Хаос: Цена Молчания

Call me Karizma - Vacuum boy

Вокруг Ягуара ходило много страшных слухов. И наркоторговля была самым мягким из них. В его послужной список отчего-то записывали торговлю органами, оружием и заказные убийства. Каждый новый слух обрастал подробностями, отчего сам мистер-популярность-в-узких-криминальных-кругах лишь кривил губы в небрежной ухмылке.  Ни одно обвинение не являлось правдой. Потому что, все, чем занимался Лино  – информация.  Человеку с тремя именами было не так много лет. Однако, за двадцать семь лет жизни на этом свете – Ли Минхо понял одно: он магнит для проблем.  И для каждого его имени отдельный список.  Ли Минхо был обычным мальчиком из Чханвона – города, затерянного в холмах Кёнсан-Намдо – не просто промышленного гиганта Южной Кореи, но и места, где рождались мечты – такие же яркие, как огни ночного порта. У маленького Минхо была только одна мечта – выбраться из беспросветной бедности. Его семья была полной, крепкой, но очень бедной.  Каждое утро мальчика будил гудок парома из Пусана. Его отец, сгорбленный как старый якорь, уже шел в порт Масан - тот самый, где ржавые суда из  Китая выгружали контейнеры с замороженной рыбой и запчастями. Руки отца вечно пахли мазутом и солью, а спина была покрыта шрамами от тросов. Мать работала в забегаловке "Счастливый моряк", где за копейки подавали вонючий хундэгук и разогретое пиво. Иногда она приносила домой объедки - липкий ттокпокки или холодные манду. Минхо ненавидел этот запах - запах безнадеги. В школе его дразнили крысой с доков. Однажды трое старшеклассников затолкали его в туалет, требуя деньги. Минхо выхватил складной нож (подарок отца "на всякий случай") и вспорол одному из них руку. Кровь брызнула на кафель, смешавшись с надписями "Здесь был Ким". На следующий день к нему подошел Чон Минсок – глава школьных задир. Как оказалось позже, именно Минсок выискивал и вербовал совсем еще зеленых ребят в группировку “Чханвонские тени”. – Ты либо труп, либо наш, – сказал он, выпуская дым сигареты в лицо Минхо. Выбора не было. Сначала он был "чистильщиком" – убирал следы преступлений: вытирал кровь, сжигал одежду, подкупал свидетелей. Потом стал "ушами" - собирал сплетни в портовых кабаках, где его мать подавала соджу. Переломный момент наступил, когда он подслушал разговор капитана с таможенником. На следующий день контейнер с грузом исчез со склада. В шестнадцать лет Минхо получил кличку Баку . Он знал: когда и какой чиновник брал взятки, у кого из полиции роман с женой босса, когда придет новая партия леденцов (амфетамина в виде конфет). С этого момента карьерный рост для него усилился в геометрической прогрессии, потому что крысу с доков наконец-то заметили.  Для Ли Минхо все окончательно и бесповоротно изменилось в год, когда ему исполнялось семнадцать. То лето пахло пережаренным уличным тофу и порохом.  Чханвонские тени отправили его в Сеул – разобраться с пропавшим грузом метамфетамина в районе Итэвона. Перед отъездом он пришел в "Счастливый моряк". Мать, постаревшая на двадцать лет за пять, молча поставила перед ним миску супа. – Это плохо закончится для тебя, – прошептала она. – Заканчивай, Минхо. Но было поздно. – Не произноси никогда моего настоящего имени, мам, – это последнее, что он сказал ей перед тем, как уехать. Кинул пачку банкнот на стол, и, не притронувшись к супу, ушел.   В Сеуле он впервые увидел их — людей в белых масках и дизайнерских костюмах, разгружающих ящики с логотипом "LG Electronics" в подземный гараж. Это были Каннам-па — цифровые мафиози, превратившие криминал в корпорацию. Его схватили, когда он взламывал камеры у клуба "Arena". Вместо привычных избиений ему вручили iPhone. – Взломаешь за десять минут  – будешь жить, – сказал человек с татуировкой змеи на шее. Минхо взломал аккаунт главы таможни Пусана через фишинг-ссылку за семь. Уже позже Ли Минхо узнал, что Каннам-па не носили ножи – их оружием были: ботнеты из десяти тысяч смартфонов для DDoS-атак на конкурентов, фейковые криптобиржи, сливающие деньги китайских инвесторов, девушки-стримерши, собирающие компромат на политиков в прямом эфире.  Человека, протянувшего ему телефон звали Сынмин. Он был совсем юным, кажется, даже младше самого Минхо. Говорил быстро, отрывисто и всегда по делу. Именно его и назначили ему куратором.  Сынмин распределил Минхо в пустующий пентхаусе в Lavill. Когда он спросил, кто жил тут до этого, парень скривил лицо и бросил что-то вроде: “его тут уже не будет”.  Привыкнув к огромным суммам и отсутствию крови на руках, Минхо быстро освоился. Научился внедрять трояны в чаты китайских наркокурьеров, подделывал голосовые сообщения прокуроров, стирал транзакции из блокчейна  группировки "Бешеные псы".  Единственным человеком, с которым коммуницировал на тот момент Минхо был Сынмин. Они постоянно спорили до драк, заносчивый засранец стоял у Ли поперек горла. Тем не менее, именно этот маленький говнюк стал его билетом в счастливую жизнь, потому что именно оказался племянником Джупика – босса Каннам-па.  Джупик – человек, читающий людей как QR-коды на дорогих винах. Когда он разглядел в Минхо спящий интеллект (тот сам не понимал, как запоминал 16-значные криптоключи после третьей рюмки), то передал через своего горячо-любимого племянничка следующее: – Завтра ты едешь в Корейский университет. На факультет кибербезопасности. Мы оплачиваем все расходы. Юный восемнадцатилетний юноша был уверен, что сейчас перед ним откроются все двери в мире. Он закончит престижный университет, выплатит необходимую сумму для выхода из мафии и заживет счастливую жизнь. Если бы он знал, насколько все далеко зайдет, то остался бы с матерью еще в Счастливом моряке и устроился бы портовым грузчиком.  Ли Минхо поступал в университет под именем Лино – это было обязательным условием. Никто не должен был раскрыть его настоящую личность, потому что в будущем он должен был работать напрямую на босса самой крупной мафиозной группировки Сеула.  Прозвище Ягуар Минхо получил в первый же месяц учебы в Корейском университете. На одной из пар по кибербезопасности преподаватель устроил практическое задание – взломать защищенный сервер за ограниченное время. Большинство студентов копались в коде, искали уязвимости, действовали методично. Минхо же просто наблюдал. Он не трогал клавиатуру, пока другие судорожно стучали по своим. А потом, за три минуты до конца, он сделал один точный запрос –  и сервер рухнул. Преподаватель, бывший хакер на службе у правительства, усмехнулся: – Ты не ковыряешься, как крыса. Ты ждешь. А потом бьешь один раз – но на смерть. Прямо как ягуар. С тех пор за ним закрепилось это имя.

****

Хан Джисон появился в его жизни так же внезапно, как взломанный сервер. Минхо заметил его на лекции по криптографии – невысокий, с синими волосами, спадающими на лоб, пухлыми щеками и привычкой крутить в пальцах серебряный флеш-накопитель. Джисон не был похож на обычного студента. Он слишком спокойно реагировал на сложные задачи, слишком легко находил решения. Их первая настоящая встреча произошла в кампусной библиотеке поздно вечером.  Минхо дописывал скрипт для одного из заданий Каннам-па, связанными с какими-то злоебучими серваками новомодной компании “Молчание”, когда за его спиной раздался голос: – Ты используешь устаревший метод шифрования. Минхо резко обернулся. Джисон стоял вполоборота, улыбаясь.  – А ты кто такой, чтобы меня учить? – Тот, кто может сделать это лучше. Жизнь разделилась.  Джисон был быстрым.  Опасным.  И Минхо это заводило. Сначала это были просто совместные проекты, потом – кофе в пустых аудиториях, потом – прогулки по ночному Сеулу. Джисон смеялся над его мрачностью, а Минхо – над его привычкой носить дорогие часы, которые явно не по карману обычному студенту. – Ты же не просто так здесь учишься, да? – как-то спросил Минхо, когда они сидели на крыше общежития. – А ты? – Джисон прищурился. Минхо не ответил. Но между ними было что-то. Необъяснимое напряжение. Джисон мог случайно коснуться его руки, задержать взгляд на секунду дольше. Минхо ловил себя на мысли, что следит за его губами, когда тот говорит.  Они проводили вместе слишком много времени, часто смотрели вместе аниме, ели вместе, но дальше этого не заходило. Минхо не мог ничего рассказать о себе и своей жизни, пропахшей убийствами и кражами. Но, казалось, Джисону и этого было достаточно. Все рухнуло в одночасье.  Минхо успешно закрыл очередную сессию и сидел в университетской кофейне, потягивая горячий капучино. Он ждал Джисона, который дописывал последний экзамен. Все было спокойно. Каннам-па не давала выездных заданий, стараясь не отвлекать его от учебы. Сынмин сам лично пообещал не трогать его на протяжении двух недель после сессии. Тем более, Ягуар приносил слишком хорошие результаты.  Именно поэтому, когда его рабочий сотовый зазвонил, Лино вздрогнул.  – Ты в опасности. – Голос его куратора немного дрогнул. – “Бешеные псы” вышли на твою семью. Мы прикроем. Что-то коротнуло внутри Минхо, словно дурное предчувствие, вызывающее внезапную тошноту. Он не смог подавить в себе это, кинув купюры на стол.  Лино несся в общежитие на всех парах, чтобы забронировать себе билет на ближайший рейс до родного города, когда его остановил звонок. Отец. Впервые за полгода.  – Они пришли. Спрашивали про тебя.  – Кто? – Выпитый капучино сделал кульбит в желудке у Минхо. Ему все это очень не нравилось.  – В масках. 

****

Официальная версия – утечка газа в их старом доме в Чханвоне. Взрыв. Ни тел, ни улик. Только пепел. Но Минхо знал правду. Он выгрыз ее зубами и взломами. Как оказалось, Каннам-па не прикрыли. Они убрали их. Минхо стоял на похоронах, сжав кулаки так, что ногти впились в ладони. Он не плакал.  Он запомнил. Каннам-па сделали это, чтобы привязать его навсегда.  У тебя больше никого нет. Ты наш. И он стал их.

****

honey: Лино, у тебя все в порядке? Уже два дня прошло? honey: я ходил в общагу, мне сказали, что тебя нет. что случилось?  honey: Лино, я переживаю honey: напиши хотя бы что-то, пожалуйста honey: тебя нет больше недели, скоро выходить на учебу. Я сделал что-то не так?  honey:  я очень переживаю и скучаю. ходил в деканат, но мне сказали, что ты все еще учишься здесь. почему не отвечаешь?  honey: пожалуйста, хотя бы одно сообщение, что ты в порядке liknow: я в порядке. скоро вернусь.  honey: спасибо, honey.  Вопреки перепискам, Минхо не искал встреч с Джисоном. Он стал абсолютно поехавшим, неадекватным психопатом. Он бесконечно злился, агрессировал на всех, в особенности на Сынмина.  Он ненавидел все и всех, включая Хан Джисона, который как раз-таки жаждал с ним увидеться и поговорить.  Минхо уверенно пропускал совместные пары, игнорировал звонки, ссылаясь на бесконечную занятость и надеясь, что тот сам от него отвалит.  Потому что все, что вынес юный Ли Минхо из смерти родителей – это то, что ему запрещено иметь близких людей.  И Джисон-и ему потерять совсем не хотелось.  Они пересеклись всего один раз. Минхо хватило одного взгляда, заполненного собственными слезами, чтобы он вылетел из аудитории как ошпаренный. Лино успешно справлялся с игнорированием своих чувств и эмоций почти два месяца, пока ему не пришло очередное задание от Сынмина. Минхо думал, что разнесет свою комнату в общаге. Злость пересилила желание умереть.  Задание было простым – найти утечку информации в их сети. Кто-то передавал данные конкурентам. Он начал копать и наткнулся на следы…Джисона.  Сначала он не поверил. Проверил еще раз. А потом еще. И еще.  Блядский Хан Джисон работал на “Бешеных псов”.  Он использовал его.  Знакомство не было случайным.  Вылетев из общаги посреди ночи в одних тапочках и легкой толстовке, Минхо истерично набирал смс. 

****

Ли Минхо не помнил как оказался на крыше университетского корпуса. Он просто смотрел на огни Сеула, перебирая в памяти каждый момент, связанный с Ханни, будто прокручивая кинопленку с испорченными кадрами. Можно было заметить раньше. Можно было предотвратить.  Если бы он не связался с ним…со всей грабанной Каннам-па, не стал бы Ягуаром…  – Ты выглядишь так, словно хочешь спрыгнуть. – Голос. Знакомый. Когда-то горячо любимый, но теперь ненавистный.  – Ничего не хочешь рассказать, Хамелеон? – Усмешка. – Кажется, я сразу понял, почему тебя так называют.  – Я знаю, что случилось.  Минхо резко развернулся к нему. Глаза горящие, но пустые.  – Ты пришел посмеяться? Решил добить?  Джисон не ответил. Его синие волосы, обычно яркие, как неоновая вывеска, сейчас казались тусклыми, сливаясь с ночью. Он выглядел не лучше Минхо: мятая черная футболка, дрожащие пальцы, взгляд, пригвожденный к земле. Из рюкзака он достал бутылку соджу – жестом, больше похожим на просьбу о перемирии. – Пей. Минхо подошел близко, почти вплотную. Откинул его руку с бутылкой, отчего соджу полетела на бетонный пол и разлетелась где-то в темноте.  – Они убили их. Моих. А ты…ты знал все, да?  Блядский Хан Джисон не отрицал, отведя голову в сторону.  – Я слышал разговоры, но было уже поздно.  Жуткую нависшую тишину разрезал почти сумасшедший смех Минхо.  – Пришел узнать сдам ли я тебя Каннам-па?  – Нет. Я не думал, что так получится… блядь, – Джисон запустил ладонь в волосы и покачал головой. – Я здесь, потому что тебе нужен кто-то рядом. Даже если это буду я.  Лино молчит, позволяя Хану приблизится. Тот снова лезет в рюкзак и достает вторую бутылку.  – Предвидел? – Минхо принимает бутылку, раскручивает колпачок и прикладывается. Садится на парапет.  – Догадывался. – Джисон снова отворачивается. – Можешь развалиться здесь. Со мной. Я никому не расскажу.  Минхо не заплакал.  Но…заговорил.  – Отец всегда пах мазутом…, – голос сорвался, –  а мать…она ненавидела тот суп в этой забегаловке. Я посылал им достаточно денег, чтобы они больше не занимались этой работой…но они не брали. Они называли деньги грязными…но никогда не отказывались от меня, понимаешь…я даже не сказал им… Джисон поджег сигарету и глубоко затянулся. Затем, не смотря на Лино, протянул ему сигарету. Тот сделал вдох, позволяя никотину осесть в легких и из под прикрытых ресниц наблюдал как трясет Хана.  – Я из обеспеченной семьи, Лино. Я не знал таких проблем как ты…но моя семья плотно связана с мафией. И у меня тоже не было выбора. Когда мою младшую сестру убили – я три дня взламывал камеры, чтобы найти кто это сделал. Нашел. И стер его из всех баз данных. – Джисон грустно ухмыльнулся, забирая из тонких пальцев Минхо сигарету и впервые за весь вечер встречаясь с ним взглядом. – Ты отомстишь. Но не сейчас. Сейчас ты просто должен выжить.  – Чтобы выжить, мне нужно будет раскрыть тебя, Хамелеон, – фыркает внезапно успокоившийся Минхо.  – Во-первых, я это знаю, Ягуар. Во-вторых, когда в личных разговорах ты зовешь меня Джисон-и, мне нравится больше, – Хан язвит, но облизывает его потеплевшим взглядом.  Минхо вздрогнул. Ему было слишком мало лет, он ни черта не понимал в происходящем и уже наломал дров. Человек, стоявший перед ним был его врагом, они были по-разные стороны баррикад. Тем не менее… – Мое настоящее имя Ли Минхо. Не Ягуар, ни Лино, ни Баку, а Минхо.  – Хорошо, Минхо, – Джисон словно попробовал его имя на вкус и зажмурился. Минхо безотрывно наблюдал за дернувшимся кадыком и выпущенным дымом. – Нам лучше не пересекаться, верно?  – Знаешь фразу, пути Господни неисповедимы? – Произносит Минхо, подходя ближе и порываясь забрать одну сигарету на двоих. Хан с огорчением показывает ему истлевший бычок.  – Знаю.  В ушах у обоих звенящая тишина. Они оба пахнут соджу и болью.  Поэтому, Минхо наклоняется, касаясь чужих губ своими, слизывая никотин. Джисон, к превеликому разочарованию, отвечает, делая ситуацию еще хуже, чем можно было бы представить. Касается щек Лино своими ледяными пальцами, прикрывая глаза.  Когда Минхо открывает глаза, Джисона рядом уже нет.  Только холод — глубже рёбер, острее ножа. И горечь — как после плохой сигареты. Как после любви, которая убивает.