, строим здесь замок из песка? – огрызнулся Чанбин, но его взгляд скользнул к Минхо с долей уважения. – Делим территорию, как два пацана в песочнице? Он хочет хаоса – мы покажем ему, что такое настоящий хаос. Тот, что начинается не со взлома, а с одного тихого звонка. Он ткнул пальцем в экран. На нем возникло лицо мужчины лет пятидесяти с усталыми, умными глазами – начальник отдела киберпреступлений сеульской полиции. Человек, которого Чанбин кормил информацией годами, держа на крючке из-за долгов его сына-игромана. – Начальник Хо, – голос Чанбина стал сладким, ядовитым. – У меня для вас раннее рождественское чудо. Координаты и логи серверов, куда некто Феликс слил данные по «Оctagon». Да-да, те самые, которые ищет весь ваш отдел. Ваша карьера просто взлетит к звёздам. Минхо усмехнулся. Грязно. Низко. Идеально. – Ты отдаёшь его копам? – Я отдаю копам приманку, – поправил Чанбин, отправляя файлы. – Пусть бегают за призраком, пока мы делаем настоящую работу. Их взгляды встретились через мерцание мониторов – бывший информатор Каннам-па и пианист-убийца. Два призрака с общим прошлым и непонятным будущим. Впервые за долгие годы между ними не было лжи. Была только тихая, яростная решимость. Где-то в городе Феликс, наверное, уже видел этот ход. И, возможно, улыбался.

****

Машина мчалась по ночному шоссе, разрезая тьму фарами. На заднем сиденье Аени, прислонившись к стеклу, пытался зашить рваную рану на своем собственном предплечье. Игла дрожала в трясущихся пальцах. – Сиди ровно, сволочь, – пробормотал он сам себе сквозь стиснутые зубы. – Ты же хирург, черт возьми. Две ровные линии. Джисон, сидевший за рулем, бросил на него взгляд через зеркало заднего вида. – Может, сначала голову пришьешь? А то она у тебя болтается, как китайский болванчик. – Заткнись, Хамелеон, пока я не передумал и не вспорол тебе живот, чтобы проверить, нет ли у тебя там второго комплекта кишок для такого количества дерьма, что ты несёшь. Хенджин на пассажирском сиденье издал короткий, беззвучный звук, похожий на смешок. – Прекратите. Вы как старая женатая пара. Меня тошнит. – Он начал, – почти синхронно бросили Джисон и Аени. Хенджин закрыл глаза. В его кармане тихо вибрировал заблокированный телефон. Одно-единственное сообщение, пришедшее с шифрованного номера, который он знал наизусть. Unknown: Твои мальчики в опасности. Игра пошла не по их правилам. Ищи меня там, где музыка умирает. - F:* Он стёр сообщение, не меняясь в лице. Феликс вышел на связь. Игра действительно менялась. И Хенджин, как всегда, оказался на острие ножа – между долгом перед кланом и чем-то другим, чему у него до сих пор не было имени. – Куда едем? – голос Джисона вырвал его из раздумий. Хенджин не открывал глаз. – На склад. Нужно проверить один старый канал. И… навести справки о нашем новом друге. – О Феликсе? – Джисон напрягся. – Что ты о нём знаешь? – Достаточно, чтобы понять, что он не тот, за кого себя выдаёт. Или притворяется слишком хорошо. – Хенджин наконец посмотрел на Джисона. Его глаза в темноте казались абсолютно черными. – Он знает вещи, которые не должен знать. И интересуется он не только нами. Джисон резко свернул на почти незаметный съезд, ведущий в индустриальную зону. В голове крутились обрывки: белые волосы, лисья ухмылка, слова Феликса в серверной: Вы ведь знаете, кто я. Но не знаете, зачем я здесь. – Он связан с Каннам-па? С Джупиком? – Хуже, – Хенджин выдохнул, и в его голосе впервые за вечер прозвучала усталость. – Он, кажется, связан со всеми сразу. И играет в свою собственную игру, где мы все – просто пешки. Машина резко затормозила у заброшенного ангара. Ржавые ворота, помет голубей на асфальте, запах остывшего металла и пыли. Чонин, закончив с повязкой, мрачно осмотрел свое творение. – Ну вот. Почти как новое. Только теперь я похож на Франкенштейна после запоя. Джисон заглушил двигатель. Тишина снаружи была оглушительной. – Ладно, принц, – он повернулся к Хенджину. – Мы здесь. Что дальше? Ждём сигнала дымом? Или у тебя есть волшебный ключ от этого дворца? Хенджин уже открывал дверь. Ночной воздух ударил в лицо – холодный, с примесью химикатов. – Ключ не нужен, – сказал он, доставая из-за пазухи плоский, похожий на флешку девайс. – У меня есть приглашение. Он воткнул устройство в едва заметную щель в стене ангара. Раздался тихий щелчок, и массивная дверь поползла в сторону с низким скрежетом. Из темноты на них пахнуло запахом старого дерева, ладана и чего-то ещё – острого, животного, похожего на страх. И тогда они его увидели. В центре пустого ангара, в луче света от прожектора, висящего под потолком, стоял рояль. Старый, дорогой, с отполированным до зеркального блеска черным корпусом. А за ним сидел Феликс. Его белые волосы были растрепаны, на тонких пальцах красовались чёрные кожаные перчатки без пальцев. Он не играл. Просто сидел, положив руки на клавиши, и смотрел на них своими большими, бездонными глазами. – Опоздали, – произнес он, и его голос, низкий и бархатный, разнесся по ангару, многократно усиленный акустикой. – Я уже сыграл вступление. Но для вас, пожалуй, могу повторить. Он ударил по клавишам. Один аккорд – диссонансный, режущий слух, полный боли и ярости. Звук ударил по барабанным перепонкам, заставив всех троих вздрогнуть. – Добро пожаловать, – улыбнулся Феликс, и в его улыбке не было ни капли тепла. – На мой скромный концерт. Программа называется «Конец игры».

****

В бункере Минхо поймал себя на том, что считает секунды между сигналами на мониторах Чанбина. Их ответная атака на следы Феликса шла полным ходом, но внутри него всё сжималось в холодный, твёрдый ком. Что-то было не так. Слишком легко. Слишком… предсказуемо. Он посмотрел на заблокированный телефон Джисона, лежавший на столе.  Пупсик. Если видишь белого зайчика — не стреляй. Это свой. Пока что. Пока что. Это «пока что» резало его сильнее, чем любое признание в ненависти. Оно было настоящим. Слишком настоящим для их игры. – Чанбин, – голос Минхо прозвучал резко. – Открой канал. Тот, что мы не использовали со времен «Инцидента с акулой». Чанбин замер на полпути к чашке с остывшим кофе. – Ты с ума сошёл? Это ядерный вариант. Если нас запеленгуют… – Его уже запеленговали! – Минхо ударил кулаком по столу. Боль в боку вспыхнула ярко, но он ее игнорировал. – Он ведёт нас, как слепых котят! Это не взлом, это представление! Он ждал, что мы влезем в его следы. Ждал, что ты позвонишь этому копу! Он знал! Он видел, как в глазах пианиста медленно угасает азарт игрока и просыпается холодная ярость солдата, попавшего в засаду. – Куда он их повел? – тихо спросил Чанбин. – Туда, где музыка умирает, – прошептал Минхо, внезапно поняв. Вспомнив свою старую заброшенную запись в архивах Каннам-па. Ангар, куда свозили списанные инструменты из ночных клубов и студий. Место, которое Джупик купил и запечатал после того, как там при загадочных обстоятельствах погиб его лучший пианист. – Он заманил их в ловушку. Не цифровую. Настоящую. Он схватил свой пистолет, валявшийся среди проводов и пустых банок от энергетиков. Рука дрожала, но не от слабости. От адреналина. – Что собираешься делать? – Чанбин встал, его тень на стене казалась огромной и чужой. – Бежать на помощь своему синему рыцарю? Устраивать романтичное спасение? Минхо уже был у двери. Он обернулся, и в его глазах горел тот самый огонь, что свел с ума Джисона десять лет назад – дикий, яростный, безрассудный. – Нет, – сказал он. – Я собираюсь закончить эту игру. Раз и навсегда. Дверь захлопнулась за ним. Чанбин остался один в гуле серверов, глядя на мерцающие экраны. На одном из них всё ещё висело сообщение Феликса: Игра началась. Он медленно потянулся к своему секретному оружию – спрятанному под столом чемоданчику. Внутри лежал не пистолет и не взрывчатка. Лежала старая, потрёпанная партитура. И на ней было всего одно слово, выведенное знакомым изящным почерком. Каприччио. – Ну что ж, – прошептал Чанбин, открывая партитуру. – Пора вспомнить, кто на самом деле дирижирует этим оркестром.

****

Звук замер в воздухе, не эхо, а рана – рваная, зияющая. Диссонансный аккорд, вырванный Феликсом из старого рояля, впился в барабанные перепонки, заставив содрогнуться даже холодный бетон ангара. Джисон инстинктивно вскинул пистолет, мушка уперлась в белоснежную голову. Его палец лег на спусковой крючок. Просто. Эффективно. Странный блонди-псих – и нет проблемы. – Не стоит, – голос Хенджина прозвучал тихо, но с такой железной нотой, что Джисон замер. – Он не один. Хенджин не смотрел на Феликса. Его взгляд скользил по теням, по ржавым балкам под потолком, по груде ящиков в углу. Он видел то, чего не видели они – невидимые нити расставленных ловушек, мерцание лазерных датчиков, едва уловимую рябь на воде в луже у входа. Феликс рассмеялся – звук был теплым и леденящим одновременно, как мед, стекающий по лезвию ножа. – Всегда практичен, мой принц. Всегда на два шага впереди. – Он провел пальцами в перчатках без пальцев по клавишам, извлекая жутковатый, тихий глиссандо. – Но сегодня шаги за мной. Я веду танец. – Что ты хочешь, Ёнбок-а? – Хенджин сделал шаг вперед, его тень накрыла клавиатуру. – Ты вызвал сюда шторм. Тебе мало погоды? – Мало. – Феликс поднял на него свои огромные глаза. В них не было безумия. Была лишь пугающая, абсолютная ясность. – Мне нужен финал. А финалы не пишутся в одиночку. Особенно такие… грандиозные. Аени, прислонившись к косяку двери, стонал, прижимая руку к свежей, кровоточащей повязке. – Блядь, можно без лирики? У меня тут внутреннее кровотечение, а вы тут про танцы. Скажи, блондинчик, ты за Джупика или против? Да или нет? Феликс наклонил голову, изучая Аени с видом ученого, рассматривающего редкий вид жука. – Доктор Ян Чонин. Специализация – неотложная помощь и сарказм. – Он улыбнулся. – Я против системы. Джупик – ее идеальное воплощение. Гнилое ядро. Так что… – Он развел руками, и его браслеты звякнули. – Да. Но мое «да» сложнее твоего. – Великий и ужасный Феликс, – прошипел Джисон, так и не опуская ствол. – Ты устроил этот цирк, чтобы просто заявить о своих принципах? У меня есть принцип – стрелять в говорящих психов. Он никогда не подводил. – Твой принцип дал сбой, когда ты не выстрелил в Ягуара на той крыше десять лет назад, – парировал Феликс, и его слова повисли в воздухе, острые и безжалостные, как осколки стекла. Джисон побледнел. Никто не должен был знать об этом. Никто. Хенджин резко выдохнул. – Хватит. – Он посмотрел прямо на Феликса. – Ты собрал нас здесь. Показал свою силу. Чего ты добиваешься? Союза? Капитуляции? Блондин медленно встал. Он был хрупким на фоне громады рояля, но в его позе была непоколебимая уверенность. – Я добиваюсь перезагрузки. Старая игра надоела. Джупик у власти, вы прячетесь по углам, они воюют за обломки. – Он мотнул головой в сторону Джисона и невидимого Минхо. – Скучно. Предсказуемо. Я внес… случайную переменную. Себя. – Его пухлые губы дрогнули в улыбке. – А теперь предлагаю новый алгоритм. Он щелкнул пальцами. На потолке заработал проектор, отбрасывая на стену карту Сеула. На ней пульсировали точки – штаб-квартиры Каннам-па, safe houses Драконов, убежища Псов. – Завтра в полночь Джупик проводит совет. Все его пауки в одной банке. – Феликс ткнул пальцем в здание в центре Каннама. – Я взламываю систему его личной безопасности. Полная тишина на пятнадцать минут. Ни сигналов, ни связи, ни электричества. Слепота и немота. Он обвел их взглядом. – Ваша задача – зайти и убрать всех. Быстро. Тихо. Окончательно. Джисон фыркнул. – Гениально. Самоубийственная атака в лоб. А потом его личная гвардия сделает из нас решето. – Его личная гвардия, – голос Феликса стал сладким, – не ваша забота. Она будет отвлечена. Очень, очень громким пожаром в его запасном дата-центре на окраине.  Данные – его настоящая кровь. Он бросит всех туда. Наступила тишина. План был безумным. Самоубийственным. Блестящим. – А что тебе? – спросил Хенджин. Его лицо было каменной маской. – Мне? – Феликс сделал паузу, и в его глазах мелькнула тень того мальчика, который до сих пор слышал голос матери по ночам. – Мне – зрелище. И гарантия, что когда пепел осядет, вы не повернетесь ко мне спиной. Потому что я буду знать о вас всё. А вы – обо мне. – Он посмотрел на Хенджина. – Это и есть настоящий союз. На доверие. Взаимное уничтожение. Он повернулся к роялю и с силой ударил по клавишам. Зазвучала странная, нервная, сбивчивая мелодия. Это был не шедевр. Это был саундтрек к надвигающемуся хаосу. – У вас есть ночь на раздумье. – Феликс играл, не глядя на них. – Завтра в 23:30 канал связи откроется. Один раз. Ответьте – и точка невозврата будет пройдена. Нет – и я исчезну. А вы… вы будете разбираться с Джупиком в одиночку. И проиграете. Он не сказал «до свидания». Он просто играл, уходя в себя, в свою музыку, оставляя их в огромном, пустом ангаре с его безумным предложением и звуками надвигающегося апокалипсиса. Джисон медленно опустил пистолет. – Он ебнутый, – констатировал Аени, сжимая свой бок. – Намного ебнутее, чем я думал. И, кажется, опаснее всех нас вместе взятых. – Вот же псина, – выдохнул Джисон, подлетая к Чонину и удерживая того от падения за плечи. Кинул полный вопросительных знаков на Хвана. – Он что, твой тайный поклонник? Или... старый знакомый? Хван Хенджин не ответил. Он смотрел в ту сторону, где исчез Феликс, и в его глазах была буря – из вины, ярости и странной, непонятной тоски. Аени вздрогнул, сделал глубокий, хриплый вдох. Цвет понемногу возвращался к его лицу после очередного пережитого стресса. – Блядь,  надо было остаться в тачке, – прошептал он, потирая виски. – Я чуть не отправился к праотцам из-за гейского кризиса Джинни. Объясните, что, черт возьми, только что произошло? Джисон поднял глаза на Хенджина. Тот медленно подошёл к роялю и провёл пальцами по пыльной крышке. – Произошло то, чего я боялся все эти годы, – тихо сказал он. – Призраки прошлого приходят за своим долгом. И он пришёл не только за мной. Он пришёл за всеми нами. – Джинни ударил по клавишам. Тот самый диссонансный, больной аккорд. – Едем, – бросил он наконец, разворачиваясь к выходу. – Нам нужно поговорить с Минхо. Игра действительно изменилась. Теперь ставкой была не жизнь. Не власть. Не месть. Ставкой было всё.